10 причин полюбить тебя

В отделе проводим достаточно времени, чтобы выбрать всё необходимое. Потом идём за горячим шоколадом на вынос — их густой запах всегда ассоциируется у меня с чем-то спокойным и настоящим. С пакетами и покупками шагаем к эскалатору, и Оля что-то весело рассказывает, но я уже слушаю вполуха: мысли уносят меня вперёд.

Завтра первый день в универе после долгой паузы. Я отсутствовала почти две недели, и теперь переживаю, что за это время все одногруппники уже нашли общий язык, подружились, шутили свои первые шутки и уже держатся вместе. Страшно быть этой самой "новенькой" в середине октября — лишней, белой вороной. Я мысленно перебираю варианты, с кем могла бы заговорить первой, кому улыбнуться, что рассказать, чтобы не казаться странной.

Мы встаём на эскалатор, и я машинально оглядываюсь по сторонам. Навстречу, по встречному эскалатору, наверх поднимается высокий парень в чёрной худи с белой надписью: “Молчи и не беси”. Я невольно замираю, почти вцепившись в поручень, пытаюсь рассмотреть его лицо, но он быстро исчезает из поля зрения — остаётся только картинка, как чёрный силуэт растворяется где-то вверх. В голове тут же проскакивает глупая мысль: а вдруг это Ян? Но тут же отмахиваюсь от неё — мало ли кто сейчас ходит в таких худи.

— О чём задумалась? — спрашивает Оля, внимательно посмотрев на меня.

— Да ни о чём, — качаю головой, выдавливаю улыбку. — Просто сложно возвращаться… В универе, наверное, все уже подружились.

— Ты классная, — серьёзно говорит Оля и игриво толкает меня в бок. — Ещё друзьям повезёт, что им досталась ты! Да что там, уверена — скоро и парень нарисуется.

Я улыбаюсь в ответ, но внутри всё равно гложет лёгкая тревога — неизвестность всегда пугает сильнее.

Как только мы выходим из ТЦ, у меня в руке вибрирует телефон. Бросаю взгляд на экран — новое сообщение. Стоит только увидеть, от кого оно, на лице тут же появляется улыбка.

Ян: Хай! Как смотришь на то, чтобы сыграть в игру?

Глава 5

ЯН

Я никогда не понимал кайфа от посиделок в кафе, особенно от этих модных, людных, где каждый вроде бы пришёл за общением… а на самом деле просто листает телефон. Сегодня я сам такой. Выбрал самый дальний столик у окна, заказал чай — для фона и занятости рук, и механически ковыряю десерт. В голове гудит посторонний шум: официанты снуют туда-сюда, у каждого стола свой параллельный анекдот про жизнь, учёбу или работу. А мой настоящий момент где-то не здесь.

На автомате открываю чат с Мики. Это уже как привычка.

Ян: Хай! Как смотришь на то, чтобы сыграть в игру?

Поймал себя на том, как жду даже не ответа, а её настроения — как быстро она подастся на этот флирт, что лукавого ввернёт в ответ. Может, это глупо, но с ней я становлюсь чуть дерзким, чуть не собой.

Мики: В игру? И какие правила?

Усмехаюсь, набирая ответ:

Ян: К чёрту правила. Сегодня у нас фристайл: выиграет тот, кто больше уйдёт за грань дозволенного. Рискнёшь?

Она будто ловит мой посыл, и я представляю её улыбку, немного лукавую — это видно даже по коротким репликам.

Мики: Люблю риск, но только когда не обещают его заранее. Если соглашаюсь — с кого ход?

В этот момент замечаю в зале знакомое движение. Отрываю взгляд от экрана телефона и вижу, как Саня вертит головой по сторонам, а Димка первым замечает меня и машет рукой, тянет друга в мою сторону.

С этими парнями у нас своя, особенная версия дружбы, хоть и разные мы абсолютно.

