Цена Софии

Он поймал мой взгляд.

– Я хотел сказать креативное.

– Было разбито три бутылки дорогущего алкоголя, кальян и бармену пробили голову.

– Но я же разрулил!

– Ты стоял на барной стойке и кричал: «Это не стоит вашего тестостерона!»

– Работает же.

– Не всегда.

Я продолжала молча смотреть на него.

– Ой, ладно, мелкая, – отмахнулся он. – Не смотри так, будто знаешь всё и лучше всех.

– Потому что я знаю всё и лучше всех.

– Бесишь.

– Тоже мне новость, – ответила быстро я.

Он вдруг стал чуть серьёзнее.

– Софи, ты же знаешь… если что – я рядом.

Я улыбнулась краешком губ.

– Знаю. И ты знаешь, что я обязана тебе всем. Спасибо.

Он театрально шмыгнул носом.

– Сейчас заплачу. Обнимемся?

– Воздержусь.

– Бессердечная.

Я толкнула дверцу и вышла из машины. Вечерний воздух был прохладным, пах сигаретным дымом и чем-то сладким – смесью духов и энергетиков.

Мы вошли внутрь через служебный вход.

В зале пока было полутемно. Световые панели лениво переливались, бар подсвечивался мягким янтарным светом, а на полу уже лежали первые кабели – Зак снова решил всё доделать «потом».

– Привет, ребята! Вы чего так рано?

– Привет, – крикнула Холли из-за стойки. – Зак вчера не успел расставить новую поставку алкоголя. Я за компанию. Пройдусь по залу, да и столики уже звонят, бронируют.

Клифф пожал руку Заку, дал пять Холли. Я перегнулась через стойку и обняла их обоих сразу – по очереди, но быстро, по-нашему.

– Кто-нибудь уже пришёл?

– Роуз переодевается, – ответил Зак. – Остальные подтянутся через полчаса.

– Отлично.

Я кивнула в сторону пульта.

– Включить фоновую?

– Было бы здорово, – сказала Холли. – Может, что-нибудь из твоего?

Я на секунду замялась.

– Сделаем атмосферу.

Я прошла к пульту, поставила ноутбук, подключила кабель. Пальцы привычно пробежались по трек-листу. Нашла нужную композицию – мягкий бит, густой, тягучий, как предвкушение.

Нажала play.

Музыка разлилась по пустому залу, заполнила пространство, легла на барные стойки, на сцены, на пока ещё пустой танцпол.

С ней в зале сразу стало легче дышать.

И тишина, которую я всегда ненавидела, наконец исчезла.

***

Зайдя в служебное помещение, я сразу заметила Роуз. Она сидела у шкафчика, ещё в повседневной одежде, скользя пальцами по экрану телефона, но взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто ловила свои мысли, как ноты в воздухе.

– Привет, ты рано сегодня, – улыбнулась я, стараясь не шуметь.

– Привет. Хотела сбежать пораньше из дома, – она приподняла плечи, глаза сверкнули хитрецой.

– Мама?

– Да ну её, – закатила глаза Роуз. – Вечно всем недовольна. Вчера снова заявила, что я поправилась. Как такое возможно, если я танцую ночами напролёт, днём репетирую, а ещё помогаю ей в магазине? Даже поесть нормально не успеваю.

За великолепной грацией и спокойствием Роуз сдерживала свой гнев на слова матери. А я вообще не понимала, о каких изъянах идет речь.

– Я не понимаю, как она умудряется придираться к тебе. Ты прекрасна, Роуз, – сказала я, раскладывая костюм для шоу.

Она коротко выдохнула, словно эти слова были ей нужны.

– Спасибо, дорогая. Осталось немного накопить, и я смогу уехать и поступить в танцевальную академию. Надо только продержаться… и не убить кого-нибудь, – её улыбка была лёгкой, но глаза говорили о внутреннем напряжении.

– Не волнуйся, – подмигнула я. – Если что, мы с Клиффом и Эми поможем спрятать труп.

– Спасибо, подруга, уже легче, – она посмеялась и встала, чтобы тоже начать переодеваться.

