Амир. Сдавайся, детка

— Мне через час нужно быть дома. Максимум, через полтора.

— Тогда мы ещё успеем выпить кофе. Как раз недалеко классная кофейня.

— Только если недалеко.

— Слово даю.

Он смешливо приложил ладонь к груди. Я улыбнулась, держа собачку. Мы поиграли в Морской бой, Снайпер 2, я побывала на «экскурсии» по сафари. Не думала, что простой музей может быть настолько интересным, что три часа пролетят, как секунда.

— Замёрзла? — спросил Амир, сев в машину.

— Нет. Мы же были в музее.

— Тогда, может, музыку?

— Я бы просто выпила кофе.

— Ок.

Машина завелась. Я не могла отвести от него взгляда. Господи, Аля, он же мальчишка! Дерзкий и наглый! Ты родилась слишком рано, чтобы из этого что-то вышло. У тебя Руслан. Руслан…

Одна мысль о муже заставила грудь сжаться. Амир поехал по центру, что-то комментируя. Я проверила телефон — ничего, если не считать голосового от Миланы. Включила его, но телефон вдруг переключился на динамик.

— Мам, Платон… — Я сильнее прижала телефон к уху.

Амир взял меня за руку, заставив оторвать телефон, и голос дочери разлился по салону.

— …взял мой альбом. Мам, он испортил все рисунки! Почему он такой?! Он вечно лезет в мои вещи, хотя я не разрешаю! Платон! — она вскрикнула, и сообщение оборвалось.

— Ты тоже маленькая была, — зажав кнопку записи, сказала я. — Помнишь, как ты разворошила мою косметичку? А рисунки… мне жаль, Мил. Давай, мы с тобой вместе нарисуем ещё, когда я вернусь? Что ты об этом думаешь?

Она отправила сообщение.

— Мамой быть не так просто, как кажется.

— Не представляю, — ответил Амир. — Но твоя дочь крутая. Я тебе говорил, что она похожа на тебя?

— Кажется…

— А мне кажется, нет.

Телефон пикнул.

— Мам, а ты можешь купить пирожные, как в прошлый раз? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Мамочка, пожалуйста.

Я не знала, что ответить.

— Купим, — сказал Амир. — Там, куда мы едем, крутые пирожные.

— Хорошо, Мил. Только ты не расстраивайся из-за рисунков. И с Платоном не ссорься. Он маленький, и он — твой брат. Вот у меня никогда не было братика, Мил. А я бы хотела. Он бы меня защищал, мы бы дружили. Ты — старшая сестра, так что просто будь чуточку умнее, договорились? Я скоро приеду и привезу самые вкусные пирожные. Обещаю.

Амир

— Ещё вот это, — показал на корзиночку с ягодами. — И это. Короче, положите всех по два.

Продавщица взяла большую коробку и стала собирать заказ. Аля ждала меня на улице. Я хорошо видел её сквозь окно. Она говорила с кем-то по телефону, и мысль, что это может быть Калашников, задирала. Я гнал её. Она сейчас со мной, пошёл её муж нахрен.

— Четыре тысячи сто шестьдесят.

— QR-кодом, — достал карту и опять посмотрел на Алю.

Ещё не стемнело, но ветер дул такой же сильный. Трепал её волосы. Я забрал заказ и вышел на улицу. Она убрала телефон, и я отдал ей пирожные.

— Надеюсь, Милане понравится. И Платошке тоже.

— Платошке нравится всё. Он любит покушать.

— Настоящий мужик.

Она улыбнулась. Я открыл дверь, и она поставила пирожные на заднее сиденье.

— Ты не против, если я куплю детям киндер-сюрприз? — показала она на магазин по соседству. — Пирожные одно, а тут… В общем, не против?

— Давай.

Она ушла, а я закурил. Ответил на сообщения от Ника и Вана. Увидел непрочитанный чат и открыл. Это была сестра Ильи. Прислала мне фотографии моей же хаты. Блядь! Кровать застелена, на полу, судя по фото, ни соринки. Я перевёл девчонке бабло. Проблема была в другом — потащить Алю к себе значило бы перечеркнуть всё. Ей надо было домой, и у меня язык бы не повернулся предложить ей остаться на ночь.

