Измена. Право на обман

— А у тебя как день прошел? Как твой бутик?

— Акция со скидками идет отлично, — убираю локон за ухо. — Вот на днях новую коллекцию будем развешивать и оформлять зал.

— Ты у меня большая умница.

И эта большая умница желает отрезать твое хозяйство и скормить его тебе, но вместо этого она опять улыбается.

— Как Дениска? У бабушки?

Не буду рассказывать, что его сын вздумал жениться. Мы же договорились, что Денис сам папе всё поведает, когда примет окончательно решение о свадьбе.

— Завтра ты должен его забрать. Я к восьми утра поеду на склад.

— Хорошо.

Разговор как-то не клеится, а я продолжаю стискивать нож. Вдох и выдох и ласковая улыбка.

— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.

— Какой Машке? — едва заметно напрягается.

— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…

— Да, Евушка?

— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.

— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.

— Это радует, что ты у меня, — кладу кусок пирога на тарелку, вглядываясь в лицо Саши, и повторяю слова мамы, — приличный мужчина.

Глаз не отводит. Смотрит прямо, но над бровью у виска пульсирует венка гнева. Ему не по душе мои разговоры.

— Салатик забыла, — откладываю нож и бегу на носочках из столовой, — твой любимый.

Через минуту ставлю чашку салата в центре стола. Саша принюхивается и поднимает недоуменный взгляд:

— Там, что, сельдерей?

— Да, — невозмутимо накладываю салата в тарелку мужа. — Свежий, ароматный, у бабульки-дачницы купила.

— Но я не люблю сельдерей… — тихо и сердито отвечает Саша, опешив от моего милого голоска.

— Что-то ты в последнее время ко мне без причины придираешься, — выпускаю капризные нотки, и рука у меня правдоподобно дрожит.

Вот теперь я позволю себе немного эмоций, который бурлят во мне и выплескиваются. Да, не по тому поводу, но я дам себе чут-чуть свободы, иначе у меня сердце не выдержит.

— Что?! — брови Саши ползут в изумлении на лоб. — Нет, я… Ева…

— Я ведь стараюсь! — я даже всхлипываю. — Выкраиваю время для нас двоих!

Саша выхватывает тарелку из моих рук и ставит перед собой, сжав кулаки.

— Тебе вечно все не нравится… — оседаю на стул, обиженно поджимаю губы и через минуту гнетущего молчания едва слышно, с дрожью в голосе , отзываюсь я. — И только не говори, что ты не голоден.

— Я не люблю сельдерей…

— С каких это пор?! — охаю я.

Ты мне лишь однажды об этом сказал, мой милый. На заре наших отношений, и после я радовала тебя изысканными блюдами без сельдерея. Одно "фи" и я на лапки встала, высунув язычок, лишь бы тебе угодить.

— Но… разве… — начинает Саша, и я театрально отвожу взгляд.

Глаза щиплет от слез. Я тебе в любом случае закачу скандал, Александр Викторович. И я тебе больше скажу, мой ненаглядный, я швырну салат с сельдереем в твою лживую морду со слезами и криками, что ты меня не любишь.

Саша торопливо отправляет ложку салата в рот и медленно им похрустывает. Ах ты, подонок в белой рубашечке, которую я тебе и гладила, рыльце у тебя действительно в пушку.

— Вкусно? — затаив дыхание спрашиваю я, а сама под столом сжимаю кулаки.

Глава 5. Поиграем?

— Вкусно? — кокетливо поглаживаю пальцем линию челюсти.

Саша замирает, весь красный от злости и выплевывает салат на тарелку. Это было ожидаемо, однако я вскакиваю и сметаю со стола тарелки и бокалы. Грохот, звон и мой крик:

— Ты невыносим! Я ведь старалась!

А после со слезами под недоуменным взглядом моего мужа, который прижимает салфетку к губам, расстегиваю боковую молнию и срываю платье. Остаюсь только в ленточках, подвязках и чулках. Глаза Саши округляются.

