Вечность, что из стекла

Зал похож на подземный театр. Высокий потолок, черные подвесные лампы, создающие приглушенное свечение. Стены — графитового оттенка с матовой текстурой.

В середине зала — круглая площадка с прозрачным усиленным стеклом по сторонам, подсвеченная снизу холодным белым светом и прикрытая темными шторами.

Здесь будет какое-то выступление или закрытый модный показ?

Перед площадкой размещены ряды темных кресел. Каждое место оснащено индивидуальным столиком, на котором уже стоят бокалы и бутылки чего-то явно очень дорогого.

— Билли, — обращаюсь к брату, дергая его за руку. И когда он оборачивается, подзываю его пальцем, чтобы прошептать на ухо: — Что это за место?

— Пока сам не очень хорошо понимаю, но обещали, что будет весело и интересно, — произносит он, удивляя меня своим ответом.

Мне здесь совсем некомфортно. Внутри как-то неприятно, будто я съела что-то несвежее и меня вскоре стошнит.

— Пошли? — меня отвлекает Билли, приглашая занять наши места.

Пройдя немного, я замечаю, как пожилая женщина, накрашенными в алый цвет ногтями, ест цыпленка. Отворачиваюсь, не в состоянии наблюдать за этим, и вижу другую картину: мужчина, широко раскинув ноги, сидит и смотрит на меня так, словно я посмертно завещала ему свое тело и каждую «цацку», висящую на мне.

Что за жесть тут происходит…

Когда мы оказываемся у кресел с номерками шесть и семь — Билли пропускает меня вперед, а сам занимает крайнее.

Мой взгляд целится на происходящее впереди — внутри круглой арены появляются два человека, которых встречают бурными аплодисментами.

Кожа покрывается мурашками, по телу пробегает холодок — слишком не для меня это место.

Мне хочется закрыть глаза, чтобы не видеть этого. Одно дело, когда это происходит на съемках, и я знаю, что это не по-настоящему, и совершенно другое — когда это реальность.

— Мэдди, мне нужно отойти, важный звонок по работе, — говорит Билли, поднимаясь с места. — Я сейчас вернусь. Расслабься, это просто шоу.

Просто шоу. Хорошо.

Я зажмуриваюсь на несколько секунд, чтобы прийти в себя, но, когда моих ушей касается мощный хлопок, мои глаза распахиваются, судорожно выискивая тревожный звук.

Причина — какой-то мужчина открыл бутылку шампанского. А по частым ударам моего сердца, казалось, что кому-то выстрелили в висок.

Мне не по себе. Я не хочу быть здесь.

Решив ненадолго отойти на свежий воздух, я поднимаюсь, но мои ноги привариваются к полу, когда я слышу звук удара и очередной акт восторга публики.

Глаза мгновенно устремляются вперед. А именно — на парня с темными волосами в черной маске на нижней части лица. Его кисти плотно перемотаны бинтами. Сверху на нем нет футболки, а из одежды остались только спортивные штаны.

Мой взгляд скользит по его телу, замечая несколько длинных шрамов под его ребрами. Синяки и ссадины на поверхности кожи также не проходят мимо моих глаз. Возможно, ему было очень больно…

Зубы впиваются в нижнюю губу, сгрызая слой помады. Пальцы перебирают ремешок сумочки, желая перенести концентрацию на действие, а не наблюдение.

В одну секунду что-то меняется — то ли потому, что я — единственная, кто одет так ярко, то ли по еще какой-то непонятной причине — и этот парень поворачивает голову в сторону зала, плавно сканирует его и устремляет глаза на меня.

Это уже не смешно… Совсем не смешно.

Мы смотрим друг на друга всего каких-то несколько секунд, но этого достаточно, чтобы по моим внутренностям прошелся кипяток, ошпаривающий все до состояния неукротимого жара.

— Мисс, присядьте пожалуйста. Мне ничего не видно.

Голос позади вынуждает меня отвлечься, и когда я поворачиваюсь обратно, он больше не смотрит на меня, полностью концентрируясь на другом — массивном мужчине с татуировкой черепа на полгруди.

