Миту

— Скажи, почему согласился?

— Опять суёшь свой маленький веснушчатый нос в дела, которые тебя не касаются. Лучше бы поблагодарила, — Крис закатил глаза, но ответил без грубости.

— Спасибо. И… прости за те слова в саду. Мне не следовало.

Этот вопрос мучил всё это время, и наконец представился повод.

Мужчина махнул рукой:

— Проехали. Уже забыл. Как погуляли на празднике?

Он наклонил голову, и в его глазах мелькнула насмешка.

Иногда она ловила себя на мысли, что Крис мог бы быть красивым, если бы не вечная тень на лице. Сильное тело бойца, но без той грубой ауры, что обычно исходит от воинов. Он притягивал, как тихий огонь — не обжигая, но напоминая о тепле.

— Неплохо. Он всегда такой? — Азара облизнула сухие губы и заправила рыжую прядку за ухо, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

Крис хмыкнул:

— Какой «такой»?

— Ну… немногословный.

— А, ты об этом, — мужчина качнулся в седле. — Слушай, я его знаю довольно давно, но иногда мне кажется, что я знаю о нём меньше, чем в первый день. Он как руины в этом лесу: сверху вроде понятно, а сунешься внутрь — и проваливаешься.

Пауза.

— Но если ты хочешь спросить, нравишься ли ты ему…

— Я не это имела в виду!

— Конечно. Я так и понял.

Вдали показались золотые шпили Цитадели, и по спине прошёл озноб.

Солнечный свет резал глаза после вечного полумрака Теней, пока она шла вдоль выхолощенных улиц, то и дело пропуская знать в дорогих одеждах. Крис же остался в таверне на окраине: складывалось ощущение, что он приехал с ней под предлогом, а тут у него свои дела, и это настораживало.

По сравнению с Антари здесь всё теперь выглядело искусственным: ни красок, ни звуков, лишь мрамор, позолота и статуи с пустыми глазами. Всё это выглядело таким… мёртвым. Нет, не мёртвым — законсервированным, как тело в том склепе.

У входа в обитель её остановили и с презрением потребовали снять тёмное платье, выдав взамен тонкую накидку. Она шла по холодному камню, ловя своё отражение в полированных плитах, и ощущала себя накрытой саваном — чужое лицо, чужая фигура. Всё неправильно.

Старший Хранитель сидел у небольшого алтаря, сложив на груди морщинистые руки. Его ледяные глаза уставились на неё, и он жестом подозвал к себе. Азара опустилась на колени и коснулась губами грубой ткани его одеяния, ощущая запах старости и смерти, зажмурилась.

«Просто сделать, не думать, сделать».

— Как ты, дитя? Мы уже начали волноваться, — голос отразился от стен, стерильный и плоский.

— А Хранительница… она не придёт?

Мужчина лишь качнул головой, и Азара продолжила:

— Я была ранена. Повелитель предложил помощь. Я… нашла там сведения про книгу. Думаю, там может быть что-то о таких, как я. Мы наконец поймём основы моих сил и сможем это использовать.

— Думать не твоя забота. — Старик протянул руку и провёл по её медным волосам, затем слегка сжал прядь, приподнимая голову.

По телу пробежала дрожь, но она подавила её. Знала — под этой оболочкой дряхлого старца скрывалась сила, способная сломать ей хребет одним движением.

— Ты же не показывала при них свои способности?

«Изъяны».

Кожу у лба саднило от натяжения, но она смогла качнуть головой в отрицании.

— Что до книги. Как она называется?

— Кодекс Безмолвных Страниц… — девушка не успела договорить.

Старик внезапно привстал, его лицо на миг исказила гримаса, но он тут же вернул прежнее равнодушие.

— Ты должна найти её первой. Ты же помнишь: Бездна — наш крах, и в ней нет ничего от Света. Что до книги… уничтожим.

Хранитель закончил говорить, и его слова повисли в стерильном воздухе, заглушаемые лишь приторным запахом ладана.

