Следствие ведёт некромант. Истории. Том 3. Убийство на горячих источниках

-- Вот госпожа верховная жрица тоже об этом говорила! -- Загорелись глаза Лины. — Особенно после того, как девка удрала, всё в единую картину сложилось. Уж больно совпадение на случайное не похоже. Глядите, сперва Ириса на всех углах заявляла, как ей не нравится у нас служить, что она со скуки помирает, и прочее. Потом она вроде утихла, но в деревню тайком моталась. Следом статую разбили, а вскоре и Ириса сбежала. Она в деревню наверняка к треклятым строителям бегала, они у неё всё выспросили, разузнали хорошенько о нашем житье-бытье, а потом Ириса же им ворота-то ночью и открыла. Они со статуей разобрались, думали, мол, раз статуи нет, то и храм прикроется. Можно будет без помех свои тоннели через горы пробивать. А то им наши воды мешали, они предлагали их наполовину усушить. Какой-то их главный инженер вместе с чародеем приходил, с госпожой Амарой ругались. Только наша верховная жрица их вон выставила. Ишь чего удумали: благодатную влагу по другим горным руслам пускать, силу Урумо-ками ограничить. Уверена, вандализм в храме — их рук дело.

-- Верховной жрице лучше не стало? — поинтересовалась Рика, -- неужели ей настолько плохо, что она не может к нам и на пятнадцать минут выйти?

-- Плохо, госпожа Таками, очень плохо. Слаба она. По стеночке, извиняюсь, до туалета доходит. Рвота почти не прекращается. В желудке уж давным-давно нет ничего, так бедняжку практически одной водой рвёт.

-- Вы врача приглашали? Уверен, в Водняковье, да и в Кагуре можно найти специалиста, -- проговорил Вил, -- анализы воды тоже сделать не помешает.

-- Врача звать она строго-настрого запретила. А анализы что покажут? Ничего не покажут: осквернили источники, и пока Урумо-ками сам нас не простит, так и будет. Если же «Стальной пульс Артании» какую-нибудь химию плеснул, чтобы тут все перезаболели, так тоже ничего не докажешь. У них знаете, какая поддержка трона? Куда обычному горному храму. Они же нам огромную выгоду обещали: и туристов-то по железной дороге больше ездить будет, и деньги от них рекой к нам потекут, и заживём мы припеваючи. Даже на хорошее пожертвование намёки были. Не прямо, конечно, так, вроде бы невзначай упоминали про каких-то спонсоров, что исторические места развивать взялись. А надо-то для этого всего-ничего — благословенные воды усушить наполовину. Не бывать такому! Я силу Урумо-ками защищать до последнего вздоха стану.

Коррехидора эти разборки между столичной железнодорожной компанией и крошечным храмом в Долине Родников не особенно взволновали. Пока здесь не было ровным счётом никакого криминала. Расколовшаяся статуя ками целебных источников? Не похоже, что такая солидная контора, как «Стальной пульс» станет опускаться до бытового вандализма. Они скорее к королю пойдут, тот выдаст необходимые разрешения, и храму придётся сказать прости-прощай грунтовым водам. Интересы Кленовой короны превыше всего. Здесь скорее уж подумаешь на парня сбежавшей мико или какого другого обиженного. Хоть бы и сама Тосия. Девка — огонь. Глаза бедовые, ума пока мало, зато ретивости хоть отбавляй. Могла подумать, что разобьёт статую, храм закроют, её домой отправят.

На этом они распрощались с обеими девушками и вернулись в городок Водняковье.

-- Интересно, что нам служанка собрала? — Эразм копался в корзинке с припасами. — Бутерброды с яичницей и рисовые колобки, -- разочарованно протянул он, завязывая снова узел на большой салфетке, в которую был завёрнут обед, -- что-то это добро у меня не вызывает никакого желания его съесть. Сухо, пресно, скудно. Яйца давным-давно остыли. Раз уж мы в городе, давайте завалимся в какой-нибудь приличный кабак и поедим как цивилизованные люди.

-- Хорошо, -- согласился коррехидор, -- но с одним условием. Вы, Эра, угощали нас в придорожном кафе, позвольте теперь отплатить ответной услугой. За обед расплачусь я.

