Ночные кошмары Ханако 4: Семейные узы

— Давай я вам еще что-нибудь соберу. Аяко нужно лучше питаться. Научишься ловить рыбу — сможешь позаботиться о себе. Если будет хороший улов, я научу тебя готовить.

После завтрака Юки и Аяко ушли. Они прошли через сад к каменистому пляжу.

Каори, подойдя к Ханако на кухне, сказала:

— Ты выросла и стала прекрасной матерью! Эта девочка — дочь Таэко, но все же ты к ней так хорошо отнеслась.

Ханако поставила чайник и оперлась на стол. Ее лицо стало холодным, исказилось болью.

— Я не смогла ее прогнать. Над бедной Аяко постоянно издеваются. Как я увидела, что с ней сделали братья и Таэко, была готова пойти разорвать их за это. Ведь мне самой часто доставалось… Но мы можем ей лишь немногим помочь. Если она будет дружить с Юки, то хотя бы будем присматривать за ней.

Каори обняла Ханако и погладила ее по голове.

— Да, дочка! Когда ты пришла — уставшая, маленькая и очень худенькая, — я тоже очень злилась на тех, кто посмел такое сделать! Ты тогда готова была умереть, но не возвращаться в приют…

Ханако посмотрела в глаза Каори.

— Мам, я хочу пойти в полицию по поводу ее дочери. Эта Таэко совсем не следит за ней! Но Аяко боится, что ее изобьют… И имею ли я право на это?

Каори сама в такой ситуации не знала ответа.

— Прости, милая, но я эти годы переживала за тебя и Юки и никогда не вмешивалась в чужие семейные дела. Лишь раз приходила к Мане узнать, как у них дома, когда мне Томо попалась на глаза в синяках. Но это другое: я знаю Ману, ведь она уже порядочно работает шефом в нашем ресторане, и мы прекрасно друг с другом знакомы! — Она взяла дочь за руку и продолжила: — Ты прекрасно знаешь: Таэко Окада опасна! Эта женщина может и вправду навредить Аяко…

Ханако подала на стол чай.

— Спасибо, мам. Ты всегда давала мудрые советы. Ведь я прямо сейчас бы взяла биту и хорошенько врезала ей!

— Да, но мы не можем избить каждого, — Каори рассмеялась, — каким бы мерзавцем он ни был!

Юки привел Аяко на пляж и показывал девочке снасти.

— Если хочешь, можешь брать мои удочки. Здесь тебя вряд ли кто увидит. Попробуй забросить снасть с блесной. Не переживай, если поначалу не получится.

Аяко быстро устала от забросов.

— Ю… Это так сложно! У меня руки болят, а ничего не попалось…

Он подошел и забрал спиннинг.

— Отдохни. Все-таки, пока ты не поправишься, тебе будет сложно ловить рыбу таким способом.

Немного походив по берегу с удочкой, он предложил:

— Смотри, можно попробовать наловить бычков с того камня.

Юки переоснастил спиннинг и помог ей взобраться на валун у кромки воды. Они сидели на нем вдвоем. Аяко нравилось учиться, она старалась запомнить, что делает Юки.

Когда Аяко впервые в жизни поймала рыбу на удочку, она сильно перепугалась: это был крупный бычок — ощетинившись, он висел на леске.

Аяко уронила спиннинг и спряталась за Юки:

— Какой он страшный! Как это чудище отцепить…

— Не бойся, — он, взявшись за рыбину, показал бычка ей. — Но с таким нужно быть осторожнее, чтобы не пораниться о шипы. Ты скоро привыкнешь. А ведь они очень вкусные!

Она пробовала отцеплять мелких бычков: крупные ее пугали. Для первого дня Аяко неплохо справлялась, и к обеду они вернулись с уловом.

Подойдя к Ханако и Каори, Юки продемонстрировал крупного жирного бычка:

— Смотрите, его Аяко поймала!

Ханако взяла контейнер:

— Правда, здоровый. Пойдем со мной, я тебя научу разделывать.

Аяко было неприятно такое зрелище, но Ханако настаивала, чтобы она пробовала делать это сама.

— Если ты не научишься, толку от рыбалки не будет!

Они устроили небольшой праздник для нее: Аяко впервые ела вдоволь. В этот день она была сыта и счастлива, проведя время с теми, кто не желал ей зла.

