Константа убийцы

Гера Фотич

Константа убийцы

Гера Фотич

Константа убийцы

Часть 1. Год 1996

Глава 1. Происшествие

Павел Иванович, рядовой советский пенсионер, тяжело кряхтя, цепляясь мозолистыми пальцами за деревянные перила, привычно медленно поднимал больные натруженные ноги, ставил их на скрипучие ступени узкой лестницы ведущей в полумрак второго этажа своего небольшого дощатого деревенского дома.

Остановившись на подъёме, он перевёл дух, опустив белую лысеющую голову и глубоко с горечью вздохнул — мысли не давали покоя. Угрюмо прислушиваясь, двинулся дальше.

Навстречу ему с нарастающей громкостью неслись словесные угрозы, отчаянные истошные вопли и пугающий грохот автоматной стрельбы. И казалось, что пробирается он очередной раз не в свою крошечную спальню, а идёт в атаку за освобождение Родины, погибающей в окружении невидимого но коварного и хитрого захватчика, опутавшего души земляков западными ценностями, поколебав веру в исконно русскую доброту и сострадание.

Из последних сил шёл он в рукопашную на врага, заполонившего страну смрадом дешёвых зарубежных боевиков кинозалы, каналы телевидения и головы граждан предварительно опустошив их демократическими преобразованиями начала девяностых.

Ступив на деревянный пол второго этажа, пенсионер остановился, снова переводя дух, оперся рукой о стену. Подумал, что лестница крутовата, но что поделаешь — строили всей семьёй долго и без плана. А когда определились с помещениями и провели коммуникации, сын увидел, что родители успели состариться, но менять ничего не стал, с досадой махнул рукой — обе спальни с гостиной оказались наверху.

Старик несколько минут с привычным сочувствием глядел как жена, сидя в матерчатом кресле, увлечённо впитывает с экрана очередные мафиозные разборки. На круглом белом лице супруги точно в зеркале переливаясь, играла изменчивая световая палитра.

Жена таращила круглые совиные глаза, вскидывала брови, кусала от волнения верхнюю тонкую губу, вытягивала черепашью морщинистую шею, резко вздрагивала. И непонятно, от чего мелко тряслись ладони на коленях: то ли уже подружилась с Паркинсоном, то ли внутренне невольно участвовала в смертельных разборках, творящемся на экране.

Павел Иванович в очередной раз с огорчением подумал, что на старости лет увлеклась супруга низкопробным видео. Как это произошло? В школе активисткой была, педагогический институт окончила, умные книги читала — ему разъясняла. Пока дети не родились, обсуждали вечерами достижения страны, гордились полётом в космос. А теперь всё оказалось пшиком. Золотой телец — вот кто правит миром. А если денег у тебя нет, тогда сиди молча и смотри в «ящик» как другие обогащаются. Хозяйство забросила, готовить стала второпях кое-как, лишний раз веник в руки не возьмёт.

С досадой покачав головой успокаивая одышку, старик укоризненно выдохнул:

— Всё сидишь в ящик смотришь? Голова не лопнет? О внучке не беспокоишься? Время десятый час, скоро совсем стемнеет!

Жена резко оторвалась от экрана, смущенно заёрзала в кресле, быстро взяла пульт и сделала звук тише. Заискивающе улыбнулась, сильнее сморщив лицо. Щёки пошли глубокими бороздами от подбородка до глаз, которые прищурились набухшими веками и виновато заблестели точно из амбразуры. Отозвалась тоненьким голоском:

— Скучно Алисе с нами, наверно к соседским мальчишкам в садоводство подалась играть, придёт... никуда не денется! — ласково поинтересовалась: — Ну что, всё полил? Ты у меня молодец, ещё о-го-го! Сын приедет, порадуется, не зря новый парник строил!

Решила, что наезд мужа удачно погашен, хотела снова повернуться к экрану, но супруг с укором пробурчал:

— Мог бы и поменьше сделать, зачем нам столько огурцов? Каждое утро по ведру собираю, куда их девать?