Азара подавила рвотный позыв. Сидела, не в силах пошевелиться.

«Уничтожить, но не книгу — меня. Стереть, сжечь. Это во мне нет ничего от Света…»

— Если у тебя ничего не выйдет, — он провёл пальцем по её щеке, едва касаясь, — нам придётся навестить их самим. Я так ни разу и не побывал в Антари. Интересно, как там у них… может, ярмарки есть, школы… Но ты же справишься, верно, солнышко?

Кивок вышел неосознанно. Следом возникла мысль: ещё один удар — и сердце прорвёт границы плоти, отчего тошнило ещё больше.

Тогда он поднял руку, медленно, как бы благословляя, пальцами касаясь её макушки, и провёл ото лба к затылку тяжёлым гладким движением. Это был жест, каким гладят выдрессированное животное после выполнения команды.

Девушка наклонилась, коснулась губами полы его одеяния, затем поднялась, поворачиваясь к выходу. Ей нужно было уйти как можно скорее, чтобы не дышать запахом горелых трав.

— Дитя, что до сопровождающего твоего… Он у нас в темнице.

Азара замерла:

— Кристиан Маррис напал на благородного господина в таверне. Честно говоря, я удивлён, как он вообще посмел заявиться в город после того, как совратил дочь короля и сбежал с ней.

Дочь короля? Девушка слышала об этом впервые. Имя Авалита тут же пронеслось в сознании.

— Он знает, где может быть книга. Без него ничего не выйдет.

Ложь, но мысли оставить его здесь, в их темницах, не возникло. Ни на секунду.

Старик сузил глаза:

— Защищаешь врага?

— Инструмент.

Он усмехнулся и кивнул:

— Забирай. Ему повезло, что стража ещё не доложила королю.

Ни минуты более не задерживаясь, вновь поклонилась, но уже на выходе с отвращением провела тыльной стороной ладони по губам.

Где-то глубоко внутри, под слоями долга, что-то дикое, давно запертое ощетинилось и зарычало. Она замедлила шаг, боясь выдать это движение.

Лестница в темницу казалась бесконечной, отдавая железом и сыростью. Так пахло и там, в детстве, когда её впервые заперли в чёрной комнате. Азара продолжила шаг, но в голове крутилось лишь одно воспоминание: когда впервые проявилась её сила.

Маленькая девочка за обедом обронила: «Нет добра и нет зла, всё это — сторона одной монеты».

Варит, маленький кудрявый мальчишка, тут же побежал и рассказал старшим, за что в наказание они оставили её в комнате для непослушных. Стены были выкрашены в чёрный, пока она одна сидела в темноте, а слёзы текли по щекам. Внезапно в углу потолка что-то зашевелилось. Сначала она услышала сухой, царапающий звук, затем увидела: оно спускалось по стене, лапа за лапой, с мерзким щелчком каждого сустава. Когда оно развернулось, девочка вздрогнула: огромное жилистое нечто, клацая хитиновыми клешнями, смотрело на неё двумя парами огромных бездонных глаз. Всё его тело было покрыто блестящей слизью.

Азара вскочила, бросилась к запертой двери, начала колотила в дверь, срываясь на скулёж и захлёбываясь собственными слезами. За стеной раздавался смех Варита и других детей приюта: её истерика веселила их ещё больше. Отчаявшись, она отползла в угол, закрылась руками, решив: если она перестанет видеть — значит, и её не увидят.

Но тут оно коснулось её плоской тёплой поверхностью клешни. Девочка подняла голову и с удивлением уставилась на существо перед ней. Оно не нападало, наоборот, будто пыталось утешить, и она, осмелившись, протянула ручку, дотрагиваясь до покрытой волосками морды.

В эту секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Варит:

— Чего притихла, зверёныш?

Азара не успела среагировать: тварь с визгом кинулась на мальчишку, разрывая его лицо когтями. На его вопли прибежал один из Хранителей; существо двинулось на него.

— Стой, не трогай!

И та послушала, за что и поплатилась жизнью.