— Я устала! — швыряю платье в Сашу, и он в ошеломлении ловит снаряд, не спуская взгляда с моей голой груди, которую подчеркивают тонкие ленточки. — Все тебе не по нраву!

Торопливо цокаю мимо, возмущенно тряхнув волосами.

— Ева…

— Знаешь что? — оглядываюсь. — У меня ведь тоже есть свое дело, и я нахожу время для тебя, для сына, для дома. Конечно, у твоей глупой жены не такие большие обороты…

Саша обескуражен и возбужден. Он, не мигая, смотрит на подвязки, скользит взглядом выше и медленно сглатывает.

— Ева, — встает, отбросив мое платье, — милая, но я правда не люблю сельдерей…

Смериваю его взглядом, полным слез обиды и гордо удаляюсь.

— Ева! — рявкает Саша и следует за мной.

Хватает меня за запястье, а я разворачиваюсь и леплю ему пощечину.

— Какого черта?! — срывается с его губ.

Пока он не понял, что произошло, бегу грациозной ланью прочь:

— Не трогай меня!

— Какая муха тебя укусила?! Ты у психолога была?!

— Хочешь сказать, что я неадекватная истеричка? — плавно крутанувшись вокруг своей оси, возмущенно охаю. — Что я чокнутая?

Саша опять переключается на мою грудь, позабыв о пощечине. Поднимает взгляд и смотрит на меня так, будто первый раз видит:

— Ева, не кричи, — его голос понижается до бархатной хрипотцы. — Ты у меня такая умница… — делает шаг. — Иди ко мне. Ох, Ева…

У меня все спланировано. Я не ожидала, что Саша купится на ленточки и чулки, однако они сработали. Я хватаю стакан воды с комода и в ярости выплескиваю в обескураженное лицо супруга. Да, стакан я приготовила заранее. Саша отфыркивается, а я уже у лестницы.

— Ева!

— Наше рандеву окончено!

Лечу по лестнице, бегу по коридору и ныряю в спальню. Захлопываю дверь, прокручиваю защелку и допиваю остатки воды, которой хватает на один жадный глоток. Как тебе, дорогой, такие новые ощущения? Не ожидал, что милая и улыбчивая женушка может закатить провокационную истерику? Что, красные кружева померкли в твоих глазах?

— Ева, открой дверь, — Саша дергает ручку.

Ты любишь капризных истеричек в красивом и откровенном белье, но ты останешься сегодня без десерта, потому что ты плохой муж.

— Я не хочу тебя видеть, — жалобно шепчу я, а сама злым взглядом сверлю кровать. — И я была сегодня у психолога, а он сказал, что я потерялась…

— В смысле потерялась? — рычит Саша.

— Вот видишь, — всхлипываю, — ты меня не понимаешь. Ты вечно в своих сделках, встречах…

— Я же ради вас с Денисом…

— Да, ты молодец, — мое лицо сминается в гримасу презрения. — Да, наверное, я не права… Ты же ради нас, а я тебе салатики готовлю… Из меня даже хозяйка отвратительная…

Ради нас с Денисом он со своей шваброй грудастой встречается. Вот как.

— Я плохая жена, — в лживом отчаянии поскуливаю я.

— Ева, я этого не говорил!

— Но подразумевал…

— Что?

Сколько в голосе Саши озадаченности и недоумения. Стоит за дверью мокрый и возбужденный.

— Тебе не нравится, как я готовлю…

— Да чтоб тебя, — шипит Саша. — Нравится!

— Но салат ты выплюнул…

— Я просто ненавижу сельдерей! — рев Саши сотрясает стены, а после следует удар кулаком по двери.

Я вскрикиваю. Достаточно правдоподобно для испуга слабой женщины.

