Чудо для Hot-табыча

Влада Ясная

Чудо для Hot-табыча

Глава 1

Божечки, ну что ж так хорошо-то?!

По телу разливается теплая волна. Я не сдерживаю блаженного вздоха, представляя его крепкие объятия. От одного воспоминания его запаха по затылку бегут мурашки. Стоило увидеть статного красавчика в вип-ложе с боссом, и я уже поплыла? Надо срочно выкинуть все это из головы и сосредоточиться. Нельзя вот так зависать посреди шоу.

Клуб БДСМ полон томных вздохов, шепотков, шороха ерзающих на кушетках зрителей. От букета запахов – дорогого парфюма, кальянного дыма и легкой пряности возбуждения – кружит голову. Зал, как всегда, наполнен атмосферой страсти и искушения.

Я трусь торчащими в плотно облегающем костюме сосками о прутья клетки. Как же давно никто меня не касался с тех пор, как я ушла от мужа. За моей спиной – отрезанное решеткой от публики пространство, где только я королева. Остальные лишь зрители: разрешено только смотреть, но не трогать. Если, конечно, я не позволю.

Например, этому красавчику прямиком из барбер-шопа за столиком напротив. Вот бы вместо прутьев была его рука. Или язык. Или губы. Он бы вымаливал у меня это право. Долго. Сначала через боль и удовольствие, прося пощады, и только после полного подчинения я бы ему позволила. Если будет искренне умолять. Правда, еще никто из них так и не смог убедить меня в своей искренности.

Они часто лгут. Притворяются праведниками днем, а ночью приползают, чтобы я помогла им сбросить маски. Выбить из них все дерьмо, что они сами себе внушили: все их неуместные понты и раздутое эго. Выбить буквально: отходить стеком по взмокшей коже, полить горячим воском, стянуть веревками до сладкой боли, а затем отпустить обессиленных, но довольных. Здесь и сейчас они мои рабы. А там, за пределами клетки, в обычной жизни – хищные звери. Но я не ненавижу их. Я просто даю то, за чем они пришли.

Передо мной очередной лощеный детина из тех, что упакованы в Том Форд за пол-ляма, правда сейчас на нем ничего, кроме сбруи и маски в половину лица. Ну что ж, я заставлю тебя пресмыкаться.

Наручники крепко фиксируют запястья нижнего к штанге в полу: не дернуться. Нижний скулит и поднимает голову, когда я дергаю его за холеную гриву: от удовольствия аж глаза прикрыл. Пахнет дорогим мужским парфюмом и терпким мускусом желания.

Я бросаю короткий дерзкий взгляд в зал. Сердце замирает, когда натыкается на высокомерное лицо того красавчика. Точно породистую кобылу себе выбирает. На его бычьей шее поблескивает цепь в палец толщиной. Он выдыхает густой дым через ноздри. Его покатые плечи в черной рубашке сливаются с полумраком зала. Вокруг него вертятся смазливые пташки в платьях-комбинациях. Но он будто не замечает их. Он смотрит на меня. Так смотрит, будто видит через мою маску и читает каждую мою мысль.

Ох не зря у меня весь день сегодня сосало под ложечкой! Еще и смахнула со столика стеклянную фигурку дракона, мою любимую. И в дребезги! Плохой это знак. Фигурка эта всегда была со мной, сколько себя помню, и никогда не разбивалась. Еле успела в клуб, пока все осколки собрала. Хоть и маленькая, зато кверху задом знатно поползала – получше всякого фитнеса. Но тревога никуда не делась. Кажется, сами осколки странно мерцали в свете ламп, но я списала на усталость.

Однако шоу должно продолжаться. Я сжимаю волю в кулак и не даю себе сломиться. Вот еще!

Нижний уже заждался моего внимания и дерзко поигрывает ягодицами. Вот же непослушная задница! Плеть рассекает воздух и приземляется ему на одну половинку. Тот тихо стонет. Что, мало в детстве пороли? Теперь надо за бешеные деньги наверстывать упущенное?

