Пока ты меня помнишь

— Замолчи.

— Лея пришла сама, — повторил Тома, глядя на Миру. — Никто не тащил её. Никто не держал. Она знала, что делает.

— Где она потом оказалась?

— Этого я не знаю.

— Лжёте.

— Нет. Кай увёл её через нижний канал. Вернулся один.

Мира посмотрела на Кая.

Он стоял, прижав ладонь к груди. Кровь проступила сквозь рубашку там, где проходила клятвенная метка.

— Вы увели её.

— Да, — сказал он.

Одно слово не нарушало запрета.

— Куда?

Он молчал.

— Она просила вас?

Боль согнула его.

Тома подхватил Кая под плечо.

— Довольно.

Мира отступила, чувствуя одновременно вину и ярость.

— Я имею право знать.

Кай поднял голову.

— Нет.

Его голос был слабым, но отчётливым.

— Она моя сестра.

— Это не делает её вашей собственностью.

— Я четыре года не знаю, жива ли она.

— И всё равно ваше страдание не отменяет её права уйти.

Мира ударила его.

Ладонь встретила скулу. Звук в тихой комнате оказался слишком громким.

Кай не отшатнулся. Только медленно повернул лицо обратно.

Тома рванулся к ней, но Кай остановил его рукой.

Мира смотрела на красный след на его коже.

Она ждала ответного движения, оскорбления, хотя бы насмешки.

Кай сказал:

— Теперь вы знаете, как звучит ваш ответ, когда человек выбирает не то, что вы приготовили для него.

Мира опустила руку.

В дальнем коридоре ударил колокол.

Не церковный — короткий металлический сигнал тревоги.

Мальчик Рен вбежал в комнату.

— Северный вход открыт. Люди с белыми стержнями.

— Сколько? — спросил Кай.

— Не знаю. Они не спрашивают имён.

Тома схватил со стены короткое копьё.

— Ты привёл их.

— За нами следили до площади, — сказала Мира. — Дориан остался снаружи.

— Значит, его люди.

— Если бы корона хотела войти, здесь было бы двадцать гвардейцев, а не очищенные нападавшие.

Кай перевернул стол и ударил наручниками о металлический край. Замок треснул со второго удара.

Мира посмотрела на него.

— Вы могли снять их всё это время?

— Я ждал подходящего момента.

— Наш договор запрещает побег.

— Я не убегаю. Я веду вас к выходу.

Из коридора донёсся крик.

Кай взял у Томы нож.

— Уводи людей к нижнему каналу. Рен — с ним. Никто не идёт к западному входу.

— А ты?

— Закрою проход.

Мира достала спрятанный клинок.

— Я останусь.

— Нет.

— Вы не можете отойти дальше трёх шагов.

— Именно поэтому вы идёте к каналу вместе со мной.

— Там дети.

— И они будут двигаться быстрее, если не увидят, как хранительница спорит посреди нападения.

Тома посмотрел на неё.

— Выбирай. Поможешь или снова решишь, что лучше вызвать исполнителей?

Старый шрам на запястье обжёг кожу.

Мира не знала, почему его слова причинили физическую боль.

— Показывайте путь, — сказала она.

Они покинули общую комнату последними.

На столе осталась белая чашка с синими птицами.

Перед тем как дверь закрылась, Мира увидела, что рядом с ней кто-то всегда ставил вторую.

Глава 6. Голос в тумане

Нижний канал был построен раньше Лиора.

Кай не знал, кто проложил его под городом. Стены состояли из камня, который не встречался ни в одном карьере, а вода текла против уклона, направляясь к Белому морю. Старые исполнители использовали канал для перевозки опасных пластин. Позднее входы замуровали, и официально он исчез.

Люди без имён сделали его дорогой.

По узкому берегу двигались почти сорок человек. Тома шёл впереди с фонарём. Рен вёл за руку женщину, не помнившую собственного возраста. Кто-то нёс младенца, кто-то ящик лекарств. Никто не задавал вопросов, куда они идут. В Доме без имён умение уходить без объяснений считалось необходимым навыком.

Мира шла рядом с Каем.

После удара на его скуле темнел след. Она смотрела вперёд, однако чувствовала его присутствие так же отчётливо, как чёрную линию в ладони.

Он мог бы упрекнуть её.

Не делал этого.

Это было хуже.

— Северный проход соединяется с архивными тоннелями? — спросила она.

— Нет.

— Тогда откуда нападавшие узнали вход?

— Кто-то из дома мог говорить.

Тома оглянулся.

— Никто не говорил.

— Ты не можешь знать.

— Я знаю каждого.

— Люди без имён особенно удобны для шантажа. Нельзя угрожать документами, зато можно угрожать теми, кто ещё помнит их.

— Ты всегда подозреваешь своих?

— Я всегда допускаю, что страх сильнее принадлежности.

Мира сказала:

— У нападавших не было памяти. Их могли провести с помощью чужой записи маршрута.

Кай посмотрел на неё.

— Как пластину-навык?

— Да. Если извлечь у человека знание дороги и ввести другому, он пройдёт её, не понимая, откуда знает повороты.

— Архив утверждает, что навыки нельзя переносить без искажений.