Полная версия
На четвёртый день нашего путешествия горизонт вздыбился синеватым валом лесистых гор. Как объяснил Олли, это была граница с высокогорьями Хайланда. А гостиница «Лазурная роза», где нас должен был ждать отряд сопровождения, находилась в последнем более или менее крупном городке здешних мест, Норталлене. Туда мы подъехали достаточно рано — солнце ещё не успело зайти за вершины холмов, одетых в тёмно-зелёную шубу леса. По сложившейся традиции Райли отправился договариваться о постое, а я без суеты выбралась из кареты и, дожидаясь новостей, принялась рассматривать здание гостиницы. Старинное, сложенное из серого камня, оно было красиво увито плющом. Флюгер на остром шпиле башенки, крытой черепицей, показывал в ту сторону, откуда мы приехали, а над входом висел овальный щит с искусно нарисованной голубой розой. Место дышало умиротворением глубоко провинциального городка, однако моё приподнятое настроение моментально рухнуло, когда вышедший из гостиницы Райли мрачно сообщил:
— Нас не встречают.
— Задержались в пути? — нахмурилась я. — Слишком поздно получили весть из столицы?
Слуга пожал плечами. Собрался что-то сказать, однако его перебил Олли.
— Что прикажете делать, леди Каннингем?
Ну да, я же у них за главную.
— До завтра точно остаёмся здесь. — Всё-таки вечер на носу. — А потом…
Я перевела взгляд на Райли:
— Сколько бы вы ждали наших сопровождающих?
— День, — после недолгого раздумья ответил тот. — Дольше бессмысленно: если они не объявятся, значит, не знают о вашем приезде.
Я кивнула и постановила:
— Тогда ждём до послезавтрашнего утра. И если никого не будет, добираемся до поместья сами.
Мужчины переглянулись, и Олли ответил за обоих:
— Как прикажете, леди Каннингем.
А потом взъерошил вихры на затылке и пробормотал сам себе:
— Хорошо бы дождаться, конечно.
«Что это он так неуверенно? — удивилась я. — Неужели из-за разбойников?»
И вечером, когда служанка принесла мне в комнату воду для умывания, решила поинтересоваться:
— Не знаешь, как сейчас дорога до Колдшира?
— Сухо всё, ваш-светлость, дождёв давно не было, — ответствовала та. — Токмо… — Она воровато огляделась и понизила голос. — Пошаливают. Грят, сам Безликий Родди с гор спустился.
Я припомнила, что это же прозвище упоминала горничная в особняке Каннингема, и без задней мысли уточнила:
— Безликий Родди? А кто это?
— Вы не слыхали? — вытаращилась на меня служанка. — О-о, ваш-светлость, он жуткий человек! Да ещё и… — Голос рассказчицы упал до пугающего шёпота. — Колдун!
И дальше мне оставалось лишь слушать. О том, как Безликий одновременно ограбил троих торговцев, находившихся за двадцать миль друг от друга. О том, как он сжёг поместье лорда Лесли за то, что тот похвалялся бесстрашием перед разбойником. О том, как рощу, где скрывалась банда Безликого, окружил отряд королевских гвардейцев, но, когда солдаты ворвались под деревья, там никого не оказалось. И ещё тысячу и одну байку, правды в которых, по моим ощущениям, было от силы на десятую часть.
— А почему он Безликий? — наконец вклинилась я во вдохновенный монолог служанки.
— Из-за платка же, — немедленно ответила она. — Понимаете, одёжа на нём как на дворянине, а лицо чёрным платком замотано. Грят, оттого, что у него там колдунское клеймо на всю щёку. И кто это клеймо увидит, тот сразу умрёт!
— Кошмар, — согласилась я, про себя забавляясь рассказанными страшилками и одновременно чувствуя уважение к разбойнику. Какую же он провёл пиар-кампанию, чтобы о нём сложили столько историй!
Но даже если львиная доля из них была откровенной выдумкой, встречаться с Безликим и его бандой мне не хотелось.
«Будем надеяться, завтра за нами приедут слуги из Колдшира, и нападать на большую компанию Безликий, при всех его талантах, остережётся».
Глава 14
Следующий день я провела в ленивой праздности, отдыхая от дорожной тряски. Но если бы не изматывающее ожидание, этот отдых был бы гораздо приятнее.
