Пока ты меня помнишь

Но присутствие.

Светлые волосы над раскрытой книгой. Чернила на пальцах. Раздражённый голос, требующий не относиться к ней как к ребёнку.

Кай резко остановился.

Связь.

Осколок не просто соединил их память. Он выбрал то, что каждый из них боялся потерять сильнее всего.

Для Миры — сестру.

Для него — человека, которого он поклялся не называть.

Кай вернулся.

Мира стояла на коленях среди стекла и собирала осколки в ткань.

— Я начинаю понимать, почему вас так трудно спасать, — сказал он.

— Я не просила меня спасать.

— Именно это и создаёт основную сложность.

Он поднял ящик.

Мира посмотрела на него, но спорить не стала.

Они вышли в коридор вместе.

Стража появилась с обеих сторон.

Впереди стоял Дориан Вейл. Серебряный пистолет был направлен Каю в грудь.

Позади перекрыли технический выход.

Двенадцать гвардейцев. Два королевских исполнителя. Белые печати на стенах, блокирующие переходы людей без имени.

Кай поставил ящик на пол.

— На колени, — приказал Дориан.

Мира отошла от него.

На четвёртом шаге её лицо побледнело.

На пятом она остановилась.

Кай почувствовал, как забытая память возвращается в его собственную голову.

Теперь он точно знал допустимое расстояние.

— Не разводите нас, — сказала Мира.

Дориан не опустил оружия.

— Он что-то сделал с вами?

— Не он.

— Мира, отойдите.

— Я уже отошла.

Она вернулась к Каю и встала так близко, что их рукава соприкоснулись.

Королевские исполнители переглянулись.

Один из них поднял устройство для чтения меток.

Белый свет прошёл по телу Миры, затем по телу Кая. На его груди вспыхнула старая клятва Лее.

Боль согнула его пополам.

Мира схватила его за плечо.

— Что с ним?

— Запретная государственная связь, — ответил исполнитель. — Повреждённая, но действующая.

На поверхности устройства начали проступать слова.

Первое было скрыто белым пламенем.

Второе оказалось читаемым.

Эйвен.

Дориан перевёл взгляд на Миру.

— Это имя вашей сестры?

Кай попытался выпрямиться.

Внутри него что-то рвалось, не позволяя ответить.

Мира смотрела уже не на метку.

На него.

— Вы знаете, где Лея?

Кай мог солгать.

Вернее, мог бы, если бы когда-либо давал себе такую свободу.

Он промолчал.

Боль усилилась. По подбородку потекла кровь.

Мира увидела её.

И впервые в её взгляде не было ненависти.

Только страх.

Колокол Архива ударил снова.

Из центрального зала донёсся треск, похожий на раскат грома. Белый туман просочился сквозь закрытые двери и пополз по коридору.

Кай посмотрел на него.

Нападение закончилось.

Но тот, кто его организовал, получил желаемое.

Первая клятва была открыта.

А город ещё не понимал, что начал забывать сам себя.

Глава 3. Цена расстояния

Белый туман остановился у сапог Дориана.

Он не растекался по камню, как обычный дым. Узкая полоса медленно изгибалась между обломками, обходила тела и разбитые пластины, будто выбирала дорогу.

Один из гвардейцев направил на неё клятвенный фонарь.

Свет коснулся тумана — и погас.

Гвардеец отшатнулся.

— Закрыть внутренние двери, — приказал Дориан. — Никому не касаться белой взвеси. Раненых выводить через западный двор.

Люди пришли в движение. Приказы передавались от одного отряда к другому, но в голосах уже не было уверенности. Архив считался самым защищённым местом Лиора. В его стенах хранились не только официальные клятвы, но и память, питавшая городские контуры.

Сегодня кто-то вошёл сюда с оружием.

Кай Арден стоял рядом с Мирой, окружённый шестью гвардейцами. Руки ему связали за спиной серебряной цепью. На шее закрепили подавляющее кольцо, предназначенное для бывших исполнителей.

На его лице не было тревоги.

Это раздражало Миру сильнее, чем следовало.

— Отведите его в нижнюю камеру, — повторил Дориан.

— Он останется рядом со мной, — сказала она.

— Вы не отдаёте здесь распоряжений.

