Тайны Каменного Цветка

Она открыла. Вики присвистнула.

— Вот это да. Вот это женщина. Ты видишь себя? Ты видишь, какая ты?

— Я чувствую себя голой, — честно призналась Натали.

— Ты чувствуешь себя живой, — поправила Вика. — Привыкай. Берём три.

— Три?!

— Один для загара, один для бассейна, один для романтических вечеров. Вдруг там будет красивый итальянец?

— Вики!

— Мечтать не вредно, — подруга подмигнула. — Давай, переодевайся. У нас ещё обувь и сумки.

К вечеру они устали так, что ноги гудели, а в голове шумело от количества купленных вещей. Сидели в маленьком кафе, пили кофе и смотрели на пакеты, заполнившие два стула.

— Спасибо, — сказала Натали. — Я бы сама никогда…

— Знаю, — Вики улыбнулась. — Потому я и пришла.

— Ты правда думаешь, это то, что мне нужно? — Натали погладила пакет с зелёным платьем. — Всё это? Я чувствую себя… не собой.

— Потому что ты никогда не была собой, — Вики стала серьёзной. — Ты была женой. Матерью. Работником. А сейчас ты просто Натали. И эта Натали заслуживает ярких цветов. Заслуживает моря. Заслуживает счастья.

Натали молчала, глядя в окно. За стеклом зажигались фонари, город готовился к ночи.

— А если не получится? — тихо спросила она. — Если я там буду одна и пойму, что это не моё? Что я не умею быть счастливой?

— Значит, попробуешь ещё раз, — пожала плечами Вики. — И ещё. Пока не получится. Ты двадцать лет терпела несчастье. Потерпишь немного, пока научишься счастью.

Натали посмотрела на неё и улыбнулась.

— Ты удивительная, знаешь?

— Знаю, — Вики подмигнула. — Поэтому я твоя подруга.

Домой Натали вернулась поздно. Разложила покупки на диване — зелёное, синее, красное, бирюзовое. Яркие пятна на серой обивке чужой мебели.

Она взяла в руки купальник. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. Она поднесла его к лицу, вдохнула запах нового — магазина, ткани, возможностей.

Завтра она соберёт чемодан. Послезавтра — улетит.

А сегодня она просто сидела на диване в маленькой квартире, окружённая яркими вещами, и чувствовала, как внутри неё потихоньку просыпается что-то, что спало двадцать лет.

Женщина. Живая. Настоящая. Готовая к морю.

Глава 6

Самолёт набирал высоту, и Натали чувствовала, как вместе с ним поднимается над своей старой жизнью.

Город внизу становился всё меньше — сначала исчезли детали, потом дома превратились в спичечные коробки, потом всё скрылось за пеленой облаков. Она прильнула к иллюминатору, как ребёнок, впервые увидевший чудо.

Салон самолёта гудел негромкими голосами, шуршанием пакетов, детским смехом где-то позади. Пахло кондиционером и кофе. Натали сидела у окна — она хотела видеть всё. Каждое облако. Каждую минуту этого полёта.

Рядом с ней, у прохода, расположился мужчина в деловом костюме, который сразу же открыл ноутбук и углубился в таблицы. Она была ему благодарна за то, что он не пытался заговорить. Ей нужно было переварить то, что происходило.

Самолёт шёл ровно, только иногда проваливался в воздушные ямы, и тогда желудок приятно замирал. Натали поймала себя на том, что улыбается. Она летит к морю. Одна. Через несколько часов она увидит его. Настоящее, живое, солёное.

— Напитки! — бодрый голос стюардессы вырвал её из грёз. — Что-нибудь желаете?

Натали повернулась от иллюминатора. Стюардесса улыбалась профессиональной улыбкой, в руках у неё был поднос с напитками.

— Апельсиновый сок, пожалуйста, — сказала Натали.

Она взяла стаканчик, поставила на откидной столик и снова повернулась к окну. Облака плыли внизу — белые, пушистые, бескрайние. Где-то там, под ними, осталась её прежняя жизнь. Работа, развод, пустая квартира. А здесь, над ними, начиналось что-то новое.

Она отпила сок. Холодный, сладкий, с лёгкой горчинкой. Вкус детства. Вкус праздников, которые она устраивала для Оливии.