Я отвлекала себя чем могла. Долго и со вкусом завтракала, читала у окна книгу, даже пыталась рисовать — память подсказывала, что Мэриан это успокаивало. Однако после полудня все занятия в четырёх стенах надоели мне до оскомины. Немного поразмыслив, я вышла из комнаты и отправилась на поиски спутников.
Олли и Райли нашлись возле коновязи, где первый любовно чистил лошадей, а второй возился с каретным колесом, начавшим вчера сильно скрипеть. Однако стоило мне приблизиться, как оба отложили свои дела.
— Какие-то распоряжения, леди Каннингем? — бойко осведомился Олли.
— Почти, — подтвердила я и посмотрела в хмурое лицо Райли. — Я собираюсь немного погулять по городу, и мне нужен сопровождающий.
Райли сдвинул брови. «Что за блажь?» — внятно читалось на его лице. Однако ни отказаться, ни даже произнести фразу вслух он не мог: субординация. И потому я удостоилась мрачного, но единственно возможного ответа:
— Как прикажете, леди Каннингем.
***
«Удобно всё-таки, когда ты её светлость, а не обычная девица, которая не знает, чем заняться», — думала я, шагая по брусчатке центральной улицы. Насупленный Райли, как и полагалось слуге, шёл справа и чуть позади меня. Ни светившее с ясного неба тёплое солнышко, ни приятный ветерок, ни симпатичные домики, по тёмному камню которых карабкались ярко-зелёные лозы плюща, не могли добавить в настроение этого человека и толики беспечности.
«Интересно, его самого не напрягает вечно хмурое лицо?»
Мы остановились на горбатом мосточке через неширокую, но говорливую речушку, бежавшую между старинными, утопавшими в зелени домиками. Вид был живописный, однако пронять моего спутника ему не удалось.
«Да расслабься же! — захотелось сказать мне. — Посмотри, как красиво, ну!»
И я уже набрала воздуха, чтобы выдать эту или похожую тираду, как неподалёку послышалось жалобное:
— Подайте на пропитание, благородная госпожа!
Вздрогнув, я обернулась и увидела светловолосого парнишку-оборванца. Одетого в сущие лохмотья, чумазого, но с совершенно невероятными серыми глазищами.
— Хоть медяшечку. — Паренёк шмыгнул носом и протянул ко мне грязную ладошку. — Добрая, благородная госпожа!
Будучи собой, я не подавала никогда. Могла купить нуждавшейся бабульке хлеба или молока, однако «копеечки» от меня не дожидался никто. Однако сейчас рука без участия разума потянулась к спрятанному в складках юбки кошельку. И парнишка наверняка ушёл бы далеко не с медяшечкой, если бы одновременно Райли не шагнул вперёд, загородив меня собой.
— А ну, пошёл вон! — властно рявкнул он на оборванца. — Нечего лезть к благородной госпоже!
И замахнулся, собираясь отвесить пареньку подзатыльник.
— Ты что себе позволяешь?! — Я задохнулась от возмущения.
Что, впрочем, не произвело на слугу ни малейшего впечатления. К счастью, парнишка сумел ловко увернуться и, отпрянув, полоснул по Райли злобным взглядом.
— Отстань от него!
— Брысь!
Наши с Райли возгласы прозвучали в унисон, однако прислушался оборванец не ко мне. Плюнул сделавшему ещё шаг Райли под ноги, крутанулся на пятках дырявых ботинок и задал стрекача.
— Стой! — закричала я ему вслед.
Бесполезно: парнишка был уже возле узкого проулка между домами. Обернулся напоследок, погрозил нам кулаком и исчез из виду.
А я без промедления напустилась на Райли.
— Зачем ты вмешался? Бедный ребёнок! Из-за тебя…
— Из-за меня ваш кошелёк сегодня останется при вас, — перебил слуга с возмутительным хладнокровием. — Такие, как этот «бедный ребёнок», сначала примечают, где вы держите деньги, а потом, якобы заигравшись, налетают на вас ватагой и в суете срезают кошель.
— Откуда ты знаешь? — С каким бы знанием дела он ни говорил, я продолжала кипеть и не собиралась верить сразу.
Райли криво усмехнулся.
— Сам таким был.
