Ты мой свет

Артем Тихонов

Ты мой свет

Ты мой свет

Утро было пасмурным и туманным. Кусты крапивы все были в росе. Пахло влагой и свежей листвой. То и дело слышались легкие капли моросящего дождя. Ира выгуляла свою собаку, по кличке Джина, в дождевике быстро вернулась в свою теплую и уютную квартиру. На кухне работал электрический чайник, послышался голос матери.

–Ира! Завтракай скорей, тебе надо еще успеть в аэропорт.

Ира неохотно съела два бутерброда с сыром, наскоро приготовленными руками матери, запила сладким чаем. Раздался телефонный звонок.

–Это Гриша мне звонит – смущенно сказала матери Ира – я отвечу.

– Привет! Ты помнишь? В 10 часов в аэропорту – сказал смелый мальчишеский голос.

–Да-да, я уже скоро буду выезжать.

Мать Иры недовольно посмотрела на дочь, закатила глаза и ушла с кухни.

***

Гриша ехал в машине с своим отцом. На улице накрапывал дождь, люди все бежали с зонтами кто куда.

–Гриш, ты же понимаешь, что ты должен очень хорошо выстрелить в этой олимпиаде? – начал отец – от этого зависит твое поступление в университет в следующем году. Выиграешь олимпиаду – сразу сможешь пройти без дополнительного экзамена.

–Я решил поступать в Москву, а не в Новосибирск – спокойно, но неловко сказал парень – поэтому вступительные экзамены придется сдавать.

–В нашей семье все технари, в Новосибирске прекрасный факультет. Ты собрался ехать в Москву из-за девочки?

Парень сидел и молчал.

–Значит, из-за девочки. Это твое дело, сын, тебе решать. Ты уже взрослый парень, сам принимай решение. А вот и аэропорт. Приехали.

Отец Николай помог Грише с багажом, хлопнул его по плечу.

–Помни, мы с мамой тебя очень любим и желаем тебе только добра.

–Я знаю, папа.

–Давай! Удачи тебе на олимпиаде. И без победы не возвращайся! Ха!

***

Самолет взлетел. Из родного Новокузнецка они летели в сибирский мегаполис – Новосибирск.

–Не бойся. Нам недолго лететь. Совсем – сказал Гриша.

–Я не боюсь – улыбчиво ответила Ира.

В Новосибирском аэропорту их встретило такси, они мчались по дождливому городу, всюду слонялись вечно спешащие пешеходы, пробки, толпы на переходах, высокие здания вдоль широких проспектов – все это открылось взору старшеклассников из Новокузнецка.

Их быстро разместили в студенческом общежитии, и уже через час они отправились в главный кампус Новосибирского государственного университета на первый этап олимпиады. Сегодня была секция физики – самый любимый блок Гриши. Всех участников разделили на команды, Гриша попал в одну с Ирой, члены комиссии задавали вопросы, давали задачки, каждую из которых команды должны были решить за ограниченное время. Участников было крайне много. В зале стоял гомон, бурные обсуждения. После окончания первого этапа участникам предложили пройти в главный зал, где их ждал фуршет.

–Ну как тебе первый этап? – спросил Гриша – мне кажется слишком простым. Думаю, мы на все вопросы и задачи дали правильные ответы.

–Я тоже так думаю, Гриш, но завтра этап по математике. Я за него так переживаю. Мы даже не знаем, в каком формате он будет проходить.

–Я тоже физику больше люблю алгебры и геометрии, но, я надеюсь, мы справимся.

–Мне очень важна эта олимпиада, Гриш, я могу рассчитывать только на бюджетное место, а я же еще собралась в Москву.

–Я тебя понимаю. На меня тоже родители давят. Как это так, сын атомщика поступит на коммерческую основу. Ха.

–Ты отличник и очень умный парень. Тебе нечего бояться – сказала Ира.

–Ты тоже не глупая девочка.

