Вечерний силуэт

Диана, Эмма и Мари завтракали за круглым столом у витража.

— Идите к нам! — вытянув руку, позвала Диана. Эмма любезно улыбнулась знакомым, Мари застенчиво повторила жест Дианы. Я совсем как Мари, понял Макс. Она подражает Диане, я — Эдди.

— Бегите за едой, быстро! — распорядилась Диана, чем они и занялись, бросив рюкзаки под стол.

— Вы хоть узнали, в какой группе? — спросила Эмма, только они сели с подносами.

— Нет, профессор, весь вечер промотались на дискотеке, — съехидничал Джефф. — Сейчас пойдем и узнаем, нам остался один барьер в виде этих хот-догов.

— Не напрягайтесь, я узнала. Вы со мной и Дианой.

— Все ты знаешь, — поддразнил Джефф. — Откуда она все знает?

— Потому, что должна стать нашей старостой, — отчеканила Диана, повернулась к Мари. — Жаль, ты не с нами.

— Да, — пискнула Мари.

Джефф решил взломать ее замкнутость своей прямотой.

— Почему ты такая запуганная? Ты что, боишься нас?

— Джефф! — нахмурилась Диана и приобняла раскрасневшуюся Мари. — Родители Мари умерли в девяносто пятом во время нападения на их дом в Венесуэле, с пяти лет она жила с дядей в Сан-Хуане. Дядя не жалеет денег и сил, чтобы она училась здесь. И вот Мари с нами. В отличие от нас, у нее нет родителей, так что не смейте обижать мою подругу. — Тут она остановила каменный взор на Джеффе. — Особенно ты, мистер Челентано.

Кастелано зарделся, лицо вспыхнуло пунцовым окрасом.

— Ты чего так взъелась? Я же шучу! И моя фамилия Кастелано!

— Видишь, Мари? Он шутит, так что прости его, и давайте обсудим, кто в какую секцию пойдет. Я решила — фигурное катание.

— Мы на футбол, — сказал Джефф. — Да, Макс?

Манукян безмолвно поднял большой палец, проглатывая сосиску.

— Я пока не решила, — задумчиво протянула Даррен. — Сначала уроки. Но кстати, вчера мне все так понравилось, что у меня появилась мечта; хочу быть деканом нашего института.

— Куда предпочтет записаться многоуважаемая сеньорита Марисела Гонсалес? — с лакейским почетом произнес Джефф.

— Кастелано, еще слово, и я… — взбушевалась было Диана, но Джефф осек ее:

— Диана, мы просто шутим! Не надо стрелять в меня каждый раз! Мари, прости, если я тебя обидел, просто я такой!

Громогласный окрик за их спинами прервал спор:

— Малыши, в вашем возрасте я в это время уже сидел за партой!

Эдди Назарян в сопровождении Кристины и одного мальчика подошел к столу, строго оглядев друзей.

— Все живы? Руки, ноги не потеряли на дискотеке? Знакомьтесь, дети мои. Роберт Уилсон, мой лучший друг. — Несмотря на худощавость, Роберт Уилсон выглядел несколько устрашающе. Ростом с Эдди; глубоко посаженные глаза, приютившиеся под козырьками век, оценивающе смотрели на первокурсников. На смуглом лице читалась некая отстраненность. Беспорядочно разбросанные белобрысые волосы вкупе с подозрительным взглядом придавали ему несколько дикарский вид.

— Это Диана, моя сестра, и Макс, брат Кристины. — Роберт быстро кивнул. — Приятно со всеми познакомиться. — Говорил он медленно, будто тщательно думал над каждым словом.

— Роберт — философ будущего. Он думает о вас немного иначе, чем вы о себе, поэтому будьте с ним вежливы.

— Он просто восхищается мной, и правильно делает, — лениво протянул Роберт. — Забыл сказать о моей скромности, дядя.

— Как спалось в первую ночь? — сменила тему Кристина.

— Превосходно! — улыбнулась Диана, допив чай.

— Какой первый урок?

— Сейчас вводная лекция с физматовцами, — ответила Эмма.

— С физматовцами? — переспросил Эдди и повернулся к Роберту.

— Брат Кранца поступил на физмат, — сказал Роберт тихо, будто подтверждая его догадку. Эдди сел на свободный стул.

— Слушайте меня, — начал он. — В Стенсфилде много выходцев из Комптона. Один из них — наш враг, Эрион Кранц из банды с Рив-стрит. Его младший брат Кармак тоже поступил сюда. Сторонитесь чернокожих. Поняли?

