Полная версия
Снова любить
— Огры зелёные, — отвечает она, аккуратно ощупывая лицо.
— Скоро синяк поменяет цвет, и ты станешь зелёной.
— Что, так плохо?
Я в очередной раз рассматриваю её искалеченное снегом лицо и в очередной раз вру.
— Нет.
Продавец кривится.
— Кажется, он понимает по-русски, — шепчет мне Настя. — Или то, что ты врёшь, понятно на всех языках.
— Мерси, — говорю я и принимаю лыжи.
— Tu veux un casque? — с ноткой флирта спрашивает он у Насти.
— No, thanks, — смеётся Настя, немного краснея, отчего её лицо становится ещё более фиолетовым. — Каской мне уже не поможешь… — бурчит Настя, отворачиваясь ко мне.
— Хорошо хоть зубы целы, — замечаю я и показываю продавцу жестами, что лыжи супер.
7 Даша
«Курьер получил Ваш заказ. Ожидайте в течение 20 минут. Спасибо, что выбрали нас, и приятного аппетита!»
Зачем придумали доставку? Я уже вторую неделю не могу заставить себя выйти из дома. И голод очень бы помог мне побороть себя. Но нет. Спокойно привозят всё что надо прямо в квартиру. Единственное, что меня немного вдохновляет: девятого Артём завезёт лыжи, и есть шанс спуститься на парковку. А пока ещё один день лицезреть улицу через окно.
За эти дни я снова превратилась в Плаксу Миртл с опухшими глазами. И теперь, когда я прослушала все семь книг в исполнении замечательного Клюквина, из меня так и лезут заклинания. Жаль, я не знаю заклинания, способного убивать силой мысли. Ибо подходить к Нему я не готова. А вот убить Его через экран… Было бы здорово.
Вчера Он написал. Снова нужно отредактировать обложку для Его новой песни. Придурок. Козёл. Ну как Он мог? Как Он может? И почему я редактирую эту обложку? Дура.
Могла бы вместо этого домоделировать Тверь для своего мини-проекта. Правда, я пока так и не поняла, как наложить текстуру неоновой вывески… Ещё надо успеть прочесть Чака Паланика. А то уже пятый раз не выполню запрос от подписчиков.
Когда я только начинала вести блог, всё было так просто. Смотрю, что хочется, читаю, что нравится. А теперь это хобби превратилось в работу. И хоть мне, в отличие от моей мамы, по-прежнему нравится то, чем я занимаюсь, но меня напрягает количество людей, которым я что-то должна. Их больше ста тысяч. И даже есть хейтеры. Они меня не волнуют, но в такие дни, когда мне плохо, они меня добивают. Особенно старается Амикускускус. Он за последние лет пять не пропустил ни одного моего поста в обоих блогах. Под каждым написал что-то отвратительное. Но я его до сих пор не заблокировала. Почему? Потому что я дура, которая редактирует обложку парню, который её бросил и нашёл себе новую девушку.
За последние пару дней я всё-таки решилась зайти на её страницу. И узнала про неё всё, что можно. Диана. Родилась 1 июля, как и принцесса Диана. Наверное, поэтому зовёт себя Леди Ди. Ну не идиотка ли? У неё миллионы фотографий. И все «трендовые». Она одевается в «модную» одежду. И красится так, будто из сериала «Эйфория». Она оставляет под своими постами тупые цитаты. Не ест мяса. Не пьёт коровье молоко. И упаси боже её от глютена. Она психолог. И ещё много чего. Но чего я не знаю, так это как они познакомились. Как Он сошёлся с такой. Как Он может не смеяться с её ника. Как Ему может нравиться такая.
Он обожает мясо. Он… А, ладно. Нужно выкинуть Его из головы. Он ненавидит глупые цитаты! Презирает таких девушек. И обожает мясо!
Но глупая здесь только я, которая не выходит из дома, придумывает в своей голове истории, смотрит сериалы и рыдает. Которая редактирует Его новую обложку, пока Он там. С ней. С Леди Ди.
Звонок в дверь и сообщение: «Доставлено. Благодарим за заказ».
***
И вот он четверг. Долгожданный четверг. Наконец сейчас можно будет выйти из дома. Наконец пообщаться. Отвлечься.
Смотрю на часы, и как раз в это время звонит телефон.
— Алло. Вторая. Квартира 55.
