Амир. Сдавайся, детка

— Мой принц, — Стася засмеялась. — М-м… С самооценкой у него всё в порядке.

— Более чем.

Подруга перестала улыбаться. Подняла бокал.

— За тебя, Аль. Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему счастлива.

— Я тоже этого хочу, — призналась я.

Амир сейчас где-то. Может, даёт концерт со своими музыкантами? Может, пишет музыку? Или пьёт кофе? Звук его голоса преследовал меня. Я закрывала глаза и слышала его тихий смех, чувствовала поцелуи. Это было как наваждение, как болезнь, от которой я, к собственному стыду и ужасу, не хотела лечиться. Но боялась признаться в этом даже Насте.

— Он хочет третьего ребёнка, — сказала я очень тихо. —Руслан.

Она впилась в меня взглядом.

— А ты?

— А что я? Если это случится, моя жизнь окончательно превратится в кошмар. Мне повезло — он уехал, когда были нужные дни. Но это в этом месяце. А что дальше, я не знаю.

Она глубоко вдохнула. У Насти всегда хорошо работала голова, но сейчас даже она ничего не могла предложить, потому что было просто нечего.

— Я думаю об операции. Такие же делают… ну, чтобы женщина больше не могла родить.

— Ты умом тронулась?! Из-за этого мудака себя уродовать?! Да я бы его…

— Ничего бы ты с ним не сделала. Ни ты, ни я, ни кто-то ещё. Я так хочу от него уйти. Ты бы только знала…

У телевизора зашуршали фантики. Бокал был пуст, но я всё равно убрала его подальше. Милана подошла с серьёзным видом.

— Мам, я хочу кое-что спросить. Мы можем остаться у тёти Насти?

— Мы и так у тёти Насти. На сколько ты хочешь остаться?

— Ну… хотя бы на ночь. У тёти Насти хорошо.

— Дома тоже хорошо, — возразил Платон. — Когда папа приедет, мы будем играть в мяч. И он обещал мне купить новые качели.

— Нет, на ночь мы не останемся. А пока можете играть и смотреть мультики. Дайте мы с тётей Настей поговорим.

Они пошли обратно.

— А я тебе говорила, — услышала я голос Милы. — Ты ещё с этими качелями…

Мы с подругой смотрели друг на друга. Она показала мне на бокал. Налила вина.

— Есть много способов контрацепции. Я поговорю со своей знакомой — она гинеколог в крутой клинике. Безвыходных ситуаций не бывает.

Она приподняла бокал.

— Ещё раз за тебя. И за то, чтобы все мудаки отправились к чертям собачьим.

— Мне уже жалко этих чертей, — вяло улыбнулась я.

В мыслях был Амир. Его тёмные глаза, его ямочка на щеке. Могу ли я ещё быть счастлива? Не как мама, а просто счастлива?

Дождь стучал по крыше машины. Милана смотрела мультики, Платон задремал. От луж асфальт блестел. Я достала телефон. Пальцы онемели, сердце подпрыгнуло к горлу.

«Привет. Как дела?» — написала я с чувством, что только что добровольно сорвалась в омут.

Амир

Ван закончил барабанное соло и поднял барабанную палочку.

— Теперь всё.

— Красавчик, — Ник пару раз хлопнул в ладоши. — Рок-стар, бля.

— Все фанатки будут мои. — Ван ударил по тарелке. — Опа! Поняли?

— Разочарую тебя. Фанатки вешаются на солиста, даже если он ростом с той пуделя и страшный, как моя восьмидесятипятилетняя бабка, когда пытается хорохориться и делает себе на физиономию маску.

Дима взял из холодильника упаковку коки и кинул каждому по банке.

— Твоя бабка делает маски? — Ван продавил ключ. — Хорош-о-о. Каайф.

— Бывает. По-моему, ей кажется, что она всё ещё девчонка. Хотя, порой мне тоже так кажется. У меня после её грядок всё нахрен отваливается, а она ничего такая.

