Путешествие на север

К морозному хвойному запаху добавилась нотка озона, как всегда, когда паранорма входит в активную фазу.

– Но наши умельцы недавно вывели особые цветы. Пошли, покажу, они уже много у кого есть!

Снег скрипел под ногами совсем по тёплому. Минус пятнадцать, всего лишь. Незимняя какая-то у нас сейчас зима. В прошлом году в такое же время морозы стояли сильные.

На углу двух улиц, за живой изгородью, рос небольшой розовый куст. Там всегда были розы, сколько я себя помню, но в последнее время хозяева их перенесли куда-то в другое место, и высадили экспериментальные, из питомника. Они сидели два года, пуская веточки и листья, а в третью зиму начали цвести. Да как!

Багровые бутоны примерно раз в полчаса окутывались на несколько мгновений рыжим пламенем. Цветок пылал ослепительным огнём, не сгорая и не обращаясь в пепел. Потом пламя опадало, и роза превращалась в обычный зимник, каких вокруг полным-полно.

Когда мы подошли, бутоны уже догорали, огонь едва теплился над лепестками. Он угас почти сразу же, но Ори успел восхититься.

– Какое чудо! – воскликнул он. – Раз в полчаса, говоришь? Давай подождём!

– Не замёрзнешь? – спросила я.

– Ты дала мне отличную куртку, – улыбнулся он .

А как бы вам рассказать, какая у городских улыбка… Даже не так. Какая улыбка именно у Ори. В ней столько непосредственной детской радости! И счастья. Взгляд человека, видящего вокруг сплошное волшебство, внезапно сошедшее в мир из детских сказок. Взрослые так уже не умеют.

Мы стояли и ждали, а пока ждали, я, чтобы быстрее прошло время, рассказала, на какую машину рассчитываю – Буран-500, не меньше, – и чтобы Ори стоял на своём и не поддавался на уговоры насчёт машины классом ниже.

– Буранов у нас мало, – объясняла я, – и, хоть зимой вся полевая работа сворачивается, община всё равно может зажать такой вездеход. Будут спрашивать, объясни, что тебе нужна не просто абсолютная проходимость, но и абсолютная управляемость. С «антаресом» такого не добиться, и даже Буран-200 не подойдёт.

– Я скажу, – кивал Ори. – Но не для них уже вопрос, а для тебя, Лера. Зачем нам такая мощная машина?

– Ну, мы можем нарваться на тепловой оазис, например, – ответила я. – К северо-востоку от нас такие есть. Из-под земли бьют горячие гейзеры, снега, сам понимаешь, нету, зато есть вулкан, обычно один грязевой, но может быть, и несколько, могут быть и лавовые вулканы. Если вспомнишь карту, от Отрадного пятьсот километров как раз на северо-восток, – Горячие Ключи.

– Но нам ведь надо строго на север, – сказал Ори.

– А что находится строго на севере, мы толком и не знаем, – ответила я. – Летом, ты сам сказал, болото и комары, а зимой там тем более нечего делать. Но тепловой оазис может попасться и там. Вероятность ненулевая. Так вот им и скажи, мол, а вдруг тепловой оазис, а у меня машина неправильная.

– Хм, – Ори тронул пальцами подбородок. – А если они спросят, почему я сразу на «буране» из города не приехал?

– Ух, ты, – восхитилась я. – Соображаешь всё-таки, что «пташка» в твоём случае была махровой глупостью! Правду скажи. Что надеялся взять «буран» у нас.

– Я…

– Не надеялся, – понимающе кивнула я. – Просто не подумал. А чем же ты вообще думал, когда в «пташку» прыгал? Явно не мозгом!

Ори промолчал. Возразить ему было нечего, а спорить ради спора он не любил. Мне стало совестно. Я-то что к нему прицепилась, кусаю без конца? Городской он. Не знает ничего про наши зимы, а с теми, кто в его группе знает, он поссорился.

Мне на помощь внезапно пришла «горячая» роза.

