Ночные кошмары Ханако 4: Семейные узы

Ночные кошмары Ханако 4: Семейные узы

Неизвестный 1987

© Неизвестный 1987, 2026

ISBN 978-5-0070-8062-0 (т. 4)

ISBN 978-5-0068-8510-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1: Жестокая реальность

К моменту, когда Юки пошел в школу, Ханако уже заканчивала университет. Она начала помогать Каори в ресторане. В двадцать три года Ханако прекрасно разбиралась в экономике, но предпочитала оставаться с приемной матерью, зная о ее недуге. Она много сил вкладывала, чтобы Каори жила спокойно. Но и это длилось недолго: к четвертому классу начальной школы уже начались проблемы у Юки, когда классы переменились.

В его класс попали Коджи и Рета Окада, дети Таэко, что люто ненавидела Ханако. Старший, Коджи, сам по себе был проблемным, а еще и мать их настраивала с рождения против семьи Арасияма, а он был ее любимчиком.

Таэко с колыбели внушала сыновьям:

— Когда-нибудь вы отомстите за то, что сделала эта стерва! Проклятая потаскуха Ханако, из-за нее меня вышвырнули из школы! Коджи, Рета, надеюсь, вы когда-нибудь расправитесь с этой мразью! — Ее лицо порой менялось в жуткую вульгарную гримасу. — Из-за нее мы прозябаем в этой лачуге! А эта сука получает хорошее образование, слышала, она уже заведует рестораном. Я тоже могла бы так же, если б не она!

Уверенные в правоте матери, они питали ненависть к людям, которых даже не знали.

С первого триместра четвертого класса начальной школы Коджи с компанией начали доставать Юки. Они часто поджидали его после школы на площадке.

К девяти годам Юки был довольно высоким и, несмотря на худобу, отличался любовью к спорту. Коджи с друзьями, окружив его на площадке, резко толкнули на землю:

— Эй, ублюдок, нашу мать исключили из школы из-за твоей шалавы!

Компания пинала его, не давая встать. Юки оставалось лишь закрывать руками голову. Коджи, наклонившись, ударил его несколько раз по лицу:

— Запомни, урод! Я буду бить тебя каждый день и превращу твою жизнь в ад. И только попробуй настучать!

Юки вернулся домой в растрепанной грязной одежде. Его рубашка была порвана. Каори, подбежав к нему, воскликнула:

— Что случилось? Кто тебя так избил?..

— Коджи со своей компанией, — признался Юки, добавив: — Он сказал, что превратит мою жизнь в ад!

Каори, взяв его за руку, повела в ванную.

— Эти Окада! Их мать доставала мою малышку Ханако в средней школе. Я поговорю с директором.

Она помогла ему умыться и, обработав ссадины, сказала:

— Пойдем, приготовлю тебе что-нибудь сладкое.

Каори умела снимать боль и грусть. Почему-то даже простой разговор или касание ее рук облегчали страдания.

Ханако, вернувшись с учебы и увидев избитого Юки, встревоженно воскликнула:

— Что случилось? Ю… Кто тебя…

Каори, подавая блюдо на стол, перебила ее:

— Присядь, отдохни. Это сыновья Окада с компанией его побили.

Ханако, развернувшись, вскочила, желая выйти из-за стола:

— Я сейчас устрою этой мрази!

— А ну сядь! — Каори, схватив ее за руку, остановила приемную дочь. — Не хватало, чтобы ты в порт одна поехала… Ты же знаешь, где она живет и чем промышляет! Даже не думай туда соваться!

Ханако, закусив губу, сказала:

— Я любого, кто тронет Юки…

Каори была очень строгой, несмотря на мягкий характер:

— Знаю, дорогая, но для него будет лучше, если ты будешь с ним! А в порту с тобой может случиться что угодно!

Юки, подойдя к ней, обнял Ханако за шею:

— Мам, не переживай, я сам справлюсь!

Юки очень скоро пришлось научиться драться. Друзья не ввязывались в разборки между ними, да и он сам никогда не просил о помощи, в драке полагаясь лишь на себя. Часто приходя домой избитым, Юки проводил основное время не за занятиями, а в гараже с гантелями.