Жена недовольно засопела, ей не терпелось вернуться к телевизору, досмотреть фильм и она, косясь вполоборота на экран, чтобы и мужа видеть, махнула пультом, добавила силы голосу:

— Найдём куда! Внучка любит малосольные, детям дадим с собой, а что останется соседям отнесу у кого неурожай, — она покосилась на экран и неожиданно в глазах мелькнул испуг. Напряглась, убрав звук совсем, посмотрела в упор на мужа, в голосе появилась тревога: — Ой, Пашуля, волнуюсь я, не могу успокоиться. По телевизору страсти кажут, а мы такие деньги в доме храним!

— Тихо! — резко оборвал её муж, ткнул указательным пальцем. — Не болтай! Услышит кто.

— Да кто ж услышит-то, Пашуля?

— У нас в деревне и у стен уши есть! — назидательно зашептал он. — Слава Богу, комнату в городе продали, сыну выручку отдадим, и будем здесь спокойно жить круглый год. Пусть добавит своих деньжат и хорошую квартиру купит в Питере. Вон Алисе через месяц в институт поступать! Где жить будет?

Павел Иванович почувствовал, что одышка прошла, и направился мимо жены в спальню, по дороге смахнул рукой паутину в углу потолка, из экономии выключил тусклую старенькую люстру. Не оборачиваясь, бросил:

— Ты таблетки от давления не забыла принять? — не дожидаясь ответа, осторожно прикрыл за собой дверь.

— Нет, — коротко ответила жена и прибавила громкость, включила маленькую настольную лампу, снова уставилась в экран, мимолётно формально поинтересовалась, точно спрашивая у телевизора: — я тебе не мешаю? — Откинулась на мягкую спинку кресла...

Алиса сидела на диване в обнимку с Костиком. Тот как обычно приезжал загород со своим сослуживцем Максимом Рулёвым. Оба молодых человека обучались в Академии МВД Санкт-Петербурга, были высокие ростом и крепкие в плечах. Их отцы были полковниками ФСИН, только у Костика родители жили в Москве, и он практически постоянно летом гостил у своего друга здесь на даче в Рощино Ленинградской области.

Домик был стандартный: состоял из небольшой гостиной, совмещённой с маленькой спальной и крохотной кухоньки с подсобкой. Зато к нему примыкал добротный большой сарай-мастерская с множеством станков и приспособлений внутри, а так же продавленным диваном и маленьким переносным телевизором на тумбочке.

В эти выходные ребята оставались одни — родителей задержали дела в Питере.

Воспользовавшись этим, молодежь днём ходила в лес на озеро запекала картошку в углях, поджаривала колбасу на веточках, а по возвращению вечером пили пиво с чипсами, играли в карты, смотрели телевизор.

Алиса, сидя на диване, гладила короткие светлые волосы Кости, запускала пальцы вглубь шелковистых завитушек, другой рукой прихлёбывала прямо из бутылки пиво.

Максим, чернобровый смуглый молдаванин с чёрным прожигающим взглядом, раскладывал на столе карты, подшучивал над девушкой:

— Ну что, Алиса, снова дурочкой останешься или будешь сопротивляться?

Та не обижалась. Она реально видела, что на её комплекцию толстушки парни не очень клюют и старалась не вредничать, быть оптимисткой — принимала обиды весело. В голове уже был туман от спиртного, она подняла опорожнённую тару и, шутя, замахнулась на Максима.

Тот насмешливо расхохотался, отодвинулся, сделал вид что уклоняется.

Алиса поставила пустую посуду под стол и показушно искривила рот, заморгала глазами, плаксиво залепетала, обращаясь к своему ухажёру:

— Костик, он надо мной издевается! Дай ему по шее…

Тот был невозмутим, круглое добродушное лицо выдавало спокойствие и мягкость характера. Он снял руку с талии девушки и нежно погладил её по голове, с лёгкой наигранной иронией произнёс:

— Не плачь, малышка, ты у меня самая умная, скоро в институт поступишь! А потом поедем в Москву. У моих родителей огромный дом в пригороде, у отца новый мерседес в гараже, прокачу тебя с ветерком!

Максим с лёгкой завистью усмехнулся, в глазах блеснули нездоровые жадные огоньки. Выпитое давало себя знать, и он тоже был бы не прочь потискать Алису за отсутствием другого объекта. Своих многочисленных девушек он на дачу не возил, чтобы не позориться — домик был так себе, да и не на чем было ехать — мечтал о машине. Отец планировал строить новый настоящий коттедж и подыскивал участок ближе к Питеру. Обещал подарить иномарку после окончания Академии.