Его откровенность немного сбила пламя моего негодования, и собеседник, пользуясь моментом, нейтрально уточнил:
— Идёмте дальше? Леди Каннингем.
Снова эта пауза, будто он вспомнил о разнице в нашем положении, уже закончив фразу. Я сузила глаза и уверенно отчеканила:
— Вы не слуга. Кто вы такой на самом деле? И зачем Бэрридон отправил вас со мной?
Если у меня и получилось застать Райли врасплох, он сумел это скрыть.
— Чтобы защищать вас в пути, леди Каннингем.
— Хорошо, — не отступала я. — А каков ответ на первый вопрос?
Молчание, непробиваемая маска равнодушия и пустой взгляд.
«Ладно же, — мысленно протелеграфировала я Райли. — Хочешь разыгрывать из себя слугу — на здоровье. Но когда я доберусь до Колдшира, то напишу Бэрридону и вытрясу из него всю твою подноготную».
И прохладно распорядилась вслух:
— Возвращаемся в гостиницу.
Вдруг наши сопровождающие уже приехали.
Глава 15
Однако в «Лазурной розе» нас встретил один Олли.
— Может, послать весточку в Колдшир? — предложила я.
Мужчины обменялись взглядами, и Райли медленно наклонил голову:
— Попробую договориться.
Увы, даже за приличное вознаграждение желающих поработать гонцом не нашлось.
— Никто прямо не отказал, — позже рассказывал Райли с кривоватой усмешкой, — но у всех нашлись причины не ехать. Лошадь захромала, жена больна, сам прихворнул.
— Интересно, почему так?
Я не рассчитывала на ответ — телепатов среди нас вроде бы не было. Однако Олли вдруг заметил:
— Думаю, они боятся Безликого Родди.
И, побуждаемый моим удивлённым взглядом, развернул мысль:
— Я слыхал от местных, что Безликий опять шалит в здешних лесах. А боятся его похлеще, чем огня.
У меня в груди ёкнуло от недоброго предчувствия, а Райли презрительно буркнул:
— Ну и идиоты. — А затем неожиданно попытался меня успокоить: — Не волнуйтесь, леди Каннингем, завтра мы будем в Колдшире.
— И за нами ещё может приехать отряд, — поддакнул желавший сгладить оплошность Олли.
Но слуги из Колдшира не объявились ни к вечеру, ни на следующее утро.
— Всё-таки придётся добираться одним, — с несколько фальшивым оптимизмом постановила я после завтрака.
И спутники с нестройным «Как прикажете, леди Каннингем» отправились готовить карету к дороге.
***
От Олли я знала, что до Колдшира осталось порядка двадцати миль. Пустяковое расстояние на фоне нашего остального путешествия, и карета должна была преодолеть его часам к трём пополудни. Однако насколько серьёзнее мои спутники относились к этой «финишной прямой» по сравнению с остальной дорогой, я поняла, когда, садясь в карету, заметила за поясом у Райли рукоятки пистолетов.
«Ничего себе! — Я невольно передёрнула лопатками от скользнувшего вдоль спины холодка. — Он ещё и вооружён».
Вот только хватит ли двух пистолетов против целой банды?
Риторический вопрос.
«Будем надеяться, мы доберёмся до Колдшира без происшествий».
С этой, больше похожей на молитву, мыслью я выглянула в окно. Карета как раз выезжала из ворот гостиницы, и взгляд зацепился за стоявшего у соседнего дома оборванца. На миг наши глаза встретились, но парнишка тут же сорвался с места и исчез в ближайшей подворотне. А я осталась гадать: обозналась или это действительно был вчерашний попрошайка, так грубо отваженный Райли?
Карета выехала из города без проволочек. Правда, у меня возникло ощущение, что Олли вёз нас по каким-то задворкам: мелькавшие в окне домишки имели откровенно непрезентабельный вид, а между булыжниками мостовой пробивалась неопрятная щётка травы. Однако вскоре экипаж выкатил на серую ленту тракта, и снаружи вновь поплыли волны холмов, чьи гребни украшали купы сосенок, рябин и берёз. И насколько бы чёрствой и циничной я ни привыкла себя считать, от вида белых стволов у меня защемило сердце.
Но вот дорога стала забирать вверх и вскоре нырнула под светлую сень обширной дубравы.