Встреча кулака с челюстью парня в маске заставляет меня упасть на свое место. Я замираю. Ногти царапают бедро через ткань платья.

Этот парень ничего не делает — он просто отшатывается и принимает каждый удар.

Лицо. Плечи. Грудь. Ребра. Ноги.

Почему он ничего не делает?

От удара ногой в живот он падает на колени, а я чувствую вкус крови во рту. Так сильно прикусила губу?

Волна омытого безумием восторга заполняет каждый дюйм пространства. Татуированный мужчина поднимает ногу, делая попытку врезать ему по лицу стопой, но парень в маске хватает его за лодыжку и с резкостью выкручивает ее, заставляя его упасть на стеклянный пол.

Он встает, кистью вытирает кровь на виске и подходит к тому, кто лежит на полу. Останавливается рядом. Выжидает?

А дальше… исключительно жестокость в самом ужасающем ее проявлении.

Мои зрачки сразу фокусируются на его отточенных движениях. Все остальное кажется мутным.

Мышцы спины и рук, натянутые сухожилия на шее, пот, его концентрированное дыхание — вызывают странное напряжение внутри меня.

Удар.

Моя грудь резко вздымается.

Бедра сжимаются.

Низ живота наливается тяжестью.

Я что, возбуждаюсь от этого? Что за чертовщина?

Еще один.

Дыхание замедляется.

Тело покрывается мелкой дрожью.

Вдох. Выдох.

И тишина вокруг.

Только гулкий сердечный ритм заполняет мой слух. И в этот момент его взгляд снова ловит мой. Или мне это мерещится?

— Мэделин, все нормально? Ты выглядишь слишком… красной, — шепчет Билли, и я резко поворачиваюсь влево, удивленная тем, что он пришел, а я даже не заметила этого…

— Надо было надеть черное платье, — выпаливаю я не своим голосом.

— Я о твоем лице. Тебе не плохо?

— Здесь просто очень душно, — говорю первое, что приходит на ум, и жестом руки обдуваю свое лицо.

— Ты какая-то загадочная.

— Просто засмотрелась, — улыбаюсь я. — Я отойду в уборную.

— Тебя провести?

— Нет, сиди. Я найду сама.

Я поднимаюсь на ноги и, крепко держа в руке сумочку, вылетаю из зала. Мне так жарко, будто мне внутривенно ввели препарат, вызывающий ощущение сильного тепла.

Голова кружится — вокруг все плывет. Сердце стучит на повышенных частотах, заполняя слух болезненным стуком.

Мне нужен чистый воздух.

Мне нужна холодная вода.

Мне нужен лунный свет.

Не понимая, кто я, где я и что я, я придерживаюсь за стену и добираюсь до какой-то двери, надеясь, что она приведет меня к выходу. Но, открыв ее, я попадаю в какое-то помещение.

Передо мной — кожаное кресло, зеркало на полстены, заставленный чем-то стол, закрытые шкафчики и сложенные в стопку белые полотенца.

Плевать, мне необходимо перевести дыхание.

Бросаю сумочку, стягиваю с себя туфли и босиком плетусь до кресла, ощущая под стопами прохладу кафельного пола, пробирающую до костей. Подтянув платье до самых бедер, забираюсь с ногами на мягкую обивку и, наконец, позволяю себе выдохнуть.

Взгляд цепляется за стену — кондиционер. Ищу пульт — он лежит на столике среди всякой атрибутики. Тянусь к нему и включаю на самую низкую температуру.

Сейчас мне станет лучше. Сейчас мне полегчает.

Скорее всего, меня охватила паника от осознания того, что я нахожусь почти под землей. И то, что со мной сейчас происходит, — естественная реакция моего организма.

Прикрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. Голова покоится на спинке кресла, руки лежат на бедрах.

— Очередная случайная встреча, да?

Грубый мужской голос проникает в сознание, заставляя меня поежиться.

Я резко опускаю голову, устремляя взгляд перед собой. Я ведь не употребляла ничего галлюциногенного, так почему я вижу его?

Тот парень, который вызвал у меня сейчас неоднозначные эмоции, и тот парень, который сделал то же самое в наши предыдущие несколько встреч, — один и тот же человек.