А этот, с пронзительным взглядом, будет тихо стонать или рычать от возбуждения? Каков он на ощупь? По надменному взгляду сразу ясно – он из нагибателей и эксплуататоров. Но к экспериментам, видимо, открыт… раз уж он здесь.

На коже проступает ярко-розовая полоса – близнец еще нескольких от предыдущих ударов.

– Заткнулся, – шипя, бросаю ему и для острастки касаюсь каблуком под ребра. – Жалкий слюнтяй.

С еще несколькими взмахами плети ровные росчерки перекрещиваются под острым углом. Теперь спину ничтожества покрывают аккуратные ромбы, будто отпечатки крупной сети: один к одному. Сразу видно – работа мастера. Люблю смотреть на эти росчерки. Четкие ровные грани – моя гордость. Так я подписываю почти все свои работы. Никто не уйдет от меня без автографа.

Нижний опять мычит и ерзает. Его спина лоснится от пота. Нарочно ослушался? Нарывается? Беру широкий ремень, складываю вдвое и щелкаю петлей в воздухе.

По залу прокатывается волна сладострастных вздохов. Все для клиента! Все для мамкиных шалунишек, измывающихся над своими подчиненными, для хамящих обслуживающему персоналу. Хотите шоу, девочки? Будет вам шоу. Разворачиваю нижнего на обозрение лучшей его частью – накачанной в спортзале задницей – студенточкам на зависть. Ударяю пару раз и слушаю блаженный выдох в кляп.

Ерзает, пытаясь стереть пот со лба, и стискивает зубы – на аккуратно выбритых висках вздулись вены. Хочешь еще? Будет тебе еще.

Но вместо затылка нижнего вижу черные волосы и пронзительно глубокие глаза из вип-ложи. Не могу отделаться от ощущения, что мы уже знакомы, хотя никогда не встречались раньше. Чувствую, как его взгляд ощупывает мою фигуру, и краснею от возбуждения. Внутри все закручивается в тугой узел, набухшие соски скользят по кожаному снаряжению. Не могу больше сдерживаться.

– Ну все, ты меня достал сегодня! – визжу сама не своя. Кончики ушей нижнего наливаются краской, как бока земляники. Предвкушает. – Ты сегодня недостоин даже лизнуть моего каблука.

Вытаскиваю кляп, обильно смоченный слюной, изо рта проказника. Пора ему подать голос и начать меня упрашивать. И он послушно и задушевно хнычет, канючит и тянет свои шаловливые ручонки с салонным маникюром к моим ногам. А я припоминаю фразочки, какими нас охаживал начальник на планерках. Вот уж кому бы стоило побывать на моем месте! Но сейчас я сдерживаюсь. Не хочу скатываться в пошлость.

Уф! Опять меня накрыло. Нижний уползает в экстазе, на дрожащих руках, с подгибающимися коленями. Значит, на приват не позовет – босс будет недоволен. Черт! Каждый раз на сцене сносит башню напрочь. Плакала моя премия за квартал! Ох, некстати я сегодня дракошу разбила. К неудаче.

Я спускаюсь со сцены в зал, обессиленная глотнуть воды, поработать с публикой. Чувствую спиной горячий взгляд. Взгляд, полный страсти, соблазна и опасности.

Глава 2

Воздух наполнился ароматом тянущегося табачного дыма, который создавал атмосферу непринужденной дружеской беседы. Устроившись в удобных креслах, мы перекидываемся мало значащими фразами, этакий смолток, прежде чем начать обсуждение деловых вопросов.

– Слышал, у тебя звезда новая завелась? – Я выдыхаю пушистое облако дыма. Кайф! Мои ребята умеют раскуривать на совесть.

Среди приятного шуршания сгорающего угля со всех сторон звучит глухой гул разговоров. А народу у него прибавилось! Я лениво сканирую зал. Драконье зрение выхватывает лица даже в самом темном углу, но среди этих людей ни одного интересного.