–Ира! – послышалось среди толпы школьников – Ира Михалкова? Сколько лет – сколько зим! – подошел к ребятам какой-то пижон.

–Аа, Марк! Это ты! Как давно я тебя не видела! – радостно, чуть ли не визжа, произнесла Ира.

–Вы знакомы? – недоуменно спросил Гриша.

–Это мой друг детства! У нас бабушки жили в одной деревне под Новокузнецком, я там проводила свои каникулы, и Марк тоже приезжал на лето.

–Будем знакомы – недовольно пожав руки сказали парни.

–А пойдемте ко мне? Чего вам в этой душной общаге ютиться? А я один! Батя уехал в Питер на конгресс, а младший брат в лагере. Вечером тусить будем, в клуб вас свожу – предложил Марк.

–Это здорово! – сказала Ира – Я так давно тебя не видела. Хочется столько всего спросить.

–Ну дак не будем терять времени. Погнали!

Парень сам уже водил машину, он на год старше ребят, уже совершеннолетний. Он привез их в роскошную квартиру в самом центре Новосибирска.

–Чувствуйте себя как дома! Эй, ты, как там тебя, выпьешь со мной виски? Может коньяк? У меня батя в пролом месяце привез из Армении хороший коньяк – вальяжно предложил Марк.

–Я не пью – отрезал Гриша – нам завтра на олимпиаду вообще-то.

–Душнила? – хохоча спросил Иру Марк.

–Я отличник – сказал Гриша – и не хочу завалить эту олимпиаду.

–Да расслабься, Дима, не в олимпиаде счастье! – выпив сказал Марк.

–Я Гриша – сказал парень.

Ира решила разгрузить атмосферу.

–А как твоя мама? Она с вами не живет? – спросила девушка.

–Она бросила нас уже давно. Мне было 11, а может и 12, когда она уехала в Лондон с любовником.

–И вы не общаетесь? – спросила Ира.

–Нет – сухо и категорично ответил Марк.

Вечером они поехали в клуб. Гриша и Ира не пили ничего, уж слишком важна им была олимпиада, зато Марк пустился во все тяжкие.

–Да бросьте, ребяты! – кричал он на них – живем одним днем! Виски еще!

Приехали уже к полуночи. Квартиру открывала Ира, так как Марк еле держался на ногах, по сути, висел на Грише.

–Не думал я, что твой друг детства такой балагун – нервно и устало сказал Гриша.

–Он типичный представитель золотой молодежи – сказала Ира – но это не мешает ему быть хорошим человеком. Ты его просто плохо знаешь.

–Могли бы весь вечер готовиться к олимпиаде, по итогу, просидели в клубе, да смотрели, как Марк напивается – не мог успокоиться Гриша.

–Все – заключила Ира – идем спать. Завтра рано вставать. Скорее, придется ехать на метро до университета. Марк в таком состоянии не сможет нас отвезти.

***

Ира проснулась резко. На нее падал блеклый дневной свет.

–Мы проспали? – испуганно начала она – мы проспали!

–Нет! – сонно начал Гриша – еще не так много времени. Нам же к 13 туда.

–Не будет у вас сегодня олимпиады – мрачно сказал Марк в проходе – смотрите новости.

Все пришли в зал, где по телевизору горел местный городской канал.

«Внимание! Внимание! Говорит полиция! Сегодня в 9:30 утра в Солнцегорске на АЭС произошла авария. Просим жителей Новосибирска и области оставаться сегодня дома. Сходите в аптеку на выдачу бесплатного йода, немедленно вернитесь домой, закройте все окна и двери, не выходите на улицу! Включите телевизор или радио! Следите за новостями! Принимайте йод, следуя выданной вам инструкции. При выявлении ухудшения самочувствия немедленно вызывайте скорую помощь! Не паникуйте, сохраняйте спокойствие. МЧС предупреждает».

–Смотрите теперь другой канал – переключил Марк.