— Мы поняли, — нашлась Диана и посмотрела на недоумевающих друзей. — Потом все объясню. Бежим, нам пора.

Без пяти девять друзья вошли в лекционную аудиторию и по совету Дианы заняли места в верхнем ряду, откуда точно увидят своего врага. Льющийся поток первокурсников заполнял аудиторию, усиливая шелест переворачиваемых листов и шум разговоров.

— Простите мою невежественность, но что такое Комптон? — спросила Мари, заметно осмелевшая после заступок Дианы и извинений Джеффа, и теперь оглядывала аудиторию с интересом.

— Комптон — это город всех преступников, — коротко, с кислой миной ответила Эмма. — Я слышала, что там каждый день кого-то убивают.

— Неправда, — возразила Диана. — Каждые два дня.

Изумленные взгляды друзей мгновенно метнулись на Диану.

— Я там живу.

— Ты живешь в Комптоне? — ошеломленно переспросила Эмма. — Сколько?

— Шесть лет, — отвечала Диана.

— Я думал, туда заселяют только чернокожих и латиноамериканских убийц, — вставил Джефф. — Как вы там оказались?

Лишь Макс набрал воздуха, чтоб осадить друга за глупый вопрос, как взгляд увяз на Диане, уставившейся куда-то в сторону передних рядов.

— Видите чернокожего типа со шрамом на шее? — С видом, полным презрения и озабоченности, она приподняла голову и быстро вскинула брови, указывая вперед.

— Это брат Кранца — врага Эдди? — спросил Макс.

— Да, — ответила Диана, протяжно вздохнув.

— Их еще и двое, — процедил Джефф, чем навлек недовольные взгляды сидевших впереди. — Ты его знаешь?

Диана фыркнула, не отводя глаз от коренастого мальчика с плотно заплетенными к голове косичками, вольготно расплывшийся по стулу вместе с друзьями. Абрис шрама показывался на зашейке, теряясь у левого уха под туго стянутыми клоками.

— Кармак Кранц, — понизила голос Диана. — Живет в Комптоне, вместе со старшим братом Эрионом и такими же безмозглыми ребятами часто лезут на нашу улицу. Банда Эдди прогоняет их, но они все равно продолжают свои набеги. Их родителей никто никогда не видел. Мать умерла при родах Кармака, отец, потомок африканских рабов, живет в Каракасе, приезжает сюда только для того, чтобы оплатить обучение Эриону. Теперь вот, устроил младшего.

— С кем они тогда живут? — опасливо поинтересовалась Мари.

— Одни в своем доме под присмотром родителей Винса Уоррена, через дорогу от нас.

— Это еще кто? — нахмурился Джефф.

— Лидер их банды. — Диана понизила голос, поглядывая на вертящегося Кармака. — Мы все учились в начальной школе имени Роберта Кеннеди, оттуда и пошел биф.

— Пошло что? — переспросила Эмма. Опаска Дианы передалась всем, и она тоже заговорили тихо.

— Вражда. Ненависть. Знаете, у рэперов.

— Как такие поганцы могут учиться в Стенсфилде? — спросила Эмма, исподлобья поглядывая на Кранца.

Тут, будто ощутив устремленные себе в спину взгляды, Кармак Кранц обернулся, поблуждал взглядом по кабинету, пока не наткнулся на Диану.

— Он идет сюда! — испуганно зашипела Мари.

— Вау вау вааау! — Кармак стал перед компанией, растирая кулаки от воодушевления — король Артур, вынувший меч в камне.

— Узор моей ржавой жизни! Я и здесь тебя достал! — Голос его, неровный, булькающий, словно выходил из забитого слизью горла. Тело не жирное, но какое-то рыхлящееся, тонкий, обросший кожей шрам придавал грубой внешности Кармака вовсе страшный вид.

— Сколько же выложил твой папаша, чтобы воткнуть тебя сюда? — презрительно уронила Диана. Мари и Эмма в ужасе смотрели на Диану, не понимая, как можно грубить такому типу. Кранц обдавал Диану ледяным, хищническим взглядом. Впервые Макс разозлился по-настоящему.

— Ты что-то имеешь против нее? — вызывающе бросил он. Джефф с готовностью встал. Кармак пренебрежительно поглядел на Макса, губы его дрогнули, видимо, в попытке сдержать ругательства.