– Да, она просто бомба! Обязательно зацени! – Выдыхает Антон, владелец клуба БДСМ, куда я собираюсь протянуть свою сеть кальянных.

– Да я никуда и не тороплюсь, – я расслабленно откидываюсь на спинку кресла в випке, прикрываю глаза и затягиваюсь. Ежевика и банан. Мой любимый.

Я не тороплюсь начать переговоры. Пускай Антон расслабится, сболтнет чего, потом можно будет использовать при случае. Из-под прищуренных век разглядываю его лоснящуюся физиономию. Набрал пару кило с прошлой встречи, бородку отращивает козлиную. Часы поблескивают золотом в приглушенном свете. Народ, значит, к нему валом повалил. Выдыхаю в потолок, как паровоз при последнем гудке.

Верхний свет приглушен, остаются только светодиодные капельки над столиками. За прутьями появляется новенькая, стреляет глазками, поднимает руку с хлыстом в знак приветствия. Волосы разметались по плечам, отливают то серебром, то платиной в лучах софитов. Даже отсюда, из вип-ложи, я вижу каждую прядь, и это не только софиты. Зрение у меня всегда было… особенное.

Она как фарфоровая куколка против слона в посудной лавке – сегодняшнего раба. Госпожа внимательно его изучает и жестом приказывает помощникам приковать его к штанге, а я не могу оторваться от изгиба ее бедер.

– А? Ты что-то сказал? – переспрашиваю Антона, заметив его сверлящий взгляд.

– Говорю, вот она – королева.

Показываю жестом полное с ним согласие. Она трется грудью о решетку. Какая упругая. Размер как раз по моей ладони. В штанах становится жарко. Она таскает нижнего за волосы – и внутри меня разгорается пламя, пока неяркое, как горящие угли в кальяне. Томительное. Я уже знаю это чувство – древнее, опасное, сдерживать которое с каждым годом сложнее. Обычно я его гашу, но сегодня почему-то не хочется.

Рассеянно затягиваюсь, не отрывая от нее глаз. На языке остается сладковатый привкус табака. Интересно, а она какова на вкус?

Беспощадная. Ставит росчерк на потной спине. Спина подрагивает, мышцы сокращаются при встрече с кнутом и расслабляются. Не могу сдержать возбужденного вздоха, и не я один – весь зал трепещет. Ноздри Антона раздуваются от гордости. В штанах тесно и горячо. Черт, я ж собирался прочистить дымоход местному контингенту! Но теперь хочу эту.

Странно. Когда она двигается, мне на миг мерещится, будто ее кожа светится изнутри слабым жемчужным светом. Наваждение, конечно. Списываю на дым и возбуждение.

Чьи-то пальцы нежно касаются шеи над воротником рубашки, массируют плечи. Затягиваюсь. Да, детка. Хоть это и девочки Антона, работницы зала, но как же приятно представить, что это пальчики той властной доминатрикс со сцены. Она спрятала под подушку свой кнут и покорилась мне. Теперь она моя рабыня.

– Кисонька, выпить принеси.

– Да, господин Тимур Абесович.

Как она страстно смотрит в зал! Дерзкая. Горячая. Хочу, чтобы она смотрела так на меня. Подо мной. Ей определенно нужен укротитель.

– Я готов взять на себя эту задачу, – отвечаю Антону на вопрос о поставках сырья.

Звучный шлепок ремня. Судорога проходит вниз живота. Все, без трофея сегодня я не уйду отсюда!

Нет, в таком состоянии я не готов обсуждать дела. Определенно. Надо выпустить пар, а потом уже поговорим с Антоном о бизнесе. Хватаю тонкое запястье блондиночки, поставившей стакан передо мной на столик. Приглашающе стучу по ноге. На бедро тут же опускается упругая задница. У Антона все девочки ручные, почти дрессированные. Крепко прижимаю к себе, блондиночка ерзает, усаживается еще ближе, а я продолжаю наслаждаться шоу.