— Тогда считайте это профессиональным заключением.

— Вы только что сообщили, что теряете память в его отсутствие. Это не заключение. Это симптом.

— Именно поэтому разводить нас нельзя.

Дориан перевёл взгляд на Кая.

— Что вы сделали?

— Спас ей жизнь дважды.

— Я спрашиваю о связи.

— Тогда спрашивайте стекло.

Дориан шагнул ближе.

— Вы находились рядом с Первой клятвой в момент разрушения.

— Как и половина Архива.

— Половина Архива не разыскивается четыре года.

— Значит, вам повезло. Сегодня вы можете арестовать меня сразу за всё.

Мира посмотрела на Кая.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но на его виске выступил пот. Под воротом рубашки продолжала мерцать повреждённая метка. Каждый раз, когда кто-то произносил имя Леи, по белым линиям проходила судорога.

Кай не просто избегал ответа.

Что-то не позволяло ему ответить.

— Сначала лекарь, — решила Мира. — Потом допрос.

— Вы оба будете допрошены раздельно, — сказал Дориан.

— Нет.

— Мира.

— Я потеряла часть памяти после шести шагов. Мы не знаем, обратим ли процесс после десяти.

— Именно это и нужно установить.

Она не сразу поняла, что он говорит серьёзно.

— Вы предлагаете проверить, сколько ещё я могу забыть?

— Я предлагаю выяснить границы воздействия до того, как Арден воспользуется им против вас.

Кай тихо усмехнулся.

— Разумный подход. Особенно если старшая хранительница вам не очень дорога.

Дориан ударил его кулаком в живот.

Кай согнулся, насколько позволяла цепь.

Мира схватила Дориана за запястье прежде, чем он успел ударить снова.

— Достаточно.

Дориан посмотрел на её руку.

Мира отпустила его.

— Он задержанный, — сказала она. — Не средство проверить вашу выдержку.

— Вы его защищаете?

— Я защищаю процедуру.

— Разумеется.

В голосе Дориана прозвучало то же, что обычно звучало в голосе Исары: попытка сделать тревогу похожей на строгость.

Он отвернулся к гвардейцам.

— Оставить двоих. Остальные — к внутреннему залу. Найдите выживших нападавших.

— Один был жив, — сказал Кай. — У западной колонны.

— Его уже нашли.

— Без клятвенных меток?

Дориан снова посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

— Я видел его запястья.

— Во время нападения вы успели рассматривать запястья?

— Это полезнее, чем рассматривать маску.

— И что означает отсутствие меток?

Кай выпрямился.

— Либо человек никогда в жизни не давал ни одного обещания, либо кто-то вычистил его глубже, чем Архив умеет делать официально.

— Архив не очищает людей полностью, — сказала Мира.

— Разумеется.

На этот раз насмешка предназначалась ей.

— Полное извлечение разрушает личность.

— Это написано в учебниках?

— Я видела последствия.

Улыбка исчезла с его лица.

— Я тоже.

Из центрального зала вынесли первого погибшего. Белая ткань закрывала его до подбородка, но Мира узнала серебряный ворот старшего служителя. Следом появились двое лекарей с носилками. Между ними лежала женщина, которую Мира и Кай вытащили из-под балки.

Эрен шёл рядом и снова и снова произносил собственное имя.

— Эрен Соль. Младший хранитель. Третий сектор. Эрен Соль.

Когда носилки приблизились, он увидел Миру и остановился.

— Госпожа Эйвен.

— Не прекращайте повторять.

— Я помню.

— Пока повторяете — помните.

Эрен посмотрел на Кая. В его лице появилась растерянность.

— Он помог нам?

Мира могла сказать правду.

Вокруг находились Дориан, гвардейцы и десятки служителей, для которых Кай Арден был человеком, похищавшим память и стиравшим имена. Любое слово в его защиту будет записано.

— Он поднял балку, — ответила она.

Кай повернул голову.

Мира не посмотрела на него.

— Отведите Эрена к лекарям, — распорядилась она. — Проверить на чужую память и повреждение имени.

— Слушаюсь.

Молодой хранитель ушёл.

Дориан наблюдал за Мирой.

— Вы верите, что Арден не организовал нападение?

— Я верю только тому, что видела.

