Следствие ведёт некромант. Истории. Том 3. Убийство на горячих источниках

— Эта маленькая мерзавка кинулась к гробу, как безумная, — вернул меня к действительности возмущённый, с истерическими нотками, голос матери, — врезалась в него со всего размаху и чуть не опрокинула моего дорогого Юри! Потом радостно засмеялась и свалилась без чувств. Таких детей нельзя пускать в приличные места. Позор, просто позор. Хорошо ещё, что свидетелей этого безобразия не было. Представляю, что написали бы газеты! « Маленькая, ненормальная дочь госпожи Сандры Таками устроила безобразную сцену на похоронах»!

— Не думаю, дорогая, что в светской хронике напишут хоть слово о тебе, — медовым голоском проговорила бабушка, входя в погребальный зал, — Сандра Таками — слишком мелкая фигура. Всего-то лишь вдова разорившегося биржевого маклера. О таких, как ты в газетах не пишут. Если только ты не попадёшь под колёса магомобиля какой-то важной персоны. Тогда да, в строчках объявления о происшествиях имя С. Таками напечатают. Возможно, даже курсивом.

Я вырвалась из цепких рук матери и бросилась к бабушке.

— Бабушка! — воскликнула я радостно.

— Верховная жрица, — строго поправила меня она, но крепко прижала к себе.

— Верховная жрица, — поправилась я, — к папе приходил гость.

— Да? — голос бабушки стал серьёзным, а мама громко фыркнула, выражая своё скептическое отношение к моим «фантазиям», — и кто же это был?

— Высокий, красивый дяденька с чё-ёрными волосами. Вот такими, — у меня перед глазами снова встал образ странного гостя, и я показала его длину волос по середину бёдер, белыми руками и глазами, словно зимние звёзды.

— Продолжай, — бабушка сжала мои руки, — что он сделал или сказал?

— Он ничего не сказал, — проговорила я, чувствуя непонятную горечь оттого, что незнакомец не захотел поговорить со мной, — дяденька сперва гладил папочку по голове, потом протянул ко мне руки, улыбнулся, подхватил и покружил под потолком. А в конце поцеловал вот сюда.

Я ткнула пальцем в середину лба.

— И что было потом?

— Потом эта психованная рухнула возле гроба, — влезла в разговор мама, — раскидав лилии.

— Я спрашиваю не тебя, Сандра, а Эрарику. Помолчи, будь добра.

— У меня закружилась голова, кажется, — попыталась я вспомнить, что и как было дальше, — и всё вокруг потемнело. А потом мама принялась ругать меня за то, что дяденька меня покружил.

— Какой дяденька! Боги, её следует показать врачу. У девочки с горя случилось помутнение рассудка. Видения начались, — всплеснула мама руками, — не было здесь ни-ко-го! Рика вошла в зал, уставилась на гроб отца, а потом почему-то ринулась к нему, впечаталась лбом в боковину гроба,идиотски захихикала и рухнула рядом. Пытаясь удержаться на ногах, уцепилась за покрывало, раскидала половину лилий. И всё.

Бабушка не придала словам мамы ни малейшего значения, цыкнула на изнывающую от любопытства сестру, та просунула голову в дверь и ловила каждое слово после чего сама коснулась губами моего лба в том же самом месте, где оставил свой поцелуй незнакомец.

— Рика избрана богом смерти Эрару, — проговорила бабушка с такой серьёзностью, что мама захлопнула рот, проглотив все рвущиеся наружу возражения и насмешки, — и отныне её воспитанием буду заниматься я.

Потом она сказала, что Эрару-ками оказал отцу великую честь, лично придя за его душой. Но ещё большая честь выпала мне. Он не только выбрал меня, но и запечатлел на лбу свою печать.

— А ты тоже видела Эрару-ками, когда была маленькой? — спросила я бабушку верховную жрицу.

Та лишь грустно покачала головой.

— Нет, я не удостоилась подобной чести. Меня проверили ритуалом и выбрали из четырёх сестёр, — ответила она, — бог очень редко приходит к нам, чтобы избрать того, кто станет его жрецом. Никогда не забывай об этом дне, деточка.

— Вот почему вы говорили, что посвящены богу смерти с пяти лет, — проговорил Вил, — но как вы оказались в Академии магии?