— Прости, я…

— Я боюсь тебя, Саша. Уходи… И прости, что я… Я ведь только хотела тебя порадовать… Не получилось… — голос у меня тихий и блеклый. — Эксперименты — это не наше, да?

— Какие эксперименты? — едва слышно и заинтересованно отзывается Саша.

— В них уже нет смысла… — разглядываю донышко стакана. — Зря я так готовилась…

— К чему? — голос Саши вибрирует нетерпением.

Да не готовилась я ни к каким экспериментам и тем более к тому, о чем однажды заикнулся Саша. Нетрадиционный вид близости меня совершенно не прельщает, а вот моего мужа эта тема очень будоражит. Запретный плод сладок, и периодически он проявлял интерес к моей попе, а я сейчас подло играю на его мужском желании и любопытстве.

— Ева, открой дверь, — голодно урчит Саша.

— Я тебя боюсь. Ты какой-то агрессивный сегодня. Я понимаю, встреча с инвесторами могла тебя вымотать, но это не повод срываться на мне…

— Согласен, совсем не повод, — шумно выдыхает. — Прости меня, Евушка… Девочка моя…

Как давно он не называл меня девочкой. У меня аж сердечко немного подтаивает, но затем я вспоминаю о красных кружевах и шепчу:

— Оставь меня.

— Ева, я виноват… Я не должен был опаздывать… и…

— Спокойной ночи, Саша, — шагаю к кровати. — Ты ведь устал.

Я жду следующей вспышки агрессии от супруга. Я его раздраконила, и он может сорваться и попытаться выбить дверь в желании добраться до сладенького, но этого, к моему сожалению, не происходит.

— Спокойной ночи, — цедит каждое слово, и его шаги затихают.

Всовываю наушники в уши, выключаю диктофон на смартфоне и прослушиваю запись с разъяренным криком Саши, ударом в дверь и моими громкими всхлипами. Обрезаю лишнее, чтобы разыгранный спектакль звучал пугающе, и поднимаю взгляд на запертую дверь. Игра началась, любимый, и пристегнись покрепче. А съел бы салат, то, возможно, я была бы к тебе более снисходительной, но нет, ты даже и не подумал постараться.

Глава 6. Мне пора, милый

Я хорошая жена. Я всегда готовлю завтраки для любимого мужа и стараюсь его удивить. Сегодня я тоже его удивлю. Плесну в тесто для ароматных и сладких сырников сок сельдерея. Немного, пару чайных ложечек. Достаточно для того, чтобы уловить вкус, но недостаточно для возмущений и претензий, что я слепила сырники из мерзкого и противного сельдерея.

— Доброе утро, — слышу мрачный голос Саши.

С улыбкой оглядываюсь:

— Доброе.

Сегодня я в юбке и легкой шифоновой блузке. Она белая и полупрозрачная. Из прошлогодней зимней коллекции, которая влет распродалась. Я решила взять себе эту симпатичную вещичку, но надела только сегодня. В общем, я не только воздушная, но и чуток провокационная, потому что бюстгальтер я не надела, якобы забыла.

Мне простительно. У меня вечером была ссора с мужем, который, к моему удивлению, прибрался в столовой после моей несдержанной сцены с разбитой посудой.

— Ты сегодня за Дениской, — ставлю перед Сашей, который молча усаживается за стол, тарелку с сырниками и чашку кофе. — Возможно, мама будет сопротивляться.

Придвигаю розетку с малиновым вареньем:

— Ты там посмотри по ситуации, — сажусь за стол и делаю глоток кофе, — если Дениска захочет остаться, то не дави на него, но было бы неплохо, чтобы вы с ним субботу вместе провели. Кстати, может, вы всей дружной компанией куда-нибудь и сходите?

Я знаю, что Саша некомфортно чувствует рядом с моими родителями. Они ловко маневрируют в разговорах и учат его жизни. Особенно мама, с которой я поделилась своими подозрениями. Она не будет раскрывать перед зятем все карты, но хорошенько промоет ему мозги. Она это умеет.