Древесные стволы могучими колоннами поддерживали высокий свод из ветвей, землю устилал яркий ковёр папоротников. Мягкий свет, приятный запах листвы, приглушённые звуки пригладили мои взъерошенные нервы, и я без тревоги смотрела на умиротворяющий лесной пейзаж.
И почти невсполошилась, когда карета вдруг плавно затормозила.
— Что там? — высунулась я из окна.
— Дерево упало! — откликнулся Олли. — Не волнуйтесь, ваша светлость, сейчас уберё…
И в ту же секунду грохнул выстрел.
Под испуганное конское ржание я инстинктивно отшатнулась и вжалась спиной в подушки сиденья.
«Разбойники!»
— Поворачивай!
Крик потонул во втором выстреле и диких, со всех сторон грянувших воплях. Карета дёрнулась, проехала каких-то пару метров и замерла. Третий выстрел, шум борьбы, глухие удары в переднюю стенку.
«Нужно какое-то оружие!»
Но какое? Я ведь даже корзинку с рукоделием, откуда можно было бы схватить ножницы, в карету не взяла.
«Дерьмо!»
Я цапнула нож для бумаги — единственное имевшееся у меня подобие холодного оружия — и забилась в ближний от двери угол, чтобы не сразу попасться на глаза, когда кто-либо заглянет внутрь.
И вовремя.
Дверца распахнулась.
— На выход, дамочка! — рыкнул сунувшийся в карету тип и с воем шарахнулся назад, прижимая ладонь к лицу: нож попал ему точно в глаз.
— Ой, мама!
От шока я выронила оружие. Удар получился случайно, у меня бы никогда не хватило духа сознательно нанести такую рану.
Однако на угрызения совести времени не было. В карету сунулся другой разбойник, и я с отчаянным воплем треснула его подушкой, которую подкладывала под спину для удобства. Увы, подушка не нож, и если в первое мгновение бандит опешил, то во второе уже крепко схватил меня за предплечье и, матерясь, как прораб на стройке, потащил наружу.
— Пусти, гад! Не смей! Не трогай меня!
Я сопротивлялась. Визжала, царапалась, била кулаками, вырывалась — словом, вела себя совершенно непотребным для леди образом. На помощь неспособному совладать со мной разбойнику бросились двое подельников, и от чьей-то могучей оплеухи у меня будто взорвалась в голове петарда. Ничего толком не видя из-за слёз, я наугад брыкнулась и, судя по тому, что нога угодила во что-то мягкое, и сдавленному оханью, брыкнулась удачно.
— Ах ты ж!..
Мне с такой силой заломили руки, что едва не выдернули плечи из суставов.
— Отпусти-и!
И случилось невероятное. Совсем рядом грянул громовой приказ:
— Отпустите её!
И ломавшие меня чужие руки покорно разжали хватку.
Глава 16
Почувствовав свободу, я инстинктивно попятилась, чтобы выиграть больше пространства для манёвра. Взгляд метался по дороге, натыкаясь то на вооружённых дубинами мужчин в грязно-зелёной и коричневой одежде, то на рыжего бородача, которому товарищ заматывал лицо не особенно чистой тряпкой, то на связанного Олли, то — я судорожно сглотнула — на Райли, неподвижно лежавшего у колеса лицом в землю.
И наконец, замер, впившись в высокого, хорошо одетого человека в шляпе-трильби из тёмно-зелёного фетра, чьё лицо до самых глаз закрывал чёрный шейный платок.
«Безликий Родди!»
Я сжала кулаки, как будто и впрямь могла что-то противопоставить знаменитому разбойнику и его банде.
— Доброго дня, сударыня.
Голос разбойника звучал глухо, словно через слои ткани, однако тон был самым что ни на есть светским.
— Кому добрый, а кому не очень, — хрипло ответила я.
Родди хмыкнул и всё с теми же интонациями продолжил:
— С кем имею честь?
Говорить, не говорить? Выигрывая время, я приподняла подбородок и холодно заметила:
— Согласно этикету, первым обязан представляться мужчина.
— Ты глянь на неё! — оскалился тот разбойник, что вытаскивал меня из кареты. В то время как остальные споро выпрягали лошадей и стаскивали с крыши багаж, он стоял неподалёку и внимательно слушал разговор. — Прям настоящая ледя!
