Ночные кошмары Ханако 4: Семейные узы

От испуга она резко прыгнула и обхватила его за шею.

— Юки, меня что-то коснулось — скользкое и противное! Мне страшно… Давай выйдем!

Он поддержал ее, чтобы она не упала, и вынес из воды.

— Не бойся. Это, наверно, была рыба или водоросль.

Встав на теплую от солнца гальку, Аяко вздохнула.

— Прости… Я постараюсь не бояться. Но это было так неожиданно…

Юки погладил ее по спутанным волосам.

— Все хорошо. Я рядом.

Это утешало Аяко: она была не одна, и от этого ей становилось легче. Они бегали вместе по кромке воды, брызгая друг в друга.

Юки сел отдыхать и предложил:

— Давай вечером порыбачим. Мы не ходили с начала каникул.

Аяко села рядом — ее белая футболка чуть просвечивала на солнце.

— Да! Может, у меня получится поймать что-нибудь крупное!

После их возвращения Каори сразу взяла Аяко за руку.

— Пойдем, я помою тебе голову: нужно смыть соль после морской воды и прополоскать одежду.

Вспенивая шампунь, она тихо заметила:

— У тебя красивые волосы, но они всегда такие спутанные. Давай я тебя расчешу после ванной!

— Спасибо, госпожа Каори, — поблагодарила девочка. — Мама мне никогда такого не делала.

После ванной Аяко послушно сидела перед Каори, пока та расчесывала ее волосы. Иногда попадались такие сильные колтуны, что их приходилось аккуратно подрезать.

Каори отложила расческу и ножницы, подвела девочку к зеркалу.

— Какая ты красавица! Посмотрись!

Аяко смутилась.

— Спасибо… Вы меня так хорошо подстригли.

Каори позвала Юки:

— Посмотри, какая у нас девочка красивая в гостях!

Аяко, покраснев от смущения, спряталась за Каори.

— Госпожа Каори…

Юки зашел из сада.

— Ая…

Она стояла, пряча взгляд, и тихо пробормотала:

— Простите… Я вам столько проблем доставляю…

Каори погладила ее по голове.

— Не волнуйся попусту. Оставь переживания взрослым.

Юки взял ее за руку.

— Правда, ты такая красивая! Пойдем: я уже собрал все для рыбалки.

На берегу моря Аяко выглядела еще более мило в отблесках солнечных лучей, искрящихся на волнах. Юки было не менее неловко теперь рядом с ней. Они сидели на большом валуне и тихо смотрели на воду. Над морем кружили чайки: ловили рыбу, кидаясь за ней в воду. Незаметно подошел вечер.

Аяко, как обычно, вошла на кухню за ножом.

— Тетя Ханако, можно я нож возьму?

Ханако подошла к ней:

— Подожди, я дам тебе платок — подвяжи волосы, чтобы не испачкать.

Аяко часто разделывала рыбу вместе с Ханако. К каникулам она уже хорошо справлялась одна.

— Спасибо, тетя, я справлюсь сама. Вы и так устаете.

Ханако, погладив ее по спине, позвала:

— Приходи с нами смотреть фейерверки. Посидим у костра, поиграем. Я еще что-нибудь принесу.

Аяко улыбнулась:

— Я обязательно приду!

Домой она пришла позже. Не став заходить через дверь, влезла в окно своей комнаты. Аяко по-прежнему спала на ящике, застеленном старыми вещами. Дома ничего не менялось: один день был страшнее предыдущего.

Утром, увидев ее, Таэко, облокотившись на буфет с сигаретой, бросила:

— Лучше б пожрать принесла, чем патлы свои расчесывать! И убери наконец в своей комнате…

Коджи толкнул ее:

— Че встала? Дай пройти. Мам, что поесть?

Таэко затянулась табачным дымом:

— Возьмите с Рета остатки супа на плите. Аяко и так сыта! А мне некогда с вами возиться: надо пойти поработать.

Коджи неосторожно проронил:

— Потрахаться…

За это он получил хорошую пощечину. Таэко трепала его за волосы:

— Что, осмелел? Ты жрешь, не зная голода, на эти деньги! Я постоянно покупаю вам с Рета новые вещи, а вы еще недовольны! Заткнись, щенок! И не раскрывай свой рот!