Ханако часто видела его занимающимся:

— Тебя снова побили эти выродки!

— Да, мам, сложно драться одному против пятерых! — ответил он.

Ханако, ставя мотоцикл, задумавшись, обронила будто невзначай:

— Тогда, может, тебе попробовать отделать их поодиночке! Они же только кучей могут с тобой справиться.

Намек, который дала мать, был действенен лишь отчасти, но все же работал. Войдя в класс, он сразу же подошел к одному из друзей Коджи и Реты, ударив его в живот:

— Если ты еще раз полезешь ко мне с вашей сворой, то я поймаю тебя и изобью, когда ты будешь один!

Это слышали все присутствующие в классе. На Юки косились одноклассники, ведь его лицо все-таки было в ушибах. Такая наглость не осталась безнаказанной: Коджи и Рета, собравшись с друзьями, избивали его за школой до потери сознания. В ход шло все, что попадется под руку, — от камней до палок. Они разбежались, когда он упал и перестал двигаться.

Каори, сильно переживая, сидела на веранде:

— Юки что-то задерживается. Пойду прогуляюсь, может, встречу его по пути.

Она неспешно прогулялась до школы, зашла к паре его друзей узнать, не с ними ли он, но ближе к вечеру ей пришлось вернуться домой одной.

Ханако, приехав с занятий, вошла в пустой дом. Это было необычно, ведь к этому времени Юки либо качался в гараже, либо занимался в комнате, а Каори готовила или отдыхала за чашкой чая.

Выйдя на веранду в саду, она спросила, увидев Каори одну:

— Мама, что-то случилось? А где Ю…

— Он сегодня не пришел из школы, — ответила Каори, сжимая руки на груди, расстроенная и усталая. — Я пробовала его найти… Прости, это мое больное сердце. Я не могу подолгу ходить…

Ханако взволнованно убежала:

— Не бойся, мама, я его найду! Не переживай…

Юки, очнувшись в высокой траве, молча отряхивался от грязи. Несмотря на боль, он брел, плохо различая дорогу, навстречу едущему мотоциклу Ханако. «Какой знакомый звук, похож на мамин „Кавасаки“…» — думал он, когда его кто-то схватил, обняв.

— Ю… Что эти сволочи с тобой сделали! Садись, поехали домой. — Ханако, поцеловав его, вытирала кровь и грязь с лица Юки.

Каори встретила их у гаража, когда они подъехали:

— Не переживай, мам, я его привезла домой!

Каори, помогая Юки, нервно произнесла:

— Пойдем, я сделаю тебе ванну. Дорогая, приготовь аптечку: ему сильно досталось!

После ванны Каори старательно бинтовала Юки. Его кулаки были сильно разбиты: было видно, что сегодня он дрался всерьез.

— Потерпи, я сейчас закончу. Хочешь что-нибудь поесть?

Юки все так же сдержанно ответил:

— Спасибо, бабушка, я пойду отдыхать.

Ханако сидела допоздна рядом с его кроватью. Каори, войдя, погладила ее по спине:

— Иди поспи, тебе завтра на занятия! Я посижу с Ю…

— Это я виновата, — Ханако, сжимая кулаки, не сдержавшись, заплакала. — Это я надоумила… дала плохой совет, и он пострадал из-за этого…

Каори, обняв ее, сказала:

— Нет, не бывает советов от злых людей! Но я знаю, Юки справится, он крепкий парень. А сейчас иди спать. Посмотри на его руки, и ты поймешь, что он очень сильный.

Этой ночью ей снова снился жуткий сон из-за перенесенного стресса.

Ханако шла по дороге за Юки. Почему-то она была снова маленькой девочкой. Дорога тянулась бесконечно, и ей не удавалось догнать Юки: как бы он ни шел медленно, у нее никак не получалось дотянуться до него. Их обгонял лишь горячий ветер, несущий красный песок. Окликнуть его она тоже не могла: из-за сухого горячего воздуха в горле пересохло, а губы потрескались, и приходилось лишь следовать в монотонном темпе по кровавым следам, остающимся на красноватой глине.

Ханако, проснувшись, не хотела вставать и идти в университет, но Каори все же настаивала, чтобы она не пропускала занятий. Кому можно было остаться дома, так это Юки — ему нужно было поправиться из-за травм.