— Это всё мама! — воскликнула Рика. — После смерти отца нам пришлось снова переехать в Кагуру. Мама постоянно сцеплялась с бабушкой, постоянно плакала и беспрестанно твердила, что уедет куда угодно при любой возможности. И такая возможность представилась через два года. Сора вышла, но правильнее будет сказать — выскочила, замуж. Не удивляйтесь, у нас разница в десять лет. Я слышала, что у меня был ещё и старший брат, но он умер младенцем. Так вот, сестра вышла замуж и при том весьма удачно. Сора Таками стала Сорой Андри и переехала на северо-восток. Родители мужа владеют рудниками и производят треть цветных металлов Артании. Мама тут же засобиралась к ней. Но напоследок не удержалась и сделала гадость бабушке Рэйко. Жрицы имеют привилегию проходить обучение при храме, и нередко их наставниками становятся старшие родственники или родственницы. Бабушка уже начала обучать меня основам некромантии, но мама написала в Академию магии, что у её дочери, у меня то есть, имеются способности и к другим видам волшебства. Она попросила приехать и провести детальную проверку. Вы же знаете, что в Артании чародей не может не обучаться магии, даже если он избран каким-либо богом. Приехали двое немолодых мужчин, проделали со мной ряд тестов и проверок, после чего забрали на двенадцать лет в Академию. А мама со спокойной душой отбыла к Соре. Бабушка, естественно, злилась, но поделать ничего не могла. Раз уж у меня обнаружились внутренние магические цепи, я обязана отучиться. Когда-нибудь, я, естественно, вернусь в Храм Тёмного Благословения и стану верой и правдой служить Эрару-ками. Но пока я — коронер его величества, и меня всё устраивает.

— Как я понял, вы не особенно ладите с матерью, — уточнил Вил.

— Совсем не лажу, — последовал ответ, — первые три года из Академии нас не отпускали даже на каникулы. Затем можно было уехать летом на полтора месяца. Мама никогда меня не забирала, даже и не предлагала. Она ограничивалась дежурными письмами, их мама присылала ровно четыре раза в год. В них она неизменно расписывала замечательную жизнь сестры, её мужа и двоих дочек. Присылала также короткие открытки на Новый год, день рождения и какие-то ещё праздники. То ли считала их важными, то ли вспоминала о существовании второй дочери далеко не всегда. Так что забирала на каникулы меня бабушка. Она и стала моей единственной семьёй.

— Я тоже был своеобразной белой вороной в славном семействе потомственных военных, — сказал Вил. Он чувствовал, что просто обязан ответить откровенностью на откровенность, — я никогда не видел себя в армии, и большими скандалами выбил для себя право пойти учиться в университет. Отец тогда настолько вышел из себя, что четыре месяца не разговаривал со мной.

— А сейчас вы носите полковничьи погоны, — улыбнулась чародейка. Не даром говорят: «Судьба либо ведёт человека, либо тащит».

— Должность коррехидора должна была упрочить влияние нашего клана при дворе, к тому же моё осознанно легкомысленное поведение в свете способствовало закреплению за мной репутации эдакого бесшабашного шалопая. Я надеялся, что такая репутация обезопасит меня от серьёзных должностей в Министерстве иностранных дел или в какой иной службе, и я получу возможность со спокойной душой заниматься литературой или на худой конец начну преподавать в родном университете. — Вил вздохнул. — Однако ж сыскное дело пришлось мне по душе. Я всегда увлекался тайнами и загадками, и вот судьба, как вы выразились, притащила меня к ним в реальной жизни.

Пообедали они в неплохом придорожном трактире. Он стоял как раз перед ответвлением дороги на Кагуру, и его крутая, крытая бамбуком крыша была видна издалека. Впереди их ждал довольно большой кусок проблемной дороги. Да, боги погоды не послали дождя, от которого бы дорога, петлявшая между рисовых полей и холмов, щетинящихся распустившими молодую зелень рощицами, превратилась бы в непроезжее болото. Но глубокие колеи и подсыхающие лужи тоже доставили немало проблем. Поездка затягивалась. Вил полностью сосредоточился на том, чтобы не испортить свой новый и, страшно подумать насколько дорогой, магомобиль, поэтому в разговоре почти не участвовал. Рика старалась не отвлекать его по пустякам. Она смотрела в окно, на знакомый с детства пейзаж и никак не могла отвлечься от мыслей о «небольшой проблеме», которая привела их сюда.