Аяко быстро скрылась в комнате и принялась разбирать вещи, чтобы выкинуть.

С кухни доносились крики и ругань. Коджи яростно выкрикнул:

— Да ты просто шлюха, которая обвиняет других…

Раздался грохот и стон Коджи:

— Не смей меня жизни учить! Ты даже с пола подняться не можешь, щенок!

За дверью раздался стук каблуков. В резко распахнутую дверь вошла взбешенная Таэко и замахнулась:

— Ты мне тоже что-то хочешь сказать?! Поучить меня жизни?!

Сжавшись от страха, Аяко, не поднимая головы, прошептала:

— Нет, мама…

Таэко ткнула пальцем в кучу вещей:

— Тогда хватит ковыряться в тряпье! Выкинь это! Иначе скоро крысы заведутся.

Ханако, привыкшая к ранним визитам Аяко, была удивлена, когда девочка пришла ближе к полудню. Аяко была вся в ушибах и еле шла под палящим солнцем.

Юки, заводя ее в дом, позвал:

— Мам, скорее!

Ханако сильно переживала за нее:

— Уложи Аяко на диван. Что случилось? Кто тебя так избил? Таэко… братья?..

Аяко, дрожа от страха, сквозь слезы проговорила:

— Коджи… Его мама наказала за то, что он учил ее жизни, а он после сорвал злобу на мне…

— Я изобью этого гада! — вспылил Юки.

Ему преградила путь Каори:

— А ну стой! Даже не вздумай!

Юки прикусил губу и поморщился — как обычно делала Ханако, когда была чем-то недовольна.

— Но, бабушка, этот подонок…

Каори сверкнула глазами, подобно кобре:

— Сядь! Ты сейчас нужен здесь! Она проделала такой путь по жаре не для того, чтобы ты побежал драться!

Юки не стал перечить. Весь день он провел рядом с подругой. Ханако, привезя продукты, что-то готовила на кухне, а Каори, положив голову Аяко себе на колени, читала им с Юки один из сборников легенд, что были у нее.

Этим вечером они ужинали в гостиной. Ханако приготовила много сладостей для Аяко и суши, которые очень нравились их частой гостье.

Аяко неловко встала:

— Простите, мне нужно домой.

Ханако взяла ее за руку:

— Сегодня переночуешь у нас: уже очень поздно. Поспишь у меня в комнате. Она небольшая, но нам с тобой места хватит.

Аяко, вытирая слезы, тихо хныкала:

— Спасибо…

Ханако погладила ее:

— Я наберу тебе ванну. Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна помощь?

Аяко присела на диван:

— Спасибо, мне уже лучше. Больше не болит так сильно.

После ванны она забралась в постель к Ханако:

— Как мягко… Никогда не спала на таком. Дома я сплю на ящике из порта.

Ханако накрыла ее одеялом и обняла:

— Таэко совсем не следит за тобой!

Ночь для них выдалась непростой. Аяко пугало бормотание Ханако, мучившейся от ночных кошмаров:

— Пожалуйста, нет! Что тебе нужно от меня? Убирайся… Кирико, пусти…

— Тетя, мне страшно, — Аяко начала трясти Ханако, чтобы разбудить. — Вы меня пугаете… Пожалуйста, проснитесь! Я боюсь.

Ханако села на кровати:

— Я не хотела тебя пугать. Мне часто снятся ночные кошмары… Хочешь, я сварю какао?

Аяко, замешкавшись, ответила:

— Да. Мне нравится, как вы его делаете. Он всегда такой вкусный.

Ханако, выходя из комнаты, сказала:

— Не бойся. Здесь тебя никто не обидит. Посиди немного, я скоро вернусь.

Аяко сидела и смотрела в окно на звезды. Ханако вернулась, принесла две большие чашки с какао и блюдо с домашним печеньем.

Девочка взяла чашку и немного отпила:

— Вот бы моя мама была такой же доброй, как вы… А братья помогали и учили бы всему, как Ю…

Ханако погладила ее по голове:

— Не плачь, Ая… Будь сильной, раз судьба так несправедлива к тебе. Я много потеряла в жизни. С детства мне знакомо, что значит быть одной и терпеть невзгоды. Ты для нас как родная, и мы поможем тебе, если попросишь.