— Моё имя Родрик. — Оставив комментарий подельника без внимания, Безликий небрежно поклонился. — Приятно познакомиться, сударыня.
— Леди Мэриан Каннингем. — Я решила, что безопаснее сказать правду. Глядишь, Родди захочет получить за меня выкуп, а не просто отдаст банде на забаву. — Неприятно познакомиться, господин Родрик.
— Каннингем? — Безликий нахмурился. — Вы родственница лорда Каннингема?
Ну, ва-банк. И я всё с той же льдистостью уточнила:
— Его жена.
— Брешет как дышит! — припечатал разбойник, и Безликий явно разделял его скептицизм.
— Вы жена лорда Каннингема? — недоверчиво переспросил он. — Не слышал, чтобы он женился.
— Странно, — съязвила я. — Вся столица знает, а вы в своей глуши — нет. Как такое возможно?
Глаза Безликого недобро блеснули.
— У вас есть доказательства?
Как мне хотелось отбрить его фразой наподобие: «Ты что, учитель геометрии, чтобы я тебе что-то доказывала?» Но, к сожалению, ситуация не располагала к хамству. И потому я лишь процедила:
— Разумеется. В карете, в саквояже лежит свидетельство о браке.
Безликий слегка наклонил голову и распорядился:
— Джимми, принеси.
«Как собаке», — брезгливо поморщилась я. Однако разбойник, не прекословя, двинулся к карете. Настороженно следя за ним, я сместилась в сторону, но Джим не удостоил меня и полувзглядом. Он вытащил из экипажа чемодан и без сантиментов вытряхнул его содержимое на землю перед Безликим. А тот, наклонившись, с первого раза вытащил из груды вещей кожаный футляр, в котором я хранила документы. Извлёк из него первую бумагу, пробежался по тексту глазами и, глядя на меня, с нескрываемым удивлением произнёс:
— Это правда.
Стоявший рядом с ним Джим уронил челюсть, а я повела плечами, всем своим видом показывая: разумеется, правда.
Тем временем Безликий уже вынул следующий лист, просмотрел и вдруг стиснул так, что смял бумагу.
«Эй, это же документ на владение Колдширом!» — возмутилась я про себя. А вслух резко заметила:
— Аккуратнее с моими вещами.
— С вашими вещами? — повторил Безликий будто на автомате. И с неожиданной требовательностью спросил: — Значит, теперь хозяйка Колдшира — вы?
Интересно, почему это его так зацепило? И насколько снизило мои шансы выжить? Ведь судя по тону, новость для него была ни разу не хорошая, да и Джим набычился, словно готовясь по первому же звуку наброситься на меня.
— Вы же сами прочли. — Несмотря на хаос в мыслях, я сумела сохранить равнодушное выражение лица.
Устремлённый на меня взгляд Безликого ощущался как бетонная плита, а повисшая между нами пауза была достойна МХАТа.
— Верно, — наконец нарушил её Безликий. Аккуратно убрал обе бумаги в футляр, уронил его поверх остальных вещей и зычно — я даже вздрогнула от испуга — приказал:
— Оставьте всё, и уходим. Дальше леди Каннингем следует беспрепятственно.
Глава 17
Что?
— Чего? — Шокированный не меньше, чем я, Джим уставился на предводителя. — Мастер Родди, да как же это уходим?
Остановленные на середине грабежа бандиты поддержали приятеля возмущённым ропотом, однако Безликий гласу народа не внял.
— Уходим, — жёстко повторил он и многозначительно положил ладонь на инкрустированную перламутром рукоять пистолета за поясом. Обвёл подельников тяжёлым взглядом, и разбойники с недовольным ворчанием бросили уже спущенные на землю сундуки и чемоданы. Недобро косясь в мою сторону и без большого энтузиазма, по одному-двое скрылись за деревьями.
На дороге остались распотрошённая карета с наполовину выпряженными из неё лошадьми, связанный Олли, жутко неподвижный Райли, я и Безликий.
— Приятной дороги, леди Каннингем.
Разбойник не без издёвки поклонился. Повернулся ко мне спиной, и тогда я наконец вышла из ступора.
— Очень по-мужски.
Широкие плечи Безликого слегка дрогнули, однако шага он не замедлил. Только оказавшись возле деревьев, он бросил мне через плечо:
— Я в вас верю. — И растворился в зеленоватой лесной светотени, будто и впрямь был колдуном.