В Кагуру они въезжали уже в сумерках. Разбросанный у подножья гор городок произвёл на коррехидора самое благоприятное впечатление. Жители тут явно не бедствовали: дома добротные и достаточно большие для Артании, где земля под застройку всегда стоила не дёшево. Улицы широкие и чистые, много зелени. Когда они спускались с холма, Кагура в последних лучах заходящего солнца выглядела очень красиво, напоминая картинку из проспекта для туристов.

Имение Таками, как и Храм Тёмного Благословения, находилось практически за чертой города. Вил отлично помнил потемневший от времени деревянный дом, ворота тории и четыреста сколько-то ступеней к храму. Ещё зимой Рика, усмехнувшись, сказала, что эти ступеньки бабушка верховная жрица использовала в воспитательных целях, если маленькой будущей чародейке вздумывалось лениться. «Самым большим наказанием было подняться и спуститься пять раз», — пояснила девушка.

Ворота имения были закрыты. Вил посигналил гудком, и к ним вышел старичок в длинном фартуке, кожаных перчатках. В руках он сжимал садовый секатор.

— Дядя Като! — воскликнула Рика, бросаясь к нему, — вы, как всегда, в трудах праведных, хотя уж день угас, и темнеет.

— А как же, госпожа молодая жрица, а как же, — старик стрельнул глазами в сторону магомобиля и Вила, сидящего за рулём, — работа сама себя не сделает. Завтра — новый день и новые заботы. С возвращением, добро пожаловать домой.

— Бабушка здорова? — словно бы невзначай поинтересовалась чародейка. А у самой сердце так и замирало от волнения.

— Хвала богам, барыня наша в добром здравии пребывает, — последовал ответ, — проезжайте. Сейчас ворота вам отворю.

Верховная жрица Рэйко Таками встретила гостей на пороге дома.

— Я не ждала вас так рано, — озабоченно проговорила бабушка, обнимая Рику, — по моим подсчётам вы должны были приехать послезавтра. Сэр Вилохэд, — она церемонно поклонилась поклоном глубокого уважения, — бесконечно рада видеть вас в Кагуре снова.

Вил поклонился не менее вежливо и ответил подобающей фразой, выражая ответную благодарность за приглашение.

Когда обмен формальностями завершился, бабушка Рэйко пригласила их в дом.

— Ужин у меня сегодня простой и скромный, магомобиль как-то вылетел у меня из головы, поэтому я не ждала гостей и не подготовилась к вашем приезду. Так что извините.

Коррехидор заверил, что его устроит любая еда.

Рика смотрела на бабушку Рэйко и пыталась догадаться, в чём дело. Вид у верховной жрицы был самый, что ни на есть обычный, разве что слегка утомлённый. Не похоже, чтобы она была больна. Чародейка в душе произнесла слова благодарственной молитвы своему богу и горячо попросила Эрару и впредь заботиться о здоровье бабушки. Но в больших, миндалевидных (точь-в-точь как у Рики) глазах что-то пряталось. Скрытая тревога? Печаль? Не понять. Расспрашивать бабушку было бесполезно. Ничего не добьёшься — это раз. Разозлишь неуместными вопросами — это два. А злить бабушку верховную жрицу Рика не собиралась.

Вил тем временем непринуждённо завёл обычную светскую беседу о красотах природы на западе Артании, об особенном очаровании старых гор, заросших лесом. Не забыл и речку Кагурку с её прозрачной водой, живописным тростником и спинами рыбин. Рика подумала, что тростник он мог ещё видеть, когда они переезжали через мост, но вот про воду и рыбин коррехидор явно выдумал, так как ни первого, ни второго разглядеть с проезжей части моста просто не мог. Но выдумал весьма удачно, Рика в детстве сама бросала в Кагурку кусочки хлеба и с удовольствием наблюдала за пиршеством рыб.

Разговор переключился на бабушкиных знакомых и городские новости. Новый глава Кагуры пообещал отремонтировать, наконец, Восточную дорогу, перестроить торговый квартал и пригласить фирму по очистке русла реки.

— Планов громадье, — покачала головой бабушка, — уж не знаю, надолго ли хватит ретивости этого молодого человека. Моя подруга — Элла учила Ричи Дамби в школе. Говорит, толковый парень был, но, — верховная жрица многозначительно смолкла, — главным его недостатком всегда оказывалось неумение доводить начатое до конца. Будь то ученический проект или же спектакль для осеннего фестиваля, не имело значения. Как бы и тут не остановился на половине пути. Его выбрали с хорошим отрывом от соперника. На его месте я бы очень постаралась, чтобы не разочаровать своих почитателей.