Все заржали.

— Так, парни, — оборвал я веселье. — У меня объява.

— Давай, — Ник сел на диван.

— Через неделю у нас концерт в «Бум-буме». Я договорился с директором, всё на мази.

Тишина воцарилась, как в морге. Если бы пролетел комар, было бы слышно. Никто из парней обрадованным не выглядел.

Первым заговорил Димон.

— А ничего, что мы сырые?

— Пока не выйдем на сцену, не поймём, где надо подтягивать.

— С чем нам выходить? У нас две песни и те разобраны. Какой концерт?! Чтобы выйти на сцену, нам нужно пахать ещё месяца три.

— Это не какой-то охеренный клуб, а «Бум-бум». Для его сцены нашего уровня достаточно.

— Не достаточно, — гневно бросил Ван.

Пошёл ко мне, но остановился посередине между мной и парнями. Напряжение сгустилось за секунду.

— Прежде чем о чём-то договариваться, нужно это обсуждать. У меня на следующей неделе завал. Максимум что я смогу — пару раз выбраться на репу часа на два. А ты, мать твою, с кем-то договариваешься о концерте! Если ты это затеял, не значит, что решать всё ты тоже можешь в одиночку, Амир.

— Хочешь свалить?

— А ты хочешь, чтобы я свалил?

— Нет.

Напряжение нарастало. Парни не лезли, но я чувствовал, что они не на моей стороне. После встречи с Алей я думал только о том, как снова с ней увидеться. Мне нужен был концерт. Чем скорее, тем лучше. Мне нужен был этот чёртов концерт!

— Отменяй всё, — Ван тоже поднялся. — У нас ни материала, ни нормального уровня.

— Мы можем сыграть пару каверов, — предложил я. — Есть то, что мы уже пробовали. Возьмём для начала. Пока мы в пределах базы, мы — самодеятельность.

— Мы и есть самодеятельность, — ответил Дима. — Или у нас что, инвестор есть? Может, нас проталкивает продюсерский центр? Что у нас есть, кроме голого энтузиазма?

— У нас есть база, инструменты, крутая музыка. Всё остальное тоже будет, если не прятать голову в песок.

Дима скептически усмехнулся.

Я стиснул зубы.

— Я вам заплачу. Каждому. Но на сцену мы выйдем.

— Иди к дьяволу, — процедил Ник, поставил коку на пустую коробку и вышел. Димон и Ван посмотрели ему вслед.

— Он прав, — нарушил вновь образовавшуюся тишину Ван. — Если мы группа, решения должны приниматься всеми. Если ты хочешь, чтобы всё было по-твоему, тебе стоило не нас собирать, а нанять музыкантов.

— Мы сыграем этот концерт, — сказал я жёстко. — Или вы струсили? Боитесь облажаться? Надо рисковать, мужики. Надо. Тогда всё будет: и стадионы, и фанатки.

Мой телефон запиликал на колонке. Дисплей засветился. Ван и Димон молчали. Димон подал его.

На экране висело уведомление о сообщении в мессенджере. Отправитель «училка».

«Привет! Как дела?»

Я сглотнул. Натянутые нервы ошпарило и скрутило.

— Хорошо, — сказал Димон. — Мы сыграем концерт. Только поговори с Никитосом. Иначе тебе реально придётся искать нового барабанщика.

Я поднял взгляд.

— Ты нормально? — спросил Ван. — Кто написал? Взгляд у тебя бешеный.

Бешеный? Ван ещё не знал, что было у меня внутри. Я хотел её. Засыпал, представляя её в ванной, и просыпался со стояком и чётким желанием — хочу именно её. Хочу и получу.

Глава 12

Амир

— Мне нужно идти. Пора укладывать Платона, а Милана просила молока. Спокойной ночи, Амир. Ты, наверное, ещё будешь творить? Если да, то вдохновения.