Плеть снова рассекает воздух и ударяет нижнего по спине, на что тот мычит по-телячьи и мелко подрагивает, будто вот-вот разревется. Я тут же подхватываю под грудь цыпочку у себя на колене: через тонкую ткань топа нахожу горошину соска и осторожно пощипываю. Сам же представляю, что сжимаю закованный в латекс бюст доминатрикс. Я хватаю сосок сильнее. возле уха раздается рваный вздох. Хм, интересно, девочки у Антона только сверху не носят белья или… Пальцами скольжу по стройному бедру цыпы. Она послушно разводит колени. Наблюдая шоу за прутьями клетки, я веду свою игру – не менее интересную.

Кстати, я бы не стал использовать кляп. С ним, как с гандоном, не те ощущения. Мне нравится, когда они стонут или даже кричат. Да, вот так как и эта цыпа у меня на коленях, льнущая к моим пальцам влажной плотью. Я еще ничего не сделал, а она уже потекла. Неудивительно от такого-то шоу: тонкая шпилька доминатрикс кольнула кожу нижнего. Она хлещет его сильнее прежнего – никакой пощады. Уважаю. Профессионал, но я не хуже. Всего за пару минут устроил между ног цыпы второй великий потоп. Мне уже ничего и делать не нужно: она сама трется и насаживается на мои пальцы, дрожит всем телом и расслабленно обмякает.

Хорошая девочка. Чувственная, но пресная. Я бы хотел чего-то поострее – перчинку, нещадно терзающую несчастного (или счастливчика) на коленях у ее ног. Удар, еще удар. Нижний дрожит всем телом, а его стояк грозит прорвать сбрую и взорваться фонтаном в любое мгновение.

Да, милая, вот так. Они любят, когда мы показываем кто тут главный. Любят подчиняться и вставать на колени. Мы с тобой это отлично понимаем, раз позволяем им это делать.

Вытаскиваю мокрые пальцы и запихиваю их цыпе в рот, даю хорошенько облизать тем самым показываю, чего хочу. Милашка послушно вылизывает их и косится на Антона. Тот уверенно кивает, и она стекает под стол, устраиваясь между моих широко раздвинутых ног.

Крик доминатрикс громче звука расстегиваемой молнии. Слизняк совсем ее расстроил. Ох, милая моя, я бы такого не допустил. От меня бы ты уходила настолько хорошо оприходованная, что не могла бы даже думать, не то что вообще о чем-то переживать.

Чувствую глубину теплого маленького ротика. Хорошо, что уже не вижу перед собой его владельцу. Но слух улавливает каждое движение – влажный хлюп, сглатывание, учащенное дыхание. Драконья кровь дает о себе знать, когда я возбужден. Мои вниманием полностью завладела звезда, взошедшая на небосвод развлечений для взрослых. Сегодня она светит так ярко, что даже смогла меня заинтересовать. Макушка цыпы бьется о крышку стола в четком ритме, им вторят шлепки ремня в руках доминатрикс. Невозможно отвести взгляд от ее четких отработанных движений: грация как у кошки, точность, как у снайпера. Смотрю и завожусь сильнее. Цыпа давится с хлюпающим звуком, но я не разрешаю ей отстраниться. Хватаю за нарощенные волосы и сам руковожу процессом, чтобы не халтурила и не сорвалась в неподходящий момент. Не то, чтобы я сильно против спустить ей на лицо или в лифчик, но сейчас это будет на слишком удобно для нас обоих.

Клок светлых волос остается у меня в пальцах, когда я слишком сильно дергаю девицу при полном погружении. Ее голова бабахается о столик, стаканы и угли в кальяне вздрагивают. Антон одобрительно усмехается.

Быстро вернул цыпу клювом на исходную и прикрыл глаза, уже представляя, как ярко-алые губы Перчинки с плетью скользят по моей коже. Она, как и блондинка под столом, кашляет и вырывается. Взглядом молит о пощаде, а я только наращиваю темп и не отрываю от нее взгляда. Только моя. Только я решаю: пощадить или наказать сильнее.