Глубоко вздохнув, Максим начал неторопливо раздавать карты.

Алиса показала ему язык:

— Вот мне родители купят в Питере отдельную квартиру и Костик ко мне переедет! Будешь скучать!

— Да ладно! — презрительно произнёс Максим, — так тебя родители и отпустили, вон дед с бабкой за тобой сейчас с розгами прибегут!

— Не прибегут, — усмехнулась Алиса, — они комнату свою продали, деньги охраняют, отца ждут!

— Так значит, он тебя сейчас метлой отсюда погонит домой!

— Он только завтра приезжает. Так что сегодня я совершенно свободна! А есть чего-нибудь покрепче? — порхнув бровями, испытующе посмотрела на Максима.

Тот перевёл взгляд на приятеля, увидел, как глаза Костика сверкнули жадной надеждой, с интригой произнёс:

— Для красивых девушек у меня припрятан оригинальный ликёр «Амаретто»!

Алиса с восторгом вытаращила глаза:

— Обожаю «Амаретто»! — радостно захлопала в ладошки.

Максим встал и направился в спальню.

Девушка упругой грудью прижалась к плечу приятеля, зашептала ему на ухо:

— Скажи ему, путь погуляет часик — друг он тебе или нет?

Костя смущённо пожал плечами:

— Как-то неудобно, на улице темно, где он будет болтаться? Может, я пойду тебя провожать, и заглянем в мастерскую?..

— Пусть он сам в мастерской своей посидит, там телевизор есть…

Вернулся Максим и расставил стаканы, налил всем из прямоугольной большой ребристой бутылки янтарного напитка.

Алиса быстро подхватила свой стакан, не чокаясь, хлебнула обжигающей жидкости, слегка закашлялась, щёки зарумянились, удивлённо воскликнула:

— Какой он крепкий!

— Сорок градусов, — гордо сообщил Максим, — итальянский «Дисаронно»!

Алиса продолжала искусственно подкашливать встала, расправив платье, сообщила:

— Я на кухню, водички хлебну! — вылезая из-за стола, незаметно сильно стукнула коленом своего ухажёра в бок и многозначительно поглядела ему в глаза.

Когда девушка скрылась за дверью, Костя дёрнул Максима за рубашку, не давая сесть:

— Слушай, Макс, будь другом, погуляй часик! Я потом в роте наряды за тебя на тумбочке отстою если захочешь! А?

Максим ожидал, что вечер может этим закончиться, но из дома уходить не планировал, недовольно засопел, сморщил лицо, но согласился:

— Ладно, пойду в мастерскую. Но вы не долго, а то уже холодно становится на улице!

Он залпом выпил ликёр в стакане и направился на выход, прихватив бутылку с собой — напиток ему тоже нравился, и оставлять его не хотелось. В коридоре столкнулся с девушкой, она поняла, что вопрос решён положительно и обняла Макса за шею, прижалась полным горячим телом, зашептала:

— Максик, я тебя тоже люблю! — поцеловала его в щёку и прошла в комнату. Подумала, что этот парень тоже хорош, с ним надо дружить на всякий случай.

Максим взял в прихожей тёплую куртку, шерстяную спортивную шапочку и направился в мастерскую...

Павел Иванович не испытывал проблем с Морфеем поскольку вставал очень рано и весь день проводил на участке поливая растения, снимая плоды, подбивая колышки или ровняя штакетник. Телевизор не смотрел, чувствовал, что с экрана в их дом проникает одна липкая мерзость. Изредка проходя мимо и косясь на мускулистых киногероев с пистолетами и полуобнажённых девиц с накрашенными ртами, презрительно шипел: «У, черти!!» Но в Бога не верил, а как без него справиться с нечистой силой он не знал.

Шёл на участок с удовольствием продолжал трудиться. Поэтому после десяти часов вечера уже чувствовал усталость и дремоту. Засыпал моментально, как только ложился в постель. Но спал чутко — улавливал любой резкий звук. Слышал, как на крышу падала сломанная ветром ветка или барабанили капли дождя, как птица случайно ударялась в окно, как трепетала за стеклом стрекоза или из-за двери гостиной звучала автоматная очередь...