Она вернулась домой, как обычно, под сумерки. Братья уже сидели за столом и жадно поедали приготовленный ужин.

Сегодня Таэко была довольна. Она положила с полчашки риса для Аяко и полила его остатками подливы:

— Вот, ешь.

— Мам, для нее это слишком много! — возразил Коджи. — Лучше доложи мне!

Таэко резко переменилась:

— Ты и так сыт всегда! Если б вы не вели себя как скоты, еды хватало бы поровну. Коджи, а ты смотри, не испорти новую форму Аяко!

Бывали моменты, когда Таэко принимала сторону дочери, скупо одаривая ее вниманием.

Она взяла пустую чашку и разбила ее о голову Коджи:

— Я тебя самого на лапшу пущу!

Напуганная Аяко быстро заталкивала в себя поданный ей рис, несмотря на сытость.

— Спасибо, мама, я благодарна тебе, — пробормотала она.

Это блюдо не отличалось изысканностью, но и такое в этом доме для нее было получить за счастье. Таэко редко была «щедра» к ней: в ней словно жило несколько разных людей. И добрая Таэко была нечастой гостьей в этом доме — и гостила недолго.

Аяко, войдя в комнату, увидела разложенную новую летнюю школьную форму. Коджи был ужасно зол на нее, но ослушаться матери не смел. Утром Таэко еще была в хорошем настроении, и Аяко получила порцию больше, чем обычно. Она пошла в школу в новенькой чистой форме, буквально преобразившись внешне — несмотря на жуткую худобу и ушибы.

Подбежав к Юки на перемене, она показала ему форму:

— Смотри, мне мама купила новую форму! Пойдем пообедаем вместе!

Юки никогда не отказывал ей в компании: на переменах они часто общались.

Коджи ждал, когда эйфория Таэко пройдет, чтобы рассказать об этом. Ждать долго не пришлось: к концу недели она вернулась в свое обычное состояние.

Аяко, услышав привычный резкий голос матери, едва успела увернуться от брошенного в нее ковшика с кипятком:

— Ты где была, дрянь?! Я знаю, что ты водишься с сыном этой паскуды!

Аяко закрылась в комнате и спешно переоделась в старую одежду.

— А ну открывай, тварь! — доносилось снаружи.

Запрятав форму в груде старых вещей, она вышла из комнаты. Таэко, вцепившись в нее, словно гарпия, била ее на потеху братьям:

— В этом доме никто не должен дружить с ними! Ты для Арасияма лишь дворняга! Они смеются над нами! Вижу, ты отожралась! Так в этом доме ты не получишь ни крохи! Иди хоть продай себя, если жрать хочешь!

Этой ночью Ханако снился жуткий кошмар. Она ходила по старому дому, а по стенам тянулись жуткие тени. Стучали в двери, раздавались жалобные крики. Под ногами крутились крысы, не давая толком сделать шаг. Кирико хохотала, появляясь и исчезая, заставляя Ханако то и дело оборачиваться: она постоянно дергала и толкала ее.

От сильного толчка в спину Ханако оказалась на полу, кишащем мерзкими тварями, которые набросились на нее. Придавленная тяжестью кишащих повсюду крыс, она пыталась столкнуть их с себя, чтобы выбраться.

Хриплый голос во тьме прошептал:

— Ха… на… ко…

Крысы давили ей на грудь так, что было сложно дышать.

Она проснулась от страха, лежа на полу.

— Ненавижу эти сны…

Войдя в комнату Юки посреди ночи, Ханако улеглась рядом с ним, плотно прижавшись.

— Снова кошмары, мам? — спросил он обняв ее за плечи.

— Да, Ю… Мне теперь не уснуть одной. Я посплю у тебя… — ответила она, засыпая.

Утро в доме Окада, как обычно, было малоприятным. Коджи и Рета уже сидели за столом, завтракая, когда на кухню тихонько вошла Аяко. Она тихо попросила:

— Мам, можно мне…

Таэко схватила ее за руку:

— Что, жрать хочешь? Но наша еда не столь изысканна. Но я приготовила тебе отдельную порцию!

Она втолкнула ей в рот ложку горячего риса — он обжег все внутри. Ложка с рисом вывалилась на пол.

— Разве тебе не понравилось? Мое угощение слишком простое для тебя? — ругалась Таэко на дочь. — Или ты возомнила, что можешь раскидывать еду, заработанную мной?!