Я открываю глаза и смотрю неотрывно на обтянутый латексом зад. В нем только один недостаток – не хватает следов от моих ладоней. Они бы растекались красными метками после звонких шлепков. Затягиваюсь поглубже. Чувствую, что вот-вот накроет. Цыпа тоже это чувствует – ускоряется, уперевшись потными ладошками мне в колени. Медленно выпускаю дым через ноздри и крепче стискиваю в кулак белобрысую прическу. Вот так, девочка. Быстрее, глубже. Скоро я тебя отпущу, и кто-то другой займет мое место.

Крепко прижимаю ее голову к паху и выплескиваю напряжение прямо в ее расслабленное горло. На секунду внутри все взрывается, будто прорвало плотину, и мир перед глазами окрашивается в золотисто-желтый. Я моргаю, и наваждение проходит. Цыпа закашлялась. Я сыто улыбаюсь. Правильно говорят, аппетит приходит во время еды. Мой только разыгрался от аперитива. Я не прочь попробовать нечто поострее заученных ласк цыпы под столом.

– Моя очередь, – Антон довольно скалится и манит цыпу под стол к себе.

Я не обращаю на них никакого внимания. Мой интерес был сейчас совсем в другом месте…

Глава 3

В гримерку заходит Антон, как раз когда я расстегиваю латексный костюм и собираюсь в душ – в нем, как в парилке.

– На тебя заказ есть, в випкомнате гость, Тимур Абесович, мой деловой партнер. Чтоб все было по первому разряду! – В комнате раздается звучный шлепок, а моя задница горит. Пока что от ненавязчивого внимания босса.

Ура! Обошлось! Но это не тот слизняк с шоу, его сейчас обтирают ароматной водой и натирают лосьонами в другой комнате. Тоже для клиентов. А этот – кто такой? Ни разу не слышала.

Я отвечаю согласием и бегу в душ. Нельзя заставлять клиентов ждать.

Закрепив волосы на макушке, быстро натираюсь лавандовым гелем, чтобы смыть с себя запах пота и резины, нацепляю страпон привычными движениями, доведенными до автоматизма. Накидываю свежее платье-комбинацию из черного шелка и кружева. Антон на такие вещи не скупится, ведь к нам ходят не последние люди города.

В випкомнате приглушенный свет, но его достаточно, чтобы увидеть: клиент уже успел расстегнуть черную рубашку и теперь возится с манжетами. Гладкая смуглая грудь наголо. Темная курчавая дорожка тянется выше пупа и подчеркивает впадинку между кубиками пресса. Гость стягивает рубаху с плеч и аккуратно вешает ее на спинку розового кожаного кресла. Я слежу за его движениями, как завороженная. На руках и плечах бугрятся мышцы, мягкий свет делает их еще рельефнее. Подождите-ка, а чего он тут хозяйничает? Никто не разрешал ему раздеваться!

– Голуба, не делай вид, что у тебя только что встал! – Усмешка теряется в аккуратной бородке. – Мне девки с пластиковыми причиндалами не нужны. Снимай эту ерунду, остальное я сам сниму.

Я наконец медленно, по чайной ложке, начинаю понимать его слова. Что-о-о?!

– Мы так не договаривались, – из горла от волнения вырывается только свист.

– Не понял, Перчинка. Тебя подменили или ты свой красивый голосок для сцены бережешь?

– В моем трудовом договоре эти услуги отсутствуют! – Резко отчеканила я, как начальнику отдела закупок. Сученыш по-другому вообще не слышит.

Гость приобнимает за талию, подталкивая к кровати с балдахином и снаряжением, и смеется низким бархатным голосом. У меня подгибаются колени, а внизу предательски растекается тепло. Его ладонь такая властная. И голос. Невозможно не поддаться, но перед глазами маячит назойливая красная лампочка с надписью «Нарушение частных границ!»