— Он вошёл в закрытый Архив в день церемонии.

— После первого взрыва.

— Вы уверены?

Она вспомнила падающего служителя, людей в масках, белый стержень над своей головой.

Кай появился за её спиной.

Нападение уже началось.

— Да.

— Зачем он пришёл?

Мира повернулась к задержанному.

— Хороший вопрос.

— Я заблудился, — сказал Кай.

— Плохой ответ.

— Другого пока не будет.

Дориан подозвал одного из исполнителей.

— Проверьте их руки.

Исполнитель был пожилым мужчиной с бесцветными глазами. На его форме не осталось ни пылинки, хотя вокруг рушился Архив. Он надел толстые перчатки и приблизился к Мире.

— Ладонь.

Мира разжала пальцы.

В том месте, куда вошёл осколок, не было раны. Под кожей проходила тонкая чёрная линия, похожая на занозу. Она уходила от центра ладони к запястью и соединялась со старым белым шрамом.

Исполнитель провёл над рукой серебряной иглой.

Линия вспыхнула.

Перед глазами Миры снова возникла Лея — десятилетняя, сердитая, с разбитым коленом. Она сидела на кухонном столе и отказывалась плакать, пока Мира промывала рану.

Воспоминание было таким отчётливым, что Мира почувствовала запах мыла.

Игла отдалилась.

Образ исчез.

— Осколок вошёл в основной поток, — сказал исполнитель. — Извлечь механически невозможно.

— Последствия попытки?

— Разрыв цепи воспоминаний. Возможно, полная потеря личности.

— Возможно?

— Подобных повреждений Первой клятвы не происходило.

— Официально, — произнёс Кай.

Исполнитель подошёл к нему.

— Ладонь.

— Она занята.

Гвардеец поднял связанные руки Кая.

В его коже находилась такая же чёрная линия. Только у запястья она раздваивалась: одна ветвь уходила вверх по руке, вторая скрывалась под рукавом.

Исполнитель поднёс иглу.

Кай резко дёрнулся.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что вы не знаете, какую связь заденете.

— А вы знаете?

Кай ничего не ответил.

Игла опустилась ближе.

Чёрная линия в ладони вспыхнула. Одновременно под рубашкой загорелась метка Леи.

Кай закрыл глаза.

Мира заметила, как изменилось его дыхание.

Не от боли.

Он пытался что-то удержать.

— Прекратите, — сказала она.

Исполнитель посмотрел на Дориана.

Тот кивнул.

Иглу убрали.

Кай открыл глаза не сразу.

— Что вы забыли? — спросила Мира.

— Ничего важного.

— Значит, что-то забыли.

— Возможно, теперь я не помню, почему не люблю допросы.

— Вы знаете, какая память исчезает первой при увеличении расстояния.

Он посмотрел на неё.

Мира продолжила:

— Когда меня отвели, вы не удивились. Сразу сказали, что мне придётся оставить вас рядом.

— Связь выбрала наши якоря.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что у вас есть лицо человека, которое вы боитесь забыть.

— А у вас?

— Тоже есть страх.

— Это не ответ.

— Зато честный.

Дориан устало провёл рукой по лицу.

— Перевести обоих в западный следственный корпус. Ардена держать в цепях. Эйвен — под наблюдением лекаря.

— Я не задержана, — сказала Мира.

— Пока нет.

— Тогда я вернусь в свой кабинет.

— Главное хранилище закрыто.

— Там осталось дело Эллы Рейн.

Исара появилась в дверях коридора так тихо, что Мира не заметила её приближения.

— Дело передано в защищённый сектор.

На серебристой форме Первой хранительницы была кровь. Не её собственная: пятно начиналось у плеча и тянулось до локтя, как след чужой ладони.

— Элла Рейн жива? — спросила Мира.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для неё имеет.

— Погибли одиннадцать служителей. Ещё тридцать два ранены. Первая клятва расколота, защитный контур нестабилен, преступник стоит в нашем дворе. Вы действительно считаете, что сейчас следует обсуждать одну спорную пластину?

— Нападавшие пытались добраться до кольца во время передачи памяти. Незаконная пластина может быть связана с атакой.

Исара посмотрела на Кая.

— Или её подложили, чтобы вы отвлеклись.