— Привет. Да, я помню. Но… прости, сегодня не получится. Мы пропустили рейс и только завтра будем дома. Из-за этого все тренировки переносят на один день, и я буду на работе до самой ночи. В общем, это мои проблемы, но сегодня твои лыжи не вернутся. Прости, прости, прости. Простишь?
— А, ничего, — притворно добро отвечаю я.
— Могу в пятницу. Ты можешь?
— Могу, но до шести.
— А потом ты куда? Я могу туда подвезти. Куда угодно.
— Да нет, я буду дома, просто у меня эфир.
— Точно. Тогда успею до шести.
— Хорошо.
— Супер. До пятницы.
— Ага, пока.
Ну вот. Снова общаться с курьером.
В порыве какого-то бессилия я неожиданно для себя самой пишу одному из найденных мной ранее парней. Первому попавшемуся. Андрею. Вроде как медик. Не придумываю ничего лучше, чем притвориться, что коллекционирую анекдоты про разные работы. И он почти сразу и без каких-либо уточнений весело скидывает мне видео, где перед сокурсниками рассказывает анекдот про мёртвого младенца.
Жесть.
Пишу в ответ что-то вроде благодарности и убегаю на основную страницу. Снова на страницу к бывшему.
Он хоть и не мог меня рассмешить, но хоть не сыпал чёрным юмором. Правда, я читала, что чёрный юмор — признак адекватности и высокого интеллекта, а вот с сарказмом всё куда хуже. Это уже признак социопатии.
И вот я снова открываю нашу переписку, в миллиардный раз перечитать наши сообщения, но вдруг телефон глючит, и касание срабатывает дважды. Первый раз заходит в диалог, а во второй, к моему ужасу, совершает звонок. За долю секунды моё сердце начинает бешено колотиться, руки трястись, и к щекам приливает вся кровь. Я жму «Отменить». Включаю авиарежим. Выключаю телефон. И для верности закидываю телефон под подушку.
— А-а-а, — из меня вырывается стон.
Я закрываю лицо руками и ухожу как можно дальше, чтобы успокоиться. На кухню. Где снова, как призрак, смотрю из окна на улицу.
8 Артём
После отпуска всегда трудно возвращаться на работу. Но этот день я, наверное, запомню на всю жизнь. По крайней мере, мне так кажется за неохотным завтраком, который проходит в тоскливой, холодной зимней темноте утра.
Всего через час — в семь утра — меня ждёт утренняя тренировка с моими маленькими дьяволами, но до этого ещё надо отвезти Настю до института, так как с таким лицом её точно… даже не знаю что, но что-то точно. Днём у меня две декабрьские клиентки в спортзале, потом надо успеть забрать Настю и вернуться в бассейн к своим маленьким монстрам. Хорошо хоть не надо ехать загород на склон и к Дашке с лыжами. Иначе к завтрашнему дню меня бы уже не было.
Подвозя Настю до института, мне всё кажется, что я сплю.
— Может, Глыбко сжалится и поставит автомат? — ноет Настя, пытаясь на ходу как можно лучше замазать синяки.
— Может, — киваю я.
— Не, этот не сжалится. Решит, что грим. Попасть бы к Лазаревой. Она сердобольная. Ай, — ахает она, когда мы подскакиваем на лежачем полицейском, и она заряжает себе кисточкой по синяку. — Из-за этой дурацкой рожи я все пробы пропущу!
Она захлопывает зеркальце и начинает пыхтеть. Мне уже кажется, что она вот-вот заплачет от досады, но она берёт себя в руки.
— Ничего. Я готова. Я готова. И Глыбко меня не пугает.
— Всё пройдёт хорошо, — говорю я в попытке поддержать, но мои усилия сводятся к нулю одним гигантским зевком.
— Не будет. Ты бы дал роль человеку-огру?
— Дал бы.
— Дал бы, — передразнивает она. — Если волосы распустить, лучше?
Я неопределённо мотаю головой. И Настя закатывает глаза. Я ещё несколько раз зеваю и чувствую, что мы каким-то образом успели поссориться, так как Настя уходит, не сказав мне ни слова и даже не ответив на пожелание удачи. Возможно, я всё-таки заснул и как лунатик наговорил ей кучу гадостей. А возможно, я вообще всё ещё сплю в своей тёплой, уютной кровати.
На утренней тренировке появляются все. Такого давно не было. А их, между прочим, четырнадцать. Ещё раз быстро пересчитываю головы в шапочках. Да, все. Шесть девочек, восемь мальчиков.