— Ева, ты же знаешь… — Саша отламывает кусочек сырника и отправляет его в рот.

Замирает, и его ноздри едва заметно подрагивают.

— Денису важно чувствовать единство всей нашей семьи, — я ласково улыбаюсь. — Саш, я не настаиваю, но думаю, что совместное времяпрепровождение Дениски с тобой, бабушкой и дедушкой будет ему приятно.

Выплюнет или нет? Какой напряженный момент! У меня аж сердце замедляет ход. Саша жует и глотает.

— А что в сырниках?

Подобными выходками можно довести человека если не до безумия, то до нервного тика. Во мне проснулась садистка.

— Классический рецепт, — хмурюсь, — творог, мука, яйцо… Ничего особенного.

— А вкус… — сдавленно отзывается Саша, и я его испуганно перебиваю:

— Невкусно?

И сама пробую сырники. Сосредоточенно жую, ожидая ответа супруга. Да, вкус сельдерея ненавязчивый, но все же есть.

— Замечательные сырники, Евушка, — Саша решительно накалывает сырник на вилку и бесстрашно его кусает.

Сколько в нем смелости! Запивает кофе и вновь кусает сырник. Почти не жует, а крылья носа подрагивают в тихом отвращении.

— Я рада, что угодила тебе, — подпираю лицо ладошками. — Как говорится, путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Угу-м…

Сметает сырник, давится и когда вытирает рот салфеткой, я подкладываю ему в тарелку еще одну румяную шайбочку из воздушного творога.

— Они ведь тебе так понравились, — с ласковым восторгом улыбаюсь я, а лицо мужа идет красными пятнами гнева. — Кушай, милый.

И мой милый кушает сырники, обильно поливая их вареньицем, чтобы перебить вкус сельдерея. Давно я его таким не видела. Неистовым, безжалостным и резким, а стоило только намекнуть о сомнительных экспериментах в спальне.

— Ой, мне пора, — вскакиваю, глянув на наручные часы.

Оббегаю стол, мимоходом чмокаю напряженного Сашу в макушку и стучу каблучками в столовую:

— Хорошего тебе дня, любимый…

Я уже готова свернуть к гаражу, когда на крыльцо выныривает Саша:

— Ева!

— Что? — оглядываюсь. — Я опаздываю.

— И ты в таком виде на склад собралась? — его глаза недобро вспыхивают.

— А что с ним не так? — включаю дурочку и удивленно хлопаю ресницами.

— Ты… — он опускает потемневший взгляд с лица на грудь. — Без… нижнего белья.

А то я не в курсе. Мои темные “вишенки” натягивают тонкую ткань блузки, зудят, и я хочу их почесать и потереть.

— Ой, — опускаю взор, а потом смотрю на Сашу, — но я опаздываю, — отступаю, — нет времени уже переодеваться.

— Ты никуда в таком виде не поедешь!

— Да ничего не видно! — охаю я.

— Очень даже видно! Все видно, Ева! — возмущенно спускается с лестницы. — Ты, что, решила посветить голой грудью перед грузчиками?!

— Не преувеличивай, — закатываю глаза.

— Я повторяю, ты никуда не поедешь в этой блузке, — смотрит на меня исподлобья, полный решимости запереть меня в подвале, если посмею ослушаться.

— Да кому я нужна? — фыркаю и торопливо поднимаюсь по лестнице и забегаю в дом. — У меня полно молодых девчонок, вот на них слюни и пускают.

Саша следует за мной мрачной тенью. Чувствую его взгляд, что скользит от затылка до моей пятой точки. Сопровождает меня до спальни и молча наблюдает в проеме двери, как я в спешке расстегиваю блузку.

— Я вчера был не прав, — Саша не мигает и подобен голодному крокодилу. Делает шаг. — Ева…

Хочет меня обнять, а я уворачиваюсь и натягиваю бюстгальтер:

— Я опаздываю, Саш.