Я ведь с самого начала догадывалась об этом, но отчаянно блокировала эту мысль, чтобы не травмировать мозг лишними домыслами.

— Наверное… — приглушенно отвечаю я.

Я рассматриваю его — нет, я нагло пялюсь на него.

Мышцы его живота сокращаются от каждого глотка воздуха, демонстрируя моему взору всю упругость и натренированность. Ладони, обтянутые уже грязно-красными бинтами, напряженно сжаты в кулаки. Грудная клетка блестит от выделяемого пота.

Лицо… окровавленное лицо, на котором уже нет черной маски.

Кровь. Кровь. Кровь.

В голове резко начинается шум, будто кто-то выкрутил громкость до предела. Картинка перед глазами рябит, плывет, и я прижимаю пальцы к вискам, желая избавиться от этих неприятных ощущений.

— Что ты делаешь здесь? — спрашивает он, не сдвигаясь с места.

— Искала место, где смогу побыть одна, — шепчу я, стараясь вернуть себе контроль над мыслями и телом. — Но, видимо, не нашла.

Вот теперь мне нужно уходить.

Я ставлю одну ногу на пол, следом вторую и, опершись руками о кресло, с трудом поднимаюсь.

Этих пяти минут было недостаточно, чтобы прийти в себя. Голова по-прежнему соткана из ваты.

Он слишком быстро оказывается напротив меня. Его взгляд концентрируется на моем лице, а мой — на виске, затем скользит к губам.

— У тебя кровь, — нахмурившись, произношу бредовую реплику, будто он не чувствует этого. — Я могу тебе чем-то помочь?

Он молчит. Взгляд ровный, почти равнодушный.

Покачав головой, будто это поможет мне прийти в себя, я смотрю на стол и, заметив одноразовые салфетки, вытягиваю сразу несколько штук.

Делаю шаг к нему и поднимаю руку к его лицу, собираясь приложить материал к ране, но он слишком резко хватает меня за запястье. Встречаюсь с ним взглядом — он склоняет голову набок и безразлично смотрит в мои глаза.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спрашивает он.

— Я… я ведь ответила тебе, — сглотнув, отвечаю я. — Я хотела побыть одна.

— Нет, — качает головой. — Что ты забыла в этом месте?

— Меня пригласили.

— Кто?

— Это допрос?! — вспыхиваю я, пытаясь вырваться. — По-моему, тебя не должно волновать это.

— По-моему, ты боялась меня? Что-то изменилось? Где прежний страх? Где трясущиеся руки? — атакует меня вопросами, выбивая почву из-под ног. — Почему ты предлагаешь мне помощь, учитывая, что ты видела, что я делаю?

— Чувство сострадания, слышал о таком? Судя по тому, как ты со мной говоришь сейчас, — вряд ли, — шиплю в ответ, дергая рукой. — Отпусти меня, и я пойду, чтобы не мешать тебе истекать кровью и задыхаться от нехватки витамина человечности.

Я поднимаю вторую руку и, обхватив его пальцы, разнимаю их, освобождая себя. Бросаю ему салфетки и вскидываю подбородок:

— Удачи, бесчувственный кусок камня.

Я обхожу его, наклоняюсь, чтобы надеть туфли и взять сумочку, но стопорюсь, когда слышу приглушенное:

— Как тебя зовут?

О, да неужели… Спустя столько времени ты решил поинтересоваться?

— Мэделин Эмбер Хэйл, — отвечаю я, стоя к нему спиной.

— Помоги мне, Мэделин Эмбер Хэйл, — шепчет он, и от такой тональности голоса по плечам, груди и тому, что бьется под ней, пузырится подожженный пчелиный воск.

Я поворачиваюсь, смотрю на него, пытаясь найти в его чертах лживый подтекст, но не вижу… до тех пор, пока он не заканчивает свое предложение:

— Избавь меня от своего присутствия.

— Как раз этим и занимаюсь, — наигранно улыбнувшись, я торопливо натягиваю туфли и, схватив сумку, собираюсь уйти. Но дверь открывает кто-то, кто сходу начинает хвалить моего соседа за недоубийство:

— Докс, сегодня ты был в ударе! Хорошо, что… Оу, я помешал? — прерывается он, когда видит меня. — Добрый вечер.