— Кто?

— Человек, который прекрасно знает, на какую приманку вы отреагируете.

Кай склонил голову.

— Мы встречались?

— Я присутствовала на вашем первом суде.

— Тогда приношу соболезнования. Заседание было долгим.

Исара обратилась к Дориану:

— Разведите их.

— Это опасно, — сказала Мира.

— Опаснее оставить вас в непосредственной близости от человека, способного воздействовать на память.

— Связь возникла из-за осколка.

— По его словам?

— Я видела.

— Вы находились под воздействием освобождённых воспоминаний.

Мира поняла, что Исара уже приняла решение.

— Проведите измерение, — сказала наставница. — Определите безопасную дистанцию. Затем разместите их в отдельных помещениях.

— Вы готовы рискнуть моей памятью ради проверки?

На лице Исары что-то дрогнуло.

— Я готова рискнуть несколькими минутами вашей памяти, чтобы не отдать вас Ардену целиком.

— Вы не отдаёте меня. Я остаюсь рядом с задержанным до устранения связи.

— Именно этого он мог добиваться.

Кай посмотрел на Миру.

— Она всегда такая?

— Кто?

— Женщина, которая считает заботу достаточным основанием не слушать вас.

Исара побледнела.

Мира почувствовала раздражение — прежде всего потому, что он попал слишком точно.

— Отведите нас, — сказала она Дориану. — Проведём измерение.

Западный двор очистили от посторонних. На камне мелом начертили круги с промежутком в один шаг. Кая поставили в центре. Серебряную цепь закрепили на железном кольце в стене.

Мира встала напротив него.

Лекарь закрепил у неё на висках тонкие стеклянные датчики.

— Я буду задавать вопросы, — сказал Дориан. — Отвечайте сразу. При первых признаках потери памяти возвращаетесь к центру.

— Я сама определю момент.

— Именно поэтому рядом будет лекарь.

Мира не стала спорить.

Она сделала первый шаг назад.

Ничего.

Второй.

Кай стоял неподвижно. Цепь между его запястьями едва слышно звенела.

Третий шаг.

В ладони появилось ощущение холода.

— Имя вашей сестры? — спросил Дориан.

— Лея Эйвен.

— Возраст?

— Двадцать восемь.

Четвёртый шаг.

Мира вспомнила Лею в день поступления в лабораторию. Светлые волосы были собраны в небрежный узел, на щеке осталась чернильная полоса. Она смеялась и говорила, что теперь станет единственным человеком в семье с настоящей профессией.

Воспоминание потускнело.

— Где она работала?

— В нижних лабораториях Архива.

— Специализация?

— Магия…

Слово не пришло.

Мира знала, что Лея изучала стекло. Или туман. Возможно, старые клятвы.

— Специализация? — повторил Дориан.

— Мнемонические структуры.

Ответ вернулся с опозданием.

— Назовите последнее место, где вы видели её.

Мира открыла рот.

Комната.

Дождь за окном.

Лея стояла у двери.

Или это происходило в коридоре Архива?

— Не помню.

Дориан поднял руку.

— Назад.

— Ещё один шаг.

— Достаточно.

— Нам нужно знать границу.

— Мы её знаем.

Мира отступила на пятый круг.

Холод поднялся от ладони к плечу.

— Как выглядела Лея? — спросил Дориан.

— Светлые волосы. Серые глаза.

— Длина волос?

Мира увидела сестру с короткими волосами.

Затем с длинной косой.

Затем оба образа наложились друг на друга.

— Ниже плеч.

Кай впервые пошевелился.

— Неправильно.

Мира посмотрела на него.

— Что?

— Когда она исчезла, волосы были до подбородка.

Дориан повернулся к Каю:

— Откуда вы знаете?

— Потому что видел её.

— Когда?

Клятвенная метка вспыхнула.

Кай сжал челюсти.

Мира сделала шестой шаг.

Она хотела увидеть, что произойдёт с ним. Хотела заставить связь проявиться. Хотела получить хоть что-нибудь, что приблизит её к Лее.

Чёрная линия в ладони обожгла кожу.

Лицо сестры исчезло.

Не потускнело.

Не стало неясным.

Просто перестало существовать.