— Через два часа начинаем снижение, — объявил пилот по громкой связи.

Сердце ёкнуло.

Два часа пролетели незаметно. Натали смотрела фильм, но не запомнила ни названия, ни сюжета. Мысли то и дело уносились вперёд, к морю, к отелю, к неизвестности.

Потом самолёт действительно начал снижаться. Облака расступились, и Натали ахнула.

Внизу раскинулась зелень — густая, сочная, изумрудная. Леса покрывали холмы, которые спускались к побережью. Маленькие домики с красными черепичными крышами рассыпались по склонам, как игрушечные. Дороги вились змейками, машины казались букашками.

А потом появилось море. Синее. Невозможно синее. Такого синего Натали не видела никогда в жизни. Оно простиралось до горизонта, сливаясь с небом в одной далёкой линии, где нельзя было понять, где кончается вода и начинается воздух.

Натали перестала дышать. Она прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора, жадно впитывая это зрелище. Море. Её море. То, о котором она мечтала двадцать лет. То, которое снилось ей в серых офисных буднях. То, которое звало.

— Красиво, да? — сосед оторвался от ноутбука и тоже посмотрел в окно.

— Очень, — выдохнула Натали.

— Я тут каждый месяц летаю, — сказал он. — Командировки. И каждый раз, когда вижу это море, думаю — надо бросить всё и остаться. Но не бросаю.

— Почему?

— Привычка, наверное, — он усмехнулся. — Боюсь, что без таблиц и дедлайнов умру от скуки.

Натали посмотрела на него. Лет сорока, уставшие глаза, дорогой костюм. Ещё один бегун в крысиных бегах.

— А вы? — спросил он. — Отдыхать?

— Да, — она улыбнулась. — Отдыхать. От всего.

Он понимающе кивнул, и они замолчали. Каждый думал о своём.

Аэропорт оказался маленьким, уютным, с открытой террасой и пальмами. Натали забрала чемодан — тот самый, новый, ярко-красный, который Вики заставила её купить («чтобы сразу было видно — новая жизнь!»), — и вышла на улицу.

Воздух ударил в лицо — тёплый, влажный, пахнущий морем, цветами и ещё чем-то неуловимым, южным. Натали закрыла глаза и глубоко вдохнула. Запах свободы. Запах счастья.

Она нашла остановку автобусов. Нужный рейс был написан от руки на табличке, прикреплённой к столбу скотчем. «Отель „Каменный цветок“». Натали улыбнулась этой неофициальности, этой простоте, так непохожей на выверенную стерильность её прежней жизни.

Автобус был стареньким, потрёпанным и с водителем, который курил, высунувшись в окно. Натали загрузила чемодан в багажное отделение и забралась внутрь.

В салоне было прохладно от кондиционера, пахло бензином и морем. Свободных мест было много. Натали прошла в середину и села у окна.

На соседнем сиденье, через проход, расположилась пожилая пара. Женщина — с короткими седыми волосами, в ярком цветастом платье и огромных солнечных очках — что-то оживлённо рассказывала мужу, показывая в окно. Муж — высокий, худощавый, с добрым лицом и смешными лохматыми бровями — слушал и кивал, изредка вставляя замечания.

Автобус тронулся, и Натали снова уставилась в окно. Городок мелькал за стеклом — маленькие домики, кафе с разноцветными столиками на улицах, магазинчики с сувенирами, пальмы, цветы, люди в лёгкой одежде.

— Первый раз здесь? — раздался голос справа.

Натали обернулась. Женщина в цветастом платье смотрела на неё с дружелюбной улыбкой.

— Да, — ответила Натали. — Первый.

— Я так и подумала, — женщина говорила с лёгким акцентом, но чисто. — Вы смотрите на всё такими глазами… Знаете, как дети смотрят на ёлку в первый раз. Это не спутаешь.

Натали улыбнулась.

— Наверное, так и есть. Я давно мечтала сюда попасть.

— Мы здесь уже в третий раз, — вмешался мужчина, приподнимаясь и протягивая руку через проход. — Жорж. А это моя жена, Элен.

Натали пожала его руку — сухую, тёплую, крепкую.

— Натали. Очень приятно.

— Натали! — Элен всплеснула руками. — Какое красивое имя! Французское?

— Да, родители назвали. Но я не говорю по-французски, к сожалению.