— Да подождут тебя твои грузчики, — заключает в объятия и трепетно целует в шею, — Ева, всю ночь не спал…

— Если у тебя бессонница, — оборачиваюсь из его рук, срываю рубашку с плечиков и обеспокоенно продолжаю, — то тебе к врачу надо.

— Причина моей бессонницы — это ты…

— Мне пора, милый, — выдыхаю ему в губы, накинув на плечи рубашку. Всматриваюсь в расширенные зрачки, — Дениску чмокни за меня.

И я выбегаю из спальни, застегивая на ходу пуговицы. Не только ты, мой хороший, весь из себя человек бизнеса. И я возвращаю тебе твои же слова, которым ты меня так долго травил.

Глава 7. Ты начинаешь утомлять котика, зайчик

— Котя, — из динамика льется нежный голос Ани, — мы сегодня встретимся?

— Нет, — сверлю взглядом светофор.

Почему Ева завела разговор о какой-то Машке, которой изменяет муж? Она что-то подозревает? У нее сработала женская чуйка?

— Котик, — капризно тянет Аня. — Ты вчера от меня сбежал, а я ведь…

— Притормози, — нервно постукиваю пальцами по рулю.

— Не поняла.

— Я тебя просил не звонить на этот номер? — голову сдавливает обруч боли. — И не писать?

— Я соскучилась, — Аня всхлипывает. — Всю ночь о тебе думала.

— Не начинай, а, — сворачиваю во двор многоэтажного дома из желтого кирпича. — Анюта, у меня семья. Ты не забыла о таком важном моменте?

— Это, кажется, ты забыл, что у тебя семья, Саша, — голос Ани становится холодным и стервозным. — Ты еще заведи шарманку, что внезапно воспылал любовью к жене.

— Язычок прикуси.

Я женился по любви и по большой страсти к красивой и уверенной женщине, которая очаровала меня одной улыбкой, но, как оказалось, эмоции и чувства имеют свойство затухать. И это касается не только Евы, к которой я чувствую уважение и привязанность, как к родному человеку, но и всей моей жизни. Рутина начала засасывать, я захлебываюсь в однообразных днях и тихо презираю весь мир вокруг. Так было до вчерашнего вечера

— Саша, — Аня всхлипывает, а у меня в груди ничего не отзывается. — Я ведь тебя люблю.

У меня давно ничего в груди не отзывается. Жизнь, как выцветшая старая фотография, которая на уголках вспыхнула искрой после сельдерея в салате. Как же я его ненавижу. И как Ева могла забыть, что у меня к нему стойкое отвращение? Такое сильное, что это резкое послевкусие меня до сих пор преследует. Сначала сырники с вареньем, теперь в машине пахнет этой гадкой травой.

— Прости меня, — отзывается блеклым голосом Аня. — Я думала, что ты будешь рад меня услышать.

— Но я не рад, Аня. Совсем не рад. Я бы сказал, что я очень зол.

— Но ты ведь любишь плохих девочек, которые нарушают правила.

Что за Машка могла подтолкнуть Еву к мысли, что и я неверный муж? Начирикала на ушко и взбаламутила наше уютное болото, мерзавка, а моя жена повелась на “это ведь предательство”. Я не предаю. Ко мне же нет претензий, когда я хочу пойти в ресторан и заказать что-нибудь из “высокой кухни”. Неудачное сравнение. В моей жизни Ева — "высокая кухня", а Аня — "пельмени".

— Ты не плохая девочка, а глупая и наглая дрянь, — раздраженно хмыкаю я. — И нет, я не люблю когда со мной начинают заигрывать.

— Ты, что, с женой поссорился? — недовольно спрашивает Аня.

— Не твое дело, Анечка, — спокойно отвечаю я.

— Ты мне таким не нравишься. Давай встретимся и я подниму тебе настроение.