Подумав, я зашёл в магазин. Аля уже стояла на кассе и пробивала покупки.

— Спасибо, — сказала она кассирше и взяла пакетик.

Я пробил несколько батончиков. Касса, как на зло, зависла, и Аля стояла, терпеливо дожидаясь, пока я расплачусь.

— Подожди.

Она приложила телефон к уху. Пока слушала, улыбалась.

— Милана спрашивает, куплю ли я эклеры. Я рассказала ей про молнию.

— В коробке они точно есть.

— Это хорошо. Она будет рада, — ответила она.

Мы подошли к машине. Я открыл перед Алей дверцу, раздумывая, как бы ещё растянуть этот день и понимая, что мне это, в принципе, нахрен не нужно. Только отпускать её не хотелось, несмотря на то, что дальше в любом случае ничего быть не могло.

— Амир! — окрик за спиной заставил развернуться.

Из кофейни вышла Соня. Смерила Алю пылающим взглядом.

— Так вот оно что? Поэтому ты меня динамил? Я думала, ты нормальный, а ты нашёл себе милфу!

— Остынь, детка. Если тебя послали, дело в тебе.

— Во мне?! Ты короля из себя мнишь, а на деле — никто! Ваше величество, Амир Мажорович! Ты просто шлак, понял!? Нашёл себе богатую старуху. Что, так всё плохо, что нужно искать, кто тебя будет содержать?! Может, корону пора снять?! Ты…

— Козёл?! На себя посмотри. Папочка тебя сосватал перспективному жениху, ты и рада стараться была. Или, скажешь, у тебя ко мне невъебенная любовь? Что молчишь? Думаешь, я не в курсах, что тебе от меня было надо. Богатого…

Она открыла стаканчик. Лицо обожгло, запахло кофе.

— Не в курсах! — выкрикнула она и была такова.

— Амир… — Аля протянула мне салфетки.

— Чёртова сука.

Футболка липла. Откуда она здесь взялась?! Я оттолкнул руку Али и сел за руль. В бардачке оказалась пачка носовых платков. Аля сама открыла дверь и села рядом.

— Дай я, — забрала у меня платочки и, вытянув несколько, принялась промакивать лицо. — Это твоя бывшая?

— Да.

Я тоже достал платочек.

— Ну… могло быть и хуже, ваше величество, — она бросила салфетку на приборную панель и улыбнулась. — Ваше величество.

— Ну до «вашего величества» мне далековато.

— Даже? С твоей-то самооценкой?

— Да… Ты можешь звать меня просто «Мой принц».

Её рука зависла в воздухе. Взгляды встретились. Я посмотрел на её губы, и желание поцеловать стало неимоверным. Я почувствовал вкус её поцелуя, её податливость. Но её телефон зазвонил.

Она отложила платочек. Достала телефон. Я наблюдал за ней.

— Да, Мила, — ответила она. — Да, скоро. Обещаю, что скоро. Да… Я помню… Да…

— Такси приедет через три минуты, — сказала она.

— Неожиданно.

— Ожидаемо, — возразила Аля. — Это был хороший вечер, Амир. Спасибо.

— Но?

— Но… — Она посмотрела сквозь стекло в никуда.

Открыла машину и вышла на улицу. Телефон зазвонил у меня. Я бы не взял, если бы звонок был от кого-то другого, но он был от брата.

— Да, Рустам.

— Амир! — он шмыгнул носом. — Забери меня, пожалуйста.

— Опять?

— Не опять. Я где-то… непонятно где. Я сбежал из этого дурацкого лагеря. Сейчас… — стало тихо.

— Рустам… Рустам, ты где? — вместо ответа пришло сообщение с геолокацией.

— Вот. Я тут. У меня нет денег, пожалуйста, приедь за мной.