— Вы такой загорелый, Артем Сергеевич! — смеётся Яна.
— Да, прям загар в нашем стиле, — подхватывает Максим, рисуя на лице их обычные летние следы от трубки, шапочки и очков.
— Да-да, смешно, — говорю я. — Рассказывайте, как ваши сборы?
Они наперебой сообщают, что Екатерина Евгеньевна их замучила, что плавали они одни ускорения и только основным стилем.
— Ладно, не надо тут придумывать. Тренировки составлял для вас я. Так что не обманете. Давайте сейчас простенькую разминку — 800. По двести упражнения каждым стилем.
— А дальше? Ускорения? — устало интересуется Никита.
— Нет. Дальше лесенка. А вечером поговорим про соревнования, — немного медлю, оглядывая всех, и строже добавляю: — И про ваше поведение в лагере. Всё, прыгайте.
Они как можно медленней, потягиваясь и переговариваясь, лезут в холодную воду. Арина, как обычно, переспрашивает у девочек задание, Егор убегает за очками в раздевалку, Максим сталкивает Никиту в воду, и тот начинает брызгаться. Рита и Вика, которые ещё не успели залезть в бассейн, начинают верещать.
— Так, всё. Быстро! — прикрикиваю я.
И наконец разминка начинается. И вот что хочу сказать: ничто так не будит, как четырнадцать детей возрастом от 11 до 15 лет в воде. Да, они умеют плавать, но у них нет мозгов. Я много раз замечал, как мальчишки «тянут» друг друга или девчонок за ноги так, что те от неожиданности могут захлебнуться. А уж если кто-то вдруг и правда захлёбывался, то сердце останавливалось. Поэтому я безостановочно за ними слежу, хоть и делаю вид, что уткнулся в телефон. Раньше у меня было по четыре группы, но такой стресс не стоил тех денег, которые мне платили. Поэтому я остался только у этих балбесов. Четырнадцать (уже моих) детей. Они все разные, все интересные, все способные довести до инсульта. И я всех их люблю. Даже Яну, которая издевается над Ликой. Мне кажется, в глубине души она хорошая.
— Артем Сергеевич! — кричит Арина. — А всего сколько? 600?
— 800, — отвечаю я.
Даже Арину, у которой память, как у рыбки…
После разминки они плывут лесенку. Это, когда сначала сто метров, потом двести, за ними триста и четыреста. А дальше в обратную сторону. Никто не халтурит, не срезает, так что все вовремя расходятся собираться в школу.
— Не опаздывать! — командую я напоследок.
— До вечера, Артем Сергеевич! — прощаются ребята.
— До свидания, — последней говорит Лика.
— Лик, погоди.
Девочка останавливается. Маленькая, с мокрыми волосами, следами от очков и закутанная в полотенце, она выглядит немного испуганной. Лика перешла в мою группу всего полгода назад и сразу попала под огонь Яны и её свиты. Возможно, потому что она младше их всех, а может, потому что она очень хорошо плавает, и они чувствуют угрозу.
— Всё в порядке? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает она, глядя в пол и растягивая в руках шапочку.
— На сборах проблем не было?
— Нет.
— Тяжело не было?
— Нет.
— Девочки не доставали?
Качает головой. Точно врёт. Нужно будет расспросить Катю.
— А жила с кем?
— С Асей и Лизой.
— Ну хорошо. Ладно, беги. До вечера.
— До свидания.
Она уходит, и я отправляюсь в тренерскую пить кофе. Здесь уже спит на диване Дима, тренер малышни. И переодевается Руслан, «надсмотрщик за бабульками», как мы его называем.
— Ты сегодня до закрытия? — спрашивает Руслан.
— Как обычно, до половины десятого. А что?
— Хочу свалить пораньше. Закроешь всё?
Я до одиннадцати торчать тут не хочу, так что пинаю диван.
— Димас, сегодня ты закрываешь.
— Не-е-е, — мычит он. — Я до шести.
— Да-а-а. Ты живёшь через дорогу, так что закроешь.
— Ну, блин. Ладно.
Отлично.
Руслан отдаёт ему ключи, и мы какое-то время болтаем. Я рассказываю про Францию и про то, как мы перепутали поезд с самолётом, из-за чего вчера им пришлось работать за меня.
— Я видел у Насти на страничке фотку сломанных лыж. Жесть, конечно, — замечает, зевая, Дима.
— Да… Но мы Даше новые купили, крутые. Может, себе такие куплю, — говорю я.