-- А бабулину еду просто выкинем, -- подмигнул Эразм, даже позабыв поправить коррехидора, фамильярно сократившего его имя, -- пускай она думает, будто мы её съели.

-- Эразм! — возмутилась Рика, -- может быть, у вас на континенте считается нормальным просто взять и выбросить еду, в Артании так не поступают. Это неправильно, неэтично и неуважительно в отношении людей, которые вырастили рис, произвели продукты и приготовили их для вас.

-- Хорошо, хорошо, -- поднял руки кузен, -- считай, Рика, что я просто неудачно пошутил. Обязуюсь честно съесть свою долю бутербродов с остывшей яичницей и пару рисовых колобков. Особенно, если мне не попадётся колобок с кислой сливой. Коли попадётся, не взыщи, сливу выплюну без сожалений!

Во время обеда разговор как-то сам собой возвратился к событиям в Храме Благодатной Влаги.

-- Просто в голове не укладывается, -- возмущенно проговорила чародейка, -- из-за такой ерунды бабушка Рэйко сорвала меня и Вила со службы. В заштатном храме водяного ками разбили статую, он разобиделся и испоганил воду в источниках! Тут не коррехидора с коронером вызывать, а к жрецам более высокого ранга обращаться в пору.

-- Согласен, -- кивнул Вил, -- официального заявления не было. Хотите официальных разбирательств, пишите в местное отделение Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Рехидор пришлёт людей, вандалов найдут и оштрафуют в пользу Кленовой короны.

-- Может поэтому они и не обращались к властям, -- усмехнулся Эразм, допивавший второй стакан малинового глайса. Этот чисто артанский напиток, сочетающий в себе прелести лимонада, натурального сока и морса пришёлся ему очень по душе, -- их Верхушка, -- он хихикнул от меткого прозвища верховной жрицы, -- отличнейшим образом понимает, что денег от властей ей не видать. К тому же большие, солидные компании, да ещё и со связями на самом верху, обычно не опускаются до бытового хулиганства.

-- Тут, вы Эра, правы, -- Вил по артанской традиции сокращением имени подчёркивал обращение старшего собеседника к младшему по возрасту, -- мне кажется, разбитая статуя — дело рук сбежавшей мико и её парня из деревни. Эдакая своеобразная месть требовательному храмовому начальству. Вполне в духе деревенских: мол, после такого ей назад дорога заказана.

-- Сэр Вилохэд, -- обиженно протянул кузен, -- я же просил обращаться ко мне полным именем. Вам приятно будет, коли я примусь коверкать ваше: Вилли, Вильчик или Хэдди?

Четвёртый сын Дубового клана поглядел в окно, где по главной улице Водняковья прогуливались нарядные жители, и ответил, что в неофициальных разговорах он не имеет ничего против сокращения собственного имени.

Рика хихикнула, вспомнив его сокурсницу и университетское прозвище «Ивушка».

-- Отлично! — захлопал в ладоши Эразм, -- тогда я выбираю Хэдди. В Лирийской империи вас именно так бы звали. Но, возвращаясь к событиям в храме, -- посерьёзнел парень, -- если честно, мне не даёт покоя один момент. Лягушкомордый, конечно, относился к божествам низшего эшелона, но будучи одержимым здоровьем и долголетием своей паствы, уж точно не стал бы портить благодатную воду собственных источников. Мне кажется, там всё гораздо серьёзнее.

-- Лягушкомордый? — удивился коррехидор, -- но мы не видели ни его изображения, ни пропавшей головы.

-- Просто я специализируюсь на ками Артании, -- улыбнулся во весь рот Эразм, -- низшие ками воды не лишены звериных черт: как правило, у них головы лягушек, рыб или кайманов. Но кайманы — на Южном архипелаге, рыбы встречаются обычно в храмах у океана. Так что здесь — лягушка. На сто процентов. Для очистки совести и, чтобы не разочаровывать бабулю, давайте вернёмся в храм. Хочу глянуть на их древо благодатных вод и священную верёвку. Мне интересно, каким узлом она завязана.

От автора.