— А ты кто такой, белоснежный цыпленок? Думаешь, ты крутой? Приходи на нашу улицу. — Взгляд его вновь упал на Диану, твердо глядевшую на него со стиснутыми зубами. — Ты и здесь носишь эту футболку Фредди Крюгера?

— Заткнись и вали отсюда. — Макс угрожающе двинулся было на отвратительного типа, как тут раздался сильный голос преподавателя.

— Всем занять места, лекция начинается! — призвал мужчина средних лет в сером костюме, с сероватым лицом, бледно-рыжими волосами и ворохом веснушек на лице.

— Здесь мы говорить не будем, жду тебя на Рив-стрит, — прокаркал Кранц и быстро вернулся на свое место. А ты — он глянул на Диану и быстро произнес: — зачем тебе этот чмырь?

— Я грохну тебя, сукин сын, — бросил вслед дрожавший от ярости Макс.

Всю лекцию компания сидела хмуро.

— Никогда не видела такого гадкого типа, — возмущенно перешептывалась Эмма с Дианой.

Макс сильно сжимал ручку, оторвал ушко колпачка и жевал его, выливая гнев.

— Он всегда мне грубит. Такой способ произвести впечатление.

— Нагрубить, думая, что понравишься? — недоумевала Мари.

— Это все из рэпов и их текстов, — вздохнула Диана. Чем грубее ты с сукой, тем больше она твоя.

Глава 2

Наконец звонок возвестил об окончании лекции, томившаяся молодая энергия выплеснулась, поплыв к выходу рекой. Всю лекцию Макс прожигал затылок этому толстомясому наглецу с бушующей тягой к мести за нанесенные ему и Диане обиды. Наспех собрав вещи, Кранц с кучкой товарищей покинул аудиторию, не оборачиваясь к друзьям.

— Не думала, что увижу его здесь, — понуро призналась Диана, когда они спускались по лестнице в библиотеку с внушительным списком нужных учебников. — Они все время приходят на нашу улицу и нападают на Эдди и наших друзей. А в Комптоне нельзя ходить по чужим улицам. Эдди не говорит старшим, хочет решить сам, несколько раз была ужасная драка.

— И только для того, чтобы понравиться тебе? Ему кажется, это сработает? — уточняли в третий раз подруги.

— Он может только так. То же было в школе Кеннеди, Эдди каждый раз квасит им рожи, а Кармак радуется этому. «Пойми же, я хочу тебя и добьюсь!». Теперь вот, шоу продолжается в Стенсфилде.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — заверил Макс. — Зардевшись, Диана слегка наклонила голову к нему, улыбнулась.

— Забудем о нем, — предложила она. — Сегодня много дел.

С наступлением вечера жара ослабла, улица наполнялась гуляющими. Кто-то лежал у озера под сенью душистых, как вытянутые корнишоны, листьев эвкалипта. На лужайке учебного корпуса играли во фрисби и волейбол. «Синие чулки» на скамейках во внутреннем дворе общежитий, в однообразных серо-коричневых пуловерах, схожих круглых очках, погруженные в раскрытые на коленях книги. Пары фланировали вдоль клумбы в праздных беседах. Первокурсники выбегали из холлов общежитий и прыгали обратно — кто-то у кого-то что-то в шутку отобрал. Некоторые собирали семена с калифорнийских маков, а особенно любопытные жевали их, наверное, памятуя о рассказах про кушавших их индейцев. Все это наблюдал Макс из фойе общежития вместе с Кристиной и Назарянами. Солнце медленно проникало за горизонт, пуская на прощание горячее сияние, вместе с чем полный знойного лиризма вечер становился все тише. В холле шла борьба младшекурсников, крутившихся у телевизора, с отгонявшими их от кресел старшими. За другими столами играли в настольные игры, пили чай, взятый из кафетерия в подвальном этаже, или просто сибаритничали за столами, полузакрыв глаза. Лишь Диана задумчиво водила взглядом по фойе, ни разу не улыбнувшись с утра.

— Он говорил Рив-стрит — это их улица? — спросил Макс.

— Восток-Рив-стрит. Улица, где живут Кранцы и кузены Винс Уоррен и Уэйн Тунис. Они четверкой и суются к нам. Нравлюсь я им всем, но Кармаку особенно. Я уже говорила, что у их банды биф с бандой Эдди из-за меня, из-за расы, и просто из-за разных улиц.

— Эдди, как бандиты учатся в Стенсфилде? — спросила Кристина.