«Аэропорт Новосибирска переполнен. Люди в панике скупают последние билеты на все ближайшие рейсы. Железнодорожный вокзал также переполнен. Как сообщают диспетчерские – все рейсы будут сегодня отменены. Автовокзал уже закрыл свой вход и выход. На железнодорожный вокзал и аэропорт прибыла полиция. Участились случаи нападения на сотрудников органов правопорядка. Власти призывают окаянных жителей сохранять спокойствие».

«Все дороги и трассы переполнены, все, буквально, стоит в пробке. Движения нет совсем. Общественный транспорт Новосибирска прекращает свою работу. Все автобусные маршруты на сегодня отменены. Метро Новосибирска встало. Всех пассажиров выгоняют с платформ».

–А далеко отсюда Солнцегорск? – испуганно спросила Ира.

–Километров сто будет, по трассе. Напрямик будет 70-80 километров. Ветер дует в сторону Новосибирска. Плохи дела! – сказал Марк.

Раздался телефонный звонок.

–Это папа! – крикнул Гриша – он атомщик, подскажет, что нам делать!

–Бери скорее! – кричала Ира.

–Гриша! Это ты? Ты уже в курсе? – раздавался нервный голос отца.

–Да, пап, мы в Новосибирске. Что нам делать? Всем жителям сказали идти в аптеку за йодом.

–Это все ерунда! Слушай, сын, бегите из города! Слышишь? Никакой йод вас не убережет! Как можете, бегите. Не теряйте не минуты!

–Все так плохо? – спросил Гриша.

–Все ужасно, сын! Реактора больше нет! Огромная туча движется на Новосибирск! Беги, пока у вас еще есть время! Как можете! Избегай любого контакта с дождем – сразу хватанешь дозу! При возможности укройся, но лучше беги и скорее, сын!

–Ты где, папа?

–Я еду в Сонцегорск, меня туда отправили, как ведущего сотрудника. Не думай обо мне, сын, беги, беги, сынок!

–Отец! Отец! Черт! – кричал Гриша.

–Мы все слышали, Гриша! – сказала Ира.

–Связь пропала! – чуть не плача говорил Гриша.

–Я тоже не могу дозвониться до отца в Питер! – возмущался Марк – мой брат! Он же в лагере! Я должен его забрать!

–Где он, Марк? – нервно спросила Ира.

–В лагере! – хватаясь за голову кричал Марк.

–Где он? Лагерь где? – выпытывала Ира.

–По дороге в Солнцегорск! – плача завопил Марк – я без брата не поеду! Я за ним! Я за ним!

–Не придумывай! – кричала Ира – ты не сможешь туда добраться, направление перекрыли. Их эвакуируют, не переживай!

–Марк! Мой отец много лет работал на Белоярской АЭС, сейчас он преподает в университете физику! Ему нужно доверять! Если он сказал бежать, значит, надо бежать! Ты погубишь себя! – говорил ему Гриша.

–Я без брата не поеду! Не поеду!

Марк быстро оделся и побежал на улицу. Ира за ним, Гриша тоже. Он быстро сел в машину, Ира тоже запрыгнула.

–Вы ненормальные! Нам бежать надо! Вы едете навстречу погибели! – кричал Гриша.

–Марк, послушай его, пожалуйста – умоляла Ира.

–Я без брата не поеду!

Гриша быстро запрыгнул в машину, и она погнала по широкому проспекту. Всюду бегали люди: дети, старики, взрослые. В аптеках были огромные очереди, все дороги и переходы были забиты людьми и машинами. В городе царил хаос. Раздалась тревога. Несколько машин полиции и ряд скорых с мигалками и сиренами пытались проехать, но встали в огромной пробке.

«Внимание! Внимание! Говорит полиция! Всем жителям Новосибирска рекомендуется вернуться домой и не выходить на улицу! Закройте все окна и двери! Включите телевизор и радио! Следите за новостями! Принимайте йод, следуя выданной вам инструкции! При обнаружении ухудшения самочувствия немедленно вызывайте скорую помощь! Все дороги из города перекрыты! Соблюдайте спокойствие! Не мешайте службам выполнять работу!».