В следующей главе читателю предстоит познакомиться с верховной жрицей Урумо-ками и узнать её с несколько неожиданной стороны. И вместе с нашими героями окунуться в зловещую тайну пересохших родников, а также столкнуться с убийством того, кого нельзя убить. Казалось бы…

Глава 3

Смерть бессмертного

«Идея возвратиться в Храм Благодатной Влаги и взглянуть на засыхающее священное древо, предложенная Эразмом, была правильной, — рассуждала про себя чародейка, глядя в окно на зеленеющие рощицы. — Не дело относиться к просьбе бабушки спустя рукава. Надо как следует разобраться в путанице событий, чтобы потом с чистым сердцем рассказать ей, что случилось в Долине родников».

Эразм устроился на переднем сиденье возле водителя и что-то увлечённо рассказывал коррехидору, активно жестикулируя по своей континентальной привычке. Когда они добрались до поворота дороги, ведущей в храм, парень сказал, что обычно священные деревья сажают на высоких местах, и предложил сразу поехать прямо. Назойливый юноша прилично раздражал коррехидора своим всезнайством, которое выставлял напоказ при всяком удобном и неудобном случае. Вил не стал спорить, а просто продолжал ехать по каменистой крутой дороге, петлявшей между сосен на холмах.

Священное древо Храма Благодатной Влаги они увидели сразу. Дорога буквально упиралась в ограду каменного дворика с неизменным источником, возле которого ровными рядами висели знакомые деревянные ковшики, а чуть в стороне постукивали на ветру таблички с желаниями. Уже практически на кромке леса белело небольшое святилище. В середине дворика за каменным же ограждением росло священное древо.

— Что я говорил! — радостно воскликнул Эразм. — Мы попали как раз туда, куда нам и было нужно. Ну-ка, ну-ка, поглядим, что тут у них случилось с их благодатным кустиком.

Рика усмехнулась. Кузен назвал «кустиком» столетнюю иву, которую обхватить руками могли разве что трое мужчин. Ива была той породы, которую в песнях и стихах художественно именуют кудрявой: ветки и листья кривые, красиво изогнутые; они образуют пышную шапку немного неопрятной кроны, издалека и правда похожую на буйные кудри.

Эразм быстрыми шагами приблизился к дереву, которое окружал каменный парапет. На парапете стояли глиняные тёмно-синие миски, в которые с листьев священного древа стекала благодатная влага. Миски были сухи и пусты, а листики ивы успели основательно подсохнуть, свернувшись ещё сильнее. Изрядная часть их опала, и теперь они жалкими скрюченными рыбками шелестели по давно не метённым камням двора.

— А вот это уже интересно, — проговорил парень, бесцеремонно перелезая через ограждение и обходя иву вокруг. — Вы только поглядите на священную верёвку!

Вил со вздохом кивнул. Да, естественно, он отличнейшим образом видел толстый, сравнительно новый канат, обвитый вокруг дерева. Ничего особенного для коррехидора в нём не наблюдалось. Подобные священные верёвки можно было увидеть в разных местах. Коррехидор никак не мог припомнить, какова их роль: возможно, отпугивание злых духов, а может быть, напротив — усиление свойств благодатной влаги, которую дерево давало в изобилии, если судить по количеству пустующих ныне синих чаш.

— Сестрёнка, — позвал Эразм чародейку, — глянь, каким прелюбопытнейшим узелком завязана верёвка.

Рика сделала несколько шагов и очень удивилась: на священной верёвке красовался знакомый ей с детства узел бога смерти. Ещё бы чародейке его не знать! Бабушка Рэйко безжалостно хлестала по рукам линейкой, когда маленькая Рика вязала корявый, неправильный или неэстетичный узел. Сам узел был жутко сложным и вычурным, завязать его просто так, по случайности либо по невнимательности или неосторожности, решительно невозможно.

Вилу способ, каким была завязана верёвка, ровным счётом ничего не говорил. Он никогда прежде и не задумывался, что их завязывают разными узлами.