С Саньком познакомились на первом курсе — он путал списки, уверял, что мой стул — его по праву. Спор возник из ничего, зато потом первый же совместный смех закрепил нас в одной компании. Саня попал на медико-кибернетический случайно (по собственному признанию — на спор), а потом втянулся. Мы даже ржали всем потоком: мол, если Саня смог убедить комиссию, чего уж нам бояться.

Дима — почти полная противоположность: серьёзный, умный, ботаник с телом качка. Познакомились, когда делали лабораторку. Оказалось, оба не любим, когда рядом кто-то трещит без умолку, но Саню почему-то приняли оба. Он, что ли, клей, который лепит нашу разную троицу.

Саня первым подходит и протягивает мне руку — пожимаю с силой, потом здороваюсь с Димой. Они плюхаются напротив меня на диван, Саня тут же начинает оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь интересного.

Дима кивает мне и задаёт свой фирменный вопрос, внимательно вглядываясь — уж он-то чувствует настроение лучше всех.

— Ну что, Дёмыч, как жизнь студента-тусовщика?

Я фыркаю:

— Ха-ха! Я тут сижу уже четверть часа и чувствую, что без вас тут не тусовка, а детсад.

— А кислый чего тогда?

— Да нормально всё, — отмахиваюсь. — Просто лучше бы курсовую доделал.

Саня, крутя ложку в руке:

— Ну ты и ботан, Дёма. Оглянись, тут такие девчонки.

Я пожимаю плечами, смотрю по сторонам:

— Какие?

Саня смеётся, кивая на соседний столик, где сидят две девушки.

— Какие, какие... Вон смотри, одна на тебя так зырит, будто сейчас затащит за стойку.

Димон встаёт на мою сторону:

— Отвали от него, Саня.

Тут телефон вибрирует, я одним глазом уже выхватываю экран.

— Во, — Саня сразу замечает. — Кто там? Всё по виртуалочке?

Я не сдерживаюсь, смотрю на экран и улыбаюсь, читая:

Мики: Ну что, рискнёшь?

Саня хлопает меня по плечу:

— Ты вообще с нами, или опять на своей волне?

Я только отмахиваюсь и, не скрываясь, отвечаю Мики, а сам думаю: чёрт, вот же зараза — сижу тут с двумя реальными друзьями, а улыбаюсь всё равно в телефон.

Ян: Для начала: признавайся, ты сейчас в пижаме, нижнем белье, или у тебя те самые шедевральные носки?

Мики: На мне нет носков. А всё остальное — для особо избранных.

Ян: Считай, ты уже выиграла первый раунд. Для особо избранных — это какой цвет фантазии?

Параллельно, не отрываясь от экрана, бросаю друзьям:

— Признаю, сейчас думаю не о вас, а о девушке, с которой даже не знаком вживую, но хочу писать больше, чем говорить с большинством «реальных»…

Саня фыркает:

— Ты точно на "кибере", а не на психологии учишься?

Я парирую:

— Просто у меня утром чат, а у тебя — попытки подкатить к официантке.

Санёк подмигивает:

— Меньше болтай — больше делай. Только по-честному, если это не прикол: вообще реально получить что-то в жизни от такого "флирта"?

— Если заморачиваться — почему бы и нет, — хмыкаю в сторону, и в этот момент снова сообщение.

Мики: Могу намекнуть: алый. А теперь твой ход — какая самая нелепая вещь ради девушки?

Печатаю, не задумываясь:

Ян: Красил волосы в зелёный.

Мики: Ради меня — рискнул бы на глупости?

Ян: Особенно если глупости не заканчиваются на переписке. Спокойно могу скинуть почти эротическую фотку своих усталых ног ;)

Саня мимо кивает, Дима прыскает над чашкой:

— Пока ты виртишь в сети, слышал про новое место для "мафии"? Не "настолка", а настоящий квест… Можешь быть нашим Шерлоком.

— Ты же сам в "Монополию" спорить не умеешь, Саня…

— Здесь всё по-взрослому. Тебе для будущей профессии, почти, считай практика.

— Ну ладно, — соглашаюсь, — только если после сессии.