В школе Коджи и Рета болтали с друзьями:

— Не ссыте! Если он попробует еще раз на кого-нибудь из нас наехать, то мы его отделаем!

Коджи был уверен, что друзья поддержат: даже если Юки попробует их побить, то они отыграются на нем числом. Но действительность была не так проста, как ему казалось.

Оправившись через несколько дней, Юки вечером наведался к одному из их друзей. Он, как всегда, был любезен с открывшей ему дверь женщиной:

— Добрый вечер! Я — Юки Арасияма. Тобу дома?

Женщина позвала сына:

— Тобуса, к тебе друг пришел!

Тобуса, выйдя из комнаты и увидев Юки, оторопел:

— Он мне не друг. Я не знаю его!

Юки окликнул его:

— Вы трусы! Даже не смотрите в лицо тому, кого избиваете? Как свора грязных дворняг!

— Уходи! Мой сын не знает тебя! — Женщина, оттолкнув его, сказала, добавив: — Нечего слоняться по чужим домам!

Юки, подняв футболку и показывая синяки, произнес:

— Здесь одна школа! Может, он это вспомнит, раз не знает одноклассника в лицо. Я вам представился! Если считаете, что это ложь, может, спросите нашего учителя!

Женщина, закрывая дверь, тихо сказала:

— Уже поздно. Иди домой!

Утром Тобуса вошел в класс в компании Коджи и Реты. Подойдя к Юки, он, усмехаясь, бросил:

— Че, ты думал, что-то изменит, если ты припрешься ко мне домой? И настучишь матери на меня?

Юки, встав, толкнул его:

— Нет! Я надеялся, что ты выйдешь и получишь по роже, как полагается!

— Ты еще получишь! — процедил Коджи, садясь на место.

Юки не стал долго думать над ответом:

— Тогда я тебе хоть сейчас наваляю, перед всем классом! Пока вы не сбились в свору больных трусливых дворняг, ведь только так вы умеете драться! Подло, как грязные крысы!

Коджи, усмехнувшись и демонстрируя свою показную смелость, заявил:

— Да! Твоя мать — тупая шалава!

— Заткни пасть! — Юки, подойдя, ударил его. — Иначе не так получишь!

Учитель, вошедший в класс, рявкнул:

— Арасияма, быстро сел на место! Разборки свои устраивайте подальше от школы!

Коджи был не особо доволен поворотом событий: ведь Юки буквально поставил перед фактом, что готов побить его перед классом.

После занятий Юки уже ждала свора Коджи:

— Ну, че, посмотрим, какой ты смелый!

Они снова избивали его компанией. Это было удобно: ведь отбиться от пятерых сложнее, чем в честном бою. Коджи никогда не дрался один на один, предпочитая побеждать чужими руками.

Юки, поднимаясь и вытирая кровь с лица, хрипло бросил:

— Что, дворняги, снова в свору сбились? Я тебя завтра в школе отделаю, ничтожество!

Впервые у Юки появился шанс дать сдачи. Коджи, решив покрасоваться перед девочками, которые наблюдали за происходящим, подошел к качающемуся, избитому Юки, желая добить его:

— Следи за базаром, урод! Твоя мать — гребаная ша…

Он упал на землю от удара по лицу. Юки, учитывая, что уже был довольно высоким, быстро достал его, разбив нос Коджи:

— Заткнись, падла! Еще раз откроешь свой поганый рот, и я выбью тебе все зубы!

Коджи валялся в пыли, держась за лицо. Почему-то сейчас никто не подошел — ни Рета, ни друзья, которые буквально недавно избивали Юки.

Девочки стояли, хихикая над ним:

— Смотри, он и правда трус! Может, только компанией нападать!

Теперь уже Юки стал настоящим хулиганом. Тобуса он избил на следующий день. Утром, когда он вышел из дома в школу, Юки догнал его и толкнул в узкий переулок, где не было людей.

— Я же говорил тебе! Если еще полезешь, то изобью!

— Попробуй, и ляжешь в больницу! — храбрясь, огрызнулся Тобуса.