–Это бессмысленно! – кричала Ира – мы все равно никуда не уедем! Давайте вернемся в квартиру и сделаем так, как сказала полиция.

–Марк, ты куда? – кричал Гриша.

Марк бросил машину и побежал по забитому проспекту. Ребята последовали за ним.

–Марк, стой! Куда ты? – умоляющее кричала Ира.

Тут понеслась огромная толпа людей, началась настоящая давка.

–Она идет! Она уже рядом! Радиация! Радиация! Смерть всем! Всем смерть! –кричала окаянная толпа.

Ира с Гришей резко остановились. Со стороны выезда из города надвигалась огромная черная туча, гремел гром. Дул сильный ветер.

–Марк! – кричала в толпу Ира – Марк! Ты где, Марк!

Его уже было не видно. Со всех сторон бежала оголтелая толпа.

–Ира, бежим скорее! – кричал Гриша – быстрее!

Они побежали вместе обратно, туда, куда неслась толп. Полил ливень. Все кричали, орали, топтали друг друга, все бросали, прыгали с машин, по машинам бежали. Ничего не было слышно, кроме визга и ора.

–Вон метро! – кричал, еле бежавший Гриша, туда!

–Я не слышу! – кричала из последних сил Ира.

–Я говорю, вон метро! Укроемся там!

Они, вместе с толпой, забежали в вестибюль, оттуда через турникеты перепрыгнули на платформу, с нее на рельсы, и побежали по самому тоннелю.

–Куда мы бежим? – кричала, задыхаясь, Ира.

–Нам надо на конец ветки – прокричал незнакомец в толпе – оттуда выберемся на другой конец города. По той дороге можно будет выбраться из города.

Поезда не ходили, электричества не было, все бежали напролом, кто-то включал телефонный фонарик.

–В метро должно быть чище – продолжал незнакомец – здесь еще меньше уровень радиации должен быть.

Часть людей убежала, часть повалилась прям в тоннеле, часть остановилась на платформе следующей станции. Так сделали и Ира с Гришей.

–Что это за станция? – еле произнес Гриша.

Какая-та девушка посвятила фонариком и стала искать название.

–Гагаринская – сказала она.

–Нам долго еще? – теряя сознание спрашивала Ира.

–Нам надо до Площади Маркса, считай, всю ветку еще пройти.

–У меня нет сил, Гриш – шептала уже Ира – я дальше не пойду. Пойдем на воздух, пожалуйста, мне здесь нечем дышать.

–На улицу нельзя, там радиация. Выйдешь – облучишься – сказал Гриша.

–А здесь? Здесь разве нет радиации?

–Здесь ее, в любом случае, меньше. Помни слова моего отца: при возможности укройтесь.

Прошло два часа. Маленькая группа людей шла по темному тоннелю, на каких-то станциях останавливались, отдыхали, одну и вовсе сразу прошли. Прошло еще часа три. Сил не было ни у кого. Из спутников осталась только Ира с Гришой, да и та девушка. Остальные либо отказались дальше идти, либо просто падали от усталости и больше не вставали.

–Октябрьская – сказала девушка – только что прошли Октябрьскую. Сейчас будем проходить крытый мост через Обь.

–Я больше не могу, Гриша – падая говорила Ира – иди дальше без меня. Меня тошнит, силы покидают меня.

–Меня тоже тошнит, но нам надо идти дальше.

Они не считали более времени, просто шли по бесконечному черному тоннелю. Все шли и шли. Они ни о чем уже не думали: ни об олимпиаде, ни о Марке, ни о вчерашней посиделке в клубе, ни о доме.

–Пришли! – радостно сказала девушка – весь день убили, но дошли! Площадь Маркса!