***

Стоя в белье и натягивая колготки в сетку, я услышала голос, от которого всегда напряжённо сжимались плечи:

– О, Боже мой… – Андрэ прищурился, словно оценивая нас в деталях. – Если бы вы выходили на сцену в таком виде, я бы давно жил в «Элизиуме». Роуз, твои ноги сводят меня с ума, Софи… твоя задница…

– Не продолжай! – резко оборвала я.

Андрэ – мужчина около сорока, худой, подтянутый, с красно-черными волосами, строгими чертами лица и лёгкой щетиной. В нём сочетались власть и строгая дисциплина, а чуть уловимое чувство угрозы делало его присутствие почти осязаемым. При этом он относился с уважением к девочкам, ценил их труд и талант, но никто не забывал: он – владелец клуба, и его слово всегда закон.

– Кто-то не в настроении? – продолжил он мягко, но с ледяным подтекстом. – Покажите обидчика, и я решу вопрос.

Я закатила глаза, понимая, что сейчас Андрэ хочет проверить нашу дисциплину.

Он всегда говорил так – мягко, спокойно… и именно поэтому хотелось ответить ему ещё резче.

– Не смеши. Выйдя из раздевалки, ты уже через пару минут забудешь даже о чем мы здесь говорили, так что не делай вид, что тебе не все равно.

– Нет, ты ошибаешься, насчет меня, я забуду не через две, а через три минуты, это важное уточнение – усмехнулся он и продолжил угрожающим тоном. – И да, ты совершенно права, мне в принципе плевать на всех, но я не хочу чтобы мои гости видели тебя такой недовольной, злобной фурией, поэтому плохие эмоции оставляй дома, а здесь только веселье и удовольствие, поняла?

Кивнув, я отвела взгляд и принялась дальше натягивать колготки, под строгим взором начальника.

– А мне вот интересно, где твои манеры, Андрэ? Это же женская раздевалка, – сказала Роуз, садясь на лавочку с лёгкой дерзостью.

В раздевалке на секунду повисла тишина.

Я едва заметно усмехнулась.

Спасибо, подруга.

– Не забывай, кто я, дорогуша. Я могу ходить в своём царстве, где захочу.

Он перевёл взгляд на неё, наклонился, чтобы коснуться её красного локона. Рука скользнула по прядям, словно играя, но в движении была власть и контроль. Его взгляд оценивал не только фигуру, но и внутреннюю стойкость: он понимал, с кем имеет дело.

– Мы забыли, что нашему царю указывать нельзя, – ответила Роуз с лёгкой насмешкой. – Можно и без пальцев остаться.

Я заметила, как она слегка сжала кулаки – напряжённая, но не испуганная. Андрэ провёл взглядом по её фигуре, оценивая её грацию и силу одновременно.

Я невольно задержала дыхание. В комнате будто стало теснее, когда эти двое смотрели друг на друга.

– Я зашёл напомнить кое-что по программе, особенно тебе и Эми, – сказал он равнодушно, отстраняясь от Роуз и резко переводя взгляд на меня. – Кстати, где она?

Я пожала плечами и отвернулась, надела топ, мельком взглянув на подругу.

Я понимала мужчин, которые теряют от неё голову: Андрэ тоже испытывает к ней интерес.

Роуз вечно придиралась к себе, хотя внешне выглядела безупречно. Только мне и Эми она признавалась: грудь меньше, чем бёдра, талия не идеальна. Но всё это глупости. Она создана, чтобы блистать на сцене: утончённые запястья, длинные пальцы, изящные ноги, зелёные глаза, которые смотрят с хитрой мягкостью, а её длинные красные волосы развеваются в такт каждому движению. Она могла бы быть даже королевой любого государства, если бы захотела.

– Софи, ты слышала, что я сказал? – прозвучал голос Андрэ.

Я подняла голову, возвращаясь из своих мыслей.

– Да, поняла, – ответила я. – Сет оставить линейным, ничего нового сегодня не вводить.

– Верно. Сегодня пятница, придут богатенькие детишки, значит, денег будет больше. Все должны остаться довольны.

– Так точно, босс, – пробурчала я.

– Молодцы, за работу! И всё-таки где шляется Эми?

В этот момент в раздевалку ворвалась наша «ходячая катастрофа».

– Эми опять?! – строго спросил Андрэ.

– Андрэ, я всё объясню. Не виновата! – начала она.