– Ой, смотри, Ори, смотри скорее!

По стеблю побежали колючие искры, перекинулись на бутоны, и через мгновение цветы пылали алым огнём. Ори вдруг сунул в пламя палец, тут же отдёрнулся, шипя от боли. Обожгло, и ещё как! Паранормальный огонь злее обычного.

– Снегом, снегом разотри, – зашипела я на него.

Не дожидаясь, сама сгребла с ближайших колючих веток сосновника изрядный ком, облепила им пострадавший палец.

– С ума сошёл? Зачем?!

– Решил проверить, а вдруг голограмма, – смущённо ответил Ори. – Для красоты.

– Проверил?

– Да.

– Ну, будешь знать!

– Буду, – со вздохом кивнул он. – Буду знать, что в «горячие» кусты лучше не падать. Сожгут!

– Пошли, горе моё городское, – вздохнула я. – Сильно обжёгся? К доктору можем зайти по дороге…

Роза снова сбросила пламя. Колкие алые искры таяли в воздухе, не достигая снега, заботливо собранного доброй хозяйкой под стволик растения.

– Нормально, терплю. Не надо доктора…

А теперь смотрите. Мы потеряли на розе добрых полчаса, а потом всё-таки завернули к врачу, потому что мне не понравился ожог. Хотя Ори мужественно его терпел, но нечего со всякими ранами в поле делать! Сначала их необходимо вылечить.

Принимал доктор-сын, услышал от нас, что ожог получен от цветка, долго смеялся, чтобы не сказать, ржал, и озвучил нам один на двоих общий диагноз: придурки.

– Ко мне тут с нормальными травмами приходят, руку там сломают, нос, ребро. Челюсть вывихнут или колено. А вы… палец… в розу засунули! Сказать кому! Лучше бы вы его в дверях прищемили… с раздроблением. Куда интереснее получилось бы.

– Сергей, не балаболь попусту, – велела я ему (с отцом бы так не получилось, тот дядька суровый, как зыркнет, так сразу внутри всё сжимается в предвкушении какой-нибудь отменно неприятной медицинской процедуры). – Ты здесь затем, чтобы лечить, вот и лечи.

– Голову другой раз в розу воткни, она как раз пролезет, ужмётся – мозгов ведь нет, – ворчливо посоветовал доктор, но палец обработал и дал с собой противоожоговую мазь: – Вечером повязку снять, намазать и так оставить, перевязывать смысла уже не будет. И не совать больше этот палец ни в какие розы!

– А другой палец? – невинно спросил Ори. – Другой совать можно?

– Иди ты в пень, городской зануда, – отмахнулся врач. – Но если тебе мало и всё-таки сдуру сунешь, мазь есть, справишься сам.

В общем, потеряли мы примерно час, если не больше. А что такое час? Утонуть можно успеть. Или сгореть. Или ещё как-нибудь убиться.

Потому что в приёмной у главы поселения, куда нас сразу же пригласили после того, как мы зарегистрировали в холле первого этажа обращение, я увидела Криса. И он так это нехорошо улыбнулся, с такой торжествующей победой во взгляде, что сердце у меня прямо в пятки укатилось.

Какую пакость придумал бывший?

ГЛАВА 4

Особенности жизни в небольших поселениях вроде нашего заключаются в том, что тут не просто каждый знает в о всех и все знают о каждом, здесь буквально весь местный народ, за исключением совсем уж недавно переехавших, погряз по самые уши в родственных и приятельских связях.

Грубо говоря, чихнёшь у себя дома, а доброго здоровья тебе пожелают хором везде, включая выездные летние лагеря по сбору урожая.

Для выживания в суровых условиях лучшего придумать невозможно. Никто не бросит тебя в беде, все помогут, и ты поможешь, даже не задумываясь, любому попавшему в беду. Ори, городского чужака, угодившего в переплёт по собственной глупости, на дороге спас бы любой, просто я проехала первой.