Они не помнили, как вышли на улицу. Помнят только глоток пыльного сжатого воздуха, тусклый свет вечернего фонаря, и блеск далекой звезды, блуждающей на просторе черного неба.

***

Гриша открыл глаза. Все было мутно. Затем она снова попытался открыть глаза, перед ним был размытый силуэт ее – матери. Она плакала, сидела и плакала. Еще часок другой, и он пригляделся. Пелена с глаз сошла, теперь он видел ее ясно.

–Где я? – сипло спросил он мать.

–Ты в больнице, Гришенька – плача говорила она – в больнице, в Москве.

–Как в Москве? Как долго? Что со мной было?

–Ты ничего не помнишь?

–Я помню метро. Как мы шли по тоннелю. Потом ничего. Пустоту.

–Вас нашли без сознания, со всеми больными вывезли в Москву. Мне сообщили, и я сразу прилетела сюда.

–Что с Ирой? Как она?

–Не знаю, сынок. Ты тут уже второй месяц. Бедненький мой! Весь исхудал! Побледнел! Зараза какая! Ну надо ж так получилось! Ну как так?

–Как второй месяц? Ну что со мной?

–Лучевая болезнь. Ты схватил большую дозу, сынок. Тебе назначили длительный курс лечения, тебе еще долго придется здесь быть.

–А как же ты?

–Я сняла квартиру тут недалеко, каждый день прихожу тебя навещать. Ты не беспокойся. Главное поправляйся, сынок.

–А что с папой? Я говорил с ним в тот день. Он же поехал туда, в этот Ад.

Мать зарыдала, ее руки затряслись.

–Сынок, пожалуйста, я не могу тебя обнадежить. Его больше нет. Вся их группа была смертниками. Они попали в настоящий Ад.

–Пап… Папа… Мой папочка…

***

Прошло несколько недель. Гриша чувствовал постоянную слабость, сил у него не было, аппетита тоже. Каждый вечер он лежал под капельницей, то и дело пил какие-то витамины, которые ему давали врачи. Он много раз спрашивал у персонала насчет Ирины Михалковой, но никто не давал ему никакой информации.

–Может, в какой-то больнице тоже есть оттуда? – испуганно и неловко он спрашивал.

–Нет – сухо отвечали ему врачи – только в нашей больнице размещены больные из Новосибирска.

Ему нельзя было гулять, он часами стоял у окна и смотрел на прекрасный сад, разбитый около больницы. За ним виднелась дорога, по которой часто ездили московские синие автобусы.

Иногда ему разрешали посмотреть телевизор. Если что он и смотрел, то только новости. Пытался найти хоть какую-нибудь информацию о пострадавших.

«Авария на АЭС в Солнцегорске признана самой крупной аварией в атомной энергетике за всю историю. Новая зона отчуждения простирается на 50 километров от разрушенного реактора. Вход в зону строго запрещен! Это охраняемая зона! Все сведения о пострадавших вы можете узнать в справочной службе».

***

Спустя еще один месяц он, все же, узнал местонахождение Иры Михалковой. Она находилась в этой же больнице, но только этажом выше – в отделении, где лежали, как говорили, обреченные, или с острой лучевой болезнью.

Он поднялся туда, его пустили, так как ему, на днях, как раз исполнилось 18 лет, и он в праве сам решать и принимать решение: идти ему в красную зону или нет. Он пошел. В палате, на которую ему указали, он увидел изнеможденную худую, бледную и лысую девушку. Он долго стоял в проходе, все приглядывался, спустя минуту произнес ее имя.

–Ира… Ты мой свет. Наконец, я нашел тебя.

Она обернулась, на ее худом и бледном лице сияли огромные голубые глаза. Из них струился легкий поток слез. Она поплакала, но тут же достала носовой платок, вытерла слезы, и преданно смотрела на Гришу – старого друга, с которым ей не суждено было написать олимпиаду, о которой они совсем уже и позабыли.