— Как и все, — фыркнул Эдди. — Начальная школа на «А» по пяти предметам и двадцать тысяч в год. У отца Кранцев, видимо, деньги есть. Этот бестолочь надеется, что Стенсфилд исправит таких же как он, безмозглых сынков.

— Он живет и работает в Венесуэле с какими-то наркоторговцами, а сыновья здесь на попечении их соседа. — Кристина подозрительно щурилась. — Глуповатая схема.

— Схема что надо, — поправил Эдди. — Папаша-бестолочь всеми силами растит сынков, здесь бы он максимум мыл тачки.

Все напряженно замолчали. Никому не хотелось озвучивать пугающую догадку — отец Кранцев бандит, поэтому появляется здесь только перед очередным семестром для его оплаты.

— Расскажем старшим лучше о наших новых друзьях, — сменила тему Диана. — Эдди глянул на сестру и слегка коснулся подушечками пальцев ее подбородка. — Хватит киснуть, сестренка, тебе не идет вялость. Что скажешь про Мари и Эмму?

— Мы здорово поладим. Мари нужна поддержка, здесь у нее никого нет. Эмма будет лучшей студенткой курса. Советую тебе, Макс, дружить с ней, хотя бы для того, чтоб списывать уроки.

Манукян тускло ухмыльнулся.

— Как Джефф Челентано? — продолжал Эдди.

— Очень жизнерадостный, настоящий итальянец.

— И очень развязный, — добавила Диана. — Вот кого нужно привести на улицу — Сеск и Доминик быстро отучат его задевать девочек.

— Он не хотел задеть Мари, — вступился Макс. — Просто он слишком прямой.

Диана безразлично махнула рукой.

— Вот что, — решительно прервал молчание Эдди. — Позовите-ка их прямо сейчас к озеру, на дальний от нас берег. Похоже, какая-то химическая реакция в вас уже произошла. Мы с Кристиной и Робертом тоже пойдем туда. Марш за остальными цыплятами и бегом к озеру! А про этих Кранцев — Эдди встал, выпрямив голову: — Они взяли форт Самтер и положили начало своему концу. Значит, воюем.

***

Потребовалось добрых полчаса, чтобы убедить недоуменных друзей покинуть комнаты, отогнать сон и пойти к озеру. Эдди со свойственной ему скупой точностью дал лишь указание, не утрудившись ничего объяснить. Все же в конце десятого часа, когда покойная ночь разлилась по кампусу, пятерка первокурсников шаркающими шажками побрела к озеру.

— К озеру, прямо сейчас, — ворчал Джефф. — Мы не глупые собачки.

— Мой брат ничего зря не делает, — урезонивала Диана. — Скоро все узнаем.

С приближением к озеру отчетливее становилась черная гладь, отражающая стальную полосу лунного света. Три призрачные фигуры двигались в дальнем краю берега, сливаясь со стволом нависшего над озером дерева и оставляя вместо себя почти невидимые силуэты, похожие на тени от играющего листьями ветра.

— Войско прибыло, — окликнул Роберт Назаряна. Тот стоял спиной к подошедшим, запуская плоские камни в воду так, что они отскакивали от поверхности, долетая почти до середины. Обернувшись, он положил камни.

— Все пришли, — довольный, сказал он сам себе. — Пока вас не было, я научился метать камни по воде.

— Нет, мне нравится! — гаркнул Джефф, всплеснув руками. — Он позвал нас сюда, чтобы сказать, как научился метать камни по воде!

— Терпение, друг мой Челентано.

— Кастелано!

Кристина приблизилась к брату, ласково потрепала по волосам и подмигнула Джеффу:

— Слушайте внимательно.

— Итак, друзья. Вы уже знакомы с некоторыми обычаями Стенсфилда. Один из них — сообщества. Так вот, сейчас мы создаем собственную команду. Не просто группу по интересам, а команду верных друзей. Не львиный прайд, где львы дерутся за добычу, а волчью стаю, где каждый готов отдать все за своего, защищать раненого всей стаей. Вы знакомы всего один день, но ты, Джефф, готов был вместе с Максом защитить мою сестру от этого слизняка. Мари, моя сестра полюбила тебя. А для меня слово Дианы выше всего. И наконец, какая семья без мозгового центра? Эмма, только обещай, что будешь иногда давать своим друзьям списывать, когда они об этом попросят.

— Еще чего! — возмутилась Даррен. — Заниматься нужно самим, с этим помогу. Но списывать бездумно — простите, друзья.

— Исключить! — шутливо выкрикнул Эдди, выбросив руку в прогоняющем жесте.