— Даше? Луже? — интересуется он.
Вообще-то Даша Озерская, но как-то так исторически сложилось, что все её звали Лужей. Возможно, потому что она перешла в нашу группу, где уже тренировался её старший брат Данила, совсем мелкой, и потом мы все пару раз довели её до слёз. Так что она стала Лужей.
— Ага.
— Даша — сестра Даниила? — спрашивает Руслан, который не тренировался с нами в этом бассейне в детстве.
— Да, — отвечает Дима. — Она тоже плавала. Со мной, Катей, Даником и вот этим, — он указывает на меня.
— Поня-ятно, — тянет Руслан. — И какая она? Симпатичная?
— Ничего, — бурчит Дима. — Ну, так… Кому как. А что?
— Да мы с Ларисой уже сто лет назад расстались, — говорит он.
— Ну тогда сойдёт. Могу скинуть её страничку…
— Так, ладно, я в зал поехал, — перебиваю я их.
— Давай.
— Вечером увидимся.
— Ага.
И я ухожу. Руслан и Даша? Вряд ли, конечно, они сойдутся характерами. Но нужно же ей с чего-то начинать. С кого-то.
С десяти до половины одиннадцатого я мучаюсь в компании Ксении. Тридцатилетней, активной мадам, которая пришла месяц назад с запросом «сделать попу, как орех». И теперь донимает меня приседаниями, отказываясь делать упражнения на другие мышцы.
— Ну, Артём, давай ещё на ягодицы, а потом уже отжимания.
— Ксения, необходимо прорабатывать тело комплексно, — в сотый раз повторяю я.
— Да-да, хорошо. Но давай ты сначала снимешь, как я приседаю со штангой. Я специально купила эти новые лосины и майку. Ты заметил?
Я второй раз за день неопределённо мотаю головой и выполняю пожелания Ксении, так как сил спорить нет.
Через час после неё ко мне плетётся Ольга. В отличие от облегающего спортивного костюма Ксении, на Ольге мешковатая старая майка и широкие треники, пригодные для дачи.
— Здравствуйте, Артём, скучали? Я нет, — выдаёт клиентка. Потом приглядывается и равнодушно спрашивает: — Что у вас с лицом? Кожа облезает…
— Добрый день. Сгорел в горах…
— Понятно.
И следующий час я борюсь с её ленью. Буквально каждое движение её нужно заставлять делать, уговаривать, чуть ли не умолять. Но мне она нравится куда больше Ксении. Хоть она и старше нас лет на пятнадцать. Ну ладно, на десять.
— Ещё три раза.
— Не могу.
— Можете.
— Вы такой ужасный человек.
— Ещё два.
— Хуже только мой бывший муж.
— И последний.
— Я умру.
— Молодец.
— Всё. Умерла, — она разваливается на полу и лежит тяжело дыша.
— Ещё один подход. Связка пресс и грудь.
— Вы не слышали? Я умерла.
— По минуте.
— Нет.
— Да.
— Артём, вы мне совсем не нравитесь.
И дальше в таком духе. Она забавная. Оскорбляет всех, ругается, но при этом всегда остаётся вежливой.
В два часа дня я уже выезжаю за Настей. Телефон у неё не отвечает, поэтому приходится припарковаться и идти её искать.
— Насть! — кричу я, когда замечаю её в компании у входа.
Она вздрагивает.
— Давай быстрее, — говорю я, когда она продолжает стоять с одногруппниками.
Это меня злит. Неужели она действительно обиделась?
— Иду, — говорит она и с лицом мученика плетётся ко мне.
— Сдала? — спрашиваю я.
— Тс-с-с, идём молча, — говорит она, и мы уходим к машине.
Когда залезаем в машину, я спрашиваю:
— Что?
— Давай отъедем…
Я выезжаю. И тут она начинает хохотать.
— Ты чего?
— Я гений!
— Сдала?
— Да! Глыбко поставил автомат. Они все решили, что ты меня избиваешь, и поставили отлично.
— Что?
— Глыбко сказал, что не может определить: я либо несчастная жертва с гигантским синяком, либо гений, который додумался замазывать грим тоналкой. И поэтому поставил пять!
— Ты сказала им, что тебя не бьют?
— Зачем? У меня ещё два экзамена впереди.
— Ты серьёзно?
— Я воспринимаю это как роль. Роль жертвы домашнего насилия.
— Настя!
— Тём, не злись. Давай закажем суп на обед, я так проголодалась!