— Понятно, почему их священная ива засыхает, — Эразм выпрыгнул назад и с отвращением попытался оттереть о плиты дворика липкую коричневую грязь с ботинок. — Заливай не заливай водой, пока дерево связано узлом смерти, оно всё равно погибнет. Может, даже, — он надломил низко свисающую веточку, — уже слишком поздно что-либо предпринимать для спасения, и…

— Что вам здесь нужно? — из святилища быстрыми шагами к ним шла женщина в бело-голубом одеянии жрицы ками родников. — И почему вы позволяете себе забираться к священному древу и осквернять его своими прикосновениями?

— А вы, извините, кто такая, чтобы приказывать свободным гражданам Артанского королевства? — повернулся на каблуках Эразм, великодушно причислив к подданным Кленовой короны и себя тоже.

— Между прочим, я — верховная жрица Урумо-ками, — ответила женщина и остановилась, оперевшись на парапет, окружавший дерево. — И имею полное право распоряжаться в наших святилищах. Сейчас священное древо благодатной влаги закрыто для посещений. Немедленно покиньте это место! — приказала женщина.

Выглядела она, мягко говоря, совсем неважно: бледная, с мешками под глазами. На лице была характерная отёчность, какая обычно встречается у людей, страдающих заболеваниями сердца или почек.

Затем взгляд Амары остановился на Рике.

— Как ты посмела явиться сюда! — гневно воскликнула жрица. Казалось, в одно мгновенье с неё слетела почти вся болезненность и утомлённость, а глаза сверкнули неприкрытой ненавистью. — Неслыханная наглость! Это уже ни в какие рамки!

Чародейка абсолютно не понимала, в чём дело и по какой такой причине ей возбранялось посещать Долину родников.

— Для начала — здравствуйте, госпожа Амара, — проговорила девушка, напомнив себе, что она не только коронер его величества и невеста Дубового клана, но и посвящённая богу смерти некромантка. Посему позволять орать на себя всяким там верховным жрицам она не собиралась. — Рада видеть, что вам стало лучше.

Рика смолкла, подбирая слова, чтобы высказать всё, что думает о провинциальных тётках, забывших о вежливости, профессиональной этике и банальных правилах хорошего тона, выгоняя посетителей из открытых святилищ, но её опередил коррехидор. Он привычным жестом извлёк кленовый амулет и представился.

— До его величества Элиаса дошли тревожные слухи о странных происшествиях в Долине родников, — проговорил он тоном человека, вынужденного выполнять надоевшую, рутинную работу, которую сам расценивает как бесполезную, — посему я посчитал своим долгом навестить вас и лично разобраться, что у вас случилось, ибо Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя превыше всего ставит долг охранять покой его величества.

— Спросите лучше её! — тоном государственного обвинителя в суде проговорила верховная жрица, тыча пальцем в грудь чародейки.

— Меня? — искренне удивилась девушка.

— А кого же ещё? Ваш треклятый бог смерти совершил страшное преступление: он убил нашего беззащитного, доброго и милостивого Урумо-ками! — заламывая руки, простонала жрица. — Убил жестоко, хладнокровно, беспощадно отнял жизнь того, кто веками бескорыстно помогал людям, лечил, орошал поля, одаривал чистейшей родниковой водой. А после этого Эрару явился сюда, и вот, — она театральным жестом указала на священную верёвку, — узел перевязан, священная ива погибает, если уже не погибла. Вода безнадёжно испорчена, отравлена смертью и тлением!

— Постойте, — проговорил Вилохэд, — я не ослышался? Речь идёт об убийстве бессмертного духа?

— Вы не ослышались, — подтвердила Амара. — Урумо-ками убит, и убил его Эрару.

— С чего это вы с такой безоговорочной уверенностью обвиняете чужое божество, да ещё стоящее го-ораздо выше вашего лягушкоголового? — вопросил Эразм с серьёзностью, которая совсем не вязалась с юным лицом и милыми ямочками на щеках.