Но обратная сторона медали заключается в том, что вся твоя личная жизнь как под рентгеном, просвечена насквозь, от прадеда, подравшегося когда-то с соседом и заслужившего за это репутацию бешеного, до того, что ты сегодня ешь на завтрак. Всем есть дело до того, почему ты приготовила себе кашу с яблоком и на молоке, а не просто сырные котлеты или кружку имбирного кофе без сахара.

Зоя Петровна, в частности, не просто так глава Песочного, а ещё и лучшая подруга детства моей мамы, а так же родная тётка по матери Криса Свенсена. То-то он сидит сейчас напротив нас и мерзко улыбается. С другой стороны, Зоя Петровна – двоюродная бабушка по отцу той самой Оксаны, и ей очевидно, что…

Здесь у меня знатно вскипел мозг. Кого она спасать собиралась? Оксану от Криса, потому что такой долдон и вдобавок дальняя родня (риск генетических аномалий у возможного будущего потомства!) красивой девушке ни к чему. Или Криса от Оксаны, потому что не для такой ветреной особы, как двоюродная внучечка, расцвёл красивый мальчик аленький? Или меня от скандальной и безобразной на теть-Зоин взгляд любовной интрижки с городским?

Вот так это и работает. Ты ни о чём серьёзном ещё не думаешь, вообще не думаешь, честно говоря, но тебя уже замуж выдали, придумали имена вашим детям, поженили и их, а теперь подбирают имена внукам. Учитывать этот адок, невозбранно живущий в головах добрых односельчан, необходимо всегда.

Развлечений у нас мало, всё-таки глушь непролазная, а тяжёлая битва за урожай уже позади. Можно, конечно, ещё взять лопату и расчищать снег в качестве трудотерапии досужего времени, но это скучно. А вот сплетни, интриги, страсти на тему «кто с кем когда и как именно шпилится» бьют по популярности все остальные дела и новости как хотят.

Городских же у нас не то, чтобы не любят. Морды им просто так давно уже не бьют, только за дело, если какой-нибудь оказался вдруг сволочью, которую охота вывернуть мехом внутрь. Но сволочизм от места жительства и внешнего вида морды никак не зависит, это настройки личности.

Но я бы не сказала, что городских у нас прямо любят. Нисколько. Терпят! Деваться-то от них некуда. Торговля, спасение угодивших в беду и в целом контакты с городами идут. Но любовные отношения с «ихними» негласно и сообща осуждаются. Причём с обеих сторон, ведь перекрёстные браки бесплодны.

– Изложите просьбу, госпожа Янарова, – сухо потребовала Зоя Петровна.

Фу-ты ну-ты, официальные речи! Лицо строгое в пафос, губы в ниточку, вся из себя власть, закон и порядок. Тётя Зоя, кого обмануть хотите?

Я рассказала о контракте и о том, что мне нужен Буран-500. Зоя Петровна внимательно меня выслушала, ничем не показывая своего отношения к затее переться на север в зиму. Ори пока молчал, но на Криса косился с отчётливой неприязнью. Не нравился ему мой бывший. Могу понять! Мне он не нравился тоже. Слишком уж гнусненько улыбается, хотя пока молчит в тряпочку. Но ведь не просто же так он набился в приёмную!

– План экспедиции у вас уже есть? – спрашивает Зоя Петровна.

– Через два дня предоставлю, – пообещала я. – Но мне необходимо знать точно, предоставите вы нам машину или же мне придётся арендовать её в Отрадном.

Тонкий момент. Отрадное с радостью предоставит мне всё, что я захочу, – за мои или Ори энерго. А Песочное потеряет. Всё тащить надо в родной дом, я не спорю, но если дом родной зажмёт мне сейчас «Буран», что ещё мне тогда останется? В «пташке», что ли, на север шлёпать тогда?

И Зоя Петровна прекрасно это понимает, по улыбке видно.

– Машина будет, – говорит она величественно. – Но есть вопросы к составу экспедиции.