– Я даже знать не хочу, что произошло. Натягиваешь ботфорты, через две минуты я вижу тебя на разминке.

– Так точно, босс! – ответила Эми, приложив одну руку к голове, а другую к виску. Я фыркнула, а Роуз не удержалась и улыбнулась.

Андрэ громко вздохнул, прикрыв глаза, напомнив:

– Две минуты!

Эми улыбнулась нам и побежала к шкафчику.

– Надеюсь, вы оставили дома свои шалости, – голос Андрэ был ровным, но в нем ощущалась опасность. – Сегодняшние гости не должны увидеть ни одной ошибки.

– Да, босс! – мы хором кивнули, а Эми, не сдержавшись, прошептала: – Но я могу добавить немного хаоса… только для хорошего настроения!

– Эми! – я прыснула от смеха.

– И всё же, девочки, – сказал Андрэ, переводя взгляд по нам, – Помните, я вижу всё. Даже мелочи.

В раздевалке на секунду стало тихо.

– Да, босс, – кивнула Роуз, в глазах которой играл смешливый огонёк.

Когда Андрэ ушёл, дверь за ним тихо закрылась, и напряжение будто сразу спало.

Эми тут же спросила:

– Слушай, Софи, если я сегодня кого-нибудь снесу с ног, ты будешь прикрывать меня от Андрэ?

– Я? – я едва сдерживала смех. – Ты уверена, что хочешь проверять мою верность?

Я покачала головой, чувствуя, как улыбка сама тянется к губам. После слов Андрэ всё ещё оставалось лёгкое напряжение в груди, но рядом с Эми оно всегда быстро растворялось.

– Абсолютно! – она ухмыльнулась, начиная переодеваться. – Сначала танцы, потом – разрушение мира!

Если Роуз была королевой, воплощением спокойствия и женской грации, то Эми – демонёнок с сердцем ангела. Упрямая, непоседливая, вспыльчивая, но добрее человека я не встречала. Она совмещает две работы и волонтёрство, помогает всем, кто рядом, а при этом остаётся невероятно живой и искренней.

Эмили-миниатюрная брюнетка. Её кучерявые волосы, дотягивающиеся до лопаток, словно непослушные волны, часто рассыпаются по плечам в беспорядочном, но притягательном стиле. Чёрные глаза почти без зрачков, руки полны браслетов ручной работы, на теле пара татуировок. Она сочетала в себе хрупкость фарфоровой куклы с энергией урагана. Смех Эми заразителен и невольно заставляет всех улыбаться, а упорство и смелость – вызывает уважение. Днём она работает официанткой в «Подземке», ночью танцует здесь, я восхищалась ей не меньше, чем Роуз.

Я остановилась перед зеркалом, поправляя блестящий черный пиджак, и задержала взгляд на своём отражении. Тёмно-русые волосы до плеч, слегка уложенные волнами, ловили свет лампы и переливались золотистыми прядями, придавая образу живость и динамику. Глаза – те же, что в детстве, но теперь с решимостью и вниманием к миру вокруг, с уверенностью, которая не нуждается в чужом одобрении.

Я вспомнила себя десятилетней девочкой, в розовом платьице и туфельках, с глупыми мыслями о том, что весь мир вращается вокруг меня. Та Софи была избалованной куклой, которой казалось, что заботы – это вопрос выбора платья на день, покупки игрушки или очередного подарка. Сейчас в отражении стояла совсем другая девушка: сильная, независимая, готовая к любым испытаниям. Черный топ, шорты, колготки в сетку и ботинки подчеркивали решительность движений, а пиджак придавал образу окончательную уверенность. Взгляд больше не отражал девочку, что мечтала о платьях – теперь там стояла Софи, девушка, готовая встретиться с этим миром лицом к лицу.

Глава 4

Ренальд

– Ложись спать пораньше сегодня, ладно? Не жди нас. Мию привезет Декстер, а я не знаю, когда освобожусь.

– Хорошо, сынок.

Я посмотрел на маму и видел, как её глаза слегка опустились от легкой грусти – не осуждения, а того чувства, что она долго была вне нашего дома и теперь хочет снова заботиться обо мне. Я подошёл и обнял её, проводя рукой по мягким светлым волосам, такими же нежными, как у Мии.