В этот момент телефон снова вибрирует.

Мики: О боже, вот это уровень. Ладно, обмен устроим: ты — свои, я — свои. Только честно!

Ян: С энтузиазмом. Но ты первая!

— Ну что, подписал себе приговор! — Саня подбивает Диму локтем, но тут мне приходит фото.

На экране появляется долгожданное фото. Мики выслала его первой. На снимке длинные красиво очерченные обнаженные ноги, немного смятый плед, алый лак на пальцах. Этот цвет словно подчеркивает, всё не так уж и невинно. Меня тут же накрывает волной смущения и желания, удивительно сильной. Ощущаю, как в теле вспыхивает возбуждение — и понимаю, что тут дело не только в картинке. Я вспоминаю её глаза, чуть хрипловатый голос, иронию, этот особенный юмор, который проскакивает между строчек… Всё это складывается в одно. Мики может завести меня до дрожи даже по переписке.

Ян: Признаюсь честно — теперь боюсь, что если однажды коснусь этих ног, забуду, кто я такой.

Мики: Смелая заявка. Теперь твой ход.

Но не успеваю ничего сделать, как вдруг Саня резко тянется через стол, хватает мой телефон и орёт:

— Да что там у тебя?!

— Эй! Про личные границы вообще-то слышал? — возмущённо тянусь к нему рукой, пытаясь выхватить обратно.

Саня уже уставился в экран и ухмыляется во весь рот:

— Вау, Дёмыч! С такими ногами я бы тоже из онлайна не выползал! Всё, пацаны, больше не подкалываю твой чатик!

Я вырываю у него телефон обратно, откидываюсь на спинку дивана и смеюсь вместе с ними, бурча про себя что-то про любопытных придурков.

Внутри — дрожь, та самая, сладкая и тревожная одновременно. Хочется одним рывком перескочить через экран, забыть обо всех смайликах и вечных переписках и просто увидеть её наяву — без фильтров, без виртуальных пауз. Трогать, чувствовать, впитывать каждый момент этих настоящих прикосновений.

Похоже, вот она — вторая причина. Я хочу касаться её по-настоящему.

Глава 6

Ян: Друзья смотрят косо, как буду дома — отправлю ответку.

Мики: Буду ждать.

Уже спустя два часа, когда оказываюсь дома, сразу открываю диалог с Мики. Смешно, насколько быстро привычки меняются: раньше сразу кидался в душ или просто втыкал в потолок. Сейчас первое движение — пальцы сами скользят по экрану. Она онлайн. От одного зелёного кружка на аватарке включается какой-то азарт, чуть учащённое сердцебиение — ну прямо как у подростка.

Я помню своё обещание — задолжал ей фотку. Но вместо этого на несколько минут ненормально залипаю на ее последних фотографиях. Чёртовы ножки… красивые, ну вот почему так вышло?

Наконец решаюсь. Вытягиваю ноги на кровати, в спортивных штанах и серых носках — ничего особенного. Но вдруг тянет на подростковый кураж, и я специально медленно задираю штанину, ловлю свет на камеру — чтобы уж наверняка было видно, что тут всё натурально: волосы, костлявость, всё, что есть. Секунду туплю, то ли смущаюсь, то ли понимаю, что это кринж.

В итоге фоткаю, и пока не передумал — отправляю. Сердце начинает почему-то стучать чуть быстрее.

Ян: Долг платежом красен. Лови свой “почти эротический эксклюзив” — специальные волосы и стандартные носки в подарок.

Почти тут же появляется “печатает”…

Мики: О, вот это смелость! Я аплодирую стоя. Даже мой лак меркнет на фоне этих мужских шедевров.

Появляется улыбка — такая, что трудно сдержать.

Ян: Если бы знал, что мои ноги когда-нибудь окажутся в чьей-то личной коллекции, учился бы брить их в совершенстве.

Мики: Не вздумай! Ты разрушишь весь образ настоящего мужчины. Ты в курсе, что девушки могли бы полюбить тебя только за это фото?