Аяко встала на колени и стала собирать рис руками.

— Очень горячо… Прости…

Таэко вцепилась в ее спутанные волосы и посмотрела в испуганные глаза:

— А я думала, богачи всегда горячее едят! Тебе стоит это проглотить! Здесь ты больше сегодня ничего не получишь!

Собрав свою маленькую порцию, Аяко вышла из дома, держа в руке горстку риса.

Рыбак, который шел ей навстречу, предложил:

— Если хочешь поесть, Аяко, пойдем ко мне! Мы не расскажем твоей матери об этом.

Девочка из портовых никому не верила: она знала, что за все, что они предлагают, придется заплатить высокую цену. Она поднялась по набережной и побежала к дому Арасияма.

Ханако уже ждала ее, как обычно, сидя в саду.

— Аяко, ты сегодня пришла позже. Тебя снова избили… Пойдем скорей, я обработаю раны.

— Можно вас спросить? — Аяко протянула на ладони горсть вареного риса.

— Что это? Рис… — нахмурилась Ханако.

— Это моя обычная порция, — ответила девочка. — Может, я смогу наесться, если поймаю что-нибудь?

Ханако посмотрела на царапины возле шеи Аяко.

— Спроси Юки, он наверняка знает. А что с твоим голосом?

Аяко опустила взгляд.

— Рис был очень горячий и обжег мне рот.

Ханако обняла девочку и тихонько погладила, успокаивая.

— Тебе сильно досталось. Но не переживай, я приготовлю для тебя что-нибудь прохладное.

Аяко очень нравилось, как готовят Ханако и Каори: эта еда наполняла ее сердце теплом, в отличие от стряпни матери.

Юки вошел на кухню и спросил:

— Мам, у нас сегодня суши?

Ханако подала ему блюдо с супом.

— Ю… Это для Аяко. Ей сейчас трудно есть горячее. Но если будет хороший улов, я приготовлю на всех!

— Прости, Юки, я поделюсь… — Аяко извинилась и подвинула к нему тарелку.

Юки отказался:

— Спасибо, но мама приготовила это для тебя. Ешь, не переживай. Тебе нужно набраться сил!

— Ой, я же хотела узнать… Можно поймать что-нибудь на рис? Как же… Я где-то оставила его! — Она завертелась за столом.

Ханако подошла и коснулась ее плеча.

— Не волнуйся. Я дам вам немного попробовать.

— Спасибо, тетя Ханако, — поблагодарила девочка.

Уйдя рыбачить, они провели время в своем излюбленном месте. Туда сложно было попасть иначе, чем через сад, поэтому можно было не переживать, что кто-то придет внезапно. Аяко уже неплохо справлялась, но все же пугалась некоторых рыб.

Юки показал ей одну из хитростей, чтобы не упустить снасть: он привязал шнур к удилищу, а другой конец — к ремню, который дал ей. Даже при сильной поклевке, если удочка выскользнет из рук, рыба не сможет утащить снасть.

— Ю… Скоро каникулы. Можно я буду приходить? — спросила Аяко и добавила: — С тобой так весело!

Юки ответил без тени сомнения:

— Да. Можно вместе гулять и не только рыбачить. Ты умеешь плавать, Аяко?

Она смотала удочку и села перед ним.

— Нет. А ты можешь меня научить?

Юки посмотрел на ее розовеющее лицо.

— Да.

Аяко легла на гальку.

— Ю… Я очень устала. Можно я посплю немножко? Никогда не замечала, как красив шум моря.

Сняв ветровку, Юки накрыл ею подругу, чтобы защитить от ветра.

— Ты можешь положить рюкзак под голову, так будет лучше.

— Эти камешки такие гладкие, что лежать на них удобно и так, — ответила она.

Она и впрямь уснула, лежа на морской гальке. Юки какое-то время смотрел на нее. Волосы Аяко были, как всегда, спутаны, обрезаны кое-как; рядом лежали ракушки, принесенные приливом.

Так она проспала, пока солнце не стало сильно пригревать. Они устроились перекусить там, где еще падала тень от валунов. В отличие от братьев, Аяко отличалась скромностью и мягкостью характера.

Юки протянул ей ланч-бокс:

— Ты мало ешь, поэтому сильно устаешь. А как в классе, ты успеваешь? Если хочешь, приходи делать уроки к нам.