– Прости, знаю, что ты хотела провести со мной вечер, но завтра мы вместе прогуляемся в парке после приёма у мистера Дефора, договорились? – сказал я, слегка отстранившись, чтобы она могла меня видеть.

Мама на секунду посмотрела на меня внимательнее, будто пытаясь прочитать между словами.

– Договорились, Рен.

Саванна, стоявшая чуть в стороне, тихо поправила рукав кофты. Я заметил, как она украдкой взглянула на меня и почти сразу отвела глаза – люди часто чувствовали себя рядом со мной немного напряжённо, даже дома.

Глаза… единственное, что связывало меня с мамой. Рост у неё был внушительный, черты лица мягкие, стройная и грациозная – Мия была её точной копией. А я… Я унаследовал черты отца: тёмные волосы, острые скулы, выразительный подбородок, высокий рост. С каждым годом я замечал это всё больше и временами злился: казалось, что маме тяжело смотреть на меня, чтобы не вспоминать того человека, которого она любила всей душой и который предал её в одно мгновение.

– Всё хорошо, Рен, я понимаю. Так что не переживай, мы с Саванной поужинаем, посмотрим фильм и ляжем спать.

– Звучит как отличный план.

– Так и есть. Возьми, только это, пожалуйста.

Она протянула мне контейнер. Саванна снова бросила на меня короткий взгляд – осторожный, словно проверяя моё настроение.

Я взял его из её рук— запечённые яблоки с шоколадом и орехами.

– Мам, ну зачем?

– Это твой любимый десерт, в рестаране такого не делают, а дома ты будешь поздно они уже остынут. Съешь по возможности и без возражений.

– Хорошо.

Поцеловав маму в щеку, я направился в свою комнату. Быстро принял душ, переоделся и посмотрел в зеркало. Графитовый костюм-тройка и чёрная рубашка – идеально сочетание для важной встречи. Надев часы и серебряные запонки, я напомнил себе:

– Каждый имеет то, что заслуживает. А моя семья заслуживает лучшего – и я этого добьюсь, чего бы мне это ни стоило.

Выйдя из комнаты, я увидел, что мама с Саванной уже ждут в прихожей. Я схватил контейнер с десертом, накинул пальто и попрощавшись, направился к машине.

Черный Mercedes-Benz S-класса – пожалуй, моя лучшая покупка за последний месяц. Работа шла отлично: заключил сделку с магазином эксклюзивной мебели, доставка которого стоила целое состояние. Раньше, чтобы получить машину, мне хватало одного звонка отцу. Теперь же всё было по-настоящему моё: заслуженное, выстраданное, добытое.

Я вспомнил, как в подростковом возрасте мы с другом Эдом, учась вдали от родителей, жили свободой, о которой другие могли только мечтать. Та свобода была иллюзией: зависимость от родителей, легкомыслие и пустые развлечения. Когда наша семья оказалась в «подземке», я понял главное: нельзя ни от кого зависеть. Своё место под солнцем нужно заслужить самому.

Я сел за руль, и город за окнами медленно расстилался передо мной в ночном свете. Улицы Вестер-Бей были почти пустыми, лишь редкие фонари вырезали золотые пятна на асфальте, отражаясь в каплях дождя, что недавно прошли. Свет фар отбрасывал длинные тени на тротуары, а в зеркале заднего вида мелькали силуэты редких прохожих – город, который никогда не спит, словно дышал в унисон со мной.

В руках я держал контейнер с запечёнными яблоками – маленькое, но настоящее доказательство того, что даже в хаосе и трудностях остаются простые радости.

В зеркале салона я поймал собственное отражение. Все говорило о переменах: черный костюм-тройка, рубашка под цвет ночи, серебряные запонки и часы – не просто аксессуары, а символы контроля и силы, за которые я боролся сам. Система ценностей изменилась. Раньше я следовал за иллюзией, теперь я сам писал правила.

***

Быстро добравшись до ресторана, я толкнул дверь и сразу ощутил теплую смесь ароматов пряностей, свежего хлеба и глянцевого дерева. Свет мягко падал из подвесных ламп, отражаясь в хрустальных бокалах на столах, а приглушенная музыка подчеркивала элегантную, почти камерную атмосферу.

– Здравствуйте, вы бронировали? – протянула миловидная блондинка, аккуратно поправляя волосы.