Эти звуки, проникая в забытьё, сразу распознавались памятью как не опасные и забывались, пропадая в глубине сонного сознания, или растворялись в сновидениях, откладываясь до утра.

Но слабый крик жены, прозвучавший в этот раз среди ночи, моментально насторожил сознание Павла Ивановича. Он точно резанул слух своей опасной чужеродностью. Потом возник непонятный подозрительный шорох, и что-то грузное упало на пол.

«Приступ» — мелькнуло в голове, сон прошёл. Откинув одеяло, он сел, не попав ногами в шлёпанцы, стал шарить ступнями, размышляя кого можно разбудить из соседей, чтобы позвонить? Включив ночник, увидел, что от волнения затолкал тапки под кровать встал босяком и в одном нижнем белье поспешил к выходу.

В гостиной продолжал работать телевизор, слышались ругань, приглушённый визг тормозов и шум мотора.

Распахнув настежь дверь, старик обомлел.

В сверкающих переливах ярких сполохов падающих на стены и потолок с экрана, на него резко обернулась огромная зловещая чёрная фигура. Застыла посреди бурлящих красок комнаты точно сгусток пугающего безмолвного мрака.

«Зачем чертыхался?» — мелькнуло в седой голове.

В узких прорезях для глаз вспыхнули безумные застывшие стеклянные зрачки. В поднятых над головой руках сверкнул изогнутый грозный меч.

От неожиданности Павел Иванович попятился в комнату и, зацепившись пяткой за порог, начал падать, отклоняясь назад.

В это мгновение раздался дикий боевой вопль, блестящее лезвие молниеносно со свистом полоснуло воздух у самого лица, так что повеяло прохладой, глухо звякнуло о дверную петлю, вспыхнуло падающей звездой, ударилось в раму окна и брякнулось на подоконник.

Страх подкинул хозяина с пола прямо на кровать. Фигура в чёрных одеяниях бесшумно плыла прямо на него, угрожающе медленно извиваясь и грациозно двигая по сторонам раскинутыми руками точно ветряная мельница. Из темноты клубящихся одеяний возник короткий узкий клинок и упёрся остриём пенсионеру в грудь слегка уколов тело.

Сквозь чёрную маску глухо раздался хриплый протяжный потусторонний голос:

— Де-е-еньги!

В голове Павла Ивановича возникла спасительная мысль, он понял, что может откупиться. Фантастическое неземное чудовище пришло забрать доллары, которые он хранил, жизнь его никому не нужна. Не отводя взгляда от нависшей над ним мглы, точно в гипнозе он приподнял угол матраса, где покоился конверт. И в это мгновение почувствовал, как острая боль проникла глубоко в грудь, силы стали покидать тело и он повалился головой на кровать с угасающей думой о том, что уши у стен действительно есть…

Алиса торопилась домой, в голове шумело от крепкого ликёра и случившейся долгожданной близости, которую она ещё продолжала ощущать прикосновениями на своих плечах, поцелуями груди и волнующими бабочками в животе.

Дорога освещалась плохо и под ноги частенько попадали большие куски гравия, о которые она спотыкалась. Чертыхаясь, надеялась в мыслях, чтобы дед с бабкой не забыли оставить дверь открытой, иначе придётся их будить, кидая камешки в окно спальни.

Ещё издали она увидела, что на втором этаже гостиной по занавескам колеблется свет от телевизора, значит, бабуля не в спальне и как обычно смотрит ужастики, хотя могла и заснуть перед экраном.

Зайдя в дом, Алиса осторожно прикрыла дверь за собой и заперла на крюк. Одела свои войлочные тапочки и начала осторожно подниматься наверх по лестнице. С очередной ступени увидела, что бабушки в кресле нет. Видимо, пошла в туалет или к деду в спальню. Тем лучше — проскочит в свою комнатку напротив, а утром скажет, что пришла совсем не поздно.

В нос ударил незнакомый запах кислятины и чего-то приторно-сладкого.

Осторожно ступила в гостиную и почувствовала, как подошвы резко промокли насквозь. Подумала — что-то пролили. Прямо у дверей своей комнаты заметила груду одежды, точно семья готовилась к большой стирке.

Дверь в спальню деда с бабкой была приоткрыта. Поперёк кровати в трусах и спустив ноги на пол, лежал дед. В свете ночника она видела его испачканные руки, прижатые к майке на груди. Это показалось ей странным, но зайти не решилась и направилась к себе.