— Но мы ведь пока не создали семью, чтобы меня исключить. Разве не будет никакого ритуала?

— Да, требуем ритуал! — вставил Джефф. — А то зачем выщипывать нас из постели, сказал бы за завтраком.

— Спокойно, дети мои, ритуал есть. Сейчас же встали все в круг!

Эдди вытянул руки, быстро затряс ладонями в призыве скорее соединиться. Восьмерка сомкнулась в круг, взявшись за руки. Потеющей ладонью Макс держал Диану, чувствуя ее мягкую холодность. Обдаваемый жаром, он робко шевелил соскальзывающими от пота пальцами по ее ладони.

— Повторяйте за мной: с этой минуты и на всю жизнь…

— С этой минуты и на всю жизнь! — вторил хор.

— Мы все вошли в один тигель!

— Мы все вошли в один тигель, — разливалось вокруг эхом.

— Наш круг безопасности, где мы семья. Скажите это громко!

Слившийся в один глас окутал Макса благоговейным чувством близости ко всем находящимся здесь. Вдруг показалось, что ладонь Дианы стала теплее, Эдди же сжал его руку крепче.

***

Этот маленький обряд сделал свое дело: знакомое всего день, новоиспеченное сообщество стало живо проникаться друг другом. Грозный Эдди Назарян, лидер с непререкаемым авторитетом. Диана, перенявшая от брата жизненные силы и отвагу, в остальном — полная его противоположность. Мягкая и сердечная, обнимающая одним взглядом, сопровождала Мари на каждом шагу. Кристина, не лишенная высокомерия и жеманства, всячески стремилась соответствовать роли подруги лидера, которого сторонятся иные старшекурсники. Будучи хороша собой, с черной гривой густых волос, овальным лицом с резкими линиями бровей и кошачьим проницательным взглядом, она питалась этой ролью, понимая, сколь много вокруг желающих быть подругой Эдди, и держалась гордо, но ровно так, чтобы не прослыть ветренной кривлякой. Словоохотливый позер Джефф пребывал в аффекте от внимания. Его неотесанная, дубовая манера говорить, подтрунивания по всякому случаю объяснялись врожденным артистизмом и зависимостью от чужого мнения. Вероятно, ее он унаследовал от волевого безнесмена-отца, строившего жилье и торговые центры в пригородах Лос-Анджелеса, привыкшего всегда идти напролом. Степенный, рассудительный Роберт слыл среди однокурсников ушами Стенсфилда. Своим спокойным дружелюбием он притягивал всех, и знал школьную жизнь до самых глубин. С первого дня знакомства с Эдди он вручил ему штурвал судна своей жизни, преданно и безропотно последовав за ним, как Мари за Дианой.

Эмма Даррен станет, несомненно, самой прилежной ученицей. Помочь сделать домашнюю работу, объяснять уроки — Эмма взяла на себя роль живой библиотеки, в которой не нужно часами рыскать в поисках нужных сведений. Марисела Гонсалес, самая робкая и тихая, всем своим видом будто бы просила защиты. Неудивительно, что друзья, видя ее боязнь всего вокруг, относились к ней с должной обходительностью.

До сих пор Эдди мечтал создать свое сообщество, этакий «мирный» вариант Комптонских банд. Раз образовавшись, оно останется в том же составе на всю жизнь. Как-то по возвращению из начальной школы имени Роберта Кеннеди, где прошли их с Дианой первые школьные годы, он смотрел выпуск про макензийских волков, и, завороженный, стал мечтать о собственной команде, столь же крепкой и преданной членам. Вдобавок ему не терпелось доказать Кранцам, входившим в сообщество подобных им выходцев из восточного Комптона, что и тут он не уступит. Сколь крепок щит вокруг Дианы в Комптоне, столь же прочно она окружена друзьями и здесь. Место и время обряда он специально выбрал ночью под луной, для большей схожести с волчьей стаей. Вдобавок, здесь есть Макс, уже показавший готовность без страха встать рядом с Дианой. В свои тринадцать Эдди прекрасно знал про объединяющую силу трудностей; общий враг не только сблизит их, но и истолкует этому юнцу, сколь тернист к ней путь, наводненный воспылавшей ее красотой сворой гиен.

***

Стенсфилдская жизнь столь быстро утянула Макса и друзей в свой стремительный водоворот, что когда однажды во время игры в соккер, куда мальчишеский квартет сообщества шел вместе, его неожиданно окликнул Вэл Барский кромки поля, и объявил, что весь месяц неотрывно следит за его игрой, Манукян ужаснулся:

— Как быстро пролетел месяц! — воскликнул он. — Я часто вижу вас здесь. Вы любите соккер?