— Хорошо. Жди и никуда не уходи, понял?

— Угу.

— Понял, я тебя спрашиваю?!

— Да понял я, понял.

Аля ждала, ничего не говоря и не спрашивая. Я взял навигатор, вбил адрес.

— Мать твою. Я его прикончу.

— Кто это был?

— Брат.

Футболка всё ещё была мокрая и липла к телу. Я отодрал её, только лучше не стало.

— Не трогай, — она коснулась моей руки.

Отдёрнула её, только я посмотрел. Мне всегда нравились миниатюрные девушки типа Соньки или Алиной подружки. С большой грудью и крепкой задницей. Аля же была всего сантиметров на десять ниже меня, с маленькой грудью и узкими бёдрами. Но…

— Я посажу тебя в такси и поеду за этим паршивцем.

Она обошла машину и открыла дверцу.

— Я с тобой поеду.

— Тебе же нужно было домой.

— Что-нибудь придумаю. Поехали, Амир, не будем терять время.

***

К вечеру движение стало плотным. Я гнал, насколько это было реально, но пока мы не выехали за черту города, казалось, ползём.

— Нашёл время, чтобы дать дёру, — процедил я, прибавив скорость.

— Вряд ли он думал о вечерних пробках.

— Вряд ли он вообще думал.

Я заметил, как она улыбнулась. Каждая её улыбка была для меня красным флагом. И эта тоже. Подол её платья задрался, обнажив колени. Я старался не смотреть на них, но не мог. Они были острые, как у старшеклассницы, и по-женски изящные. Кровь прилила к паху. Аля что-то набрала на телефоне. Её губы беззвучно шевельнулись.

Несколько минут назад Рустам позвонил, спросил, сколько нам ещё ехать. Ехать нам было около получаса. Если без задержек. Я прижался к обочине.

— В чём дело, Амир?

Не отвечая, я взял сигареты. Вышел на улицу и хлопнул дверцей. Подкурил и глубоко затянулся. Первая затяжка была, как мёртвому припарка. Вторая тоже. Нервные окончания дёргали, навязчивые мысли о её губах были, как помешательство. Снова хлопнула дверца. Я затянулся глубже и повернулся к вышедшей за мной Але.

Ветер стал сильнее, её волосы растрепались за считанные секунды.

— Не стоило тебе этого делать.

— Что не стоило? Ты можешь объяснить, что случилось? Я тебя не понимаю.

Щурясь от ветра и солнца, я изучал её. Не понимает?

— У нас проблемы.

Она забеспокоилась. Смешная. Глупая.

— Что за проблемы? Что-то с Рустамом?

Я бросил недокуренную сигарету. Приблизился и обхватил её за талию.

— Не с Рустамом, — просипел ей в губы.

Посмотрел на её рот, опустил взгляд на шею, на ключицы, на грудь. Когда снова посмотрел в глаза, щёки её были розовыми, и я, чёрт возьми, захотел её ещё сильнее.

— Я хочу тебя, Аля. И это проблема.

Её дыхание коснулось моих губ. Я вобрал его, поцеловал её жадно, как только и мог. Мысли сбились в одно только чёткое «хочу», сердце гоняло кровь мощными толчками. Она подчинилась без боя — губы её приоткрылись, и я углубил поцелуй. Прижал её к машине и целовал. Рассудок мне не принадлежал. Я готов был трахнуть её прямо здесь, и плевать на проносящиеся мимо машины. Погладил её по бедру, задирая подол.

— Амир…

Я заткнул её новым поцелуем. Поиграл с её языком, прикусил нижнюю губу. Её ладонь опустилась мне на плечо — её касание стало ожогом. Хотелось вбить её под кожу, вдыхать её, запустить в кровь.

— Нет, — она накрыла мою руку, стоило задрать платье выше.

— Почему? Я хочу.

— Твой брат, он ждёт.

— Подождёт.

Я завладел её губами, но она оттолкнула меня. Сильно. Я отступил, не ожидая этого.