И тут в ярко вспыхнувшем свете экрана, она узнала в куче белья лежавшую бабушку.

Её голова с открытым ртом была неестественно вывернута, точно хотела посмотреть назад, туда, откуда пришла внучка.

Подумав, что старушке плохо, Алиса быстро двинулась к ней, наклонилась, протягивая руку, задрожала от предчувствия чего-то нехорошего и, поскользнувшись, шлёпнулась рядом. Успела подставить ладони, чтобы опереться на пол и ощутила, как они попали в густую клейкую жижу.

Компот разбила сливовый — пронеслось в голове, — надо быть осторожней не задеть стёкла!

Быстро стряхнула кисти, вытерев их о накидку кресла, и ухватила бабушку за руку — та была мертвецки холодна.

Крик застрял в горле, судорогой свело гортань, Алиса вскочила с пола и побежала в спальню будить деда, толкая его большое тело. Но тот только хрипел, под майкой что-то булькало, испачканные руки с живота свалились в стороны, освободив торчащую рукоять клинка, белая постель вокруг тела становилась чёрной.

Алиса бросилась на первый этаж, кубарем скатилась с лестницы, потеряв тапки, босяком, не чувствуя болезненных уколов гравия, прибежала в садоводство к приятелям и уже обессиленная упала на диван, разрыдалась:

— Там такое... такое... — взахлёб истерично причитала она, тряся окровавленными ладонями, — убили... вызовите милицию и скорую...

Глава 2. День Рождения

— Мариночка моя красуля, как я тебя люблю... — Андрей Кондратьев оперуполномоченный уголовного розыска отдела областных убийств обнял жену своего напарника Антона Заботкина. Стоя в прихожей, не хотел отпускать, сладко мурлыкал, прижимая своё улыбчивое раскрасневшееся лицо к её груди: — В тридцать пять девочка опять!

Стал мокро чмокать её по очереди в обе щеки, обнимая за талию и прижимая к себе. Млеющее лицо и блестящие от похоти сощуренные глаза источали пьяную влюблённость.

Посмотрел на коллегу с укоризной:

— Ты чего уставился на нас? Дай мне попрощаться с девушкой! Её нужно жалеть и любить, а преступников сажать и гнобить! А у тебя всё наоборот получается, — Андрей махнул рукой, отпустил именинницу и стал застёгивать пиджак, — посмотри вон Мариночка, какая худенькая, совсем её не жалеешь!

— Ты лучше о своей жене беспокойся! — раздражённо парировал Антон. — Живёте вместе с взрослой дочкой в смежной хрущёвке! Надо квартиру расширять! Вон посмотри, какие у меня теперь хоромы! Потолки пять метров, кухня — десять! Я тоже раньше в хрущёвке жил, а теперь вот! А дальше ещё больше будет! Ты, Андрюха, запомни одно правило — человек никогда не должен возвращаться к худшему, а только вверх... к солнцу! Понимаешь?

— К какому солнцу? — изумился Андрей. — Ну, ты загнул! Мне надо в первую очередь родителям помогать, тёща в больнице лежит, лекарства дорогие! Сын школу заканчивает надо репетиторов нанимать, чтобы в институт поступил! Откуда деньги?

Антон пьяно покрутил головой:

— Ты не понимаешь! Надо просто верить, что это будет и это будет! — он, слегка покачиваясь, привлёк супругу Андрея Светлану, прижался щекой, поцеловал воздух.

Полная молодая женщина, нахмурив светлое лицо и сжав маленький рот, недовольно таращила круглые глаза на мужа, пронзала его стальным ревнивым взглядом. Наконец, переполнившись ненавистью от его приторных речей, не сдержалась:

— У… опять наклюкался алкоголик! Хорошо, что я права с собой захватила!

Антон снял с ручки кресла подмышечную кобуру с пистолетом и запасной обоймой, протянул коллеге:

— Амуницию не забудь, а то завтра не вспомнишь, где оставил!

Кондратьев спохватился, похлопав себя по подмышкам, обрадовался:

— О, чуть не забыл! — снял пиджак и сунул руки в кожаные ремни, пошевелил плечами, ощущая привычную тяжесть. Вернул пиджак на место, подтянул узел галстука, расправив воротник рубашки, расплылся в обаятельной широкозубой улыбке, приложил раскрытую ладонь к виску, отдавая честь:

— Так точно товарищ майор, готов служить очиз…очисн… — исправился: — Родине!