— Тётя Элла знала его учеником, — возразила Рика, чтобы поддержать разговор, хотя все её мысли продолжали вертеться вокруг «проблемы», о которой бабушка упоминала в магограмме, — люди, знаешь ли, склонны вырастать, взрослеть, умнеть, меняться и, в конце концов, прорабатывать свои недостатки. А для учителей мы до старости остаёмся всё теми же мальчиками и девочками, которых они знали когда-то.

— Хорошо бы, коли так, — заметила бабушка, — подавай чай, — это уже относилось к служанке, которая появилась на пороге.

— Пойдёмте в сад, — предложила Рэйко, когда превосходный пороховой чай был выпит. Она взяла с подноса тонкую, длинную трубку и заправила её табаком, — самое время полюбоваться луной и послушать соловьёв.

— Бабушка, — не выдержала Рика.

— Верховная жрица, — машинально поправила её пожилая женщина.

— Хорошо, — мотнула головой чародейка, — верховная жрица. Пусть будет. Я больше не могу так. Ты требуешь в завуалированном виде, естественно, чтобы мы с сэром Вилохэдом как можно скорее приехали в Кагуру, поскольку твои мысли заняты некоей небольшой проблемой. Если проблема, действительно, не особо большая, к чему спешка? Если же ты использовала фигуру речи, то почему тянешь время, делая вид, будто ничего не произошло, и не скажешь открыто, в чём дело? Вместо этого ты занимаешь нас пустыми разговорами об урожае, новом мэре, имя которого ни мне, ни Вилу ничего не говорит? Что случилось?

Бабушка Рэйко недовольно сверкнула глазами и махнула рукой с трубкой, приглашая за собой в сад. В беседке она закурила, выдохнула дым в сторону и заговорила:

— Какое неподобающее нетерпение. Просто непростительная несдержанность как для потомственного некроманта, так и для практикующей чародейки. — Женщина покачала головой, отчего седая прядь красиво вьющихся волос упала ей на лоб. — Моё молчание имеет свои причины. Одна из которых — ваш скорый приезд. Дело в том, что я ожидаю ещё одного гостя.

Она усмехнулась, встретив удивлённый взгляд внучки.

— Наш общий друг прибудет только завтра. Вот тогда все вместе мы и поговорим о делах. Поговорим подробно и обстоятельно. Повторять одно и тоже по два раза я не собираюсь, поскольку не вижу смысла. С любопытством и избыточной тревожностью надо бороться, научиться держать свои эмоции под контролем, дорогая. Поэтому предлагаю вам с сэром Вилохэдом прогуляться по городу, отдохнуть с дороги, а уж завтра с новыми силами и свежей головой заняться делами. И ещё, — бабушка снова затянулась, — у себя в Кленфилде вы можете пользоваться Древесным правом сколь душе угодно. Но ЗДЕСЬ, — она выразительно указала мундштуком трубки на стол, — никакого такого права за вами я не признаю. Посему ваши спальни будут в разных концах дома. Дом принадлежит мне, а у меня свои взгляды на то, что нравственно и что безнравственно. Я ясно выразилась?

Вил улыбнулся своей неотразимой улыбкой светского шалопая и заверил, что прекрасно понял верховную жрицу и даже не мыслил творить подобное под её крышей. От его слов Рика покраснела до корней волос, кашлянула и почла за благо перевести разговор на другую тему:

— Я что-то не поняла, о каком общем друге идёт речь?

— Всему своё время. Пусть его появление станет для тебя сюрпризом. Прибудет тот, кого мы все любим и ждём.

От автора.

Вот мы и добрались до конца первой главы. За мной, мой читатель, и только за мной! Давайте одним глазком заглянем в будущее и посмотрим, что ждёт наших героев в следующей главе. А ждёт их приезд неожиданного, но весьма интересного гостя. Бабушка верховная жрица поведает, наконец, о беспокоящей её «небольшой проблеме», которая, как вы уже догадались, не такая уж небольшая, и вся честная компания отправится в горы к Святилищу бога родников.

Глава 2

Пересохшие родники

Напрасно чародейка надеялась, что в СВОЕЙ комнате, такой знакомой и привычной с самого детства, она будет спать как младенец. Сон не шёл. Рика проворочалась до полуночи, заснула, а проснулась, когда небо на востоке ещё только начало светлеть в предчувствии утра. Попытка повернуться на другой бок, отбросив напрочь тяжёлое, ещё зимнее, одеяло ни к чему не привела. Поворочавшись с полчаса, Рика встала, оделась и решила пойти прогуляться по окрестностям. Всё лучше, чем бестолково ворочаться с боку на бок и таращить глаза в потолок.