— Ничего страшного, — махнула рукой Элен. — Мы говорим на всех языках. Жорж, покажи ей, как ты говоришь по-итальянски!

Жорж смущённо улыбнулся и выдал длинную фразу на итальянском, жестикулируя так, будто выступал на оперной сцене. Натали рассмеялась — легко, свободно, не думая о том, как это выглядит со стороны.

— Что это значит? — спросила она.

— Это значит, — перевела Элен, — что море сегодня прекрасно, как женщина, которую мужчина любит всю жизнь. Жорж у нас поэт.

— Бывший поэт, — поправил Жорж. — Сейчас я просто пенсионер, который любит путешествовать.

— А где вы путешествовали? — спросила Натали.

— О, мы объездили полмира! — Элен засияла. — Греция, Турция, Испания, Португалия, Марокко, Таиланд… Мы были везде, где тепло. Не любим холод. В Париже живём, а от холода бежим.

— И в этот отель вы приезжаете в третий раз? — удивилась Натали. — Если вы объездили полмира, почему возвращаетесь сюда?

Жорж и Элен переглянулись.

— Потому что это место… особенное, — сказала Элен задумчиво. — Там есть что-то. Не знаю, как объяснить. Воздух другой. Море другое. И люди… В этом отеле всегда собираются интересные люди.

— И хозяйка, София, — добавил Жорж. — Она делает это место домом. Настоящим домом.

— Она гречанка? — спросила Натали.

— Итальянка, — поправил Жорж. — Но душа у неё… как море. Глубокая и тёплая.

Натали слушала их и чувствовала, как внутри разливается тепло. Эти двое были такими живыми, такими настоящими. Прожили вместе, наверное, полвека — и до сих пор смотрели друг на друга с нежностью. До сих пор путешествовали, смеялись, радовались жизни.

— А вы одна? — спросила Элен. — Без мужа?

— Я… недавно развелась, — Натали сказала это и удивилась, как легко прозвучали эти слова. Без боли. Без стыда. Просто факт.

— О, — Элен понимающе кивнула. — Тогда это лучший отель, чтобы начать новую жизнь. Здесь море лечит всё. Разбитые сердца — в первую очередь.

— Море лечит, — подтвердил Жорж. — И вино. В баре у них отличное вино.

Натали улыбнулась.

— Я запомню. Вино и море.

— И не только, — Элен хитро прищурилась. — В этом отеле бывают очень интересные мужчины. Молодые, старые, красивые, умные… Вы ещё не старая, Натали. Вам сколько?

— Сорок.

— О, молодость! — Элен махнула рукой. — Мне семьдесят два. И я до сих пор смотрю на красивых мужчин. Жорж ревнует, но терпит.

— Я не ревную, — возразил Жорж. — Я просто слежу, чтобы ты не сбежала с кем-нибудь.

— Сбегу — вернусь, — парировала Элен. — Ты же без меня пропадёшь.

Натали смотрела на них и думала: вот оно, счастье. Не в идеальном

доме, не в деньгах, не в статусе. В умении быть вместе. В умении смеяться. В умении радоваться каждому дню.

Автобус петлял по серпантину, и море то открывалось во всей красе, то пряталось за скалами. С каждой минутой оно становилось ближе, реальнее, ощутимее.

— Вон там, смотрите! — Элен показала в окно. — Уже видно!

Натали прильнула к стеклу.

На вершине скалы, утопая в зелени и цветах, стоял отель. Белые стены, красная черепица, террасы, увитые плющом. А внизу — море. Бесконечное, синее, живое.

— «Каменный цветок», — прошептала Натали. — Какая красота.

— Это только начало, — сказал Жорж. — Подождите, когда увидите закат.

Автобус свернул на узкую дорогу, ведущую к отелю, и Натали почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она здесь. Она сделала это. Впереди было море, новые знакомства, новая жизнь. И, как обещали Жорж и Элен, отличное вино в баре.

Натали улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Пусть будет что будет. Она готова.

Автобус мягко затормозил у ворот отеля, и Натали на мгновение замерла, разглядывая открывшуюся картину. «Каменный цветок» оказался именно таким, как на фотографиях — и одновременно совсем другим. Фотографии не передавали этого воздуха, этого света, этого запаха. Белые стены, увитые плющом, черепичная крыша, выгоревшая на солнце, деревянные ставни на окнах, распахнутые навстречу утреннему бризу. Вокруг — зелень, цветы, каменные дорожки, увитые розами арки.