Девушка моргнула, прогоняя видение. Существо не хотело зла, оно лишь защищало. Как и Азара сейчас — шла защищать Криса, хотя сама едва понимала зачем.

— Пришла поглазеть? Или поможешь? — Крис сидел на каменном полу, прижимая окровавленный платок к губе. Всё лицо в ссадинах, но на костяшках следов не было.

— Тебя избили?

— Гостеприимно поприветствовали, напоминая, кто я.

— Вставай, мы уходим. — Стены по бокам начинали давить, сознание плыло.

Она схватила его за руку, рывком поднимая к себе. Начинало мерещиться, что каждый камень в темнице дышит ей в затылок могильным холодом, а по углам шевелилась тьма, будто сама Бездна клубилась и пульсировала в такт её сердцу. Изнутри нарастал зов — низкий и настойчивый.

Зажмурившись на секунду, Азара впилась ногтями в ладонь. Крис лишь вопросительно смотрел на неё, но ничего не спросил, только кивнул на выход:

— Уйдём скорее.

По пути обратно девушка наконец позволила себе выдохнуть:

— Ты не сказал мне, что Авалита — дочь короля. Такой информацией стоило бы поделиться, прежде чем мы начнем её спасать, знаешь ли.

— А ты спрашивала? — он отвёл взгляд.

— В Цитадели никто не знает, что у короля была дочь.

— Есть, — поправил Крис. — Не была. Есть. Он отрёкся от неё, как от прокажённой. Смолдер мог бы забрать её, прислать армию побольше, сжечь наши границы, вырвать силой. Но нет. Он просто вычеркнул её как ошибку в свитке. Потому что для него честь не в том, чтобы спасти дочь, а в том, чтобы сохранить лицо. И теперь она там, в этом склепе, ни живая ни мёртвая.

— За что ты её полюбил? За то, что бросила свой народ ради тебя? Пожертвовала собой? За что именно?

— Азара, любят не за что-то… Авалита — моя Залинема.

Азара вопросительно подняла бровь.

— Есть такой цветок, — пояснил он, не глядя на неё. — Растёт в горах, где вечная мерзлота сменяется горячими потоками лавы. Говорят, он появляется только раз в несколько тысяч лет, в ночь полнолуния, когда три луны выстраиваются в линию. Серебряные лепестки его с алыми прожилками, словно по нему стекает кровь, а в центре — сияние, похожее на солнечный свет, запертый в кристалл.

Он замолчал, провёл рукой по лицу.

— Многие охотятся за этим цветком, но тщетно, ведь стоит только подойти ближе, протянуть руку, вдохнуть аромат — и ты умрёшь в муках. Поры лепестков выделяют яд, который не имеет противоядия, проникает в кровь, останавливает сердце. Ты чувствуешь всё до последней секунды, как тело предаёт тебя, как лёгкие отказываются дышать, как мир сужается до одного-единственного вопроса: зачем я подошёл?

Серебристые глаза Криса, как те самые лепестки, горели светом, отчего на миг перехватило дыхание.

— Я вдохнул этот яд и не жалею, потому что она стоит того, чтобы умереть.

«Так вообще бывает?»

Девушка подняла взгляд на избитого, сломленного мужчину, что сражался за право существовать с самой жизнью. Внутри неё боролись страх и то чувство, что она испытала, когда тварь из её детства, а затем и на поляне, коснулась её руки. Сходство.

— Я помогу тебе, — неожиданно даже для самой себя произнесла.

— Ты… серьёзно?

Вместо ответа Азара протянула ему руку, сжала его всё ещё дрожащие пальцы, и он пожал в ответ.

— Странно всё это.

— Что именно?

— Меня впустили без вопросов, без проверок, как будто ждали. Это не их стиль.

Азара нахмурилась, вспомнив холодную аудиенцию:

— И выпустили тоже подозрительно быстро. Хотя, может, это из-за того, что именно я попросила.

— Есть такое. Может, её папаша наконец одумался? — Крис усмехнулся, но как-то нервно.