Бравада быстро прошла, ведь переулок кончался тупиком, и бежать было некуда. Он вернулся избитый домой, не дойдя до школы.

С теми, кто учился в других классах, было посложнее, но и тут Юки нашел выход. На одной из перемен он выцепил одного из друзей Коджи и Реты и выволок его за шиворот на площадку.

— Я не такая мразь, как ты! Если хочешь драться, то давай по-честному, без вашей своры!

Несколько раз ударив его, он закричал:

— Ну почему сейчас ты не хочешь драться?! Ударь меня, чтобы я мог разбить тебе рожу!

— Нет, я не буду! — Парень, скорчившись от боли, лежал на земле. — Это все Коджи и Рета! Я вообще здесь ни при чем.

Юки, вернувшись на занятия, был доволен результатом, тем более что Коджи сидел с приличным синяком после удара. Братьев раздражал его довольный вид, и они планировали как следует отыграться на нем. Третий из компании, Коджи и Рета, ушел с последнего урока, не дожидаясь расправы.

Дошло дело и до братьев Окада. Коджи и Рета хотели поскорее покончить с тем, что учинил Юки. Подготовившись, они ждали его на поле за школой. Братья держали камни в руках, подобно макакам, пытающимся защититься от тигра или ядовитой змеи.

Рета храбростью не отличался. Швырнув камень, он чуть не попал в голову Юки, раскрыв их план.

— Вы трусливые ублюдки! Так и будете вести себя, как вонючие макаки! Вы такие же ничтожества, как ваша мать, которая могла обижать только слабых! Обворовывать и унижать тех, кто слабее, всегда легче!

Коджи бросил камень на землю.

— Возьми свои слова назад! Иначе сейчас получишь! Я и один с тобой справлюсь, мне никто не нужен, даже этот трус!

Рета уже бежал через поле к дороге.

— Ну так давай по-честному разберемся! — Юки подошел, подняв руки и показывая, что у него ничего нет, чем можно ударить.

Коджи рос в порту и часто видел пьяные драки моряков. Он кинулся на Юки без разбора, маша кулаками.

— Падаль, я расправлюсь с тобой, а после — с твоей мамашей!

Юки подловил его и резко ударил в живот, свалив Коджи с ног, после чего бил его по лицу.

— Как тебе? Нравится, когда тебя бьют? Больше никогда не смей оскорблять ее или лезть ко мне! Иначе ты получишь не так…

Юки вернулся домой позже, к приезду матери. Ханако, спрыгнув с мотоцикла, обняла и поцеловала его.

— Ю… Тебе опять досталось!

Юки с улыбкой ответил:

— Нет, мам, сегодня я их побил! Они, наверно, больше не будут лезть, а если что, то я их изобью!

Маленькая победа привела к большим проблемам. Ханако вызвали в школу, ей пришлось пропустить занятия в университете.

В кабинете стояла и Таэко; ее наряд был неуместен и походил больше на одежду для борделя.

— Я требую исключить из школы этого хулигана! Он напал на Коджи и Рету! Эти Арасияма о себе много возомнили!

Директор ударил кулаком по столу.

— Я знаю, как все было! Простите, госпожа Арасияма, что вам приходится пропускать занятия. Но вы должны были прийти! Юки избил на днях нескольких учеников, он сам признался в этом. Да и есть свидетели, что они его сами задирали, но впредь я попрошу, чтобы он такого не делал. Поговорите с ним об этом. Мне не хотелось бы строго его наказывать!

— Как же, — возмутилась Таэко, — вы хотите сказать, что этот мерзавец уйдет безнаказанным?!

Директор прервал ее речь:

— Если Коджи и Рета продолжат, то вам придется отправлять их учиться в другую школу! Да, наконец-то вы соизволили прийти, Окада! Вас давно вызывали. Почему Аяко ходит в грязной одежде и вся в синяках? Если вы не приведете ее в порядок, школа будет вынуждена ставить вопрос о ее опеке!

Таэко резко отшатнулась.

— Нет, не смейте! Аяко просто неуклюжая и невнимательная, она часто спотыкается и падает. Вы не можете ее забрать за это!

Ханако, вернувшись домой вечером и пропустив часть занятий, вошла в комнату Юки.