— Правда, можно?! — робко улыбнулась Аяко и призналась: — Я дома не могу толком заниматься: мне приходится делать уроки поздно вечером… Но я не хочу доставлять вам проблем!

— Да не переживай, мы же друзья, — Юки встал, и порыв ветра взъерошил его волосы. Он продолжил: — Бабушка и мама не будут против!

Вернувшись, Аяко подошла к Каори, сидевшей с книгой на веранде:

— Простите, госпожа Арасияма, а где тетя Ханако?

Каори встала и коснулась ее головы:

— Дочка уехала по делам, но скоро вернется. Как вы много сегодня поймали! Давайте я разделаю…

Аяко возразила:

— Не переживайте, я сама все сделаю. Можно?

Каори проводила ее на кухню и предупредила:

— Будь осторожна: ножи очень острые.

К возвращению Ханако Аяко уже заканчивала с рыбой. Хоть пока не все получалось хорошо, она уже вполне могла похвастаться своими навыками.

Ханако вошла на кухню и похвалила:

— Какая ты хорошая хозяйка! Уже почти закончила!

Каори поддержала ее:

— Да, Аяко сделала все сама, без моей помощи!

Аяко стояла, чуть побледнев.

— Спасибо… Я столькому научилась у вас…

Ханако забрала у нее нож:

— Ты устала. Отдохни: пойди в сад или приляг на веранде — в это время там хорошо. Я сейчас все принесу.

Девочка задремала и проспала несколько часов. Каори накрыла стол на веранде и сидела, укрыв Аяко пледом. Юки суетился, коля дрова, чтобы приготовить рыбу на гриле.

Этим вечером она вернулась домой позже, тихо проскользнув в свою комнату, когда все спали.

Для Аяко выходные были маленькими спасительными островками — днями, когда она была сыта. Теперь она приходила к Юки после уроков, чтобы позаниматься. Ханако и Каори всегда угощали ее чем-нибудь. С наступлением летних каникул Аяко постоянно проводила время с Юки — подальше от дома и братьев, которые норовили ее обидеть. Таэко было наплевать, где пропадает ее дочь.

Юки вел Аяко по сосновому лесу и рассказывал:

— По этой тропинке мама пришла к дому бабушки Каори. Там, выше, находится закрытый приют. Мама мне рассказывала, как сбежала оттуда, и показывала это место.

Аяко собирала грибы и спросила:

— А можно туда сходить с тобой, Ю…? Ты можешь показать мне это место?

— Нам через лес не пройти, — ответил он, почесав затылок, — да и нас туда не отпустят: это опасное место.

Аяко грустно вздохнула:

— Жалко…

Задумавшись, Юки все же согласился:

— Хотя, если мы не будем там лазить, то можно сходить.

Аяко посмотрела на мелкие вытянутые грибы:

— Смотри, Ю… какие грибочки!

Юки остановил ее:

— Эти собирать нельзя: они несъедобные.

Аяко уже более-менее поправилась благодаря тому, что Каори и Ханако научили ее готовить и заботиться о себе самостоятельно. Даже одежда девочки стала чище и опрятнее.

Вечером, вернувшись домой, Аяко принесла немного грибов с собой. Таэко, как обычно, бросила ей немного риса в чашку:

— Ты сильно разожралась. Думаю, тебе стоит уменьшить порцию. Мне не на что тебя кормить!

Она стояла у окна кухни, вульгарно одетая, и курила, затягиваясь сигаретой через мундштук.

Аяко, несмотря ни на что, сохранила доброту:

— Спасибо, мама, мне этого хватит. Я сейчас приготовлю…

Таэко перекорежило:

— Че…

Братья, сидевшие за столом, заталкивали в рот пустой рис.

— Я немного грибов собрала, могу приготовить суп из них, — произнесла Аяко, показывая простенькую сумку, сшитую на уроке домоводства.

Таэко, негодуя, ответила:

— Хоть какой-то толк от такой никчемной девчонки!

Она пристально смотрела, как дочь принялась готовить. Пусть в супе были только разные съедобные грибы да та горсть риса, но все же это было больше, чем Таэко обычно давала ей.

Подойдя к плите, Таэко сказала:

— Дай попробую!

Взяв ложку, она зачерпнула немного бульона:

— Пресно и мерзко на вкус. Ты так ничему и не научилась. Но жрать можно: от недосоленной еды еще никто не помер.