«Ну и вали, урод».
Я бы хотела произнести это вслух, но у Мэриан язык не повернулся выдать подобную фразу. И потому мне оставалось лишь настороженно оглядеться: точно все ушли? — и опрометью броситься к Олли.
— Ты как, в порядке? Сейчас, потерпи, сейчас.
Доламывая пережившие схватку с разбойниками ногти, я кое-как развязала кляп, затыкавший рот кучера. И первым, что выдал Олли, было:
— Госпожа, вы как?
— Я первая спросила.
Голос позорно дрогнул, и я торопливо задёргала узлы на верёвках, связывавших руки кучера.
— Да что мне будет, — смутился Олли. — Это Райли…
Он замолчал, но я всё равно бросила машинальный взгляд на лежавшего навзничь слугу и сглотнула вздумавший встать в горле комок.
Неужели он и вправду погиб?
Спасибо Олли, что догадался вернуть меня к делам насущным, посоветовав:
— Вы это, нож возьмите. Вон, валяется: у меня выбили.
Я заставила себя перевести взгляд и действительно увидела лежавший под каретой нож. Быстро достала его, и буквально в два взмаха Олли был освобождён.
— Спасибо, леди Каннингем, — от души поблагодарил кучер.
И когда я в ответ, не удержавшись, шмыгнула носом, с пониманием заглянул в лицо:
— Вы отдохните, госпожа. А я сейчас лошадок запрягу потихоньку…
Я мотнула головой, не дав ему договорить.
— Со мной всё в порядке. Занимайся лошадьми, а я, — дыхание вдруг прервалось, — посмотрю, что с Райли.
Кучер говоряще отвёл глаза.
— Не надо вам это, леди Каннингем.
Однако я уже поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к слуге. На его одежде не было крови, но тёмные волосы на макушке слиплись сосульками: похоже, Райли получил сильный удар по голове.
«Может, он всё-таки просто без сознания?» — с надеждой подумала я и коснулась подрагивавшими пальцами чужой шеи.
Кожа была тёплой — уже обнадёживающий признак. А когда я сумела-таки нащупать биение пульса, то от нахлынувшего облегчения у меня задрожали губы.
— Он жив!
— Правда? — Олли без промедления оказался рядом.
— Правда, правда. — Меня потряхивало, однако расслабляться ещё было ой как рано. — Помоги его перевернуть.
Но когда мы с кучером принялись бережно перекладывать Райли на спину, тот и сам пришёл в себя. Зашевелился, сдавленно охнул и приоткрыл глаза.
— Вы?.. — невнятно прохрипел он, с трудом сфокусировав на мне взгляд.
— Всё в порядке, — смаргивая идиотские слёзы, по-деловому ответила я. — Безликий нас отпустил, надо быстрее собираться и уезжать отсюда.
— Как отпустил?
Райли попытался приподняться на локте и вдруг переменился в лице. Шестым чувством поняв, что сейчас последует, я с неожиданной от себя сноровкой помогла ему повернуться набок. И вовремя — Райли вырвало желчью.
— Всё? — Он был тяжёлым, но я крепко придерживала его за плечи. — Олли, дай воды!
Кучер торопливо подал фляжку, однако, когда я поднесла её к губам Райли, тот просипел:
— Я сам.
Трясущейся рукой перехватил у меня посуду и сделал несколько жадных глотков.
— Хватит, хватит. — Я аккуратно забрала у него фляжку. — А то опять стошнит.
И обратилась к кучеру:
— Олли, помоги его немного передвинуть.
— Я сам, — попытался воспротивиться Райли, но на этот раз никто к нему не прислушался.
Мы отодвинули его от лужицы рвоты, а затем я, вспомнив какой-то из инструктажей по технике безопасности, велела Олли принести из кареты подушку и плед. Подложила их Райли под плечи так, чтобы голова оказалась приподнятой, и приказным тоном сказала:
— Теперь просто полежи. Никаких резких движений: после такого удара тебе нужен покой. Если что-то понадобится, зови. Хорошо?
Райли не ответил — то ли из упрямства, то ли слишком плохо себя чувствовал. А я неуклюже встала и на подрагивавших ногах поковыляла к груде высыпанных из саквояжа вещей.