–Нашел меня. Но зачем? Посмотри на меня, Гриш. Я умираю. Мне недолго осталось. Уходи скорее. Ты можешь еще больше заразиться. Пусть у тебя будет шанс на выздоровление.

–Я хочу быть с тобой. Не гони меня, пожалуйста. Это мой выбор. Если нам суждено умереть, то умрем вместе, а если нет, то продолжим жить и благодарить судьбу за каждый прожитый день.

Он обнял ее, погладил по голове, она еще пуще расплакалась.

***

Теперь они не расставались. Каждое утро он заходил за ней, они гуляли по больнице, на улицу им редко разрешали выходить. Один раз он нарвал в саду букет пышных красных и редких желтых роз и подарил ей. Она вдохнула запах свежих цветов.

–Как ощущала этот дурманящий запах цветов. Спасибо тебе – улыбчиво сказала она.

Они сели на скамейке, долго смотрели на сад, который скоро зачахнет, так как надвигается осень.

–Как думаешь, наши одноклассники будут нас вспоминать 1 сентября? – спросила Ира.

–Это неважно, Ир. Мы к ним больше не вернемся никогда. Это прошлое. Былая жизнь.

–Мы умрем? – немного равнодушно спросила Ира.

–Мы выбрались из Ада, чтобы жить. Скольких усилий это стоило. Мы будем жить, но мы не будем более прежними. Мы переродимся, возродимся, и будем жить.

–Мне он сегодня снился – начала Ира.

–Кто?

–Марк.

–И?

–Я не помню сам сон, помню только, что он там был. Такой грустный. А я ведь его, при жизни, грустным никогда не видела.

–Потому что он балагур? – шутливо спросил Гриша.

–Ха! Отчасти, да. В душе он ранимый человек. На публику хотел казаться весельчаком и балагуром. Помню, в детстве, он сильно переживал ругань родителей. Уверена, развод мамы и папы он тяжело перенес. Бедный.

Гриша промолчал.

–Как думаешь, он спасся?

–Не знаю, Ир. Но здесь его точно нет. Я узнавал.

–Я скучаю по Джин. Это моя собака, если помнишь.

–Конечно, помню. Твои родители навещали тебя здесь?

–Да, были пару раз. Они работают в Новокузнецке, они не могут тут надолго оставаться.

***

В холле больницы висела красивая картина «Волшебная гора» внизу с пометкой «Написана в окрестностях Новосибирска».

–Вы, юноша, смотрю, все на картину любуетесь – сказал пожилой мужчина.

–Да, красивая очень – сказал Гриша, отдыхающий после прогулки.

–Мистическое место, скажу я вам – продолжал старик – считалась эта гора у местного северного народа святыней. По их преданию, на ее вершину спускается сам Бог Солнца. Нельзя гневить этого Бога, нужно, наоборот, замасливать, тогда он вознаградит, а нет – накажет.

–Ясно – недоумевающе посмотрел Гриша на странного старца.

***

Однажды, одним вечером, Гриша с Ирой сбежали с территории больницы. Уж больно им охота было погулять по вечерней Москве. На метро Ира наотрез не поехала, доехали на автобусе. Вот они идут по набережной Москвы-реки, вдали виднелся сказочный Кремль, озаренный светом прожекторов. Москва-река, по-прежнему, течет, по ней, как и всегда, плавают прогулочные теплоходы, катера. Ребята оглянулись назад, где величаво красовалась высотка на Котельнической набережной. На Красной площади было не так много людей. Молодая пара, с радостью, зашла в Гум, затем в Александровский сад, Манежную площадь, потом отправились на Воробьевы горы, прокатились на канатной дороге, посмотрели вид вечерней дивной Москвы-красавицы с смотровой площадки. Они были счастливы в этот вечер. Очень. Ира не могла больше идти, сказала: «Дай, отдохну». Сели на скамейку, за ними возвышался главный корпус МГУ.

–Помнишь, а ведь мы хотели учиться в Москве? – радостно начал Гриша.