Захлопнув дверь за друзьями, Антон остановился посреди прихожей и внимательно посмотрел на телефон. Почувствовал, что сегодня слишком перебрал со спиртным и на звонки начальства лучше не отвечать совсем.

Очередная бестолковая операция «Вихрь-антитеррор» продолжалась, и вполне могли организовать учебную тревогу, не смотря на выходной. Удобней будет потом сослаться на поломку связи. За шнур выдернул вилку телефона из розетки.

Через день из Москвы приходили шифрограммы о проникновении с территории Чечни и Дагестана бандитских групп и смертников с целью совершения терактов, нападения на силовиков. Личный состав поднимался по тревоге. Выставлялись посты, проверяли места концентрации лиц кавказской национальности: рынки, гостиницы, вокзалы…

Антон чувствовал, что до утра выйти на службу после такой вечеринки он не сможет, даже если в стране наступит переворот.

Жена помогла ему раздеться, с радостью подумала о детях, которые отдыхали в спортивном лагере. Решила, что в следующий приезд мужа из командировки обязательно поедут их навестить.

Добравшись до кровати, Антон подумал о словах напарника — может он действительно не уделяет жене внимания? Но не всегда же он мотался по Ленинградской области точно красноармеец за басмачами.

Марина была кроткая и милая, никогда не ворчала, а только смотрела любящим взглядом в ожидании ласки. Хотелось её обнять и приголубить, погладить по волосам, сказать что-то ласковое, чтобы она почувствовала его любовь, которую он нёс в себе с самого знакомства. Но какая-то неведомая сила заставляла его откладывать задуманное на потом.

Вперёд лезли служебные тревоги, помощь потерпевшим, выполнение указаний начальства. А как Андрей Кондратьев, каждый день звонить из дежурной части областных отделов и расплываться в комплиментах, рассказывать о своей бесконечной любви по телефону и что-то обещать он не умел. Подумал, что всё ещё будет, и он успеет рассказать Марине, какая она славная и замечательная. Как он благодарен ей за все года прожитые вместе, за рождённых и воспитанных ею сыновей. С этими грустными мыслями наполненными лёгким сожалением и уснул.

...Рабочая шестёрка «жигули» неторопливо следовала по проспекту Металлистов в сторону дома Кондратьевых.

Несмотря на Белые ночи, здесь вокруг было безлюдно. Вся молодёжь гуляла в центре города и по набережным Невы. Движения на дороге практически не осуществлялось, светофоры мигали жёлтым, предупреждая заплутавших водителей быть осторожней на перекрёстках и пешеходных переходах.

Светлана вела машину аккуратно. И хотя права у неё были давно, за руль садилась не часто — только в исключительных случаях, когда требовалось довести мужа.

Тот сладко дремал на переднем сиденье, изредка погружаясь в сон, опускал голову на грудь, начинал храпеть. Но потом вздрагивал и открывал глаза, смотрел по сторонам, пытался понять — где они находятся.

Перед поворотом на Пискарёвский проспект Светлана заметила стоящую посреди дороги чёрную «волгу» с наглухо тонированными стёклами, ярко вспыхивали её аварийные огни. Вокруг суетились двое мужчин в костюмах.

— Что это? Авария? — спросила она вслух.

Андрей встрепенулся и посмотрел вперёд, не увидев ничего интересного посоветовал:

— Прими вправо, а то заденешь кого из них, — снова стал погружаться в сон.

Светлана показала правый поворот, намереваясь объехать препятствие.

Но в этот момент мужчины заметили приближающуюся машину и замахали руками требуя остановиться.

— Пошли они в жопу, — посоветовал Андрей и закрыл глаза, пробубнил: — Хочу спать, вези меня домой!

Но неожиданно мужчины, взявшись за руки, перегородили проезд.

Светлана резко затормозила так, что Кондратьев не успел среагировать и слегка ударился наклонённой головой о торпеду. Это его разбудило окончательно, и он с ненавистью уставился через лобовое стекло на двух худощавых джентльменов кавказской национальности стоявших в помятых серых смокингах перед капотом «шестёрки».