– То есть? – не поняла я.

– Путешествие на север в зиму – затея серьёзная и опасная, Валерия.

– У меня есть допуск, – быстро сказала я, не понимая, куда глава поселения клонит.

– Безусловно, вы одна из лучших, Валерия, – покивала Зоя Петровна с важным видом. – Но вам совершенно однозначно необходим напарник…

– Что?! – мы с Ори подскочили вместе. – Какой ещё напарник?!

Зря я попыталась обмануть сама себя: стало чётко ясно, кого именно мне в напарники сосватают. Вот он, сидит и улыбается, гадёныш.

Гнев подпалил меня изнутри и проступил пламенем на щеках, ушах, шее. Я с трудом уняла свой огонь. Какая же мерзость, рассказать кому. Вначале Крис метнулся к другой женщине, а теперь ему плазма хвост подпалила, хочет типа назад вернуться, так, что ли?

Да фак ему в шоколаде! Ни за что.

– Исключено, – ровным голосом заявила я. – Никаких напарников.

– Никакого разрешения на экспедицию, – сухо ответила Зоя Петровна.

– С чего бы вдруг? – возмутилась я. – Контракт подписан, энерго на счета Песочного уже поступили. Вы не имеете права вмешиваться!

– Я, – ответила она, – не имею права посылать на смерть вас, госпожа Янарова, и вас, господин Роермаррем. Экспедиции подобного рода проводятся не меньше, чем втроём, и…

– И вы это только что придумали, – яростно заявила я. – Нет таких ограничений! С ним, – я ткнула рукой в Криса, – никуда не поеду. Не заставите!

– Лера, не глупи, – негромко сказал Крис, довольно улыбаясь. – На севере опасно. Я мог бы подстраховать… У меня тоже допуск по высшему разряду, как у тебя, знаешь ли. И ты сама должна помнить, мы ведь путешествовали вместе не раз.

– Зоя Петровна, – сказала я сквозь зубы, не оборачиваясь к Крису, – я с ним никуда не поеду. Вообще. Никуда. Никогда. Я уж лучше повешусь!

– Зачем такие крайние меры, Лера? – спросил Крис. – Ты же меня любишь, будь честна сама с собой. Вешаться из-за любви – дурной тон.

Я ему ни слова не скажу, решила я. Ни слова. Ни одного слова не скажу, потому что напротив меня сидит пустое место. С пустым местом не говорят. Как бы оно ни пыталось задеть или вывести из себя.

– Прошу прощения, – сказал Ори, аккуратно выкладывая руки на стол. – Я как руководитель экспедиции имею право голоса?

– Безусловно, – кивнула ему Зоя Петровна.

– Тогда позволю себе заметить, что психологическая совместимость – главный залог успеха любой экспедиции. В данном конкретном случае я сильно сомневаюсь в её наличии между Валерией и этим молодым человеком.

Крис пробормотал себе под нос негромко, но я услышала: «поганая городская морда».

– Вы слышите, уважаемая Зоя Петровна? – Ори тоже высказывание про городскую морду не понравилось. – Зачем мне вписывать в контракт источник смертельных проблем? Который собирается трепать нервы всю дорогу не только уважаемой Валерии, но и мне тоже.

На это у начальства не нашлось, чем возразить. Свирепый взгляд, отправленный в адрес Криса, выдавал тёткин интерес с головой. Очень уж ей хотелось отправить нас из Песочного вместе. Точно, за Оксанку болеет! Не за меня же ведь!

– Если вы не дадите разрешения на экспедицию, – продолжил Ори, – то я отзову контракт и обращусь за помощью в другое поселение. Например, в Отрадное. А Валерию приглашу частным порядком. Ты ведь не откажешься от частного предложения, Валерия?

– Конечно, не откажусь! – заявила я. – Долгов у меня перед общиной нет, значит, я свободна, как ветер.

Зое Петровне всё это жуть как не нравилось: лицо стало кислым, как лимон в соковыжималке.