Но ответа он так больше и не получил. Он увидел лишь только счастливое лицо Иры, оно было прекрасным. Он поцеловал ее.

«Ты мой свет. Навеки. Я очень счастлив, что мы вместе: вместе находимся, вместе гуляем по вечерней Москве».

Он смотрел вдаль, на дивный вид Москвы-красавицы, смотрел еще долго. По его лицу текли горячие слезы. Лишь одна мысль пробежала в его голове: «А Москва-река, по-прежнему, течет».

Декабрьское небо

Новогодняя ночь.

Снежинки медленно опускались на его ладони. Они были большие и шли довольно часто. Снегопад кружил над предновогодним городом уже более суток. Снега было много, целые сугробы. Машины вдоль проспекта стояли в километровой пробке, новогодние автобусы с гирляндами то и дело бибикали, все куда-то и куда-то торопились. Люди шмыгали по занесенным снегом тротуаром, создавая очереди. По самому проспекту висели гирлянды, они мигали, светились всеми красками света, особенно ярким жёлтым, так напоминающим лучики солнца, которого горожане давно уже не видели. В воздухе кружили запахи выхлопных газов и какой-то сырости.

Он шёл, его пригласили на новогодний корпоратив в ресторан в центре города. Он не любил подобные многолюдные мероприятия, но и не мог отказать своим коллегам историкам. Его звали Димитрий Хабаров, он историк, окончил истфак местного вуза, теперь работает в одном городском архиве. Вот он идёт, думает о предстоящем вечере, о наступлении Нового года, который придёт уже этой ночью.

Он зашёл в ресторан. Это был хороший ресторан итальянской кухни. Нельзя сказать, что Димитрий не любил итальянской кухни, напротив, очень даже любил. Он оставил свои вещи в гардеробе и направился в зал на второй этаж. Его уже ждали.

-А, Димитрий! Пожаловал наконец! – затяжно протянул его толстобрюхий усатый коллега.

Димитрий поздоровался со всеми ими и скромно сел за стол. Рядом с ним сидел его коллега Михаил со своей женой Инессой – она всегда носила яркие платья, торжественный туалет, её тонкую белую шею обрамляли белоснежные и явно дорогие бусы.

-Димитрий, ну-ка, дружище, расскажи нам, каков для тебя выдался этот год? И что ты ждёшь от последующего! – торжественно просил один из коллег.

-Ну, как так сразу сказать… Год был неплохой, во многом удачный. Я многое успел сделать… По архиву.

Весь стол захохотал от такой речи.

-Димитрий, дружище, для тебя жизнь есть один сплошной городской архив? М? – ухмыльчиво спросил толстобрюхий усач.

-Ну как же! А девочки? – хохотавши произнёс пошловатый Валера.

Димитрий долго смотрел в окно, на тот мир, где нет его коллег и этого бессмысленного корпоратива, на тот мир, где идёт снег, кружит своими крупными белыми хлопьями над головами прохожих.

Дзинь-дзинь, звяк-звяк.

-Димитрий! Ау! Мы все ещё здесь! Ау! – застучав вилкой по бокалу продолжал коллега.

-Нет. Конечно, нет. Я люблю коллекционировать. Да. Люблю коллекционировать открытки с художниками. С картинами. А также люблю слушать классическую музыку, особенно Грига. Его композиция "О любви" такая восхитительная. Ну и не прочь посмотреть хорошее кино.

-Какое? Советское классическое? Ха-ха, вот хлыст! Ха-ха, вот чудак! – забавлялся Валера.

-Димитрий, а почему вы Димитрий? Почему не Дмитрий? – начала спрашивать Инесса после выпитой бутылки белого вина. Она свободно закурила сигарету прямо в зале, сонно и дурманяще уставилась на Димитрия. Её изящная шея стала ему казаться толстой, белые благородные руки стали казаться лапами, а глаза благородно девушки стали поистине кошачьими.