— Спасибо, мама… — ответила Аяко, склонив голову.

Коджи и Рета смотрели, как она ест приготовленную ею похлебку. Отчасти их это раздражало.

— Посмотри, Ре… Как она давится своей стряпней… — Коджи потянулся к блюдечку Аяко.

Таэко остановила его, достала деньги из кошелька и протянула ему:

— Оставь, пусть ест. Сходите с Рета, купите мне сигарет и себе что-нибудь возьмите.

Коджи выхватил деньги и убежал с Рета. Первым делом они побежали в кино.

В то время как Аяко поужинала и ушла в комнату, она легла на свой ящик и уснула.

Рано утром она хотела ускользнуть из дома, но на кухне уже кто-то гремел посудой.

Выйдя из комнаты, она увидела Коджи, доедающего ее суп:

— Ну и поганая из тебя повариха! Че, пораньше к любовничку собралась?!

Таэко вышла растрепанной из комнаты и встряхнула копну пышных блестящих черных волос:

— Что расшумелись?

— Доброе утро, мама… Ты уставшая… — пробормотала Аяко, опустив взгляд.

Таэко увидела, как Коджи вываливает остатки на пол, и воскликнула:

— Ты скотина! Разбрасываться едой в моем доме! Я чрезмерно хорошо относилась к вам с Рета?! — Она прошла мимо дочери, даже не заметив ее.

Аяко убежала, пока Таэко ругала Коджи.

— Ты ублюдок! Я тоже поела бы ее стряпни! Почему вы ведете себя как свиньи?! Чертовы ублюдки…

Прибежав к дому Арасияма, она встретила Ханако, которая собиралась на работу. Поклонившись, Аяко поздоровалась:

— Доброе утро, госпожа Арасияма.

Ханако, выкатывая мотоцикл, улыбнулась ей:

— Аяко, доброго утра! Ты прибежала так рано. Пойдем, я покормлю тебя. Наверняка у тебя еще ни крохи, ни росинки во рту не было.

Аяко, склонив голову, прошептала:

— Правда… Коджи съел мой суп, который я приготовила вчера, и вылил остатки на пол.

Ханако коснулась ее головы и провела пальцами по спутанным волосам:

— Ничего. Пойдем. Потерпи немного. Как подрастешь, я смогу тебя взять на работу. Главное — учись и не унывай!

Каори сидела в гостиной с чашкой чая. Она тоже привыкла вставать очень рано.

— Аяко, ты прибежала, — сказала она.

Ханако кивнула:

— Да, мам, покормишь ее? Я поеду посмотрю бумаги по расходам.

Каори взяла девочку за руку:

— Да, я позабочусь о ней.

После завтрака Каори сидела и расчесывала спутавшиеся волосы Аяко.

— Тебе стоит ухаживать за собой. Как у тебя все спуталось…

— Вы себя плохо чувствуете, госпожа Арасияма? — спросила Аяко, повернувшись к ней.

Каори, проведя пальцами по ее волосам, ответила:

— Нет, милая. Я просто в последнее время сильно устаю.

Аяко положила голову ей на колени и прилегла на диванчике:

— Пожалуйста, погладьте еще… Мне так не хватает этого дома. Чтобы меня… Мама… Она больна, и я боюсь ее…

Каори гладила ее, успокаивая. Аяко даже чуть задремала: ей нравилось то душевное тепло, которого не давали дома.

Ближе к полудню они ушли гулять с Юки. Поднявшись вверх по улице, он привел Аяко к воротам приюта. Взявшись за руки, они вошли на территорию. Это место было настолько покрыто дурной славой, что его даже не охраняли: из-за нескольких несчастных случаев сюда вовсе перестали ходить.

Юки, показывая на одно из зданий, произнес:

— Мама отсюда сбежала через прачечную.

Он провел ее через небольшое помещение:

— Видишь, вот здесь она перелезла и рассталась с подругой. Если идти вдоль утеса, то придешь к нашему дому. Но это опасная тропа из-за гористой местности.

В здания они далеко не заходили. Проведя Аяко через калитку к другому корпусу, они оказались на небольшом кладбище.

Юки подвел ее к одной из могил и, склонив голову, тихо произнес:

— Это одна из подруг мамы. Ее убили в этом месте. Но Кирико приходит к ней по ночам и пугает.