— Всего хорошего, — отвечаю я, проходя мимо.

Но это еще не конец. Меня добивают слова, которые я слышу, когда оказываюсь за дверью:

— Фанатка для быстрого перепихона?

— Можно и так сказать.

Потрясающе. Так меня еще не называли.

Этот парень… За один день, даже за несколько минут, он смог безвозвратно отформатировать мой страх к нему, заменив его на злость.

Быстрый перепихон?

Во-первых, он не похож на того, кто спит с каждой желающей.

Во-вторых, он не кажется тем, кто делает это быстро.

В-третьих, да кому он нужен?!

Но плюс в этом разговоре все же был — мне стало лучше. Голова уже не такая ватная, как была до этого, тело под контролем, настроение, правда, немного испорчено, но я быстро отойду.

Если не увижу его еще раз.

А чтобы этого точно не произошло, я решаю убрать нелепое «суеверие» со своей шеи и бросить его в сумку.

Когда глаза ловят мое запястье, на котором виднеются красные пятна от его прикосновения, меня слегка подташнивает. Достаю влажные салфетки и тщательно оттираю чужую кровь с кожи. Закончив, поправляю волосы легким шуршанием пальцев и собираюсь вернуться обратно в зал, но замечаю Билли в коридоре.

— Мэдди, все хорошо? — спрашивает он, касаясь моего плеча.

— Да, искала уборную, а в итоге зашла в какую-то комнату и немного передохнула. Мы можем ехать домой?

— Еще ужин.

— Хорошо, — сдержанно киваю.

Билли подхватывает меня за локоть, и мы идем в противоположную сторону, где располагается та часть, в которой я уже была. Клуб? Отлично.

За столом уже сидят несколько человек. Коротко поприветствовав их, я присаживаюсь, беру в руку бокал игристого и немного отпиваю.

— …очень красивая, но такая молчаливая, — слышу концовку предложения, и только потому, что Билли стучит по моему запястью несколько раз, привлекая мое внимание.

Я поворачиваю голову и начинаю улыбаться, растягивать губы настолько сильно, чтобы показать, что мне безумно приятно это замечание.

— О, вот и тот, с кем я хотел вас познакомить. Этот парень сегодня показал настоящее шоу, — говорит мужчина за столом. — Докс, иди сюда.

Мэддокс…

Я не хочу, чтобы он видел меня. Я не хочу видеть его. Буду избегать даже его взгляда. Хотя… вряд ли он на меня посмотрит. Он ведь весь клиширован фразой «держись от меня подальше».

— Это не займет много времени.

И вот я замечаю боковым зрением движение, уже поднимаю взгляд и смотрю на него…

На его лице снова та черная маска, на теле темная толстовка, на голове капюшон, а глаза направлены на меня. Тут же смещаю взор на индейку, облитую карамелью, и сжимаю пальцами ножку бокала, прежде чем поднять его к губам и снова насытить желудок градусом.

Они о чем-то говорят, смеются, кто-то перешептывается, пока я стараюсь изо всех сил не смотреть перед собой, уделяя свое внимание всему, что стоит на столе.

Билли отходит куда-то, объяснив, что нужно переговорить с некоторыми людьми, и сообщает, что скоро вернется. А я, в свою очередь, иду к бару — не хочу оставаться за одним столом с тем, кто считает, что я — вариант для «быстрого перепихона».

Оказавшись у бара, я заказываю себе банановый десерт и, дождавшись его, приступаю к поеданию.

— У кого-то сегодня очень хороший аппетит, — знакомый голос у уха вынуждает меня обернуться.

— Роджер? — удивленно смотрю на своего коллегу. — Ты что тут делаешь?

— Слежу за тобой, Мэдди, — смеется он. — Мой дядя, Купер, владелец всего этого. А я — очень плохой племянник, который опоздал.

— Оу, я не знала.

— Если бы ты согласилась пойти со мной на свидание — узнала бы. Но ты решила пойти с кем-то другим…

— Не начинай, пожалуйста, — произношу я, закатывая глаза. — Я здесь с братом.