— Мне сегодня пришлось половину уроков пропустить из-за того, что вы подрались!

Юки встал и склонил голову.

— Прости, мам, я не хотел доставлять вам проблем.

— Не переживай, — Ханако взъерошила его волосы, — я не ругаюсь, но впредь будь осторожнее!

После их потасовки с Коджи Юки волей случая познакомился и с их сестрой.

Аяко была самой младшей из детей Таэко; братья часто обижали ее.

Коджи после уроков вывел сестру за волосы на площадку.

— Почему я должен провожать тебя домой?! Ты не в силах запомнить дорогу, тупица!

Запуганная Аяко тихонько молила, извиняясь:

— Пусти, пожалуйста, мне больно! Прости… Я постараюсь запомнить…

Коджи толкнул ее и начал бить по лицу.

— Ты никчемная! Зачем мать родила нам такую неудачницу?!

Рета просто стоял и смотрел, как брат бьет сестру.

Юки подбежал и толкнул Коджи.

— Ты трус! Не такие вы уж смелые, когда вдвоем! — сказал он в лицо лежащему в пыли Коджи.

— Твоя мать — шалава… — прошипел тот.

Юки очень сильно разозлился. Он бил лежачего Коджи.

— Не смей ее оскорблять!

За Коджи лишь вступилась Аяко. Она подбежала и попыталась оттащить Юки худыми руками, пока Рета стоял как вкопанный.

— Пожалуйста, не бей больше брата!

Юки встал и поправил одежду.

— Ты добрая, раз жалеешь такую мразь!

Аяко, стоя перед ним, растрепанная, в грязной одежде, воскликнула:

— Он мой брат! Не бей его больше!

Коджи, схватив ее за руку и стиснув зубы, рявкнул:

— Пошли домой! Не разговаривай с этим ублюдком! Забыла, что говорила мать? Это из-за его тупой шалавы ее выгнали из школы, из-за них нам приходится жить в этой старой халупе!

— Я тебе говорил, чтоб ты не смел оскорблять ее! — Юки, разозлившись, хотел догнать Коджи.

Аяко, преградив ему путь, взмолилась:

— Пожалуйста, прости! Если хочешь, ударь меня! Коджи, прошу, больше не оскорбляй госпожу Арасияма! Не слушай маму! Доктор сказал, что она не в себе!

Юки остановился перед девочкой, сжав кулаки, чтобы унять обиду. Он молча смотрел в ее тусклые серо-зеленые глаза. «Почему… Зачем ты защищаешь этого гада? Неужели тебе настолько безразлична своя жизнь…» — думал он, уже глядя вслед худенькой девочке.

Дома Коджи избил сестру за то, что она вступилась за него.

— Никогда не разговаривай с ним! Этот ублюдок, они во всем виноваты! — кричал он, колотя ее.

Аяко, убежав в комнату, легла на большой деревянный ящик, застеленный старой одеждой и накрытый простыней, — он служил ей кроватью.

Скрипнула дверь. В дом вошла подвыпившая Таэко и весело рассмеялась. Завидев побитого Коджи, она произнесла:

— Тебя снова побил этот змееныш?

— Да, мам… Этот поганый ублюдок… — ответил он, всхлипнув.

Таэко была одета в красное вечернее платье с глубоким вырезом, практически открывавшим ее грудь. Спотыкаясь на высоких каблуках, она скинула с плеч боа и, подойдя, бесстыдно прижала сына к груди. От нее пахло дорогими духами и виски.

Поцеловав Коджи в лоб и оставив след красной помады, она с улыбкой произнесла:

— Потерпи, сынок. Когда ты вырастешь, то прикончишь этого выродка, ведьму и чертову шалаву…

Коджи уткнулся лицом в вырез платья и, теперь уже желая развлечься, выпалил:

— Эта недотепа Аяко говорила с ним, с этим ублюдком…

Таэко словно перемкнуло, и она, резко встав, пошла в комнату дочери.

За дверью Аяко, услышав стук ее каблуков, сжалась от страха.

Когда дверь распахнулась, она лишь прошептала:

— Мама…

Таэко вцепилась в нее, разорвав школьную рубашку, и ударила ладонью по оголившейся спине.