Паркуюсь и откидываюсь назад с закрытыми глазами:

— Ты начинаешь меня утомлять.

Я сам себе не нравлюсь. Я лишь играю роль приличного семьянина, но не дотягиваю до этого уровня и меня это раздражает до скрежета зубов. Я обещал Еве быть ее идеальным мужчиной, а в итоге я изменщик, как обычный среднестатистический кобель, который может стать разочарованием для супруги и сына. Дениска очень привязан к маме: он впитает ее презрение ко мне и стану я для него мразью, а не примером для подражания.

— Я просто пытаюсь вытянуть тебя из хандры…

Ева отлично так встряхнула меня прошлым вечером. Меня сначала чуть не вывернуло прямо на стол, затем подразнили ленточками, чулками, а после порадовали пощечиной и окатили ледяной водой. Прямо в лицо выплеснула.

Еще и блузка эта. Забыла надеть белье? Ну, допустим, что ссора выбила Еву из колеи, однако все равно сомнительно, что моя жена, которая очень придирчива к одежде, могла запамятовать о такой важной детали, как бюстгальтер под прозрачной блузкой. Или же она действительно “потерялась”? И что это вообще значит “потерялась”? Мысли пролетают в голове одна за другой, и я не цепляюсь за них, пропускаю через себя и медленно дышу. И не так удивительна блузка, как ее намек об экспериментах.

— Котик…

— Ты еще тут?

— Да, сладкий, тут.

— Напомни, что я тебе говорил, когда все началось?

Молчание и недовольный вздох:

— От жены ты не уйдешь, на развод могу не рассчитывать, потому что… — замолкает, и я уточняю:

— Почему?

— Потому что я девочка для отдыха.

— Верно.

— Но ты же жену все равно не любишь.

Аня раздражает, как маленькая надоедливая собачка.

— Теперь ты любишь меня, — с томным придыханием шепчет Аня.

— Нет, — разминаю шею с хрустом позвонков. — И ты меня не любишь. Да случилась, небольшая химия, но… Мне надо переключится на семью.

— До вчерашнего вечера ты был готов рисковать.

— Вчера был сельдерей, Анюта.

— Какой сельдерей? — в недоумении охает Аня.

— Моя жена может меня отравить, — глухо посмеиваюсь, — или зарезать.

— Она у тебя маньяка, что ли?

И тут я улыбаюсь. И это не та улыбка, которую я обычно натягиваю на лицо, чтобы казаться живым. Нет. Это одобрительная и похвальная улыбка. Моя психованная жена-маньячка в прозрачной блузке оставила утром меня ни с чем.

— А мне надо опасаться твоей жены, котик?

— Ты спрашиваешь, придет ли она тебе волосы рвать?

— Наверное…

— Нет, я не могу представить картину, где она тебя за волосы таскает, Анют. Так бы было куда проще.

— А я вот готова за тебя биться, — мурлыкает Анюта. — И готова ждать.

Я буду лжецом, если скажу, что не ловил дозу адреналина на встречах с Аней. Она отлично справляется с ролью восторженной девочки, которая в рот смотрит и глазками наивно хлопает, а Ева видит во мне прежде всего равноправного партнера по жизни. Меня это устраивало и устраивает, но потянуло к другому. В какой-то момент я захотел быть для женщины тем, кто определяет правила игры.

Ева отличная хозяйка, хорошая мать и тихая жена, однако это не означает, что она подчиняется мне. Вовсе нет. Например, она согласилась осесть дома, но после двух лет Дениски открыла свое дело, а мне оставалось только недоумевать, какого черта? Как она смогла подвести меня к тому, что я помог ей открыть бизнес, да еще с мыслью, что это была моя идея?

— Котик… — курлыкает милой голубкой Аня. — Я знала, на что шла, когда влюбилась в женатого, но мне все равно очень сложно.