— Ну вот мы и приехали, — Элен поднялась с сиденья, поправляя своё цветастое платье. — Как я скучала по этому месту!

Жорж уже тащил с багажной полки их чемоданы — два одинаковых, старых, обклеенных разноцветными наклейками из разных стран.

— Давайте помогу, — Натали встала, но Жорж только отмахнулся.

— Что вы, что вы! Я ещё не такой старый. Хотя Элен считает иначе.

— Я считаю, что ты старый, но упрямый, — поправила Элен. — Это хуже.

Они вышли из автобуса, и Натали вдохнула полной грудью. Воздух здесь был тёплым, пропитанным солью, цветами и чем-то ещё — может быть, солнцем, может быть, свободой.

Водитель выгрузил её красный чемодан — такой яркий, такой чужой среди этой природной гаммы, но Натали вдруг подумала, что именно такой и нужен. Заметный. Живой. Как она сама теперь.

— Пойдёмте, — Элен взяла её под руку. — Я покажу вам Софию. Вы сразу поймёте, почему мы сюда возвращаемся.

Они прошли через кованые ворота и оказались во внутреннем дворике. Здесь было ещё красивее, чем снаружи. Каменный фонтан в центре, в котором плескались золотые рыбки, столики под пёстрыми зонтиками, горшки с геранью на каждом шагу. И тишина. Только шум моря вдалеке и птицы.

Из дверей отеля вышла женщина. Невысокая, полноватая, с седыми волосами, собранными в пучок, и с таким открытым, тёплым лицом, что Натали улыбнулась раньше, чем та успела сказать хоть слово. На ней было простое льняное платье, а на ногах — стоптанные сандалии.

— София! — Элен выпустила руку Натали и бросилась к хозяйке с распростёртыми объятиями.

— Элен! — женщина всплеснула руками и заключила её в объятия. — Жорж! Опять вы!

— Мы не могли не приехать, — Жорж поцеловал Софию в обе щеки. — Где ещё такое море?

— И такой кофе, — добавила Элен.

София рассмеялась — звонко, по-молодому, совсем не по-старушечьи.

— Кофе у меня всегда есть. И для вас — самый лучший.

Тут она заметила Натали, стоящую чуть поодаль с чемоданом, и глаза её потеплели ещё больше.

— А это, наверное, наша новая гостья? — она подошла к Натали и протянула руку. — София. Хозяйка этого маленького рая.

— Натали, — ответила та, пожимая руку. Рука у Софии была тёплой, чуть шершавой, рабочей. — Очень приятно.

— Мне тоже, мне тоже, — София оглядела её с ног до головы внимательным, но не оценивающим взглядом. — Вы одна? Отдыхать?

— Да. Впервые за много лет.

— О, значит, вам это место нужно особенно, — София кивнула, будто знала что-то, чего не знали другие. — Море лечит, Натали. Здесь многие приезжают залечивать раны. А некоторые — находить себя.

Натали почувствовала, как к горлу подступил комок. Странно — эта женщина сказала всего пару фраз, а уже казалась родной.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — София улыбнулась и взяла у неё из рук ручку чемодана. — Пойдёмте, я покажу вам всё. А вы, старики, — она обернулась к Элен и Жоржу, — идите, занимайте ваш любимый столик у фонтана. Я пришлю кофе.

— Увидимся вечером, — подмигнул Жорж Натали на прощание.

Элен послала ей воздушный поцелуй, и они ушли в сторону фонтана, оставив Натали с Софией.

— Пойдёмте, — хозяйка покатила чемодан по каменной дорожке. — Отель у нас небольшой, всего десять номеров. Я люблю, чтобы было тихо и уютно. Большие отели — это не моё.

Они прошли через арку, увитую розами, и оказались перед открытой террасой, где стояли плетёные кресла и столики.

— Здесь завтракаем обычно, — София показала рукой. — Завтрак с восьми до десяти. Если хотите позже — скажите, я оставлю что-нибудь. У нас тут всё по-домашнему.

Она повела её дальше, мимо клумб с цветами.