Аяко прижалась к нему:

— Какое жуткое место… Ю… Давай уйдем. Мне страшно и не по себе здесь!

— Да… Хочешь мороженое? — предложил он. — Давай зайдем, возьмем. Мы ведь все равно пока погуляем здесь.

Уходя, она коснулась ладошкой надгробья Кирико и тихо попросила:

— Не сердитесь на тетю Ханако…

Аяко понравилось гулять по городку: она так далеко раньше не ходила и тем более не сидела в кафе. Для нее мороженое было чем-то необычным.

— Ю… Оно холодное, у меня во рту все сводит, но так сладко!

На лице Аяко играли солнечные лучи, пробиваясь через листву в парке. Для нее каждый день каникул был особенным, потому что она гуляла с другом и училась чему-то новому.

Но вечером, вернувшись домой, Аяко не получила даже той маленькой порции, что обычно давала ей мать.

Таэко, куря, как обычно, на кухне, бросила:

— Раз ты сама умеешь готовить, я не стала оставлять тебе ужин!

Аяко молча ушла в комнату. Копаясь в старых вещах, она искала то, в чем можно учиться плавать.

Таэко зашла к ней и спросила:

— Ты что ищешь? Этот хлам давно пора выбросить!

Аяко, встав у стены, тихо ответила:

— Меня обещали научить плавать…

Таэко подошла и приподняла ее голову за подбородок.

— Смотрю, ты похорошела. И кто это? Не ублюдок ли Арасияма?

Аяко отвела взгляд и стояла молча, прижавшись к стене. Таэко дала ей пощечину — на щеке остались царапины от длинных ногтей.

— Так я и знала!

Она на какое-то время вышла из комнаты, а вернувшись, бросила на ящик шорты и пару футболок.

— Это мои старые вещи. Все равно я не знала, куда деть это барахло. Можешь взять. И выкинь наконец эти старые тряпки — они уже никуда не годятся!

На улице стояла сильная жара, поэтому Аяко ждала Юки в гостиной. Ранние визиты Аяко для Каори и Ханако уже стали привычными: девочка всегда помогала по саду или на кухне.

Ханако, смазывая царапины на щеке гостьи, тихо спросила:

— Она снова бьет тебя?

— Мама болеет, — ответила Аяко и добавила: — Ей сложно меня воспринимать. Ведь я нежеланный ребенок — от иностранца, который ее изнасиловал.

Ханако прижала ее голову к себе.

— Ты не виновата в этом, даже если это правда. Зная Таэко, с ней могло такое случиться. Но она всегда была очень жестокой. Таэко никогда не признавала своей вины.

Аяко слушала, как бьется сердце Ханако, и прикрыла глаза.

— Спасибо… Вы такая добрая…

Ханако отпустила ее и встала.

— Мне пора. Будь хорошей девочкой.

Аяко осталась с Каори и помогала на кухне. Ей нравилось проводить время с ней: Каори часто хвалила ее, учила готовить и с удовольствием читала ей вслух. У них дома она узнала, что значит семья — в отличие от того, что было в окружении братьев и родной матери.

Юки спустился и уже звал ее:

— Ая… Ты готова?

Аяко встала с диванчика в гостиной.

— Да, Ю… У меня нет купальника, но мама дала мне шорты и пару футболок. Это подойдет?

— Вы хотите пойти купаться? — встревожилась Каори.

— Да, госпожа Каори. Юки будет учить меня плавать.

Каори взяла ее за руку и ласково погладила.

— Хорошо. Только будьте осторожны и не ходите туда, где глубоко!

Аяко, как всегда, следовала за Юки.

— Смотри, вот здесь мелко. Иди ко мне, Ая…

Они пришли к месту недалеко от того, где обычно рыбачили. Аяко неловко шла по каменистому дну.

— Ю… Я боюсь: вдруг поскользнусь и упаду.

Юки взял ее за обе руки.

— Не бойся, пойдем со мной. Попробуй почувствовать, как вода тебя держит. Тебе нужно просто расслабиться.

Аяко неуверенно легла на воду.

— Хорошо… Только не отпускай и не уходи…

— Не бойся. Я никуда не уйду. Чувствуешь, как вода поднимает тебя? — Он крепко держал ее.

Какое-то время Аяко привыкала к воде, потом встала на ноги.

— Мне кажется, я погружаюсь.