— Урумо-ками, испустивший свой последний вздох на моих коленях, прямо указал, кто его убийца, назвав имя, от произнесения которого меня начинает тошнить: Э-ра-ру! Надеюсь, теперь у вас нет вопросов, почему меня так возмутило то, что посвящённая ему девица, к тому же носящая на лбу его печать, посмела заявиться сюда, чтобы насладиться последствиями содеянного её любимым богом смерти. Боюсь, вы, господин коррехидор, тут бессильны, но имеются силы в ином мире, которые разберутся в преступлении и жестоко покарают виновного. Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя подобное не по зубам. Да и что вы можете сделать самому богу смерти! А теперь уходите все. Ками умер, у нас траур во всех святилищах, и они закрыты для посещений всяких там некромантов, представителей Кленовой короны и прочих невоспитанных юных бездельников, позволяющих себе из любопытства залезать туда, куда вздумается, и трогать руками то, что не положено!

Жрица свирепо поглядела на измазанные мокрой землёй модные ботинки Эразма.

— А ты, будущая верховная жрица, — Амара скривила бледные губы, бросая взгляд на Рику, — хотя, скорее всего, тебе уже не придётся вступить в эту должность... Не будет скоро никакого Эрару, а его храм передадут иному, более достойному ками! Но всё равно передай своей бабушке, что высшие силы не оставят деяние Эрару безнаказанным, пускай она даже не рассчитывает на снисхождение, — на этих словах женщина запнулась, словно сдерживая рвотный спазм, ухватилась за парапет, смахнув на землю одну из синих глиняных мисок, с трудом проглотила комок в горле и договорила: — Уходите и не вынуждайте меня применять право жрицы призвать на ваши головы недовольство высших сил.

— Она правда может призвать на неприглянувшихся ей посетителей какие-то божественные кары? — спросил Вил, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы смотрящая им вслед женщина не могла расслышать его слов.

— Не знаю, — пожала плечами чародейка. — Похоже, она не на шутку разошлась и просто нас пугала.

— Не скажи, — вмешался Эразм, оглядываясь назад. — Верховная жрица имеет сильную связь с тем, кому служит, и я не стал бы исключать, что в определённых обстоятельствах ками может поделиться с ней своей силой. Вот ты, к примеру, когда проводишь ритуалы по некромантии, пользуешься энергией Эрару. Так ведь?

— Не совсем, — усмехнувшись наивности кузена, ответила Рика. — Ритуалы связывают чародеев с потоками маны, и именно в них мы черпаем силы. Чем больше внутренних магических цепей, чем больше между ними связей, тем больше маны чародей может пропустить через себя и тем он сильнее. А вот насчёт связи с высшими напрямую, а уж тем более заимствования их божественной силы у меня есть большие сомнения.

— К сожалению, в наши дни этот вопрос пока ещё недостаточно изучен, — изрёк Эразм, которому явно нечего было возразить сестре. — У нас теологи считают так, в Артании — иначе. Но, как бы там ни было, проверять возможности этой отталкивающей персоны на собственной шкуре и попадать под гнев, пускай даже дохлой, лягушачьей морды у меня нет ни малейшего желания!

— Как такое вообще возможно... — задумчиво проговорил Вил, когда они подъезжали к Водняковью. — Я понимаю, в нашем мире люди совершают различные преступления: убивают ради денег, из мести, ревности или ещё бог знает по каким причинам. Но вот представить, чтобы ками совершали убийства...

— Я тоже не знала, — склонила голову чародейка. — У нас в Академии магии этот вопрос вообще не поднимали.

— Понятное дело, — повернулся с переднего сиденья Эразм. — Небожителям совсем не хочется, чтобы смертные были в курсе их распрей, разборок, борьбы за могущество и сферы влияния на смертный мир. Вот у нас, в Лирийской империи, теологи не чураются изучать подобные вопросы. Но подумай сама: если бы в ином мире подобного никогда не происходило, откуда бы взялись новые божества и новые культы? В Делящей небо, например, верят, что у них, — палец кузена с прекрасно отполированным ногтем указал наверх, — та же иерархия, бюрократия и прочее. Совсем как в мире людей. Так почему бы не быть и убийствам? Надеюсь, я не оскорбил своими рассуждениями ничьих религиозных чувств? Не хотелось бы подобного ни в коем случае. Если же меня слишком занесло, простите! Это ничто иное, как чистая случайность, и злого умысла я не имел, — кузен сложил руки вместе, поклонился и состроил симпатичную повинную рожицу.