Я окинул её взглядом: длинные ноги, слегка округлые бёдра, грудь третьего размера, искусно подчеркнутая треугольным вырезом платья. Её улыбка, немного робкая, заставила меня невольно ухмыльнуться.

Я почувствовал, как она чуть замедлила дыхание под моим взглядом – люди часто реагировали так, даже сами не понимая почему.

– Да, меня ждут. Столик на фамилию Роуд, – сказал я, уверенно глядя в её глаза.

На секунду она будто растерялась, затем быстро кивнула.

– Конечно… пройдёмте.

Она провела меня к столику, при этом едва касаясь плеча, словно невзначай. Её пальцы задержались на мгновение дольше, чем нужно, но в этом жесте чувствовалась скорее нервная попытка привлечь внимание.

Я почти не заметил этого. Мой взгляд уже был прикован к нему.

К Бенджамину Роуду.

Он сидел, сложив руки на столе, и его присутствие давило. Невысокий, но стройный мужчина лет пятидесяти пяти, с ухоженными русыми волосами, тонкими, но крепкими руками. Лицо не назовешь классически красивым – острые скулы, чуть кривоватый нос, но в целом привлекательная, властная харизма; взгляд был холодный, уверенный и проницательный, как у человека, который привык командовать и внушать уважение.

Корпорация «RAS» по наследству передалась его жене, но управляли они ей вместе и довольно успешно. Когда-то у них был кризис, компания несла большие убытки, они почти разорились, а потом еще и произошло несчастье, с его женой случился несчастный случай, он стал вдовцом и у него осталась маленькая дочь, единственная наследница, но про нее особо ничего неизвестно.

Казалось, что рядом с ним свет ресторана казался тусклее.

– Здравствуйте, мистер Роуд, – протянул я руку.

– Здравствуйте, мистер Хенсон, – крепко ответил он, сжимая мою ладонь, и махнул рукой: – присаживайтесь.

Официантка вернулась с меню и аккуратно разлила воду, ставя бокалы перед нами с едва заметным звоном стекла. Её движения были выверены, как танец, но я почти не заметил, потому что взгляд мой был прикован к Роуду.

– Мистер Роуд, – начал я, – ваш звонок стал для меня полной неожиданностью. Секретарь уже сообщила, о ком вы хотите поговорить. Может, не будем тянуть время?

Он усмехнулся, слегка наклонившись вперед.

– Внешне вы очень похожи на вашего отца.

– Вы его знали?

– Мы не были друзьями, – сухо сказал он, – но сотрудничали в бизнесе.

Он сделал короткую паузу, наблюдая за моей реакцией.

– Не знал об этом.

– Доставлял ему оборудование. – Его взгляд острый, как нож.

– Вы выбрали ненадежного клиента. Надеюсь, репутация вашей компании не пострадала.

– Теперь понимаю, почему вы выбрались из той дыры, – улыбка Роуда была холодной и насмешливой.

– Прошу прощения? – мой голос был ровным, но внутреннее напряжение росло.

Официантка, проходившая мимо нашего столика, на секунду замедлила шаг. Я заметил, как она быстро отвела глаза.

– Вы же не думаете, что я не знаю вашу историю?

– Удивите меня.

Он сделал жест, мы сделали заказ, и только когда официантка отошла, Бенджамин продолжил:

– Ваши родители, Кайл и Амиелия Хенсон, жили в «Элизиуме», но не были наследниками. Малый процент акций, который полагался младшему ребёнку, им ничего не давал. Потом они получили наследство и открыли бизнес: фитнес-залы, престижные услуги. Всё шло неплохо – дом, прислуга, машины. А потом… родились вы.

Он говорил спокойно, почти лениво, словно зачитывал чужую биографию.

– Хочу добавить, что вы талантливый парень. Учились за границей в частной школе и поступили там в университет. Но вот ваш отец не справился – прогорел, забрал деньги и сбежал, оставив вашу мать и сестру с долгами.

Он слегка наклонился вперёд.

– И вы, Ренальд, не окончив последний год университета, возвращаетесь и делаете невозможное – поднимаетесь с самого дна, из «Подземки».

Моё лицо оставалось каменным. Внешне я не показал ни единой эмоции, но мои кулаки под столом сжимались всё сильнее – до тупой боли в костяшках.