Аяко понемногу успокаивалась:

— Спасибо вам. Мне кажется, я вас люблю больше, чем родную мать… Тетя Ханако, это нормально?

— Таэко сложно любить, — Ханако чуть наклонила голову, и ее улыбка стала очень теплой. — Она никогда никому этого не позволяла. С первого дня в школе она издевалась и оскорбляла меня, не дав шанса даже просто поговорить с ней.

Аяко допила какао:

— Мама во всем винит вас… В том, что мы живем в старом доме, что ее выгнали из школы, что мы бедные, а ей приходится заниматься… чтобы хоть как-то нас прокормить! Но я ей не верю. Ведь она всегда хорошо одевалась, а Коджи и Рета едят досыта… Просто я нежеланный ребенок дома…

Ханако легла в кровать:

— Не поверю, что у Таэко денег нет! Она очень изворотливая, и вряд ли хранит крупную сумму дома. Но тебе нужно думать о другом! Надо учиться, чтобы поступить в университет, а о деньгах не волнуйся.

Она взяла Аяко за мизинчик:

— Обещаю: как только подрастешь, помогу тебе с работой и учебой.

Аяко вернулась домой раньше обычного. То, что дочь не ночевала дома, Таэко даже не заметила. Она вошла на кухню, когда девочка готовила ужин из свежей рыбы и овощей, которые дала Ханако в благодарность за помощь на огороде и в саду.

Таэко подошла и сжала ее плечо:

— Откуда это? Ты украла?

Аяко испуганно встала:

— Нет, мама! Овощи мне дали в благодарность за помощь, а рыбу я сама поймала. Меня научили…

Таэко взяла кусок рыбного филе:

— И кто же тебя такому научил? Этот поганец? Хотя мне все равно! — Она оттолкнула ее. — Я никогда не хотела тебя, и ты жива лишь потому, что тебе хватало минимума для выживания. Тебя не забрала ни болезнь, ни голод, а сама я не стала этого делать! Скажи, ты ненавидишь меня?

Аяко, не колеблясь, посмотрела ей в глаза:

— Нет, мама.

Таэко, взяв нож, устало вздохнула:

— Это хорошо. Я возьму часть. Нужно приготовить что-нибудь на ужин, кроме пустого риса. Соль и крупы на полке: если нужно, возьми немного.

Таэко не умела делиться, но все же для дочери сделала исключение, зная, что Аяко не возьмет много. В комнату с кухни доносилась ругань Коджи и Реты из-за лишнего куска рыбы.

Улегшись на свою жесткую постель, Аяко смотрела в окно на небо:

— Обещаю, тетя Ханако, я буду сильной, как вы!

В день фестиваля Аяко убежала, как обычно, рано утром. Коджи и Рета планировали сходить что-нибудь стащить на празднике.

Ханако вышла в сад:

— Аяко, ты, как всегда, рано. Пойдем позавтракаем.

Взяв ее за руку, она предложила:

— Сегодня мы устроим пикник. Поможешь нам готовить?

— Да, тетя Ханако, — в голосе Аяко появились нотки радости.

Юки уже не спал: он готовился пойти на рыбалку и сложить кострище на пляже. Проходя через гостиную, он торопливо бросил:

— Ая, ты пришла! Я пойду готовить место для костра. Подожди дома.

Она робко ответила:

— Я помогу госпоже Каори и тете Ханако на кухне с готовкой.

У Аяко уже хорошо получалось лепить колобки из риса для суши. Ее пальчики ловко справлялись с тонкой работой по украшению блюда. Ханако и Каори нравилось ее баловать. Поскольку Юки ушел надолго, они втроем сидели и пили чай после приготовления угощений.

Юки, сложив кострище, ходил и собирал дрова. Он планировал еще немного порыбачить, пока было время.

Ханако с Аяко спустились к нему с обедом.

— Ю, ты уже закончил с приготовлением?

— Да, мам, — ответил он. — Ая, хочешь порыбачить?

Ханако взяла Аяко за руку:

— Ю, я заберу Аяко: нам же нужно еще нарядиться к фестивалю! Ей нужно подобрать юкату. Ты и сам долго не задерживайся.

Каори была очень хорошей хозяйкой: в ее доме никогда не было испорченных или плохих вещей.

Аяко после ванны сидела в гостиной, пока Ханако просушивала и расчесывала ее волосы.