Мира знала, что у неё была младшая сестра. Помнила имя, возраст, профессию. Но за именем больше не находилось человека.

Как за дверью пустой комнаты.

В четырнадцать лет Мира уже видела такой взгляд.

Мать сидела у окна, пока две дочери стояли перед ней. Она вежливо спрашивала, кто они и почему плачут.

Мира тогда думала, что хуже смерти ничего быть не может.

Потом поняла: может.

— Верните её, — сказала она.

Никто не двинулся.

— Мира, идите к центру, — приказал Дориан.

Она не могла.

Ноги перестали слушаться.

Кай рванулся вперёд. Цепь натянулась.

— Вы сами должны сделать шаг.

Мира смотрела на него.

— Я не помню её.

— Помните.

— Нет.

— Помните, что искали её четыре года.

— Это факт.

— Тогда держитесь за факт.

Его голос изменился. Исчезла насмешка.

— Вы пришли сегодня в Архив и нашли чужое украденное воспоминание. Вы спорили с наставницей. Когда началось нападение, вы вернулись за пластиной, хотя могли уйти. Вы делаете это не ради закона.

— Откуда вы знаете?

— Потому что закон не ставит на стол лишнюю чашку.

Мира перестала дышать.

— Какую чашку?

Кай закрыл глаза, словно произнёс больше, чем имел право.

По его шее прошла белая линия.

— Сделайте шаг, — выговорил он. — Сейчас.

Мира шагнула вперёд.

Лицо Леи вернулось не сразу.

Сначала ямочка на правой щеке.

Потом серые глаза.

Потом раздражённая складка между бровями, когда сестра читала что-то очевидно написанное глупцом.

Мира сделала ещё два шага и остановилась напротив Кая.

Её трясло.

Кай стоял, опустив голову. Из носа у него текла кровь.

— Вы знали о чашке, — сказала Мира.

— Я много чего знаю.

— Лея всегда ставила лишнюю чашку после того, как мать перестала нас помнить.

Он молчал.

— Она рассказывала вам.

Кай поднял глаза.

— Вы получили то, что хотели от измерения?

Мира повернулась к Исаре.

— Шесть шагов уничтожают образ человека за несколько секунд. Дальнейшие проверки закончены.

— Мы найдём способ изолировать воздействие, — сказала Исара.

— До этого времени он останется рядом.

— В одной камере?

— В соседних помещениях, если расстояние не превышает трёх шагов.

— Мира, вы не можете участвовать в расследовании, будучи связанной с подозреваемым.

— Тогда назначьте другого старшего хранителя.

— Речь не о должности.

— Именно о ней. Потому что всё остальное — моё решение.

Исара посмотрела на неё долго и тяжело.

— Вы не понимаете, чем он опасен.

— Тогда расскажите.

— Я не могу раскрывать материалы его первого дела.

— Я имею высший допуск.

— Не к этому делу.

Кай тихо рассмеялся.

— Поразительное учреждение. Здесь даже хранителям не доверяют память.

Исара отвернулась.

Дориан приказал доставить их в следственный корпус.

Для перевозки использовали закрытую карету. Кая посадили у дальней стены, цепь закрепили в полу. Мира заняла место напротив. Между их коленями оставалось меньше шага.

За окном проплывал повреждённый город.

На площади перед Архивом собирались люди. Они смотрели на дым над куполом, на королевских гвардейцев и на белые нити тумана, просачивавшиеся между зданиями.

У одной женщины из рук выпала корзина.

Она стояла посреди мостовой и растерянно оглядывалась, будто забыла, куда шла.

Её спутник взял её за плечо.

Женщина отпрянула.

Мира проводила их взглядом.

— Контур уже повреждён? — спросила она.

Кай тоже смотрел в окно.

— Возможно.

— Что произойдёт, если Первая клятва перестанет удерживать память?

— Вы хранительница. Разве вам не рассказывали?

— Мне рассказывали, что Белое море проникнет в город.

— Это следствие.

— А причина?

Кай повернулся к ней.

— Архив слишком долго убеждал Лиор, что память принадлежит стеклу.

— Она питает защиту.

— Вам так сказали.

— Я видела расчёты.

— Составленные Архивом.

— Вы предлагаете доверять человеку, осуждённому за уничтожение хранилища?

— Нет.

Он чуть поднял связанные руки.

— Я вообще не рекомендую доверять людям, которые не могут уйти от вас дальше чем на три шага.

Карета остановилась.

Дориан открыл дверь.

— Прибыли.

В западном корпусе для них подготовили две камеры, расположенные по разные стороны узкого коридора. Между решётками было около четырёх шагов.

Мира остановилась на пороге.

— Слишком далеко.

— Мы поставим кровати ближе к дверям, — сказал Дориан.

— Расстояние между нами должно быть меньше трёх шагов постоянно. В том числе во сне.

— Одну решётку можно снять.

Кай оглядел камеры.

— Или поселите нас вместе. Я постараюсь вести себя безупречно.

— Вы будете прикованы к стене, — сказал Дориан.

— Тогда особенно легко.

Мира устало прикрыла глаза.

— Снимите дверь с левой камеры. Между помещениями оставьте решётку. Его цепь закрепить так, чтобы он не мог дотянуться до меня.

— Вы уверены?

— Нет. Но другого безопасного варианта пока нет.

Дориан отдал приказ.

Кая отвели к стене. Гвардейцы закрепили цепь в нижнем кольце и проверили замок. Мира осталась в соседней камере.

Лекарь обработал порез у неё на виске, осмотрел ладонь и велел не касаться чёрной линии.

— Если появятся чужие воспоминания, сразу сообщите.

— Они уже появились.

— Какие?

— Детство, которое мне не принадлежало. Женщина с ребёнком. Дом зимой.

Лекарь записал ответы.

— Эмоции сохранились?

Мира вспомнила тяжесть младенца на руках.

Не своего.

И всё же вместе с воспоминанием пришло ощущение такой любви, что на мгновение стало трудно говорить.

— Да.

— Это опаснее образов. Чужое чувство может закрепиться и изменить собственные связи.

— Я знаю.

— Знать и пережить — разные вещи.

После его ухода в коридоре стало тихо.

Кай сидел у стены, вытянув ноги. Связанные руки лежали на коленях. На губе засохла кровь.

— Почему вы помогли той женщине? — спросила Мира.

— Какой?

— Под балкой.

— Она мешала пройти.

— И Эрен?

— Тоже.

— Вы всегда отвечаете так?

— Только когда правдивый ответ может быть использован против меня.

Мира подошла к решётке.

— Вы знали Лею после налёта.

Кай не шевельнулся.

— Вы видели её с короткими волосами. Она рассказывала вам о нашей матери и о лишней чашке.

Метка под его одеждой снова засветилась.

— Не надо, — сказал он.

— Она жива?

Кай закрыл глаза.

— Я не могу ответить.

— Не хотите.

— Не могу.

— Клятва запрещает?

Его пальцы сжались.

— Кто был свидетелем?

Молчание.

— Лея?

Кай резко вдохнул. Белая линия дошла до шеи.

Мира отступила.

Свет погас.

— Значит, она связала вас клятвой.

Он открыл глаза.

В них не было ни просьбы, ни облегчения.

Только предупреждение.

— Ещё несколько таких вопросов, и вы можете получить ответ ценой воспоминания, которое уже не вернётся.

— Вашего или её?

— Вы по-прежнему думаете, что это разные вещи.

Прежде чем Мира успела продолжить, в корпус вошёл Дориан.

В руках он держал чёрный конверт с королевской печатью.

— Появились новые обстоятельства.

— Нашли нападавших? — спросила Мира.

— Троих. Один умер до допроса. Двое не помнят ни собственных имён, ни того, как оказались в Архиве.

— Белые стержни?

— Изготовлены из памяти государственных заключённых.

Кай поднял голову.

— Официальная маркировка?

— Удалена.

— Но вы её нашли.

Дориан не ответил.

Мира посмотрела на конверт.

— Что требует королева?

Он сломал печать.

— До заката доставить во дворец старшую хранительницу Миру Эйвен и государственного преступника Кая Ардена. Вместе.

— Для допроса?

— Нет.

Дориан прочитал последнюю строку ещё раз, словно надеялся, что смысл изменится.

— Королева поручает вам восстановить Первую клятву.

Кай прислонился затылком к стене.

— Вот теперь, — сказал он, — у нас действительно неприятности.