– В таком случае, вы же понимаете, господин Роермаррем, что треть суммы к вам обратно не вернётся?

– Понимаю, – кивнул Ори. – А вы понимаете, что в таком случае рейтинг Песочного в наших городах ощутимо снизится?

Зоя Петровна потеряла дар речи, а Ори добавил:

– В такие игры можно играть вдвоём, уважаемая Зоя Петровна. В данном конкретном случае… Мы не уверены, что счёт окажется в вашу пользу.

Всё. Когда городской говорит «мы», это очень серьёзно. Крис не понял, а Зоя Петровна очень даже осознала, под какой монастырь подвело её яростное рвение помочь племяннику настоять на своём.

– Ну-ка, парни, выйдите пока за дверь, – властно распорядилась она. – Мне с Валерией наедине поговорить надобно.

Я села ровнее. «Наедине» означало, что меня сейчас начнут ломать о колено в надежде на то, что лишившись поддержки Ори, я дрогну под давлением неоспоримых аргументов. Тётя Зоя, на кого вы напали, а? Будет больно.

– Лера, девочка моя дорогая, – она сняла с лица официально-каменное выражение, – пойми, я же за тебя беспокоюсь! Зимой все сидят по домам, а тебя понесло, да не куда-нибудь, а на север, и не с кем-нибудь, а с городским из прибылых!

– Вы зато мост через Нижний овраг построите, – пожала я плечами. – Мост же нам нужен? Вот!

Она лишь головой покачала.

– Столько энерго за красивые глаза не платят. Их платят за риск. Ты можешь не вернуться с севера, Лера.

Мамины уши торчат, поняла я. Напрямую со мной спорить мама остереглась. Знает, что на любой категорический запрет я выкачу полное неповиновение, да ещё и с диким скандалом. Решила, значит, со мной отношения не портить, но попросила, так сказать, повлиять извне. А у тёти Зои оказались и свои резоны заняться тем же самым. То ли Оксанку спасти, то ли Криса наказать, то ли наоборот. Сам чёрт там с ними не разберётся, родня.

– Я могу и здесь умереть, – сказала я, нехорошо улыбаясь. – Шла-шла, упала, инфаркт, а доктора, оба-двое, на вызове где-нибудь в тьмутаракани. Тётя Зоя, не надо сватать мне Криса! Мы расстались. Точка.

– У вас же была такая любовь…

– Именно что была!

– Молодая ты ещё, Лера, глупая, – Зоя Петровна вдруг потёрла ладонями лицо, и я увидела, что она выглядит очень уставшей.

Решала какие-то проблемы, надо думать. У главы даже такого небольшого поселения, как наше, дел невпроворот, хоть в лето, хоть в зиму. В довесок ещё собственный племянничек подсуетился мозг вынести.

– Тётя Зоя, – решительно сказала я, – вы мне сейчас что предлагаете? Простить измену?

– Почему бы и не простить? – прямо ответила она. – Тот, кто любит, поймёт и простит…

– Тот, кто любит, – повторила я с отменным сарказмом.

Но сарказм пропустили мимо ушей, потому что задача стояла обратная: не выслушать, а надавить.

– Лера, он всё понял, всё осознал. Он дорожит тобой и не хочет тебя потерять…

– А я?

– Лера, зачем ты всё усложняешь?

– Тётя Зоя, почему же вы не хотите услышать, что осознала я? – сердито предложила я. – Вижу, что не хотите. Но я всё равно скажу. Я тоже всё поняла и осознала, что Крис – не тот мужчина, с которым я хочу строить семейное гнёздышко и рожать детей.

– Вот насчёт детей, – Зоя Петровна начала злиться и выдвинула убойный аргумент: – Ты ведь в курсе репродуктивного налога? Права и обязанности гражданина вам в школе преподавали или ты уроки на ровер-гонках прогуливала? От городского-то у тебя детей не будет!