Юки, вернувшись с рыбалки, увидел в доме совсем другую девочку. Аяко была наряжена в оранжевую юкату с узорами из цветов, ее волосы были аккуратно собраны. Она очень сильно преобразилась благодаря стараниям Каори и Ханако.

Они стояли втроем в гостиной, готовые к выходу.

— Вы все такие красивые!

Ханако смеялась, шутя над Юки:

— Правда? Ты не узнал бы Аяко в таком наряде?

Юки, покраснев, протянул:

— Угу…

— Пойдемте немножко погуляем по фестивалю, — торопливо звала Ханако, — а затем вернемся смотреть фейерверки на наше место.

Юки переоделся и спустился к ним. Они с Аяко ходили по разным торговым точкам и палаткам с развлечениями. У одной из палаток мимо пробегал Коджи — он столкнулся с ней, а следом бежал мужчина, ругаясь.

Коджи, сгребая рассыпавшиеся деньги, буркнул:

— Че вылупилась!

Он явно не узнал сестру. Вскочив, Коджи нырнул за палатку и побежал через свободную улицу.

Мужчина остановился, запыхавшись:

— Чертовы Окада! Шлюхины дети, вы получите у меня! Я вам всем устрою!

Юки помог подняться Аяко и закрыл ей уши, чтобы она не слушала ругань.

Мужчина сердито посмотрел ей в лицо:

— Ты чем-то напоминаешь дочь этой портовой проститутки Таэко! Эти Окада все до последнего — гниль, ворье и шлюхи…

Каори подошла и дала ему пощечину:

— Не смей оскорблять и судить людей по происхождению! Если тебя обокрал тот пацан, то иди его догоняй!

Местные хорошо знали ее, поэтому мужчина, развернувшись, отошел.

Аяко, расстроившись, спросила:

— Госпожа Арасияма, я правда такая плохая? Правда, что я вся гнилая и не смогу стать никем, кроме…

Каори прижала ее к себе:

— Нет, это ложь! Ты хорошая девочка. Не слушай его.

Мужчина повернулся и смотрел в глаза Аяко — это ее пугало. Громким голосом он произнес:

— Аяко, передай этим недоноскам, что я им кости переломаю, если поймаю!

Каори поднялась, опираясь на трость:

— Уйдите! Не пугайте девочку! Она ни вам, ни кому другому здесь плохого не сделала! Не смейте ее и пальцем тронуть — я вам этого не позволю!

Ханако, пробравшись через толпу, подошла со сладостями:

— Что здесь случилось?

Аяко вытирала слезы:

— Коджи врезался в меня. Брат обокрал этого человека, а он отругал меня за это.

Мужчине стало неловко.

— Простите, я наговорил лишнего. Заходите к нам — мы вас угостим в качестве извинения. Аяко, ты правда всегда была добра ко всем. Оставайся такой же.

Мужчина и правда хорошо извинился перед девочкой: он как следует накормил ее и всю компанию.

Ближе к вечеру они уже отдыхали на берегу, дожидаясь начала салюта. В этом месте было очень хорошо видно фейерверки, а море, отражая огни, делало зрелище еще красивее. Становилось прохладнее; на берегу уже потрескивал костер.

Юки показал на небо:

— Смотри, Ая… Начинается!

В ее глазах отражались цветные искры.

— А-а-а, как здорово! Здесь правда самое лучшее место, чтобы смотреть на салют.

Наевшись досыта, Аяко уже задремала от усталости. Юки нес ее домой на спине. Ханако шла, помогая Каори.

— У Юки хорошая подруга, правда, мам? — сказала Ханако.

— Да. Эта девочка вырастет доброй и воспитанной, — Каори, улыбнувшись, обняла ее за руку. — Она усердно учится и старается помогать нам изо всех сил.

Аяко уложили в комнате Ханако.

— Спасибо, Ю… Дальше я о ней позабочусь. Ты наверняка устал, проделав такой путь в гору.

Каникулы прошли для нее беззаботно. Последние дни Аяко по-прежнему проводила с Юки в доме Арасияма: занималась и помогала по уходу за садом. Она всегда приносила домой свежие овощи. Таэко не сильно заботило, где пропадает дочь, — даже если та не ночевала дома.