Я три раза переслушал её последнее сообщение. До этого мы почти два часа переписывались текстом, но доброй ночи пожелать она мне решила голосом.

Доброй, сука, ночи! Каждая нота её голоса была как разряд. Я ловил интонацию и видел, как шевелятся её губы. Пепельница была полная, к сложенным стопкой Илюхиной сестрёнкой листам прибавилось ещё несколько.

— Спокойной ночи, Аля. Желаю, чтобы тебе приснилось что-нибудь волшебное. Или кто-то. Как насчёт твоего принца?

Я отправил голосовушку. Переслушал. Сойдёт. Что в России, что в Штатах, у девчонок трусики становились мокрыми, когда я это проворачивал. В общем, особо проворачивать было и не надо — спасибо родителям, хоть что-то хорошее мне от них да перепало.

Я закурил. В тарелке, служащей пепельницей, лежала гора окурков. Телефон молчал. Она должна написать ещё что-то.

Но ни через пять, ни через десять минут, ни через полчаса она не написала.

— А ты крепкий орешек, училка. Так даже интереснее.

Квартира провоняла дымом. Башка переставала работать, а это в мои планы не входило. Я раздвинул створки окна, сделал кофе. Хотелось жрать, но в холодильнике было шаром покати. Пришлось ограничиться батончиком.

— Не облажаемся, — процедил я и взял исписанные листы.

Несколько отложил сразу, остальные оставил.

«Когда зайдёт за солнце луна

Тень от ресниц ляжет на мою кожу

Ты придёшь ко мне сама

Ты проиграешь войну, ты не сможешь»…

***

Тачки Илюхи, Димы и Вана стояли у базы. Я припарковался рядом. С Ником мы вчера всё перетёрли, хоть он и не был настроен на разговор. Я не извинялся — выложил, как есть. Мы делаем. Делаем, блядь, а не прячемся.

Парни заткнулись, увидев меня.

— Выглядишь, как чёрт, — сказал Дима.

— Ты что ночью делал? — Ник присел на круглый, похожий на стул для фортепиано, табурет, доставшийся нам вместе с базой.

Я кинул на коробку листы. Обвёл парней взглядом.

— Это материал. С партиями, связками, крючками и переходами. Этого хватит на первый концерт, материал для альбома тоже есть. Без «б». Работаем. Я не хочу слышать, что мы облажаемся. Никогда, ни от одного из вас. Мы друзья. Но если кто-то в себе не уверен, лучше уйти сейчас.

Как вчера, повисла тишина. Я смотрел на парней, они — на меня.

— Чего ждём? — Ник взял бас-гитару за гриф. — Погнали.

Димон занял место за клавишами, Ван сел за барабаны, Илюха остался на диване. Я взял свою гитару и накинул ремень с вышитыми коронами. Взял первый аккорд — эта песня была уже готова, но надо было размяться прежде, чем идти дальше. Через неделю концерт. И она будет там.

Аля

— Я обещал пригласить тебя на наш концерт. В субботу в кафе-баре «Бум-бум». Это на Сухаревской. Начало в восемь. Там, кстати, классная кухня. Потом можем поужинать. Как только я встречусь с тобой взглядом, песни будут для тебя. Только для тебя, Аля. Да… — он сделал паузу. — Не красься. Мне нравится, что ты такая красивая сама по себе. Сейчас одни маски — куда ни посмотришь — маски. Знаешь, чем ты меня зацепила? Ты без маски.

Я переслушала его сообщение уже, должно быть, в десятый раз. От его голоса у меня мурашки бежали. Он не говорил ничего такого, а живот сводило сладким спазмом. Как он это делал со мной, я не знала.

Руслан зашёл в комнату.

— Что ты сидишь?

— А что мне делать?

— Рубашка готова?

— Да.

Его рубашки должна была гладить я. У нас работала няня, две горничных и повар, но его вещи должна была гладить я! Я поднялась, открыла шкаф и вытащила одну из рубашек, висящих на плечиках.