Прогулка успокаивала, а красивые виды укутанных утренним туманом рощ и водной глади террас рисовых полей словно омыли душу, растворяя весь негатив, копившийся в последнее время.

Когда усталая и проголодавшаяся чародейка возвратилась домой, она застала бабушку в столовой. Но верховная жрица пила чай не одна, напротив неё сидел молодой незнакомый парень. Он за обе щёки уплетал оладьи, бурно при этом жестикулировал, да ещё успевал увлечённо о чём-то рассказывать.

-- А вот и наша Рика, -- улыбнулась бабушка при виде вошедшей чародейки, -- ранняя пташка, как и всегда. Эразм, ты ведь помнишь Рику?

Парень повернул выпачканное вареньем лицо, широко улыбнулся и кивнул.

-- Очень рад. Извини, кузина, не могу приветственно поцеловать ручку, как принято у нас на западе, -- он красноречиво показал липкие пальцы, -- но тебя я отлично помню, ведь мы знакомы с пяти лет.

Рика прищурилась. Она впервые видела этого красивого молодого человека с копной буйных тёмных кудрей, ямочками на щеках, ещё не успевших утратить почти детскую округлость, и выразительным, крупным ртом.

-- Бабушка Рэйко, кто это? — заставила себя спросить девушка. Оба человека за столом смотрели на неё с явным ожиданием того, что она должна узнать гостя.

-- Рика, -- укоризненно проговорила верховная жрица, -- я же вчера тебе говорила, что мы ждём ещё одного гостя. И вот он перед тобой. Как ты могла позабыть своего троюродного брата Эразма!

В голове чародейки словно щёлкнул невидимый выключатель: конечно, кузен Эразм Таками. Он наполовину иностранец, вместе с родителями живёт в Лирийской империи и пару раз приезжал к ним погостить. Он ещё учится по какой-то странной специальности. Не то боговед, не то фольклорист, а, может, и то, и другое разом.

-- Вижу, по глазам вижу, вспомнила меня, -- снова широко улыбнулся Эразм, вытирая руки салфеткой, -- теперь и не грех обнять дорогую сестрёнку.

Он резво вскочил, и Рика мгновенно оказалась в его объятиях.

-- Какой ты стала красавицей, -- приговаривал он, чмокнув девушку в щёку, -- наверняка от кавалеров отбоя нет!

-- Я тебе говорила, Эразм, что она помолвлена, -- сказала бабушка на какое-то очень уж стариковское замечаньице про кавалеров, -- и жених её на полторы головы повыше тебя будет. Так что я бы не советовала особенно фамильярничать. В Артании обнимать чужих невест не принято. За такое можно и на дуэль нарваться.

-- Понял, -- отдёрнул руки Эразм, -- поздравляю, Рика. От всей души поздравляю. Совет да любовь! Однако ж, бабуля, -- он заговорщицки подмигнул, -- помолвка — ещё не брак, да и не зря в народе говорят: «Жена — не стена, может и подвинуться», муж — собственно, тоже.

Рика смотрела на этого весёлого симпатичного кузена и с трудом припоминала голубоглазого кудрявого мальчика-подростка, которого встречала как-то на каникулах.

-- А как вам удалось приехать? — спросила она.

Железную дорогу пока в Кагуру ещё не дотянули. Нужно было пробить тоннели, а никакого транспорта во дворе имения она не увидела. Там стоял лишь тёмно-синий магомобиль Вила с летящим альбатросом на капоте.

-- Мне повезло, -- последовал ответ, -- приятель подбросил до города, а дальше я пешком пришёл. Даже заблудился сперва, -- доверительно продолжал Эразм, -- свернул не на ту улицу. Хорошо сообразил по вашему храму сориентироваться. Город так изменился за то время, пока меня тут не было, не узнать! — восхищённо закончил он. — И ещё, -- добавил он обиженным тоном балованного ребёнка, -- Рикуля, мы знакомы с пяти лет. Как-то негоже обращаться к любимому братику на «вы».

Чародейка не успела ответить, что она «любимого братика» видела хорошо ещё, если пару раз в жизни, а теперь перед ней — практически взрослый молодой человек, и обращаться к нему как к старому-доброму знакомому у неё просто не поворачивается язык.