Она привстала с места, упёрлась ладонями в стол и как будто увеличилась вдвое визуально. Эффективный приём против нерадивых подрядчиков, пролюбивших все сроки возведения корпуса новой школы для начальных классов. Но меня уничтожить вот так просто не получится.

Я вспомнила Ори, как он задвинул про рейтинг Песочного, и оскалилась в ответ:

– А вы в курсе, что не имеете права давить админресурсом мою личную жизнь до тех пор, пока мне не исполнится тридцать лет? Простите, тётя Зоя, наш разговор ушёл куда-то не туда. Давайте вернёмся к началу. Мне нужен «Буран-500» во исполнение контракта с господином Роермарремом. Вы предоставите машину или нам в Отрадное ехать?

За дверью что-то грохнуло, и мы обе подпрыгнули от неожиданности. Я сразу подумала об Ори, о том, что против сошедшего с нарезки огневика он беспомощен, и что Крис – урод.

Мы с Зоей Петровной выскочили в холл едва ли не одновременно. Чуть не застряли в дверях, но я всё же успела первой, на ходу разматывая на кулаках пламя. Всё, Крис меня достал, никакой ему пощады! У него индекс Гаманина меньше моего, сто сорок пунктов всего против моих двухсот, ух я ему сейчас врежу, гаду позорному!

Какая муха его укусила? И обнимался бы с Оксаной дальше. Сам ведь выбрал, не я вениками гнала!

Мы подоспели к кульминации представления: Крис попытался толкнуть Ори в плечо, но городской ловко увернулся, и наш баран едва не потерял равновесие. Рожа у него раскраснелась: вышел из себя. Ори же держался хладнокровно и давал советы ровным выдержанным голосом:

– Уймитесь, пожалуйста, юноша. Не хочу вас калечить.

Выглядело комично. Плотный, заросший дурными мускулами, Крис и худой длинный Ори. Как бы со стороны ясно, кто тут главный, но, судя по свороченной с места лавке – она-то и издала грохот, на которой мы с тётей Зоей выскочили в холл, – раунд завершился не в пользу Криса.

– Отставь её в покое, придурок городской, – рычал Крис, сжимая кулаки. – Она моя, понял? Моя!

– А у неё вы спросить не забыли? – невозмутимо осведомился Ори. – Валерия – не вещь, а полноценный носитель разума с собственной волей и полными гражданскими правами.

Крис стоял к нам спиной и не видел, что у циркового представления с его участием появились зрители. Иначе легко прочёл бы на наших лицах одинаковое желание убивать и поспешил бы смыться. Нет ничего страшнее взбешённой женщины-огневика, а нас тут было сразу двое. Пусть и пришли мы в ярость по разным причинам – я обозлилась на Криса, а тётя Зоя за Криса, – но объект приложения бешенства у нас оказался общий. А в таком случае совет всего один: беги как можно быстрее и как можно дальше.

– Тебя это не касается!

Кулак дурака окутался рыжим огнём и стремительно пошёл в лицо городскому, а тот внезапно не стал уворачиваться. Я так и не поняла, что Ори сделал, но буквально в следующий же миг локоть Криса с характерным щелчком вывернулся в ну очень неестественное положение.

– Стоять! – мы с Зоей Петровной взвыли одновременно.

Драчунов отбросило в разные стороны – это тётя Зоя постаралась, она из тех немногих, кто умеет генерировать так называемую холодную стену. Холодный барьер, он как огонь, только не обжигает. Просто преодолеть его невозможно, во всяком случае, сразу.

Я кинулась к Ори. Конечно, он обжёгся, и выглядело всё не лучшим образом.

– Мазь давай, – распорядилась я. – Ту, что доктор дал для пострадавшего от розы пальца!

Ори молча смотрел на меня, не соображая. Удивительно, как он терпит боль, не кричит и не ругается, просто глаза стали больше, чем обычно, и соображать начал хуже.