Вил кивнул головой. Он никогда не был особенно религиозен. Как подавляющее большинство артанцев, коррехидор, естественно, верил в ками, приходил в храм в положенные праздники, а также соблюдал целый ряд правил и ограничений, которые впитал с раннего детства. Правда, порой он и сам не мог отличить веры от банальных суеверий — просто следовал им и повторял бездумно. К примеру, он всегда смотрелся в зеркало, если приходилось возвращаться домой за забытой вещью. Но вот над тем, как именно устроен тонкий мир и каким образом ками взаимодействуют друг с другом и людьми, коррехидор не задумывался никогда.

Этот разговор вывел чародейку из своеобразной прострации, в которой она пребывала с момента обвинения Эрару в убийстве. Нет. Этого просто не может быть. Она прекрасно помнила то ощущение безграничного счастья, покоя и прохладной нежности, которое испытала при личной встрече с божеством. Помнила и его глаза — глубокие, всепонимающие, сочувствующие, смотрящие в самое сердце. Она не могла поверить, что такой Эрару взял и отнял у кого-то жизнь без причины, нарушив тем самым главный запрет бога смерти. И забрал жизнь не у простого смертного, а у низшего божества — лягушкоголового ками родников.

— Уверена, что жрица врёт, — заявила Рика, вызвав удивлённые взгляды обоих мужчин.

Она осознала, что высказала вслух лишь вывод из своих мыслей, смутилась и принялась путано объяснять, почему Амара произвела на неё столь негативное впечатление и по какой причине не стоит доверять огульным обвинениям в адрес кого бы то ни было, и Эрару в частности.

— Предлагаю отложить обсуждение до встречи с бабулей, — провозгласил Эразм, оставив без ответа слова чародейки. — Почему-то мне кажется, что наша госпожа верховная жрица бога смерти знает об этом деле гораздо больше, чем кажется на первый взгляд и чем она сказала всем нам.

— Это вполне в её духе, — подтвердила чародейка. — Бабушка всегда так делала. Сначала ставила задачу, давая полную возможность столкнуться со множеством препятствий и сложностей, пройти по паре-тройке ложных путей, а уж затем выкладывала информацию, совершенно менявшую твои представления. Буквально переворачивала всё с ног на голову. Смерть ками источников прекрасно вписывается в ту самую «небольшую проблему», упоминание о которой в письме так взволновало меня.

Когда они приехали, Рика отдала служанке корзинку с несъеденными бутербродами и попросила куда-нибудь деть её содержимое, чтобы не огорчать бабушку. Они просто были слишком заняты важными делами и не успели как следует насладиться обедом. Служанка понимающе кивнула, пробормотав что-то о том, что такая хорошая еда не останется невостребованной, и пошла на кухню.

Бабушку Рэйко вся честная компания застала в библиотеке. Пожилая дама сидела с книгой у открытого окна и казалась полностью погружённой в чтение. На звук открываемой двери она подняла глаза, сняла очки в лёгкой серебряной оправе, потёрла переносицу и жестом предложила располагаться.

— Бабушка! — возмущённо начала Рика.

— Верховная жрица, — привычная поправка несколько охладила внучкин пыл.

— Хорошо. Бабушка верховная жрица, ты ведь прекрасно знала о смерти Урумо-ками?!

— Знала. И что?

— И про обвинение Эрару тоже знала?

— Положим.

— Почему нам ничего не сказала? Зачем все эти глупые разговоры о якобы таинственных событиях в Долине родников? — выпалила чародейка на одном дыхании.

— Потому что дело очень серьёзное, — спокойно ответила бабушка Рэйко, — и в таких случаях непредвзятое впечатление особенно важно. Мои суждения, кои вы неизменно восприняли бы, вздумай я ввести вас в курс дела, могли исказить картину произошедших событий, дать вам неправильную интерпретацию, подсунуть готовые решения или же придать участникам не соответствующую действительности окраску. Моя внучка и её жених — отличные профессионалы сыскного дела, — с гордостью продолжала она. — Я ни на секунду не сомневалась, что вы прекрасно справитесь с задачей.