Ян: Похоже, я всю жизнь недооценивал силу волосатых мужских ног…

Мики: Вот увидишь, минимум две барышни оценят — твоя мама и я. Всё, теперь можно смело объявлять конкурс “угадай владельца по голени”.

Я не могу не рассмеяться. Закинув ногу на ногу, чувствую, как лёгкая неловкость уступает место приятному внутреннему волнению. Стопроцентное попадание по эмоциям — одновременно и глупо, и волнительно. В голове уже роятся варианты, что еще добавить — хочется пойти дальше, но хочется и не перегнуть, не сделать неловко ей. Всё кажется игрой, где правила меняются на ходу — и где по-прежнему она держит ритм.

Я делаю паузу, немного разминаю пальцы, смотрю на диалог и мысленно анализирую границу. До настоящей “18+” или держаться около неё? Решаю рискнуть аккуратно: вдруг ей это тоже интересно?

Ян: А если я попрошу тебя отправить фото чуть выше колена — это будет наглость или территория доверия?

Пару секунд мерцает “печатает…”, а потом сыплется смайлик с чертенком:

Мики: Территория особой наглости. Но тебе, может быть, позволю. Всё в рамках игры?

Ян: Считай, я по краю иду. В рамках игры обычно такие вопросы не задают — так что ты можешь ставить мне штрафные.

Мики: Строго наказывать буду вечером, когда узнаю, носишь ли ты пижаму или засыпаешь в трениках.

Ян: Пижаму? Я же не девчонка.

Не давая себе второй шанс передумать, фоткаю часть своего пресса, чтобы выглядело по-игривому и немного на грани. Отправляю почти автоматически — и сразу ловлю внутренний дискомфорт: вдруг это слишком?

Мики: Я не просила.

Сердце немного сжимается. Быстро печатаю:

Ян: Извини, если перегнул.

Она не отвечает сразу, заставляя меня гадать — не перебрал ли я на этом “уровне” игры. Очень не хочу испортить настроения или сделать неловко.

Мики: Просто… если это игра, я должна что-то в ответ?

Я задерживаю дыхание, правда ли? Всё же пишу честно, не давя, но с надеждой:

Ян: Если ты только хочешь. Я не прошу. Но мне бы хотелось. Честно.

Осознаю, что сейчас главное — её ответ, а не очередная попытка казаться смелым или остроумным. Всё внутри напряжено, будто я балансирую на тонкой грани доверия и чего-то ещё, совсем нового для нас двоих.

Мики какое-то время молчит, и меня начинает разбирать легкая нервозность. Слишком ли резко? Перебор? Но наконец статус «печатает…» сменяется коротким сообщением.

Мики: Тогда держи, но предупреждаю: я сейчас в домашней футболке, пижаму не выгуливаю. Вышло… как вышло.

Через секунду приходит фото. На экране — мягкий свет, тени на коже, край домашних шорт и кусочек обнажённого бедра. Вроде бы ничего лишнего, и всё же именно в этой откровенной простоте есть что-то до дрожи реальное. Ощущение, будто заглянул в приватную часть чужой жизни, не выставленную напоказ, не позирующую под фильтры, а настоящую.

Я задерживаю взгляд на экране — на этот раз не тороплюсь печатать ответ, будто смакую то, что получил. Сам себе завидую.Неужели простая картинка может будоражить не хуже любого кино? Замечаю, как пальцы чуть дрожат, когда печатаю:

Ян: У меня официальный передоз симпатии. Мечтаю провести пальцами по этим самым миллиметрам.

Сердце стучит неровно, внутри гуляет смесь волнения, азарта и лёгкой наглости. Получаю ответ — и понимаю, что такие разговоры вытягивают из меня всё честное, чему никогда не давал выйти наружу.

Мики: Тебе бы только ближе… Ты всегда такой честный?

Улыбаюсь, отвечая без раздумий:

Ян: С тобой — слишком честный. Наверное, это следствие нашей игры без правил.