— И где он?

— Где-то здесь, — говорю я, указывая на приличное количество гостей вокруг, и случайно натыкаюсь взглядом на того, кого предпочитала сегодня больше не видеть. И он снова смотрит в мою сторону. Что с ним не так?!

Хотя, может быть, он всего лишь занят рассматриванием алкоголя за барной стойкой, а я уже выжала мысли на максимум.

— Ты не хочешь уйти ненадолго? — предлагаю я, решив избавить себя от лишнего внимания. — А то я могу захотеть воспроизвести в реальности сцену с подвешиванием за ноги… — приглушенно добавляю я.

— Брат против не будет?

— Я пошла за пальто, — закатив глаза, я поднимаюсь со стула и направляюсь в сторону гардеробной.

Оказавшись на улице, я достаю из сумки телефон и собираюсь написать сообщение Билли, что буду неподалеку. Но меня отвлекает мощный звук битого стекла на входе. Поворачиваюсь и вижу разбитые осколки и какую-то жидкость под ногами Роджера.

— Ты совсем не в себе? — возмущается Роджер, толкая в плечо… Мэддокса.

— Извини. Случайность.

Мэддокс равнодушно проходит мимо него, подходит ко мне и хватает за плечо.

— Эй, ты что творишь?! — спрашиваю я, расширяя глаза и дергая рукой.

— Ничего, — коротко произносит он, уверенно уводя меня куда-то в сторону. Но я останавливаюсь. — Ты просто уходишь отсюда.

— Чего? — удивленно смотрю на него.

— Мэдди, все в порядке? — спрашивает Роджер, подходя ближе.

Смотрю на Мэддокса, потом на Роджера, совсем не понимая, в какую ситуацию я попала только что.

— Да, — киваю я. — Дай мне две минуты.

— Вы знакомы? — уточняет Роджер.

— Немного. Иди, Роджер, — говорю я ему, кивая в сторону, и он отлучается, бросив напоследок на меня взгляд. — Тебе еще не надоело? — обращаюсь к Мэддоксу. — Ты ведь просил держаться подальше, но тогда какого черта ты подходишь ко мне? У тебя какие-то проблемы?

— Тебе нужно уехать отсюда, — коротко выдает он.

— Что? Это еще почему?

— Просто нужно уехать.

— А тебе нужно просто отстать от меня, Мэддокс. Ты ведь сам этого хотел. Так в чем дело? — спрашиваю я, хмурясь от его странного поведения. — Я никуда не поеду. Я здесь не одна, а с братом.

— Хм. — Он разочарованно поджимает губы и отпускает мою руку, будто ему в моменте стало противно ко мне прикасаться.

А затем он просто натягивает на лицо маску, поправляет капюшон и отворачивается, демонстрируя холод сильнее того, что сейчас охватывает Нью-Йорк.

— Удачи, Мэделин Эмбер Хэйл, — повторяет то же, что я ему сказала ранее, и отдаляется.

Какой же он странный…

— Кто это был? — спрашивает Билли, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Поворачиваюсь к нему и вижу, как он убирает телефон в карман. — Что он от тебя хотел?

— Парень, который дрался здесь. Ты же видел его, — отвечаю я, слегка нахмурившись. — Можно я сегодня останусь у тебя?

— Вообще-то, я и не собирался везти тебя обратно в твой птичий дом, — говорит Билли, прижимая меня к себе одной рукой.

— Перестань называть мой дом птичьим! — восклицаю я, ударяя его по предплечью.

Сегодняшний день — сплошное удивление.

И если он закончится очередной встречей с Мэддоксом — я сойду с ума.

Поэтому лучшее решение — дать себе перерыв и поспать в шикарной комнате на удобной кровати.

*ожившую сцену в раздевалке можно найти в закрепленных сообщениях в тгк автора (@netta_hyde) под названием «Глава 7»

Глава 8

МЭДЕЛИН ХЭЙЛ

Выиграть миллион долларов или попасть в нелепую ситуацию?