— Тебе белую?

Он посмотрел так, словно я ему собачью какашку протягивала.

— Другую.

Я достала другую, хотя отличий в них не видела.

Он взял. Снял халат и стал одеваться. Я отвернулась. Руслан всегда был в отличной форме, только смотреть на него не хотелось. Все дни ладони обжигали прикосновения к Амиру. Я готова была снова и снова вытирать кофе с его футболки, хоть это и напоминало бред. Что это? Влечение? Ну не влюбилась же я в мальчика!

Я достала чистые брюки с выглаженными стрелками и подала Руслану, как делала день за днём.

— Сегодня суббота. Ты куда-то едешь? Или опять командировка?

— А тебе хочется, чтобы я поехал в командировку?

— Просто спросила.

Он забрал брюки и надел. Его волосатые ноги вдруг показались мне особенно отвратительными. Я не хотела видеть его, но уйти не могла.

— Ремень дай.

Я дала. Кожаный, сделанный на заказ, с выбитой на нём молитвой. Он часто его носил, хотя мы никогда не отмечали православные праздники.

— Я вернусь вечером.

— Во сколько?

— Во сколько закончу дела.

Я догадывалась, что у него за дела. Но моя роль — подавать ему ремень с молитвой и молчать.

Он закончил с ремнём. Подошёл ко мне и взял пальцами за подбородок.

— Мне жаль, что в этот раз я пропустил важные дни. В следующем месяце спланирую график так, чтобы быть рядом с тобой, когда надо.

Внутри клокотало. Но я стояла молча, мысленно отсчитывая секунды.

— Подумай, Аля, как ты хочешь назвать нашего второго сына. Мне нравится имя Сергей. В честь моего отца. Сергей Русланович звучит благородно.

Я не выдержала и отвернулась.

Тогда он схватил меня за локоть. Посмотрел в глаза и прижался ко рту губами. Его язык проник внутрь. Подавить рвотный позыв было ещё труднее, чем раньше. Но я старалась подыгрывать, как делала всегда.

— Ты всё равно подумай. Вдруг мне понравится.

Меня трясло. Бил озноб, отвращение было сильным, как никогда.

— Мы примерно в восемь будем ужинать. Накрывать на тебя?

— Накрывай, — бросил он. — Даже если я не приеду, тебе стоит меня ждать.

Он надел часы. Посмотрел на них. Сам взял галстук, слегка задев меня, проходя мимо. Запах его одеколона усилил тошноту.

— Ой, папа!

Платон остановился в дверях. На нём была футболка и трусы. На футболке — машина с разъезжающимися колёсами и надпись на английском: «Будь парнем».

Руслан потрепал его по голове.

— Может быть, сегодня поужинаю с вами, — сказал он сыну.

— Я в футбол хочу!

— Возможно, завтра.

— Скажи маме, пусть она со мной поиграет.

Он остановился. Повернулся ко мне.

— Поиграй с сыном в футбол.

Я промолчала.

— Слышала?

— Слышала, — ответила через ненависть.

Руслан ушёл.

— Когда мы поиграем? — спросил Платон.

— Не сейчас.

— Но папа сказал, чтобы ты со мной поиграла.

— Я поиграю, но не сейчас, — голос едва не сорвался на крик.

Слёзы обожгли глаза. Я глубоко вдохнула и выдохнула через рот. Настя обещала поговорить со своим врачом, но пока ничего не сказала. Я схватила телефон и написала ей, что жду. Очень. Хотела записать Амиру голосовое, но поняла, что голос сорвётся. Платон потянул меня за кофту.

— Что?

— Я хочу.

— Я тоже хочу. Много чего хочу! И что? Поймай мне золотую рыбку — я хочу, чтобы она выполнила три моих желания.

Сын округлил глаза. Я заставила себя успокоиться.

— Мы поиграем, обещаю. Но не сейчас. Чуть позже.