Чувствую, как линия между виртуальным флиртом и совсем настоящим доверием окончательно исчезает. Сама атмосфера между нами стала иной — не просто шалость, не просто игра.

Мики: Мне нравится. Идеальный формат для сумасшедших признаний после полуночи.

Ян: Просто скажи, если вдруг будет некомфортно. Я не хочу переступить ту грань, которую ты сама не готова стереть.

Я действительно хочу, чтобы она сама устанавливала правила. Сейчас для меня главное не сбить этот хрупкий баланс: идти дальше, но не задеть доверие, не оттолкнуть. Каждая фраза — как поход по тонкому льду, но этот настрой ранит и возбуждает одновременно.

Мики: Договорились.

Пауза. Сердце отбивает в такт её онлайна на экране. Решаюсь рискнуть:

Ян: Мне кажется, мы готовы перейти на новый уровень.

Мики: Заинтриговал. И что это за новый уровень?

В голове проносится столько вариантов ответа, что от этого ещё тревожнее. Но ни один не кажется по-настоящему живым. Понимаю, когда так, лучше не изобретать, а говорить откровенно. Вместо сухого текста набираю в груди воздуха и решаюсь на голосовое.

Пару секунд просто лежу на кровати, позволяя себе слушать тишину комнаты — мерцает только экран, пальцы на холоде чуть подрагивают. Перевожу дыхание, ещё раз думаю, стоит ли — и всё равно жму запись.

— Мики, если бы я был рядом, я нервничал, рассказывал тупые шутки и возможно просто молчал и смотрел на тебя. Но слушал. Потому мне кажется, ты умеешь увлечь.

Время идет, я понимаю, что Мики прослушала мое голосовое. Возможно не один раз, и только через пять минут, я вижу, как она тоже начинает записывать голосовое.

И когда сообщение пролетает, я сразу его включаю.

Звук на секунду сбоит, а потом раздаётся её голос — слегка хриплый, глубокий, с той самой едва заметной игривостью, от которой внутри всё сжимается:

— Ян… если бы ты был рядом, я бы, наверное, тоже молчала первые минуты. Говорить — легче через экран. А вживую я бы сбивалась на глупости, смотрела бы куда угодно, только не прямо на тебя. Но ты — именно тот человек, с которым мне бы наконец захотелось быть собой, без фильтров и пауз. Не знаю, как это объяснить… Может, это и есть тот самый новый уровень?

Я слушаю её голос снова и снова. Каждый раз задерживаю дыхание, пытаясь поймать эти новые ощущения до самого конца. От её интонаций по спине пробегают мурашки, тепло приливает к коже, дыхание сбивается.

— Определённо, Мики, — записываю ответ.

Поднимаюсь на локтях, глухо улыбаюсь — и вижу, что она всё ещё онлайн.

— У тебя классный голос, Ян, — приходит следующее сообщение.

Я невольно улыбаюсь.

— У тебя тоже… Прям секс по телефону.

— Фу, Ян, — прилетает в ответ, но я представляю, как она там улыбается, может даже чуть краснеет.

— Всё, молчу. Спокойной ночи, Мики.

— И тебе сладких снова, Ян.

Я ещё долго лежу в темноте, переслушивая ее голосовые, ловя каждую интонацию. Её голос — такой тёплый, нежный, реальный.

Как я мог забыть его?

Кажется, я только что нашёл ещё одну причину.

Голос, от которого по коже бегут мурашки, а волосы на руках предательски встают дыбом.

Глава 7

МИКИ

Будильник начинает вибрировать и гудеть ровно в 6:30. Я по инерции нащупываю телефон под подушкой, выключаю звук и ещё пару минут лежу, глядя в потолок, прислушиваясь к тихой, упрямой радости: я дома. Не палата с холодной лампой и запахом хлорки, не чужая постель, не капельница рядом. Моя комната.