Тётя Зоя между тем выговаривала Крису тихим, но страшным по оттенку голосом. Я не вслушивалась. Долетело только «упустил шанс».

– Никакого шанса не было, – резко заявила я, не оборачиваясь. – А сейчас он аннигилировался. Крис, болван, ты напал с огнём на лишённого паранормы городского. Арест тебе и чистить канализацию, когда руку в больничке поправишь!

– Лера, – начала было Зоя Петровна, но замолчала.

Можно пытаться смягчить наказание для своего, но не до такой же степени! Когда перед твоим же собственным кабинетом произошло безобразие, и зачинщик – твой родной племянник, то чем тут крыть? Абсолютно нечем. Не поймут.

– Растение «хрен деревенский обыкновенный» тебе в одно место, а не должность в экспедиции, – мстительно заявила я Крису. – Пойдём отсюда, Ори. Зоя Петровна, ключ от машины можете передать моей маме.

ГЛАВА 5

Сразу избавиться от Криса нам не удалось, потому что место встречи калечных с доктором изменить или разделить на две независимые части оказалось невозможно. Поехали мы туда каждый сам по себе, чтобы столкнуться лбами в приёмном отделении.

Ещё и врача пришлось ждать, потому что он был занят на операции. Ну, ситуация не критичная, никто не при смерти. Подождали, деваться некуда.

Врач посмотрел на нас как на известную субстанцию в канализационном коллекторе. На меня взглядом «опять ты», на Ори – «мало тебе розы оказалось?», а на Криса – «идиот». Незримые оплеухи прозвучали весомо. Я почувствовала «огонёк» на щеках.

– Ты же сам хотел что-нибудь поинтереснее, Сергей, – попыталась я оправдаться, – Сам говорил, что тебе нужны нормальные травмы вместо дурацких. Вот, ожоги, сложный вывих, пожалуйста.

Крис злобно процедил сквозь зубы что-то ругательное. Я не вслушивалась. Ещё не хватало!

– Придурки, – безнадёжно вздохнул врач.

Крису он вправил вывихнутый локоть, подвесил руку на медицинскую косынку и велел избегать в ближайшие дни разнообразных нагрузок на травмированную конечность. А вот ожоги Ори ему не понравились.

– Как ты это терпишь, парень?

– Ну… терплю… – ответил тот и вдруг спросил с надеждой и любопытством: – А можно уже не терпеть?

Лицо у него стало белее снега, и на лбу проступила испарина.

– Погодите падать в обморок, – предупредил его врач. – Ответьте ещё на парочку вопросов. Страховка паранормальной медицины есть?

– А что ему, хлыщу городскому, сразу паранормальную? – возмутился Крис. – А мне? У меня такая страховка точно есть!

– У вас, молодой человек, само заживёт, – отрезал врач. – А у вашего приятеля тут жуть на ножках, в паранормальном-то плане. Сейчас капитан придёт, будете с ним объясняться, болван. Вы чем вообще думали, идиота кусок?

– А ему нечем думать, мозг атрофировался за ненадобностью, – не удержалась я и с удовольствием отметила, как у Криса скрипят зубы. – Это ведь даже не целый идиот, док, а только его кусок.

– У меня есть такая страховка, – с достоинством возразил Ори.

– Если нет, могу я… – начала было я.

– Есть, Валерия, – твёрдо заявил Ори. – Не надо.

– Тогда прошу, – врач приглашающе кивнул куда-то в длинный коридор, ведущий в недра больницы.

В процедурную там или операционную или куда с такими ожогами пациентов ведут, чтобы исцелить их силой врачебной паранормы.

Они ушли, а мы с Крисом остались. Я демонстративно перешла в самый дальний от него угол, стала смотреть в другую сторону. Тишина повисла настолько полная и плотная, что её, казалось, можно резать на кусочки ножом, как торт. Торт с самым убойным ядом, какой только существует в природе, мрачно подумалось мне. Моя бы воля, убила бы мерзавца. На месте сожгла бы в хлам!