О, конечно же второй вариант…

Гениальное решение — выпить пиво под мюзикл «Ла-ла-ленд»12 — закончилось совсем не гениально.

Ненавижу Билли за то, что он поддерживает мои идиотские идеи. А еще больше — за то, что он подкидывает мне свои.

Собрать компанию из десяти человек, среди которых один парень будет настойчиво демонстрировать мне знаки внимания, — звучит как идеально спланированная катастрофа.

Надеюсь, эта катастрофа закончилась до взрыва… и мне не придется перед кем-то извиняться, переезжать в другую страну или временно игнорировать все соцсети.

Вчерашняя ночь вспоминается обрывками: слишком громкая музыка, чьи-то восторженные крики, кухня, на которой почему-то постоянно кто-то сидел, и парень с темными волосами, который весь вечер крутился рядом и смотрел на меня так, будто мы уже слишком хорошо знакомы.

Кажется, он много смеялся. Или это смеялась я. Или вообще все вокруг.

Теперь за это желание «расслабиться» расплачивается каждый дюйм моего тела. Мышцы ноют так, будто ночью я не отдыхала, а участвовала в марафоне, потом в драке, а потом еще зачем-то полезла танцевать на стол.

Возможно, последнее даже не совсем шутка.

С трудом переворачиваюсь на спину и тут же морщусь от телефонного звонка, который звучит так, будто кто-то решил устроить репетицию апокалипсиса прямо у меня под ухом.

Телефон обнаруживается на другом конце кровати. После короткой, но унизительной борьбы с одеялом и собственной координацией я все-таки дотягиваюсь до него и принимаю вызов.

— Если ты сейчас же не откроешь мне дверь, я завалюсь к твоему соседу и буду громко стонать, пока ты не появишься с жалобой на шум, — громко говорит Пенни, вынуждая меня отдернуть телефон от уха.

— И тебе доброе утро, моя любимая подруженька.

— Вообще-то, уже полдень.

Я смотрю на устройство, удивляясь тому, что на часах уже двенадцать. Так долго я давно не спала…

— Ты где?! Я стучу ногой в дверь твоей квартиры уже битые… три минуты.

Я медленно сажусь на кровать, пытаясь не делать резких движений. Мое тело сейчас ощущается как старая небезопасная конструкция, которая может развалиться от любого неверного поворота.

— Я у твоего бывшего, — произношу я, зевая.

— Я сейчас заблокирую твой номер навсегда, Мэд. Я же тебе говорила, что заеду за тобой на выходных. Мы кое-куда собирались.

— Дай мне двадцать минут, — прошу я, направляясь на кухню.

Подойдя к столу, мои пальцы находят на поверхности записку, написанную кривым почерком: стиль Билли Майерса — он не во всем идеален…

На ней написано, что он уехал в командировку на несколько дней.

Не завидую людям, которые сегодня будут с ним контактировать, и не завидую его голове, которой придется очень много думать. Я, вот, вообще не планирую напрягать сегодня свой мозг.

— Через час. У меня сейчас клиент. — В телефоне раздается звук фена.

— Ты же сказала, что ты у меня?

— А как я должна была заставить твою задницу встать с кровати? — смеется она. — Ты в два ночи позвонила мне, признавалась в любви мне и моим рыбкам, потом сказала что-то вроде того, что сильно обижена на одного парня, и об этом ты мне потом расскажешь, — она делает паузу. — А после пролепетала что-то невнятное с намеком на просьбу разбудить тебя любым способом, если ты не выйдешь на связь в первой половине дня.

— Ты гениальна, — шепчу я, открывая верхний ящик и доставая аптечку. — Все, давай. Люблю тебя и твою находчивость.

Отключив вызов, я достаю спасительную таблетку для моей напичканной осколками боли головы, бросаю ее в стакан с водой и, дождавшись, когда она раствориться, выпиваю. Очень надеюсь, что она сработает.

Стоя у торгового центра, я переступаю с ноги на ногу и пытаюсь согреть свои ладони, потирая их друг о друга.

Прошел час, а Пенни до сих пор не появилась, и ее трехминутное голосовое сообщение со словами «прости-прости-прости» на повторе — меня вообще не утешает.