— Нет, — выговорила она жёстче. — Я не могу. Я замужем, Амир, и… нет. Просто нет. Мне жаль, что ты решил, что я готова перейти грань. Я не такая.

Поправила платье, но от этого ничего не поменялось. Её глаза горели, губы были красные.

— Я знал, что ты окажешься в моей постели с того момента, когда в первый раз увидел тебя.

— Ты самонадеянный мальчишка с отвратительным характером. Я не окажусь в твоей постели. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё.

— Да, самонадеянный. И ещё, — подступил к ней снова и, глядя в глаза, опёрся о машине ладонью. — Есть два правила, которым я всегда следую.

— И что за правила? — она нервничала. Опять. Но держалась и не пыталась увернуться.

— Я всегда добиваюсь того, что хочу. Что бы это ни было, Аля. — Маленький шаг, чтобы она почувствовала, насколько сильно я хочу её прямо сейчас.

Она выдохнула, и я опять вдохнул её дыхание.

— А второе? — голос её слегка дрогнул.

— Второе? Второе — я ненавижу ждать. Но тебя я готов подождать.

Я оттолкнулся от машины и вернулся за руль. Открыл минералку и залпом выпил всю бутылку. Смял и кинул на заднее сиденье. Аля села рядом. Ничего не говоря и не глядя на меня. Закрыла машину и пристегнулась. Всё в тишине. Я не стал эту тишину нарушать — стартанул с места. Из-под колёс вылетел песок, дорога уходила вперёд, а она сидела рядом. И я мог бы взять её. Не силой — снова остановить машину и взять просто потому, что она была готова. Но я, чёрт возьми, действительно готов был подождать.

Я остановился у поворота. Судя по скинутой Рустамом геолокации и знаку, который он упоминал, место было то самое. Только вокруг никого.

— И где этот герой?

Я вышел на улицу. Было тихо в привычном понимании этого: ни машин, ни людей. Только птицы и шум деревьев.

— Рустам! — гаркнул я.

В ответ ничего. Меня это стало напрягать. Вернувшись к машине, я взял телефон и набрал брату. Гудки шли, но я не слышал, чтобы где-то поблизости звонил телефон.

— Рустам! — крикнул ещё раз.

— Точно тут? — спросила Аля, встав рядом. — Может, ты что-то перепутал? Проверь ещё раз.

— Точно. Я что, на дебила похож?

— На дебила ты не похож. Но ошибиться может не только дебил, знаешь ли. Рустам! — позвала она. — Рустам!

Я позвонил ещё раз, идя по хорошо объезженной, но совершенно пустой дороге, и вглядываясь в заросли. Показалось, что треснула ветка. Я остановился. Не показалось — кусты затрещали, зашевелились, и из них вылез брат.

— Я же сказал, чтобы ты стоял на месте.

— Я и стоял. Ну… сидел, точнее. Боялся, что кто-нибудь заметит меня.

Я осмотрел его. Вроде, целый.

— Пойдём тогда. Заяц бегляк, ёлки-палки.

Аля шла нам навстречу. Рустам увидел её, но ничего не спросил, должно быть потому, что она была слишком близко.

— Привет, — дружелюбно улыбнулась она.

— Привет, — буркнул он и первым побрёл к машине.

Вид у него был мрачный. Я не имел понятия, что у них с отцом приключилось, но, судя по всему, ничего хорошего.

Мы с Алей сели спереди. Я поехал в обратную сторону, прикидывая, как и что теперь.

— Матери надо позвонить. Тебя скоро хватятся, поднимется хай.

— Не надо ей звонить! Я не хочу, чтобы она меня забирала! Я вообще больше не хочу домой! Не поеду туда!

— Так, поаккуратнее на поворотах, Рус.

— Я не хотел сюда ехать, а они меня всё равно заставили! Они всё делают, как хотят. Как будто это не моя жизнь, а их!

Я спустил стекло и закурил. Аля глянула на меня недовольно, но ничего не сказала. Рустам не замолкал. Я слушал его и вспоминал себя. Только когда сигарета почти дотлела, вспомнил, что Аля просила не курить в машине. Ничего, пережила же.

— И что ты предлагаешь? — спросил у Рустама. — Если ты не хочешь домой, что мы с тобой будем делать?

— Забери меня.

Я охренел.

— Куда?

— К себе. Ты же обещал, что что-нибудь придумаешь.

— Э-э, притормози. Не в этом смысле.

— А в каком?! У меня послезавтра важная битва. Они у меня комп отнимут и запрут! Они так каждый раз делают, когда им что-то не нравится!

— Может, стоит попробовать договориться? — предположил я, посмотрев на брата через зеркало.

Глаза у него уже были на мокром месте. Он не плакал, но обида читалась вовсю.

Аля сидела тихо. Мне бы не помешал её совет, потому что я нихрена не знал, как это разрулить.

— К себе я тебя отвезти не могу, Рус. Ты уж извини. А насчёт игры обещаю подумать.

— Ты уже обещал и ничего не сделал.

— Хорошо, обещаю, что ты будешь у компа послезавтра во столько, во сколько нужно. Но в ответ ты мне тоже кое-что должен пообещать.

Он почуял подвох. Но деваться было некуда.

— Что? — буркнул он, глядя с подозрением.

— Ты должен пообещать, что не будешь сбегать, как сегодня. Дело всегда можно решить мирно, но для этого порой нужно больше усилий.

Он отвернулся. Мы съехали на дорогу в две нормальные полосы, и я погнал быстрее. Перехватил взгляд Али — она смотрела на часы. Начало девятого.

— Я довезу тебя до удобного места и пересажу на такси, — сказал ей. — Пойдёт?

— Да, спасибо.

Она, вроде, была спокойная. Не дёргалась. Чего ей дёргаться, раз папик в разъездах. Разве что кто-нибудь из прислуги нажалуется, но бабы горазды сочинять легенды. Рустам всё молчал.

— Ну так что?

— Хорошо.

— Рус.

— Я обещаю. Но только если ты сдержишь своё обещание.

Я втянул воздух. Резко, пытаясь в башке сложить тетрис, как уломать отца отпустить брата, когда я — последний из тех, кого он захочет слушать. Наобещать, что вникну в дела — не вариант. Поговорить?

— Они ужасные родители, — тихо сказал Рус.

— Бывают и хуже. Да, Аль?

— Да.

Рус глянул волком. Но не на меня, а на неё, и дальше, пока мы ехали, не проронил ни слова. Я остановился возле остановки, и мы с Алей, не сговариваясь, вышли.

— Я закажу, — коснулся её руки, когда она взяла телефон.

— Не стоит.

— Стоит.

Адрес я помнил. Выбрал тариф подороже и вызвал такси. Как на зло, нашлось оно быстро и приехать должно было через минуту. Вспомнил про пирожные и открыл машину. Взял пакет и пересёкся взглядом с Рустамом. Он, похоже, наблюдал за нами.

— Держи, — подал я Але пакет.

— Спасибо.

— Не стоит так часто меня благодарить.

— Почему?

— Потому что «спасибо» — совершенно бесполезная штука.

Я шагнул к ней и поцеловал, но не так, как по пути за Рустамом. Мягче, лишь слегка поигрывая с губами. Погладил её по спине до задницы.

— Лучше так.

Рядом остановилась её машина, а ещё через десяток секунд Аля села в неё. Я проводил такси взглядом. Меня ждала убранная квартира. Нахрена только девчонке за уборку бабло отвалил?!

Ещё нужно было решить, что делать с братом. Хотя, ясно чего — домой его.

— Это твоя девушка? — спросил Рустам, когда я вернулся в машину.

— Как сказать… Не то чтобы моя и не то чтобы девушка. Но в целом, да.

— Красивая.

— Красивая… — я усмехнулся. — Да, красивая. И она будет в моей постели. Не сегодня, так в следующий раз.

Глава 11

Аля

Дождь зарядил вчера и прекращаться, похоже, не планировал. Я пообещала детям, что мы пойдём гулять. Пришлось заменить прогулку походом в развлекательный центр, но и с этим не сложилось. Потому что… Да потому что я решила побыть эгоисткой.

Раскат грома был такой, что я вздрогнула, а Милана завизжала.

— Мам, там небо лопнуло!

Я улыбнулась.

— Не лопнуло. Просто гром, от него ничего не лопается.

— Ты-тыщ! — Платон специально бросил машинку. Да так, чтобы погромче вышло.

— От неё что-то отлетело, — он удивился. Поднял и попробовал приставить.

— Платон, нельзя вещи так кидать. Зачем ты это делаешь? Зачем шумишь?

— Мам, — он протянул мне машинку с несчастным видом.

От неё откололась пластмасса. Причём не только от бампера, но и дверца сломалась.

— Всё, сломал, молодец. Чем я тебе теперь помогу?

Глаза у него стали мокрые. Эта машинка ему нравилась, последние месяца три он везде её за собой таскал.

— Почини!

— Не могу. Как я починю, если ты сломал? Думать надо было, когда ты её швырял.

— Ну ма-а-ам, — Платон громко всхлипнул. — Почини!

— Ты дурак? — накинулась Милана. — Ты её разбил!

Платон ударил сестру ладонью, она хотела стукнуть его в ответ.

— Так! Быстро прекратили! Оба! Платон, это ещё что такое? Мало того, что игрушку сломал, так ещё и дерёшься? Это кто тебя такому научил? — спросила я грозно.

Ответ лежал на поверхности, только я даже думать не хотела, что он когда-нибудь видел, как меня бьёт его отец. А он видел. Если не как бьёт, точно как отталкивает. Снова загрохотало, и даже у меня появилось ощущение, что небо вот-вот расколется на половины.

— Люблю грозу в начале мая, — сказала Стася и поставила на стол два бокала и следом — бутылку холодного белого вина.

— Гуляем, Алька. Хорошо, что вы приехали.

Я посмотрела на вино с сомнением. И когда я стала такой клушей?! Руслан вернётся только через два дня, я сижу с подругой, всё хорошо.

— Я тебе платье привезла.

— Зачем? Я же сказала — оставь себе. Мне оно всё равно не по фигуре.

— Не хочу, чтобы Руслан увидел.

— Он теперь в твоём шкафу роется?

— Не знаю. От него можно всё, что угодно ждать.

Я взяла вино и сделала маленький глоток. Оно оказалось ещё холоднее, чем я думала, и пахло летом. Как будто солнце, свежую траву и цветы смешали в бокале. Посмотрела на детей. Платон сидел напротив телевизора, но мультик не смотрел, а пытался починить машинку.

— Надо ему такую же купить.

— Зачем? Сам разгрохал, пусть живёт без машинки. — Стаська тоже повернулась к детям. Потом обратно ко мне. — Ты слишком его балуешь, Аль, уж прости. Сама не понимаешь?

— Да всё я понимаю, — отозвалась я со вздохом. — Просто я… Я боюсь, что он станет похожим на Руслана. Он часто проводит с ним время, и я боюсь, что Руслан станет для него авторитетом. Это сложно объяснить.

— Не особо сложно. Я более или менее поняла.

К Платону подошла Мила. Взяла машинку и тоже попробовала приставить деталь. Мы с Настей какое-то время молчали.

— Как всё прошло? — спросила она.

Я ждала этого вопроса с самого начала.

— Нормально. Он повёл меня в музей советских игровых автоматов.

— Ого! Парень-то с фантазией. А дальше что, Аль? Вы уже договорились, когда встретитесь?

— Да ничего дальше. Что может быть дальше? Он — мальчишка. Задиристый, наглый, богатый мажорик.

— Ну да… А ещё он дико сексуальный красавчик. И голос у него такой, что он говорит, а внутри горячо, как будто тебе шикарный куннилингус делают.

Я подавилась вином. Щёки загорелись, я сама почувствовала.

— Ты с ним только один раз разговаривала. И в тот момент отшила его. Какой тебе куннилингус?

Стася закатила глаза.

Квартира у неё была маленькая, двухкомнатная, с невысокими потолками и кухней-гостиной, вызывающей ассоциации с теплом. Всё здесь было сделано под неё: каждый шкафчик, каждая мелочь. Маленький бар, полочка для специй, подставка для бокалов и рядком стоящие ароматические свечи, которые она зажигала под настроение. Словно прочитав мысли, Настя взяла одну, сходила за длинными спичками и по очереди подожгла три фитиля. Почти сразу запахло домашним хлебом, тыквой и немного — корицей. По окну стучал дождь.

— Тебе с ним интересно? — спросила она.

— Не знаю. Он просто… Ему двадцать пять. Насть, двадцать пять.

— И что?

— Да ничего! У меня двое детей, муж — тиран, куча проблем и комплексов. А он просто мальчик, который прилип к жопе, как банный лист.

— У тебя вполне приличная жопа. Странно, что к ней раньше никто не прилип.

— С тобой невозможно разговаривать. — Я глотнула вино, и опять оказалась в лете, только теперь ещё с тёплым запахом от свечи.

— Вы целовались?

Я замешкалась. Повернулась к детям.

— Целовались, — констатировала Настя.

— Это ничего не значит.

— И как тебе?

— Сказала же, это ничего не значит. Просто поцелуй, который ни к чему не обязывает. Он застал меня врасплох, вот и всё.

— Это вот к чему было? Я спросила, как тебе поцелуй, а ты начала оправдываться. Зачем? Я тебя разве осуждаю? А поцелуй тебе понравился, можешь и не отвечать.

— Это бессмысленно. Всё равно ничего не будет. Амир… Я просто забылась, Насть. У меня так давно не было ничего интересного, ничего такого, что вызывает яркие эмоции. Дети — это другое. А тут…

— Ты почувствовала себя девочкой.

Взгляд остановился на огоньках свечи. Я держала холодный бокал обеими ладонями. Да, я почувствовала себя девчонкой. Девчонкой, которую целуют без спроса, которой преграждают дорогу и ещё Бог знает что. Огни свечи играли на камнях кольца, и оно переливалось. Красиво, зачаровывающе.

— Если Руслан узнает, он меня убьёт.

— Конечно, это только ему можно девок по ресторанам таскать! — с яростью выговорила она.

Поставила бокал, сходила к холодильнику и принесла пару яблок и сыр. Разрезала яблоки на дольки. Они хрустели, нож был большим, а Настя резала так порывисто, что казалось, она не яблоко режет, а моего мужа. Пока вино остывало, я показала ей присланные Амиром фотографии. Для неё измена Руслана тоже не была шокирующим откровением — что он изменяет мне, она знала. Зато масло в огонь её нелюбви это подлило.

— Ешь, — она поставила тарелку на центр стола. — Руслан — мразь. Если он тебе изменяет, ты…

— Ну что я?! Что я?! У него деньги, власть, положение, сила. А у меня что?! Мать, которая считает, что я шикарно живу, и обручальное кольцо вместо ошейника?! Да, ему можно всё, мне — нет.

Я замолчала и отставила вино подальше, за штору. К нам подошла Милана.

— Мы хотим мороженое. Можно, пожалуйста.

— Пойдём.

Я подвела её к холодильнику и достала большой сахарный рожок. Платон тоже подбежал, я выдала такой же и ему. Настя подвинула свечу к себе и грела пальцы над огнём, а на улице вовсю сверкало. Было красиво. Угрожающе красиво. Так же опасно, как и то, во что я пыталась не ввязаться.

— У тебя только одна жизнь, — Настя на меня не смотрела. — Хочешь её так и прожить, ничего не чувствуя? — Подняла взгляд. — Он же тебя зацепил? Твой Амир?

— Он попросил называть его моим принцем, — сказала я зачем-то и поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.