Но высказаться она не успела.

-- Доброе утро, -- в дверях появился Вилохэд. Как всегда безупречно одетый с влажными после утреннего душа волосами, -- как я понимаю, гость, о котором госпожа Рэйко упоминала вчера?

-- Бабуля обо мне вам рассказала?! — голубые, словно чистое весеннее небо, глаза парня зажглись удивлением и гордостью, -- польщен. Эразм Таками, к вашим услугам.

Он вскочил и вместо поклона по лирийскому обычаю схватил руку коррехидора и энергично её потряс. Удивлённый и слегка ошарашенный неожиданной прытью коррехидор ответил рукопожатием, представившись полным именем и титулом.

-- Живой граф, надо же, -- восклицал Эразм, не сводя восхищённых глаз с Вила, -- да ещё и полковник!

-- А у вас в Лирии титулов нет? — поинтересовался четвёртый сын Дубового клана. Его с первых мгновений начал раздражать этот шумный парень, возраст которого он затруднился определить: ему можно было дать как шестнадцать, так и девятнадцать-двадцать. Иногда Эразм казался совершенным подростком, возмужавшим чуточку раньше времени, а в определённом ракурсе производил впечатление очень моложавого взрослого мужчины.

-- Ещё как есть, -- охотно отозвался гость, -- а вот древесных кланов нет. К сожалению. Получается, я самой капелькой своего существования тоже принадлежу клану Бамбука, — он снова улыбнулся во все тридцать два зуба, -- класс! Просто вот так запросто пожать руку графу мне не доводилось. У нас, знаете, какие они важные? Не подступись. А вы — нормальный парень. И не скажешь, что граф, полковник и какой-то там по счёту сын Дубового клана.

-- Четвёртый, -- автоматически поправил раздражённый коррехидор.

-- Вы оладьи будете есть? — спросила бабушка, -- или позвать служанку и подать вам рис с яйцом?

Вил ответил, что прекрасно позавтракает и оладьями.

Когда оладьи были все до одного съедены, а Эразм тщательно выскреб остатки абрикосового варенья из деревянной мисочки, верховная жрица предложила перейти к делу.

В гостиной гость, нимало не смущаясь присутствия старших, вытащил из кармана портсигар и закурил.

-- Не рановато ли вам табаком баловаться? — нахмурился коррехидор, -- в Артанском королевстве сия, без сомнения дурная, привычка позволительна лишь лицам, достигшим совершеннолетия, кое исчисляется двадцатью одним годом со дня рождения.

-- Да?! — округлил глаза Эразм, -- у нас таких заморочек нет. К тому же, -- продолжал он, -- в Лирийской империи к возрасту человека принято приплюсовывать тот год, ну, или почти год, когда ребёнок находился в утробе матери. Так что по лирийским законам я — совершеннолетний или почти совершеннолетний, -- поправился он.

-- Сэр Вилохэд, -- церемонно поклонилась бабушка, -- пока Эразм гостит у нас, я, как старшая женщина в доме, несу за него ответственность и прошу вас разрешить мальчику придерживаться своих континентальных привычек с целью облегчить адаптацию после переезда.

Вил подумал, что по большому счёту ему нет дела до привычек иностранца, поэтому кивнул.

-- Эра, -- обратился он к гостю, -- вы ведь — студент, насколько я понимаю?

-- Именно, -- обрадованно ответил гость, -- что может быть прекраснее изучения нового, неизведанного с последующей систематизацией знаний и раскладыванием их по полочкам своей памяти! Но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались полным именем без этих дурацких сокращений, вроде Эры или Разма. Эразм звучит гораздо солиднее. В этом имени чувствуется мощь, простота и скрытая угроза, похожая на отдалённые раскаты грома от ещё не появившейся на горизонте грозовой тучи.

-- В какой же области вы получаете и систематизируете знания? -- Вил внутренне поморщился от хвастовства своим именем. В Артании скромность почиталась чуть ли не главной добродетелью человека.

Парень на секунду задумался, либо просто затягивался странной, голубоватой папиросой из своих континентальных запасов, потом ответил:

-- Моя специализация теология. Университет в Рие — старейший в империи, имеет славные, многовековые традиции в этой области эзотерического познания вселенной. Я специализируюсь на Артанских ками. Пользуюсь случаем и любезным приглашением бабули, чтобы эти самые познания расширить и написать курсовую о местных традициях их почитания и взаимодействия последних со смертными человеками.