К новому триместру Аяко немного поправилась. Она пришла в школу не как обычно — забитая и запуганная, в грязной форме. Напротив, изменившаяся Аяко была одета не хуже братьев, которые всегда ходили в чистой и новой одежде. Чтобы избегать нападок Коджи и Реты, она обычно уходила с Юки — делать уроки вместе и немного погулять. На какое-то время Коджи и Рета отстали от нее: лазая в порту, они воровали и дрались.

Глава 3: Осень печали. Два года спустя

Аяко уже вытянулась и была ростом выше Ханако. Юки и вовсе стал очень высоким к четырнадцати годам.

Одним из осенних дней, вернувшись из школы, они обнаружили Каори лежащей на полу. Юки тут же бросил сумку и побежал к Ханако в ресторан.

— Ая… Побудь с бабушкой Каори.

Аяко принесла подушку и подложила ее ей под голову:

— Госпожа Арасияма, что случилось?

— Спасибо, дорогая, — тихо сказала Каори. — Мне просто стало дурно. Не могу встать…

Аяко плакала, вытирая слезы:

— Вы вся холодная! Я сейчас укрою вас. Ю… побежал за тетей Ханако.

Юки ворвался в кабинет:

— Мам, скорее! Бабушке плохо! Аяко осталась с ней дома.

Ханако резко побледнела. Схватившись за телефон, она позвонила доктору Сэцуко.

— Поехали! Сейчас вызову врача…

Семью Арасияма сильно подкосила страшная новость: Каори положили в больницу. Ханако металась между рестораном и матерью: она проводила много времени у нее. Из-за учебы Юки не мог часто находиться рядом — он оставался дома с Аяко.

Они сидели в комнате и занимались.

— Ю… А с госпожой Каори все будет хорошо?

— Не знаю, — сдержанно произнес он. — Врач сказал, она долго болела… Нам сейчас лучше больше заниматься.

Аяко тихо ответила:

— Угу…

Теперь в доме висело напряжение. Ханако всегда возвращалась поздно и часто ложилась спать без ужина. В школе тоже начали ходить разные слухи о семье Арасияма.

Коджи и Рета подошли к Юки, усмехаясь:

— Слышал, что эта ведьма скоро сдохнет, и вас вышвырнут на улицу!

Юки ударил его по лицу:

— Не смей так говорить!

— Вот увидишь, — Коджи повернулся к нему. — Она сдохнет! А ты с твоей сукой окажетесь на улице. Тогда мы убьем тебя!

Рета тупо поддакивал:

— Вы сдохнете, как собаки!

Коджи и Рета отскочили и выбежали из класса:

— Твоя ведьма подохнет, и вы станете нищими!

Юки вышел умыться, чтобы остудить голову. В его мыслях вертелось: «Почему это происходит? Есть люди, которые меньше достойны жить… Так почему именно она…»

Он почувствовал удар в спину:

— Получи, ублюдок!

Коджи и Рета вели себя подобно гиенам, пока Юки был сильно подавлен происходящим. Они пытались спровоцировать его на драку, чтобы наверняка добавить проблем в его жизнь.

Юки, напротив, по возможности избегал этого. Они с Аяко иногда заходили к Каори в больницу. Она теперь часто спала и была уже очень слаба, и порой посещать ее им не разрешали.

Теперь жизнь Каори утекала, словно вода. Вложив в руки Ханако свою шпильку для волос, она попрощалась в последний раз:

— Возьми, дорогая. Это ключ от моей шкатулки. Никому не отдавай его! Там ваше будущее с Ю… Прости, что я не могу вам дать большего…

Ханако прижимала к лицу ее остывающую руку:

— Пожалуйста, не уходи, мама… Я так буду скучать по тебе…

Вернувшись домой, она зашла в комнату Юки. Молча сев рядом, тихонько гладила его по голове. Этой ночью Ханако не спала: она лежала в постели, крепко сжимая шпильку. Юки спал беспокойно, словно чувствуя неладное.

Утром он, проснувшись, увидел усталое лицо матери.

— Сегодня ты не пойдешь в школу. Я позвоню, попрошу, чтобы Аяко отпустили с занятий к нам. Нужно еще связаться с семьей Мизучи. Лучше всего будет позвонить госпоже Нацуко…

Юки смотрел на шпильку, сжатую в руке матери: