Ещё не поздно

– Я был кем-то типа личного пресс-секретаря.

– Неожиданно.

– Та ещё работёнка, скажу я тебе. Бегать приходилось не по улицам Москвы, а за Кириллом.

Доходим до противоположного конца коридора и останавливаемся.

– Ну что, готова увидеть моё бывшее пристанище? Спорим, там нет ни души?

Илья приоткрывает последнюю дверь и просовывает голову:

– Ау! Есть кто живой? – Ответом, видимо, служит тишина. – Ну я же говорил. Прошу, миледи!

Распахивает дверь. Захожу внутрь. В первую секунду кажется, что здесь совершенно темно. Но как только дверь закрывается, обнаруживаю, что уличный свет освещает кабинет вполне сносно. Осматриваюсь. Помещение оформлено в стиле «ФОРЫ», но по размеру сильно уступает «закупкам» – здесь стоит всего несколько рабочих столов. Внимание перехватывает вечерняя набережная Москвы-реки, вид на которую открывается из огромного окна.

– Как тут красиво. – Подхожу ближе и останавливаюсь у широкого стола.

– А ты думала. Кабинет-то кто выбирал?

– Похоже, ты был бесценным кадром.

Чуть оборачиваюсь и замечаю, что Илья стоит позади. Совсем близко.

– Точно. Единичный экземпляр, – говорит он, переставая смеяться. Его дыхание становится тяжёлым, и он захватывает меня в объятия.

– Илья, что ты делаешь? – От неожиданности издаю нервный смешок.

– То, что должен был сделать уже давно… – полушутя-полусерьёзно отвечает он.

– Ты понимаешь, где мы? – говорю первое, что приходит в голову.

– Какая разница… – Его дыхание проносится по лицу, а руки спускаются ниже, к пояснице.

Что Илья творит?

Он что же, собирается меня поцеловать?

Да, чёрт возьми…

Именно так!

Илья притягивает меня к себе вплотную, и его губы настойчиво впиваются в мои.

Я так ошарашена, что не знаю, как быть. Пока мысли мечутся, как угорелые, он прижимается ещё сильнее.

Чертовщина!

Илья мне нравится, но… Именно это «но» меня и смущает. Его не должно быть, когда целуешь мужчину.

Эмоции Ильи выглядят искренними, а тело выдаёт острое желание. Это должно было бы меня возбудить, но… не возбуждает.

Ну почему? Почему я ничего не чувствую?

Раз уж он меня уже целует, может, стоит дать ему шанс – вдруг искра всё же зажжётся? Заставляю себя отбросить сомнения. Прикрываю глаза и отвечаю на поцелуй.

Я жду ту самую лёгкость, затуманивающую разум…

Жду, когда потеряюсь в его вкусе и запахе…

Жду хоть какую-то реакцию…

Но не происходит ровным счётом ничего.

А потом на мгновение, одно короткое, случайное мгновение, представляю, что на месте Ильи сейчас Кирилл. От глупой мысли по телу тут же проносится острая, необузданная волна. Негодования? Нет. Желания. Настолько сильного и шокирующего, что я ошеломлённо открываю глаза.

Боже…

Что это только что было?

Что творится в моей голове?

Илья издаёт хриплый стон, моментально приводя меня в чувство. Таращусь на него, переставая отвечать на поцелуй.

– Какая же ты сладкая.

От его слов корёжит. Илья переводит дыхание, а я, пользуясь моментом, вырываюсь из его объятий и делаю шаг к окну.

– Всё-всё… Я понял. Тут не время и не место. Просто рядом с тобой я теряю рассудок.

Мне не хочется больше контакта, не хочется чувствовать его желание.

– Эй, всё хорошо?

– Да. Порядок.

От собственной реакции мне становится неловко, и я пытаюсь сгладить её короткой улыбкой. Глуповатая улыбка в ответ даёт понять, что Илья доволен произошедшим. Он не почувствовал того же, чего и я. А значит, не стоит ожидать, что Илья остановится.

Надо обсудить с ним произошедшее.

И лучше сделать это прямо сейчас.

– Илья, послушай… – начинаю я.

Но он говорит одновременно со мной:

– Я хочу инвестировать в твой проект, Мира.

Глава 22. Протеже

Кирилл

Настроение с самого утра дерьмовое. Понятное дело, из-за Елисеевой и Князева. Стоит подумать об этой парочке – туши свет. К счастью, расписание не подводит. Сегодня сплошь встречи, звонки, презентации и совсем нет времени на ерунду в башке.

В пять вечера в моём кабинете собирается толпа – встречаемся с застройщиком элитки. Толкнув стандартную пафосную речь, передаю слово техническому директору. За те полчаса, что тот демонстрирует решение для строящегося премиум-комплекса, успеваю заскучать. И, чёрт подери, в голову снова лезет Мира.

Что-то не сходится.

Если у неё с Князевым такие «тёплые» отношения, какого лешего она самостоятельно носится со своим проектом? Даже если он не готов инвестировать, то, как минимум мог бы свести свою протеже с нужными людьми, отсыпать рекомендаций. Раньше Князев не гнушался использовать связи.

– Кирилл, а вы что скажете? – вырывает из мыслей заказчик. На меня пялятся десять пар глаз. Несколько секунд восстанавливаю в памяти последние произнесённые слова.

– Я считаю, что лучше сделать это сейчас.

Перехожу к общим фразам и выгодам. Заказчик согласно кивает, но я вижу, что недостаточно убедителен.

Дерьмо.

Какого чёрта я отвлекаюсь, когда на кону стоит сделка?

Несколько минут слежу за ходом разговора и снова вставляю слово. Теперь уже веско и по делу.

***

Проект наш.

Заказчик готов подписать договор на будущей неделе.

В течение часа после окончания встречи обсуждаем детали с коммерческим и техническим директорами. Ближе к восьми обоих отпускаю. Решаю, что пора и мне. Складываю в портфель документы, накидываю пальто. Выйдя из кабинета, вижу Вику.

– Ты чего до сих пор здесь?

– Так я уже ухожу, Кирилл Андреевич. Хотела только вам передать, что Илья Константинович неожиданно появился и спрашивал про вас.

– Илья? А он тут что забыл? – Удивляюсь я. Не помню, чтобы он давал о себе знать сегодня.

– Простите, не уточнила…

Илья в «ФОРЕ» и не у меня.

В голову закрадываются паршивые подозрения.

– И где этот Константинович сейчас?

– Я не знаю… Но он спрашивал, где сидит Елисеева Мира. – Вика хватает трубку телефона. – Я сейчас ему позвоню и выясню.

– Не надо. Разберусь. – Хмурюсь я. – Ты можешь идти.

– Хорошо.

Покидаю приёмную и направляюсь к рабочему месту Миры.

Я не планировал видеть её сегодня.

Хотел остыть.

Но мысль, что Мира торчит здесь с Ильёй, выбешивает не на шутку.

Бродящие вдалеке по коридору сотрудники-одиночки, завидев меня, суетливо скрываются. Заглядываю в департамент закупок, мысленно фиксируя, что я сюда зачастил. Впрочем, неважно. Здесь пусто. Лишь какой-то парень сидит в дальнем углу.

Ясно.

Значит, приехал не ко мне. А за ней.

Поразмыслив пару секунд, прихожу к выводу, что Ил и Мира уже отчалили, и делать здесь больше нечего. Быстрым шагом иду к выходу. На проходной прощаюсь с охранником. Но вместо того, чтобы попрощаться в ответ, тот вскакивает и выбегает из поста охраны.

– Кирилл Андреевич! Можно вас на секунду? У нас тут ситуация, – издаёт истеричный смешок.

– Завтра, – отрезаю я.

– Но, Кирилл Андреевич, мне бы разобраться, докладывать начальству или нет? – Потирает висок. – Хотя вы ведь и есть начальство…

Замираю в дверях. Вопросы охранной службы – последнее, что меня сейчас волнует. И всё же, сделав усилие, возвращаюсь.

– В чём дело?

– Да вот… Сами посмотрите. – Указывает рукой на панель с экранами. Нехотя прохожу внутрь. – Тут такие дела творятся…

Уже издалека замечаю страстно целующуюся парочку в одном из офисных помещений. Вот идиоты. Будто не знают, что по всему офису натыканы камеры.

Подхожу ближе. Присматриваюсь.

Блондинка упирается задницей в стол, а мужчина что есть силы к ней прижимается и впивается в её губы ртом.

Вот только это не просто блондинка…

Мира.

Не просто мужчина…

Ил.

Твою ж мать…

Какого чёрта?

Как идиот замираю и смотрю на это дерьмо.

На девицу, от которой поехала крыша, и на лучшего друга.

Секунда. Две. Три…

Мышцы напрягаются. Горло противно жмёт. Ослабляю галстук и расстёгиваю верхнюю пуговицу рубашки.

– Кирилл Андреевич, как быть-то? – с упоением пялясь в экран, спрашивает охранник. – Остановить их или подождать?

Подождать, пока придурок Илья её разденет?

Чтобы потом, ночью, было чем заняться?

До скрипа сжимаю зубы.

– Выключи.

– Так ведь…

– Я сказал, выключи. – Мой голос звучит так, будто я собираюсь совершить преступление. Впрочем, это недалеко от истины.

– Ладно. – Охранник тушуется, что-то нажимает и экран гаснет. – Может, в отдел кадров информацию передать?

– Сотри запись и держи язык за зубами.

– Будет сделано, – ещё сильнее растерявшись, говорит он.

Убеждаюсь, что мужчина всё понял.

Стягиваю чёртов галстук, одно касание которого мешает дышать.

И убираюсь прочь.

Глава 23. К чёрту

Кирилл

В квартиру влетаю как бешеный бык. В ушах гремит. Слышу животный рык, который издаю сам, и со всей дури впечатываю кулак в чёрную стенную панель прихожей.

Раз, два, три...

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Где мой долбанный мозг? Какого чёрта я размяк от распутной девицы, жмущейся по углам со всеми подряд? Князевым, белобрысым уродом, Ильёй. На кой мне такая сдалась?

– Посмешище.

Очередной удар.

– Дебил.

Ещё один.

– Придурок.

Ещё.

Только теперь обращаю внимание на искорёженную руку. Выглядит паршиво. Костяшки в мясо. Кровавые разводы украшают кисть, стену. Боль подступает медленно и не идёт ни в какое сравнение с тем отстоем, что бушует внутри.

Обеими руками упираюсь в стену и, склонив голову, без интереса слежу, как кровавые капли стекают с кисти и разбиваются о пол.

Как же я так влип? На кого стал похож? Что же меня так плющит? Неужели я сопливая размазня, которая не может держать эмоции под контролем?

Где кремень, которым я был ещё вчера? Где боец? Лидер?

Раскис, как последняя тряпка!

Пялюсь на пол, до тех пор, пока ярость не отступает. Лишь затем иду в гостиную, на ходу стягивая одежду и повсюду оставляя кровавые пятна. Раздевшись догола, тащусь в душ. Включаю максимальный напор и встаю под хлынувшую холодную воду.

Тело остывает.

А с ним остывают и чёртовы мысли.

***

В десять вечера раздаётся звонок. К этому времени едва успеваю привести в порядок себя и квартиру. Мне хочется проигнорировать того, кто за дверью – Илью, без сомнения, – но трель становится истошнее.

Прусь к входу и открываю замок.

– Тебе нравится, когда за тобой бегают? – недовольно мычит Ил и вваливается в мою квартиру. Смотреть на него не хочется. Разговаривать тоже. – Только не вздумай гнать, что не знал про меня.

– Были дела.

Иду к дивану и падаю мешком на сиденье. У меня нет сил ни раздражаться, ни спорить. Илья тащится за мной, а потом сворачивает влево, к холодильнику.

– А маякнуть не судьба? Или ты выше этого?

Маякнуть…

Да Илья последний, с кем мне хочется сейчас общаться.

Меньше – только с Мирой.

– Ты пришёл выяснять отношения?

– Ну как всегда… Скорее рак на горе свистнет, чем ты извинишься. Булатов виноват не бывает. – Илья по-хозяйски открывает дверцу холодильника и осматривает содержимое. Достаёт бутылку молока и направляется ко мне.

Тру виски – башка раскалывается.

– Что с твоей кистью?

– Упал. – Убираю пострадавшую руку. Только долбанных расспросов не хватало. – Говори что хотел.

Ил не торопится. Падает на противоположный край дивана и раздражающе медленно пьёт молоко из бутылки.

– Я собираюсь инвестировать в проект Миры.

Что?

Что он только что сказал?

Твою ж мать.

Твою ж. Мать…

За секунду в голове щёлкает – чёртов пазл сходится.

Мне становится понятно всё. Недовольство Елисеевой моими словами. Соблазнение Ильи. Шашни с Князевым.

А она не промах, что б её…

Подумать только…

Забываю об усталости, о головной боли, о саднящих костяшках. По телу прокатывается едкая волна разъедающего, как серная кислота, презрения. Пялюсь на журнальный стол, стараясь обуздать эмоции. Мне хочется орать во всю глотку, но вместо этого я тщательно контролирую тон и, взвешивая каждое долбанное слово, спрашиваю:

– Ты уже дал обещание?

– Предварительное.

– И что она?

– А что она? Обалдела, наверное.

Илья довольно хмыкает. Идиот.

– Ясно. Тогда заберёшь его обратно, – отрезаю я.

Улыбка медленно сползает с его лица.

– Очумел, что ли? Я не из тех, кто разбрасывается словами!

Мне хочется схватить Илью за грудки и вытрясти дурь, что втемяшила Мира. Но если я буду нападать на неё, проиграю. А потому говорю ещё спокойнее:

– Риски слишком высоки.

– Да неужели? – Илья ставит бутылку на стол и скрещивает руки. – Ну давай… Просвети меня, недалёкого.

– Ты недооцениваешь масштабы проекта. Это ведро с дырявым дном. Ты будешь вливать в него больше и больше. В результате он сожрёт все твои деньги и время.

– Ошибаешься.

– Да ни фига подобного. Даже если стать долбанным оптимистом и на минуту предположить, что всё сложится, отбиваться инвестиции будут много лет. Тебе нельзя в такое инвестировать.

– Забавненько. – Илья встаёт и начинает расхаживать взад-вперёд. – И с чего это вдруг мне нельзя?

– Да потому что пострадает Runner. Ты не имеешь право распыляться, Илья. Ты должен вкладываться только в него. Вертикальную диверсификацию делать, а не швырять деньги направо и налево. Пойми же ты, нельзя рисковать!

– С Runner’ом всё в порядке, Кир. А знаешь, что я думаю… – Тычет пальцем в мою сторону. – Ты никогда в меня не верил. Ни тогда, ни сейчас.

Вот упёртый баран. Ни черта не понял.

– А ведь я уже доказал что могу. Могу сам принимать решение! И знаешь, что самое противное? Ты до сих пор не видишь этого. Считаешь меня ни на что не годным. Неудачником. Нулём.

– Не неси чушь.

– Это не чушь! Всё так и есть. Ты вечно диктуешь мне, как жить! «Сюда вкладывайся, сюда нет». «Квартиру в Сити не покупай, бери пример с меня!»

Сдерживаюсь из последних сил. Илья не на шутку испытывает моё терпение.

– Ты как видел во мне неспособного мальчишку, так и видишь. – Подходит ближе и наклоняется. – А я ведь давно не он, Кир. Я могу сам решить, что лучше для меня и моего бизнеса.

Не выдерживаю и встаю. Теперь, когда я на ладонь выше, голову приходится задирать Илье. – Ты можешь решать что угодно. Но если вместо инвестиций в Runner ты инвестируешь в проект Елисеевой, то лишишься всего.

В его глазах разгорается бешеный огонь.

– Слушай, а может, великий Булатов просто завидует? А? Думаешь, я не видел, как ты на неё смотришь? Как раздеваешь глазами? Шикарная деваха предпочла меня, а не тебя. Может, дело в том, что твоё жирное эго неспособно принять это?

– Глаза разуй! – срываюсь я. Хватит его жалеть. – Елисеева поняла, что не получит от меня денег, и взялась за тебя. Ты не видишь, что она использует тебя, Ил?

Он смотрит недоумённо, а потом начинает хохотать, отчего кровь закипает в жилах.

– Использует? – Смех стихает, и его лицо искажается от злости. – Ни фига ты не знаешь, Кир. Ты погряз в своём цинизме и во всём видишь только подвох. Даже там, где его нет. Но знаешь, что я тебе скажу? Мне надоело! Надоело, что ты всё за меня решаешь. Лезешь со своей правдой, идеи навязываешь. Я хочу жить так, как хочу я. Я! Понимаешь? И разберусь со своими делами сам, ясно?

Терпение лопается окончательно. Меня бесит Илья, Мира, и всё то дерьмо, что приходится сейчас выслушивать.

– Разбирайся, – цежу сквозь зубы. – Только потом не приползай и не проси вытаскивать тебя из задницы.

Илья смотрит на меня бешеным взглядом и выплёвывает:

– А знаешь что? А не пошёл бы ты куда подальше? Например, к чертям собачьим! – Он не ждёт мой ответ и стремительно идёт к выходу. – И дружбу свою засунь туда же.

Со всей дури хлопает дверью.

Сжимаю кулаки, ощущая, как лопаются едва затянувшиеся ссадины на костяшках.

Пустоголовый идиот.

Хочет потерять всё – вперёд! Задолбало бегать за ним со страховочной сеткой.

Думает, Елисеева стоит его бизнеса?

Стоит дружбы?

Ну-ну.

Если ему нравится делать из себя посмешище – да ради бога!

А я выхожу из игры.

Что в этой Мире вообще есть, кроме красивого личика?

Ничего.

Интриганка.

Фальшивка.

Она не стоит ни внимания, ни мыслей.

Моих – точно.

Пусть идёт к чёрту.

Глава 24