— Я тебе говорила, что мы так живем из-за этих ублюдков!

Коджи, упиваясь зрелищем, смотрел, как мать лупит сжавшуюся младшую сестру и орет на нее.

После таких побоев Аяко обычно пропускала занятия, не бывая в школе порой неделями.

Таэко плохо относилась к дочери, и той лишь приходилось мечтать о сытной жизни. Так и в этот раз Аяко довольствовалась малым, в отличие от Коджи и Реты. Она часто голодала из-за бедности их семьи: Таэко редко могла хорошо заработать, подрабатывая на пристани или более постыдным образом. Когда приходили мужчины, Аяко вела себя очень тихо и никогда не покидала комнаты, порой прячась в старый шкаф. Об их матери ходила дурная слава по школе. Коджи часто срывался на ней и дома, поэтому она приходила в школу в синяках. Юки был единственным, кто начал вступаться за нее, даже перейдя в среднюю школу.

Глава 2: Аяко

Аяко сдружилась с Юки. Она часто убегала из дома, чтобы избегать ругани и издевательств над ней. Ханако поначалу была против такой знакомой: не доверяла ей, хоть девочка и была абсолютно безобидной.

Однажды Аяко сидела в саду рядом с поленницей. На ее руках и ногах были свежие ушибы. Ханако, выйдя развесить постиранное, случайно наткнулась на нее.

— Ты снова здесь!

Аяко сжалась от страха.

— Простите… Пожалуйста, можно я Юки подожду?

Ханако подошла к ней и посмотрела на забитую, напуганную, тощую девочку.

— Таэко тебя так? — сухо спросила Ханако.

Аяко, глядя в землю, тихо ответила:

— Коджи и Рета меня бьют. Иногда она бывает доброй, когда мужчины дают много денег, но это редко…

Ханако было неприятно такое слушать. Она отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть Аяко в глаза.

— Пошли. Тебе нужно умыться и обработать ссадины.

Аяко молча пошла за ней в ванную. Ханако, умывая ей лицо, чувствовала, как жжет в груди — что-то давнее и болезненное. Боль, которую она сама долго пыталась заглушить. Память о жизни в приюте.

— Придется немного потерпеть! — Она сдерживалась, не показывая вида, что гложет изнутри. — Теперь стой, не вертись. Промою твои ранки. Я пойду и заявлю на нее в полицию. Тебе нельзя там больше находиться!

Аяко резко дернулась и замотала головой.

— Нет, прошу, не надо… Коджи изобьет меня, если узнает, что я была у вас… Я пойду, простите…

Ханако держала ее за руку и старалась быть мягкой.

— Постой. Мама приготовила сладости. Хотя бы у нас поешь как следует! Ты очень худая. Ты вообще ешь дома?

Аяко сопротивлялась.

— Да… Я просто такая…

Ханако резко поправила ее и строго сказала:

— Не ври мне! Ты же не знаешь, кто я. Сомневаюсь, что твоя мать рассказывала правду обо мне. Я тебя не отпущу! В таком состоянии ты скоро упадешь в обморок, если не поешь. Вы же с Юки хотели куда-то пойти?

Аяко успокоилась и посмотрела в выразительные, красивые, сверкающие янтарем карие глаза Ханако.

— Он обещал показать, где можно рыбачить, и поучить меня, — ответила Аяко, будто очарованная ее взглядом.

Ханако повела девочку на кухню.

— Ю… часто приходит с рыбалки с хорошим уловом. Здорово, если ты научишься так же ловить рыбу. Странно, а твои братья разве не рыбачат?

Аяко посмотрела на нее.

— Нет. Они целыми днями обычно где-то слоняются с друзьями.

Юки спустился вниз и, пробежав мимо кухни, бросил:

— Мам, я не буду завтракать, пойду с другом на рыбалку.

Ханако окликнула его строгим голосом:

— Ю… Подойди ко мне!

Он вошел и увидел Аяко, сидящую за столом, и Ханако возле плиты.

— Сядь! Поешьте как следует, потом пойдете. Вам собрать перекусить с собой?

— Спасибо, мам, я уже собрал! — Он держал рюкзак в руках.

Ханако взяла его рюкзак.