Я сладко потягиваюсь, зеваю, откидываю одеяло и встаю. Пол приятно прохладный. Подхожу к окну, раздвигаю штору — за стеклом парк: коричнево‑золотые кроны, тонкий утренний туман, пробивающийся свет. По дорожке кто‑то выгуливает собаку, ветер шевелит листья, и от этого окна в комнату вливается свежий октябрьский воздух. Я улыбаюсь — день начинается правильно.

В углу, правда, всё ещё стоит коробка с вещами Макса. На спинке стула висит его худи, и на полке валяется его наушник и зарядник. Я на автомате поправляю покрывало, сдёргиваю худи и перевешиваю на дверцу шкафа — сегодня эти мелочи не колют. Сегодня у меня первый полноценный учебный день.

В ванной тихо напеваю, торопливо умываюсь, собираю волосы в хвост, потом передумываю — оставляю распущенными, подумываю над лёгким макияжем и сглаживаю щёки тонким слоем крема. В зеркале — я, но как будто чуть иная: с новой точкой сборки где-то за грудиной. В шкафу вынимаю чёрные джинсы, тёплый свитер и любимую куртку, кидаю в рюкзак папку с тетрадями, пенал, блокнот с мягкой обложкой, пару стикеров на удачу.

На кухне оживлённо: чайник тихо посапывает, на плите шкворчит что-то яичница, пахнет тостами и корицей. Папа с кружкой кофе уткнулся в ноутбук. Я улыбаюсь:

— Всем доброе утро!

— Доброе, Элла, — откликается первым отец.

— Доброе утро. Садись давай, пока не остыло, — добавляет мама и ставит передо мной тарелку с тостами. Оценивает меня быстрым «проверяющим» взглядом, будто отмечает галочками: приличная одежда, прическа, неброский макияж.

— До скольки сегодня учишься? — как бы между прочим спрашивает она.

— До трёх, — выпаливаю, откусывая тост и тут же обжигаю язык. — Чёрт…

Мама вскидывает бровь — она не переносит ругательств за столом. Я виновато улыбаюсь:

— Горячо, — показываю на тост и, прежде чем откусить снова, дую на него.

— После учёбы не задерживайся, нам нужны лишние руки на обои. Ладно? — мягко, но без вариантов.

— Хорошо, мам, — киваю, хотя внутри тянет вздохнуть: совсем не горю желанием возиться с ремонтом в комнате брата. Папа, не поднимая головы, тихо усмехается, будто слышит мои мысли, и отхлёбывает кофе. Я допиваю чай, проверяю рюкзак, и ощущение «я дома» на секунду становится плотнее и теплее, как пар над кружкой.

В этот момент по полу шаркает Макс, полуодетый, с припухшими глазами.

— Видела мой зарядник? — ворчит он вместо приветствия.

— Там же, где ты его оставил, — отвечаю спокойно. — И, Макс, к вечеру забери вещи из моей комнаты, окей?

Он бурчит что-то вроде «угу» и исчезает. Я глотаю чай почти кипятком, хватаю яблоко «на потом», затыкаю шарф в ворот, рюкзак на плечо — и бегу к двери, а мама вслед поднимает пальцы сердцем:

— Хорошего дня!

Подъезд пахнет мокрой пылью, а на улице в лицо мягко дует осенний ветер — терпкий, с привкусом листвы.

До универа добираюсь на маршрутке: окна запотели, в салоне пахнет мокрыми куртками и сладким кофе из стаканчиков. Вместе с общим потоком студентов выливаюсь к входу и оказываюсь в здании, в котором успела проучиться совсем чуть‑чуть, прежде чем лечь на плановое лечение. Контраст бьёт в нос: вместо хлорки — буфетный запах выпечки, вместо шёпота медсестёр — гул голосов и звонкий смех в коридорах.

Коридоры текут, как реки: каждый течёт в свою аудиторию, у каждого — своя траектория. На стенах — объявления о пересдачах и кружках, чей‑то дрожащий почерк в расписаниях; у автомата выстраивается мини‑очередь за кофе. Пол блестит, кроссовки скользят на поворотах, эхо шагов подхлёстывает. Я на секунду замираю у стенда, пытаясь поймать нужную аудиторию, и чувствую, как грудь невольно сжимается: «А вдруг… снова потеряюсь? А вдруг в дверь войду не туда?»