Какого черта, пусть он хоть трижды красив, как Аполлон! Я на подобные игрища не подписывалась! Здесь я Госпожа! А не шлюха портовая. Оборачиваюсь, готовая метать глазами молнии, биться до последнего, кусаться, если понадобится, перегрызть наручники, но отстоять свое право решать, кому отдавать свое тело. И отдавать ли вообще. Гость как раз заканчивает смеяться.

– Трудовой договор, говоришь? У Антона? Да не смеши, меня, Перчинка!

Его рука легко скользит по шелковой ткани платья вниз и принимается расстегивать ремень страпона. Я отскакиваю, как ошпаренная. Да, я знаю. Что себя так не ведут с клиентами, но обычно, это ДРУГИЕ клиенты. А этот слишком много уже позволил себе.

– Давай, сопротивляйся! Знал, что ты горячая штучка! – глаза гостя горят похотью, как угли кальяна. На секунду мне кажется, что зрачки у него вытягиваются вертикально, как у кошки в темноте. Но это просто игра света от резкой лампы над зеркалом.

Только сейчас понимаю, что отскочила я очень неудачно. Он надвигается: шея, как у быка, грудь что капот у Бэхи. Глаза сверкают голодным звериным блеском, а за моей спиной свисают кандалы для обездвиживания. Делаю еще шаг назад. Не специально. Просто от него так и прет мощь. И жар как от открытой печи. Он протягивает руки со вздувшимися венами от регулярных жимов штанги. Я уже вжимаюсь в стену. Зажмуриваю глаза. Нет!

Сейчас он привяжет меня к стене и возьмет силой. Шеи касаются теплые огромные ладони. Или задушит за неповиновение. Точно. А я, дура, не догадалась, куда делась та, кому на смену взяли меня. Губ касается что-то мягкое, лицу щекотно. От удивления распахиваю глаза, и тут его язык врывается в мой рот. Он не спрашивает приглашения – просто берет свое.

Сердце строчит ритм, как швейная машинка. Упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь отодвинуть хоть на миллиметр. В груди клокочет ярость. Какого! Вообще! Черта!

Наконец, он отрывается от жадного поцелуя и упирается ладонями в стену так, что не сбежать. Смотрит победителем. Но мне не до шуток.

– Быстро отпустил! – Я почти рычу. Его звериное поведение и во мне разбудило львицу. Он быстро сечет, что я не притворяюсь недотрогой. – Здесь доминирую только я.

– Голуба, ты хоть знаешь, кому условия диктуешь? – Гость ошарашенно смотрит, приподняв густую бровь.

– А мне фиолетово, я в цирке не смеюсь!

– Да ну?

Он все же отстегивает страпон, тот падает под ноги. Гость наваливается ближе, касается своим плотным, горячим животом моего. От него волнами исходит пряный восточный аромат и нефильтрованный мужской запах. А я молюсь, чтобы он не заметил, как по моим голым бедрам начинает сочиться влага. Но он как учуял.

Поддевает кружавчики на подоле коротенького платья с издевательской усмешкой. Устремляется по бедру сразу туда, где горячо пульсирует вопреки моей воле. Сразу пальцем. Внутрь. И резко вынимает, как только мне хочется прикрыть веки и замурлыкать от блаженства. Он демонстрирует блестящий от влаги палец, кладет его себе в рот и облизывает, причмокивая, точно там был крем какой. В свете тусклой лампы в его глазах на миг вспыхивает и гаснет золотистая искра. Смотрит торжествующе.

– Ну все, Перчинка, поиграла и хватит, теперь моя очередь. Знаешь, почему меня все зовут Хоттабыч? – Он не дожидается ответа и продолжает: – Потому что я всегда получаю то, что захочу. Только посмотрю, и любая из толпы обожательниц побежит греть мне постель.

Я медленно переступаю ремни страпона, чтобы не запнуться. Выскальзываю из его объятий.