Я сдерживал себя из последних сил, чтобы не воткнуть ему вилку между глаз, которые так насмешливо смотрели на меня, будто он ждал именно такой реакции.

Он не может знать про мои проблемы с гневом.

Рен, не показывай ему свою слабость.

Я медленно вдохнул, заставляя пальцы разжаться.

– Вы осведомлены, но если это ваша цель – рассказать мою историю, то я пас.

Я встал, собираясь уйти.

Его голос изменился – серьёзный, ровный, без капли насмешки.

– Вы выплатили все долги отца, Ренальд?

Я остановился.

Несколько человек за соседним столиком на секунду замолчали, словно почувствовали, как воздух вокруг стал тяжелее.

– Да. Банк забрал имущество, остальное выплачивал я, работая в «Подземке». – Мой взгляд был твёрдым.

Он кивнул и отвёл глаза к окну.

– Но кое-что осталось неуплаченным. Вы знали, что ваш отец любил азартные игры?

– Да. Но мне не приходили уведомления о его задолженностях.

– Присядьте, пожалуйста.

Вернувшись на место, я посмотрел на него ожидающим взглядом.

Он протянул мне аккуратно сложенную расписку. Бумага была старая, но подпись отчётливо виднелась:

«Кайл Хенсон – обязуюсь выплатить…»

Холод пробежал по спине.

Пальцы невольно сильнее сжали край бумаги.

– Кайл был умелым в бизнесе, но азартные игры и доверие не тем людям стали его слабостью, – продолжал Роуд, наклоняясь чуть вперёд.

Я слушал. Каждое слово резало.

Я помнил момент, когда отец исчез с деньгами, оставив нас на произвол судьбы. Но сейчас передо мной сидел Роуд – человек, который явно знал, куда бить.

– И вы, Ренальд, – сказал он мягко, почти дружелюбно, – смогли справиться с последствиями, чего большинство бы не выдержало. Вы спасли семью, вернув часть утраченного.

Он сделал паузу.

Его взгляд стал внимательным.

– И именно поэтому я пригласил вас сегодня.

Я сжал кулаки, скрывая внутреннюю ярость. Его тон говорил: «Я ваш союзник», но глаза намекали на другое.

Я понял.

Это не дружба.

Это предложение.

– Его долг теперь тянется за вами, – продолжил он ровно, словно читая мои мысли.

Сердце неприятно сжалось. Сколько бы я ни старался исправить всё, последствия отца всё равно преследовали нас.

– Вы понимаете, что у меня нет такой суммы, – произнёс я, сдерживая раздражение. – Даже если бы я продал дом и бизнес.

– Понимаю. И я не желаю вам снова оказаться в «Подземке».

Молчание повисло между нами, как натянутая струна.

Я вдруг снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которого отец оставил перед чужим человеком.

Но взгляд Роуда говорил:

«Есть другой путь.»

– Я не хочу судебных разбирательств, Ренальд, – сказал он, снова улыбаясь почти дружелюбно. – Они повлияют и на вашу репутацию, и на мою. И самое главное – это затронет вашу семью.

Он прав.

– Почему вы захотели забрать долг именно сейчас? Почему не раньше?

– Я знал, что ваш отец сбежал и про его банкротство. Решил переждать. Вдруг что-то изменится.

– А тут я, как раз недавно переехал в «Поля», верно? – усмехнулся я.

– Не совсем так…

– И что вы предлагаете, мистер Роуд? – спросил я ровно, не желая больше ходить вокруг да около.

– Мне не нужны деньги, – сказал он. – Дети не должны расплачиваться за грехи отцов.

Он сделал короткую паузу.

– Но у меня есть проблема, которую вы можете решить.

– Какая именно проблема?

Он посмотрел на меня с ледяным спокойствием, которое обещало опасность:

– Вы знаете, что я вдовец и у меня есть дочь?

–Это всем известно. И примите мои соболезнования, но я не понимаю, как карточный долг моего отца связан с вашей семьей?

–Мистер Хенсон, я позвал вас, чтобы сделать вам деловое предложение. Я не буду требовать от вас возврат денежного долга и даже предоставлю вам возможность вернуться в «Элизиум», если вы в свою очередь вернете мне мою дочь Софию Эвилин Роуд?