Не успеваю закончить мысль. Ко мне подходит девушка с короткой стрижкой, в строгом тёмном кардигане и уверенной походкой.

Кажется, она из моей группы.

— Ты же Микаэлла Герц? — спрашивает она так, будто уже всё знает.

— Да, — киваю.

— Отлично. Привет. Мы не успели познакомиться. Меня зовут Алёна Косухина. Лучше просто Косуха. Я староста. Пойдём, покажу аудиторию, добавлю тебя в чат. Сразу предупреждаю: если потеряешься — пишешь мне в любое время, я не кусаюсь, — в её голосе нет ни капли раздражения. И улыбка — быстрая, тёплая.

Она берёт меня под локоть, разворачивает, словно мы уже знакомы тысячу лет, и ведёт по коридору. Постукивают каблуки, по лестнице краем глаза ухватываю солнечный прямоугольник. Поднимаемся выше — всё, кажется, просто и управляемо. От этого становится легче дышать.

Первая пара у нас право. Преподаватель с лёгкой иронией разжёвывает тему, на доске ровным почерком появляются ключевые слова, пахнет маркером. Я сажусь ближе к центру, чтобы не прятаться, но и не быть на виду у всех. Кто-то просит у меня запасную ручку, и я делюсь. Кто-то шепчет про контрольную, а я киваю. Мы ещё почти не знакомы, но уже с первых минут слышу, как где-то за спиной шепчут:

— Герц… после второй пары пошли в нами в столовку.

Это странно приятно — не как ярлык, скорее как признание «своя в команде». Косухина в конце пары скидывает в чат презентацию, сжатые тезисы — работает как точный механизм. В голове у меня вместо «как там будет» осторожно вспыхивает «получится».

Далее, уголовное дело — поглубже, погуще. Преподаватель с ходу объявляет кейс, и мы всей аудиторией разбираем цепочку событий: кто и что видел, как вообще оформляли протокол, какие доказательства допустимы. Я ловлю себя на том, что уже не просто пишу, а включаюсь. Тяну руку, и когда преподаватель кивает, произношу:

— Если свидетель — несовершеннолетний, а при разговоре не было педагога, сколько вообще это будет стоить в суде? Это же априори проблемное доказательство.

Пару секунд тишина — и вдруг слышу одобрительное «угу», кто-то кивает, преподаватель уточняет наводящими вопросами, я отвечаю уверенно. Сердце барабанит скорее от драйва, чем от страха. Косухина, сидящая через ряд, поворачивается, ловит мой взгляд, поднимает большой палец и позже шлёт лаконичное «молодец» в чат. От этого одно короткое слово согревает.

Между парами нас пятеро, вместе с Аленой, заваливаемся в столовую. Шум подносов, запах котлет и кофе, плотная очередь — всё как в кино про студенчество. Берём по салату и кофе, кто-то ещё хватает булочку «на сладкое». Садимся у окна, быстро утоляем голод, обмениваемся короткими историями: у кого-то в общаге «взорвался» чайник, у кого-то препод перепутал списки. Мы смеёмся так, что я забываю, что сегодня первый после долгого пропуска день. Алена легко раздаёт «организационные поручения», кто-то спрашивает у меня конспект, кто-то — где мой факультет.

Кажется, я зря боялась. Я вписываюсь — и это чувство тёплое, как свежий кофе в бумажном стакане.

Далее у нас психология. Вообще-то, моя любимая. Разбираем, как память может «дорисовать» событие, где прячется «ложная уверенность», почему свидетели иногда искренне уверены в несуществующих деталях. Спорим: я, девочка через ряд, парень у окна — без злости, без желания перебить. Я говорю о том, как иногда страх окрашивает картины, как сама недавно ловила себя на странных воспоминаниях после бессонных ночей. Слушаю себя со стороны — и впервые не стыжусь. Я точно своём на месте.