— Вот бассейн. Маленький, но чистый. Вода морская, подогревается. Хотя я всегда говорю — зачем бассейн, когда море в двух шагах?

Натали улыбнулась. Бассейн и правда был крошечным, уютным, окружённым шезлонгами и зеленью.

— А вот это бар, — София кивнула на открытую веранду с высокой стойкой и разноцветными стульями. — Работает до полуночи. Вино у нас хорошее, местное. И коктейли.

За стойкой кто-то возился, расставляя бутылки. Молодой человек — на вид лет двадцати пяти, не больше, — услышав голоса, поднял голову.

— Алик, познакомься, это наша новая гостья, Натали, — сказала София. — А это Алик, наш новый бармен. Третий месяц у нас работает, но уже все девушки в округе влюблены.

Алик смущённо улыбнулся и помахал пальцами — не рукой, а именно пальцами, лёгким, почти детским жестом.

— Привет, — сказал он. Голос у него был приятный, чуть хрипловатый. — Добро пожаловать.

Натали кивнула в ответ.

— Здравствуйте.

На секунду их взгляды встретились. У него были светлые глаза — то ли серые, то ли голубые, — и в них мелькнуло что-то, чего Натали не успела понять. Любопытство? Удивление? Или просто солнечный зайчик отразился?

— Пойдёмте дальше, — София тронула её за локоть. — Я покажу выход к морю и ваш номер.

Они прошли мимо бара, и Натали краем глаза заметила, как Алик проводил её взглядом. Наверное, показалось.

— Здесь тропинка к морю, — София остановилась у каменных ступенек, уходящих вниз, к виднеющейся вдали полоске воды. — Пять минут пешком. Внизу небольшой пляж, галечный. Не такой роскошный, как в отелях с песком, но море — оно везде море.

Ступеньки вились между скал, поросших кустарником, и где-то внизу уже слышен был шум прибоя — ровный, успокаивающий, вечный.

— А теперь — ваш номер.

Они поднялись на второй этаж по открытой деревянной лестнице, мимо горшков с геранью и развешанных на стенах глиняных тарелок. София остановилась у двери с номером «7» и вставила ключ в замочную скважину.

— Прошу.

Дверь открылась, и Натали вошла внутрь.

Комната оказалась именно такой, какую она видела в своих мечтах. Светлая. Белые стены, белое постельное бельё на широкой кровати, лёгкие занавески, колышущиеся от ветра из открытого окна. Плетёная мебель — кресло, столик, этажерка для вещей. И огромное окно, вернее, стеклянная дверь, ведущая на маленький балкон.

Натали подошла к двери, толкнула её и вышла наружу.

С балкона открывался вид на море. Не на весь горизонт, но на кусочек — синий, сверкающий, живой. Внизу шумели волны, где-то кричали чайки, ветер приносил солёные брызги и запах цветов.

— Нравится? — раздался голос Софии из комнаты.

Натали обернулась. Хозяйка стояла у порога, скрестив руки на груди, и улыбалась.

— Очень, — выдохнула Натали. — Это… это идеально.

— Я рада, — София подошла к ней и тоже выглянула на балкон. — Знаете, этот номер я всегда оставляю для тех, кому это нужно больше всего. Не спрашивайте, как я угадываю. Просто чувствую.

Она помолчала, глядя на море.

— Здесь была одна женщина года три назад. Тоже одна. Тоже после развода. Она прожила у нас месяц, плакала каждую ночь. А потом уехала и через год прислала открытку — вышла замуж, счастлива, ждёт ребёнка. — София повернулась к Натали. — Море лечит, я же говорила. Только надо позволить ему.

Натали почувствовала, как глаза защипало. Она быстро моргнула, прогоняя слёзы.

— Спасибо, София.

— Не за что, дорогая. Ванная там, — она кивнула в сторону двери направо. — Полотенца свежие. Если что-то понадобится — я внизу, всегда найдусь. Ужин с семи до девяти. Сегодня рыба, местная. Очень рекомендую.

Она направилась к выходу, но на пороге остановилась.

— И ещё, Натали. Здесь все свои. Не стесняйтесь. Хотите говорить — говорите. Хотите молчать — молчите. Хотите плакать — плачьте. Здесь можно всё.

Дверь закрылась, и Натали осталась одна.

Она постояла на балконе, слушая море. Потом вернулась в комнату, подошла к кровати и провела рукой по прохладному белью. Подошла к этажерке, погладила плетёную поверхность. Заглянула в ванную — маленькую, но чистую, с большими белыми полотенцами и бутылочкой геля с запахом лаванды.

Потом открыла чемодан и начала разбирать вещи. Яркие платья ложились на полки одно за другим — зелёное, синее, красное. Купальники — бирюзовый, синий, полосатый. Сандалии, шляпа, книги, которые Вики засунула в самый низ со словами «на пляже читать».

Когда всё было разложено, Натали снова вышла на балкон.

Море по-прежнему сияло на солнце. Ветер трепал её волосы. Где-то внизу слышались голоса — Элен и Жорж, наверное, уже пили свой кофе.

Натали закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Я здесь, — прошептала она. — Я сделала это.

И впервые за много лет ей показалось, что всё будет хорошо.

Глава 7

Чемодан был разобран. Яркие платья висели в шкафу, купальники лежали в ящике комода, книги стопкой стояли на прикроватной тумбочке. Натали обвела взглядом комнату — чужую, но уже начинающую становиться своей, — и вдруг почувствовала, как усталость накрывает её с головой.

Она сделала шаг к кровати и просто упала на неё. Руки раскинулись в стороны, ноги тоже — она лежала звездой на прохладном белом белье и смотрела в белый потолок. Где-то за открытым окном шумело море, ветер колыхал занавески, и в комнату затекали последние лучи заходящего солнца.

Натали выдохнула. Очень длинно. Очень глубоко. Так, будто выпускала из себя весь воздух, который копился годами.

А потом засмеялась.

Сначала тихо, потом громче, потом почти истерически — но это был хороший смех, освобождающий. Она смеялась и не могла остановиться. Потому что это было нелепо. Потому что она здесь. Потому что она одна. Потому что она не знает никого в этой стране, в этом отеле, в этой новой жизни. Потому что ей сорок, и она только что развелась, и у неё теперь яркие платья и бирюзовый купальник, и она лежит на кровати в итальянском отеле и смеётся как сумасшедшая.

Она смеялась, пока не заболели щёки.

Потом закрыла лицо ладонями. Под пальцами кожа была мокрой — она и не заметила, когда потекли слёзы. Смех перешёл во что-то другое, но это тоже было хорошо. Нужно. Давно пора.

Она лежала так, закрыв лицо, и плакала — тихо, без рыданий, просто слёзы текли сквозь пальцы и капали на подушку. Плакала о двадцати годах, которые прошли мимо. О молчании, которое стало привычкой. О любви, которая умерла так незаметно, что никто не заметил похорон. О себе — той девушке, которая когда-то мечтала о море и теперь наконец до него добралась.

Слёзы кончились так же внезапно, как начались. Натали убрала руки от лица, посмотрела на потолок, потом повернула голову к тумбочке. Часы показывали без пяти семь. Ужин.

Она села на кровати, посмотрела на себя в зеркало напротив — красные глаза, размазанная тушь, растрёпанные волосы. Ну и вид.

— Соберись, — сказала она своему отражению. — Ты в отпуске. Ты красивая. У тебя новые платья.

Отражение скептически приподняло бровь.

Натали встала, умылась холодной водой, привела лицо в порядок. Тушь пришлось стереть полностью и накрасить заново — Вики научила её делать это быстро и профессионально. Потом открыла шкаф и провела рукой по вешалкам. Что надеть на первый ужин в новой жизни? Зелёное? Слишком ярко. Синее? Тоже ярко. Красное? Совсем нет.

Она остановилась на лёгком белом платье в мелкий цветочек — компромисс между прошлым и будущим. Белое, но с цветами. Скромное, но с открытыми плечами.

Натали оделась, глянула в зеркало ещё раз. Лучше. Глаза уже не красные, волосы уложены, платье сидит хорошо. Она даже улыбнулась себе.

В столовую она спустилась ровно в семь.

Помещение оказалось уютным — не слишком большим, с каменными стенами, деревянными балками на потолке и длинным общим столом, вокруг которого стояли стулья, все разные, будто собранные с разных чердаков. На подоконниках горели свечи в разноцветных стаканах, пахло травами и морем.