— Я люблю смотреть на детей, — сказал Барский полнокровным, сочным голосом. — В вас только чистое и настоящее. Ты поймешь, о чем я, лет через двадцать. — Декан мягко улыбнулся. — Я впечатлен твоей игрой. Вероятно, ты уже слышал про ежегодный чемпионат школы по соккеру?

— Конечно, сэр.

— У тебя прекрасные шансы попасть в сборную. Но об этом лучше скажет тренер. Я же просто хотел отметить твой талант и попросить продолжать в том же духе.

Насыщенная уроками, вечерними прогулками по нескончаемым владениям школы и играми бурная река учебы унесла свалившийся на них в первый день неприглядный валун в виде Кармака Кранца. Кроме редких встреч в столовой или на улице, сопровождаемых его сумрачным взглядом, парень с прической Cornrows и змееподобным шрамом на шее никак себя не обнаруживал. Дружба же Макса с Дианой крепла все больше; они сидели за соседними партами, вместе делали домашнее задание и всегда проводили свободное время вместе, гуляя вдоль берега озера, наполненного шепотом подхваченных бризом сочно-зеленых кустов литокарпуса. После вечернего обряда у озера Диана стала оставлять Мари с друзьями, уверенная, что ее не обидят. День за днем эта исполненная задора и детской пылкости девочка покоряла юное, наивно-чистое сердце Макса. Когда после фигурного катания Диана хвалилась новым взятым приемом, зарастающий в такие мгновенья мхом ум его мог лишь чувствовать бурлящий в ней стройный вихрь и лучащийся под крыльями черных ресниц взгляд. Столь чистый и оттого острый, что она улетит, как подхваченная ветром летучка одуванчика, от малейшей песчинки грязи, встреченной этими лучами.

Однажды поздним предвечерним сентябрем, когда солнце начало разрывать серебристые облака, вонзая в них золотистые лучи, утомленные занятиями в библиотеке, Макс и Диана шли по дорожке мимо лениво журчащего фонтана, столь же уставшего, как они.

— Сегодня в первый раз за все три посещения родители уехали спокойными, — поделился Макс. — Мы освоились, они это увидели.

— У меня идея, — внезапно сказала Диана. — Еще когда мы ехали сюда я заметила один мыс, и все хотела на нем побывать. Идем, пока есть время до ужина. — Она зашагала к воротам, не дождавшись ответа, Максу осталось лишь последовать за ней. Выйдя из ворот, Диана бросила, не оборачиваясь:

— Надо бежать, океан не так близко. — И рысцой устремилась по дороге. Растущие по обе стороны чапарали подрагивали на бегу, исчезая из виду гладким потоком. С приближением к океану заросли стали реже, разбавляясь поначалу узкими прогалинами, затем просветами, и, наконец, остались лишь одиноко раскиданные деревца средь сухой, крошащейся земли. На перекрестке, где дорога расходилась в стороны, продолжили прямо, поднимая кисейную пыль от земли, садившуюся на кроссовки и брюки. Макс сбавил шаг вслед за Дианой, жадно глотая воздух. Слева показалась полоска океана, изумрудная вблизи и переходящая в темно-васильковый, окропленный барашками волн вдали.

— Мы почти дошли, — возвестила Диана, испуская шумный свист.

Пересекли железную дорогу, сопровождавшую путь к Стенсфилду. Сыреющая и темнеющая земля подтверждала слова Дианы. Справа выросла бежевая башня маяка с верхней стеклянной частью, затем открылась пристройка с красной крышей. Еще несколько шагов, и они встали на краю мыса, в двух футах от обрыва. Безбрежное покрывало растворялось у горизонта, смешиваясь с небом. Макс опустил взгляд. Ревел прибой вперемешку с бризом. Вода, ударяясь об отвесные скалы, крошилась частичками стекла. Где-то впереди виднелись силуэты трех островов, теряющиеся в раскаленной дымке. Туда наставила палец Диана, сказав понизившимся от волнения голосом:

— Посмотри. Что это за острова? Там кто-то бывал? Красиво, да?

Макс взглянул на нее, вновь на ее лице лукавая, чуть ленивая улыбка. По-другому она никогда не улыбалась. Понадобилась секунда, чтобы Макс понял, что изменилось в этот вечер — Диана Назарян прочно и безысходно воцарилась в его душе.