К нам зашла Милана.

— Папа правда с нами будет ужинать? — спросила она. — Он только что мне сказал.

— Я не знаю, — призналась я. — Если папа так сказал, то это надо спрашивать у папы.

Амир

Генеральным директором «Бум-бума» был мужик старой закалки с интересным прошлым. Впервые я увидел его ещё пацаном, почти десять лет назад. Он знал мою мать, но в последние годы они разорвали контакты. Его седые волосы были заплетены в жидкую косичку, а тёмные глаза смотрели зорко, по-орлиному.

— Вы готовы? — спросил он, зайдя к нам в гримёрку лично.

— Вполне.

— У тебя сорок минут.

— Да, я знаю.

Сорок минут меня устраивали. Для первого выхода на сцену — более чем. Я положил на стол коробку с фиолетовым бантом.

— Это ещё что? — подался вперёд Ван.

— Ничего. Подарок.

— Так ничего или подарок? — Димон тоже подошёл.

— Для вас — ничего, для одного человека — подарок.

— Что за человек?

— Какая разница?

— Если ты готовишь ему подарки — большая, — ответил Ван.

Я не хотел говорить. В мозгах вертелось две вещи — сделать всё, как надо, и Аля. Мы не виделись больше недели, и я чертовски хотел, чтобы она была перед сценой. За ближайшим столиком. Ночью не спалось, всё думал, как это будет. Взяв коробку, я скомандовал парням.

— Выходим. Надо ещё всё проверить.

В «Бум-буме» был свой техник. Нам бы он тоже не помешал, но не было ни финансов, ни толкового парня на примете. Парням говорить не хотелось, только бабки кончались. Аренду базы я тянул, но на прочее надо было напрягаться, потому что счёт так и оставался замороженным.

За столиками сидели люди. Всё, как обычно. Только Али среди них не было. Я положил коробку в дальний угол, проверил примочки, микрофоны.

— Добрый вечер. Мы — группа «Запасной выход». Кстати, название группы родилось именно в этом месте. Оно для нас знаковое. Ну что, готовы? Тогда поехали!

Ван стукнул барабанными палочками, я ударил медиатором по струнам. Её не было. Её, чёрт возьми, не было!

— Кто может сказать, почему наступает ночь?

Если темнота делает нас тенями — мы тени

Ты похожа на меня точь-в-точь

Мы не знали друг друга до недавнего времени.

Мы ходили кривыми ручьями

По дорогам из серого кирпича

Мы наверняка знали, что будет с нами

Но я тебя увидел и закричал.

Моя. Ты не будешь чужой. Клянусь.

Моя, я не остановлюсь.

И когда звёзды разрежут твою одежду,

Ты останешься моей без надежды стать прежней…

Первая песня, вторая… Адреналин бил наотмашь. Было ощущение, что мы и время существуем в разных плоскостях. Я почти касался губами микрофона, но каждое слово повторяло её имя. Только её не было. Её, блядь, не было!

В какой-то момент парни остановились. Я понимал, что звук совсем съехал, но в горле стоял ком. Я взял бутылку воды и сделал несколько глотков.

— Сорри, сейчас поправим.

Своего звукача у нас тоже не было. У нас, блядь, не было ничего. Только дерьмовая куча моих песен о женщине, которая не пришла. Местный звукарь засуетился, когда я по-русски объяснил ему, что звук — говно. Он понял это и без меня, но я был зол, а он заслужил, чтобы его обложили.

— Эй, за столиками! — крикнул я в микрофон, и мой голос разнёсся по углам нескольких залов, из которых состоял «Бум-бум». — Может, подтянетесь сюда?

Несколько человек подгребли к нам. Компания парней и парочка, обжимавшаяся за столиком и продолжившая обжиматься около сцены.

— Ну ок. Так лучше. Следующую песню мы посвящаем отношениям. Сложным и не очень. Кому как повезёт.

Ты забралась под мою кожу

Я думал, что кто-то когда-то сможет

Не ты, другая стерва

Оказалось, ты стала первой.

Я думал, прожгло насквозь — не взять

Ты смогла душу отнять.

Ты белая, я чёрный, но вместе мы просто сошли с ума.

Когда сходишь с ума вокруг — война

И бьются стёкла, бьются сердца, бьётся разум.

Наши имена… Наши имена складываются в фразы.

Ты и я — чёрная вода, чёрная смола…

Как мы закончили, хрен знает. Сердце рвалось, народ, вроде, остался доволен, хотя налажали мы знатно. Мы спели первую песню на бис и свалили. В последний момент я забрал со сцены коробку с сиреневым бантом и ушёл первым. Ярость кипела.

Парни смотрели мне вслед, на бис не звали, кто-то свистнул, только и всего. Зайдя в гримёрку, я позвонил ей. Она не взяла. Я позвонил ещё раз пять, но эта сука не брала! Я швырнул коробку под зеркало.

— Амир…

— Заткнись, — процедил я. — Все заткнитесь! Ничего не хочу слушать!

Официантка принесла пиво и закуски. Я проигнорировал и набрал ещё раз — ничего.

Она не писала, не спрашивала, как найти «Бум-бум». Су-ка!

— Эй, — остановил я официантку. — Виски принеси. Бутылку.

— Это не входит в райдер.

— Да срать на райдер! Виски принеси! — достал карточку. — Я заплачу. Тащи.

— Амир, — начал Ван. — Звук, конечно, был дерьмо, да и в целом так себе, но я тебе честно скажу — я думал, будет хуже.

— Нормально получилось, — поддержал Димон. — Для первого раза вполне.

Я посмотрел на них, потом на коробку. Сам не зная зачем, открыл. Розовая ткань была мягкая, как её кожа. Закрыл обратно и посмотрел на отражение.

Футболка была потной насквозь, волосы прилипли ко лбу.

— Ты не пришла, — сказал я и отправил сообщение.

Хотел много чего сказать, но не вышло. «Ты не пришла», блядь. Сиплым низким голосом, от которого у девчонок мокли трусики. Но в этот раз и понижать не пришлось.

«Прости», — сообщение от «училка».

Прости?! Блядь, сука, прости?! Официантка зашла с бутылкой и пятью стаканами. Я закурил, глубоко затянулся. В ушах гулом стояло её «прости» и ничего больше. Нет, ещё перед глазами маячила она. И я не мог от неё отделаться. И не хотел.

Глава 13

Амир

Рустам отстегнулся с откровенной неохотой.

— Что вид такой недовольный?

— Не хочу домой.

— Знаешь, что, парень? Ты оборзел. Я обещал, что ты будешь онлайн, когда была важная игра — ты был онлайн. Тебе нужно было попасть за комп сегодня — ты попал. Притормози. Слышал сказку про золотую рыбку?

— Слышал, — буркнул он и вылез из машины.

Я взял сигареты и вышел за ним. После побега Рустама из лагеря кипиш поднялся знатный. Когда я привёз его, на матери лица не было, отец с порога собак спустил. Оказалось, что директор лагеря позвонил им незадолго до того, как Рустам отправил сообщение. Как следует перетрястись они не успели, но и этого хватило.

Кое-как мне удалось убедить мать, что лучше я буду время от времени забирать брата с тренировки, чем такое вот. А что Рустам повторит, я был уверен процентов на девяносто.

На всякий случай я немного проводил Рустама. До дома оставалось метров двадцать.

— Всё, иди. Тут ты не заблудишься.

— Мог не ходить со мной. Я бы сам дошёл.

— Нет уж. Раз я тебя привёз, так привёз.

Я подал ему руку. Он пожал её с уже более радостным видом.

— Можешь в пятницу приехать за мной?

— Опять важная игра?

Он помотал головой.

— Просто так. Мне тут скучно.

— Посмотрим.

Он подошёл к двери, я тоже было развернулся, но из дома вышла мама.

— Подожди, Амир, — окрикнула она и быстро спустилась по ступеням.

Походка у неё была лёгкая, выглядела она безупречно. Даже дома она выглядела безупречно. Появилось раздражение, потому что от этой безупречности всегда несло притворством. Образцово показательная семья, где мама поправляет сыновьям воротники на отглаженных рубашках, отец строит дом, сажает деревья и плодит своё продолжение. Все в восхищении, аплодисменты, браво.

Раздражение я загасил. Смысл?

— Рустам в целости, как видишь.

— Вижу. Но я не о Рустаме хочу с тобой поговорить.

— О чём тогда?

— Несколько дней назад я разговаривала с Соней.

Я хмыкнул и закурил.

— Вы прям подругами заделались.

— Она приезжала вместе с отцом к нам.

— Понятно. И что? Будешь убеждать, что она хорошая, и я должен принести ей свои искренние и глубочайшие извинения? Или сразу её под ручку и в ЗАГС?

— Было бы хорошо.

— Я не…

— Но я хочу поговорить не про Соню, — перебила она. — Скажи честно, ты встречаешься с женой Калашникова?

Я затянулся. Вот оно что. Соня, значит, выложила про встречу у кофейни. Мать не дура, связала узелки и нашла неизвестные в уравнении.

— Жизни будешь учить? Я не ребёнок, сам разберусь, что мне делать.

— Для меня ты всегда ребёнок, — возразила она с лёгкой запальчивостью. — Не лезь на рожон, Амир. Калашников — не тот человек, которому можно перейти дорогу и забыть об этом. У него есть влияние, он жёсткий.

— Влияние… Боишься, что отцу не достанется лакомый кусок земли? А о чём-нибудь, кроме этого, вы думать можете?! Или за какую-то землю будете стелиться?!

— Да при чём тут земля?! — её голос стал напористее, громче. — Речь идёт не о земле! Он жёстко решает проблемы, ты понимаешь?! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Не случится. На этом закончим.

Я бросил сигарету на траву и пошёл к машине.

— Амир! — крикнула мать.

Догнала меня и дёрнула за руку.

— Оставь её. Она — его жена. Эта женщина не для тебя.

— Давай я сам разберусь, кто для меня, а кто — нет.

Мы смотрели друг другу в глаза. Она так и держала меня. Долго, с минуту или больше. Наконец её пальцы разжались.

— Я прошу тебя. Как мама прошу.

Я не ответил. Дошёл до машины и хлопнул дверью со всей силы. Сорвался с места резко. Ярость кипела. Соня — сука.

Не сбавляя скорости, проверил телефон. И едва не выпустил руль — на экране висело уведомление.

«Привет. У тебя всё в порядке?»

В порядке? Нет, блядь, не в порядке!

Швырнул телефон на соседнее кресло. С какой скоростью было разрешено здесь ехать — не знаю, я ехал быстро. Слишком. Её интересует, всё ли у меня в порядке! Я, чтоб её, вывернулся и организовал долбаный концерт. Для неё. А теперь её волнует, всё ли у меня в порядке! Нихрена не в порядке, потому что она не шла из головы. На базе я отвлекался, но потом всё возвращалось: её глаза, её руки, её улыбка и желание получить её.

Из кустов вылетело что-то чёрное.

— Блядь! — я крутанул руль в сторону. Машину протащило, развернуло. Я смотрел на ствол дерева метрах в двух впереди. В глотке пересохло, сердце выпрыгивало от дикого адреналина. Я повернул голову.

— Проклятая псина.

Собака бежала, как ни в чём не бывало. Сглотнул снова и вдохнул поглубже.

«Да», — ответил училке. И дописал: - «Хочу тебя увидеть»

Сообщения она прочитала сразу. Но не ответила. Мы не переписывались три дня — со дня концерта. Тогда на её «прости» я ничего не написал.