– Не в этот раз, Тимур Абесович!

Иду к двери с гордо поднятой головой. Пофиг, что он там думает. Жаль только, что уволят. Хотя после такой подставы от Антона, стала бы я дальше тут работать?

Глава 4

Это что такое было вообще, позвольте узнать? Что еще за кобылка необъезженная мне попалась? Значит, как доводить толпу до коллективного сквиртования – пожалуйста, а как в приватной обстановке дело доброе сделать – характер показывает. Ничего, Хоттабыч и не таких объезжал, и эту научит свободу любить. Внутри вспыхивает глухое раздражение – почти физический жар. Точно угли, которые я не затушил, а присыпал пеплом. Ничего, скоро я выпущу этот жар наружу.

Подхожу к Антону. На лице у него играет ехидная усмешка. Он расслабленно развалился в кресле. Под боком у него примостилась та самая, обслужившая нас блондиночка. Антону сегодня было вполне достаточно ее услуг, в отличии от меня. Я никогда не соглашусь на меньшее. Этот раз не исключение.

– Быстро ты. Не зашло? – Антон не удержался от шутки об агрегате своей страпонессы.

Я метнул в него гневный взгляд и запомнил на будущее проучить засранца.

– Не играю с теми, у кого меньше моего, – я самодовольно улыбаюсь, глядя на рожу впечатленного Антона.

Занятное у него тут местечко, но персонал расхлябанный. Совсем власть не уважают. Надо бы навести порядок. Я усаживаюсь напротив и хищно скалюсь. Блондиночка опасливо поглядывает на меня и крепче прижимается к Антону. Что я говорил: никакой дисциплины. При мне уже опять сидела бы под столом. Я слышу, как бьется ее сердце – испуганно, часто. И запах страха, кисловатый, неуловимо знакомый. Даже странно, что Антон этого не замечает.

– Что ты говорил по поводу выкупа доли? – с решением заявить права я тянуть не собираюсь. Подхожу к журнальному столику, наливаю себе выпить.

– Все, как и договаривались, фифти-фифти, друг мой. С тебя хлеб, с меня зрелище!

Антон почему-то решил, что свои промахи будет покрывать из моего кармана. Наивный. Я уже вижу какие у него могут быть проблемы еще до их возникновения.

– Я благотворительностью не занимаюсь, – лучше уж я останусь при своих процентах с выручки, чем буду разгребать промахи Антона при подборе персонала. И нечего мне тут обиду строить и губы надувать. Благотворительностью не занимаюсь и дважды не повторяю.

– Вот так-то ты в меня веришь, значит, да? – Антон все же снизошел до манипуляций, правда и с ними он, что называется, не в ту кассу.

– Я доверяю опыту. Мой говорит мне отказаться от твоего предложения, – шансы, что я прогадал все также «фифти-фифти», но лучше уж я откажусь сейчас, чем прогорю. – Надеюсь, следующая наша встреча состоится на лазурном берегу, где мы будем отмечать твой успех.

Салютую ему стаканом с побрякивающими льдинками. Я был готов искренне порадоваться за Антона, но вытирать ему сопли и вставлять костыли – не ко мне.

– Думаешь, ты справишься лучше? – Злобно шипит Антон.

Нет, Антон. Я не думаю. Я знаю. Он даже своих подчиненных должным образом не смог организовать. Надо было лучше инструктировать. У меня бы его Перчинка только и успевала что сбитые коленки спиртом протирать. Дал бы ей урок вежливости и хороших манер, чтобы знала свое место.

– А знаешь… – я делаю вид, что призадумался, и постукиваю пальцем по губам. – Пожалуй ты прав, – а сам уже представляю, как Перчинка просяще смотрит на мою ширинку и послушно открывает ротик, как слезы текут по ее щекам, когда я вхожу до упора и не даю ей отстраниться. От этих мыслей жар внутри разгорается с новой силой – уже не просто угли, а настоящее пламя. Приходится сделать глоток, чтобы остудиться.