Сбрасываю звонок, блокирую номер Ани и выползаю из машины. День обещает быть трудным, потому что на восьмом этаже в трехкомнатной квартире с желтыми шторами меня ждет жуткая женщина, которая выпотрошит меня, сделает трепанацию и ласково промоет мозги. И эта женщина — мать Евы.

Глава 8. Что вас ждет?

— Ева, — моя помощница Катя, милая и скромная девушка, шуршит оберточной бумагой, — вот вас на днях забирал мужчина на машине… Это ваш муж?

На складе тесновато. Кругом разбросаны пустые коробки и у стен сложены стопки вещей в пакетах. Работы на целый день. Надо проверить товар на брак, часть отпарить, другую разложить по ящикам и стеллажам. Если будет брак, то оформить возврат… В общем, веселья по уши.

— А кто же еще? — недовольно отвечает Инга, заведующая складом, и подкручивает температуру на парогенераторе. — Не любовник же.

— Ясно… — Катя бросает скомканную оберточную бумагу в коробку с остальным мусором.

— А что? — отвлекаюсь от накладной.

— Импозантный мужчина, — Катя подозрительно улыбается, будто хочет что-то сказать, но не при любопытных свидетелях.

Господи, сейчас еще выяснится, что мой муж с моей подчиненной мутки мутит. Импозантный мужчина, етить колотить… Мне тут цифры надо сверять, а я опять скатываюсь в ярость и ревность.

— Вот и смысл такому изменять? — Инга фыркает и подбоченивается. — Он с Евы пылинки сдувает. Изменит, будет дурой. Это же Джек-пот среди мужиков.

Я знаю, что со стороны мы с Сашей выглядим красивой и идеальной парой. Он на людях не сюсюкает со мной, не проявляет открытой и показной нежности, но у него получается создать ореол галантного и заботливого мужчины. Он умеет себя вести на публике и не использует со мной липких прозвищ, как например “зайчик”.

— Вот мне бы такого мужика, — мрачно отзывается Даша, вешая бархатный короткий пиджак благородного цвета бордо на плечики. — Вот бы мне кто помог дело открыть. Мой вон штаны протирает за своими танчиками, — хмурится и забирает у Инги парогенератор, — я уже думаю, бабу бы лучше на стороне нашел, а то сидит за компьютером, как сыч.

— Бабу? — удивленно переспрашиваю я. — Серьезно?

— А что? — Даша пожимает плечами. — Любовницы мужиков в тонусе держат.

Катя хмурится и несогласно поджимает губы.

— Они же вину чувствуют, когда налево бегают, — продолжает Даша и ведет плоской насадкой парогенератора по рукаву пиджака. — Вот перед женой стараются всячески загладить вину… — отходит, разглядывает пиджак. — Себе, что ли, такой взять?

— А если решит уйти к любовнице? — осторожно интересуюсь я.

— Да пусть катится, — Даша со смехом оглядывается. — Уж лучше так, чем то, как он сейчас живет. Без слез не взглянешь и ведь никак его не растормошить.

— А дети?

— А он сейчас много детьми интересуется? — хмыкает Даша. — Я же говорю, как уткнется в свой монитор и все. Старшая недавно эксперимент провела, села рядом и давай ему рассказывать, что забеременела и надо бы ей на аборт. И что?

— Что? — я медленно моргаю.

— В ответ угу, ага, ладно, доча, ты большая молодец, — Даша закатывает глаза. — А потом я у него спрашиваю, о чем с Лёлькой поговорили? А он знаешь что?

— Что? — мне тошно от осознания того, что отцу может быть настолько все равно на родную дочь.

— А он отвечает, что Лёлька ему про школу рассказывала да про пятерки, — Даша кривится, а в глазах застыла черная обида на мужа.

— Так разведитесь, — с ужасом шепчет Катя.

— Жалко его, — Даша возвращается к пиджаку. — Совсем пропадет мужик. Они же дурные.