В четыре мы наконец обедаем. После чего Настя отправляется готовиться к следующему экзамену, а я сижу и разбираюсь с заявками на соревнования, которые уже вот-вот надо будет подавать. Не успеваю доделать, как уже пора ехать в бассейн.
Быстро допрашиваю Катюху про сборы. На удивление, они были паиньками, всего пару раз друг друга довели, хотя с Катей и правда не забалуешь — чуть что, сразу на ночное ОФП.
Дальше вечерняя проходит довольно спокойно. Сложного ничего не даю, так что в конце они довольно весёлые.
— Идёмте на лавочки, — командую я.
Рассаживаются.
— Долго говорить не буду. Просто скажу в последний раз: вынести все свои разборки за пределы бассейна. Ни на тренировках, ни в раздевалках, ни тем более на сборах с другим тренером, чтобы этого детского сада не было, — уверенно отрезаю, глядя на Яну, которая даже не думает смутиться. — Понятно?
Они кивают.
— Дальше. Уже в конце января у нас «Россия». Так что ближайшее время тренировки не пропускать. Девочки 11–13 лет, так что Соф, ты пролетаешь в этой возрастной группе. Мальчики 14–15 лет. Сень, не знаю, что с тобой делать. Могу попробовать поставить вне протокола со старшими или поплывёшь со своим возрастом. Как хочешь?
— Ну-у, — тянет он.
— Тебе когда 14? В марте?
— Да.
— Ладно, давай так: посмотрим твои результаты в субботу и решим.
— Хорошо.
— А я? — спрашивает Лика.
— Что ты?
— Плыву? Мне 12 только в феврале.
— Тупица, сказали же «девочки 11–13», — встревает Яна.
— А… ой… — краснеет Лика.
— Яна! — одёргиваю её я. — Лик, ты плывёшь. Все плывут, просто в разное время. Из девочек только София, — киваю девочке, — ты у нас дама взрослая, поедешь соревнования попозже, с мальчишками.
София улыбается.
— С остальными будем уточнять результаты. Вопросы есть?
— В субботу на время? — спрашивает Макс.
— Да.
— А водное поло? — интересуется Никита. — Или хотя бы футбол?
— Посмотрим.
— А сауна? — спрашивает Егор.
— Да, Егор, сауна будет. Ты главное приходи. В 12. Сюда.
— Да знаю я… Всего раз время перепутал.
— И ещё раз — место… — подкалывает друга Тимофей.
— Ну всё. Если больше вопросов нет, то до завтра.
Все поднимаются и прощаются.
Наконец-то домой.
По дороге пробок уже нет, но вот старый лифт так трясся и кряхтел, что поездка в нём показалась дольше пути до дома. Я успел представить, как обрываются тросы и я лечу в металлической коробке к земле, подумал, как нелепо будет умереть именно сегодня, потом вообразил свои похороны, грустного отца, сестру с растекшейся тушью и в её любимой чёрной одежде, друзей в печали, а в центре вырисовалась Настя, почему-то с её милой ухмылкой, которая в этом лифте предстала пугающей. Так что, когда я наконец выбрался на своём этаже, домой заходить оказалось до нелепости страшно. Вдруг она обрушит мне на голову бачок от унитаза? Или накинет на шею верёвку и придушит… А может, поступит как среднестатистическая женщина и всё-таки отравит?
Ключ звонко поворачивается, дверь скрипит, и я тихо прохожу в квартиру.
Везде темно.
Раздеваюсь и в носках крадусь в гостиную. Настя, посапывая, уютно спит на диване, спрятав ноги под одну из подушек. И эта малышка — моя убийца? Накрываю её пледом и иду на кухню, где оказывается, меня ждёт ужин.
Отчего-то становится грустно и одиноко. Достаю планшет и нахожу Дашкин блог. Выбираю фильм и смотрю, как будто вместе с ней. В таком просмотре есть что-то успокаивающее, что-то завлекающее, что-то вызывающее привыкание. Ты вроде не один, ты как будто с милой девушкой. С каждой вашей схожей реакцией на сюжетный поворот вы становитесь ближе, и вот ты уже следишь не за фильмом, а за девушкой, за её удивлением, за её смехом или слезами. А фильм тебе уже, по правде говоря, безразличен.
9 Даша
Я продолжаю безостановочно листать ее страницу. И Его.
И не понимаю, как всё превратилось в Это. Мы больше не вместе, я одна. А с Ним эта девчонка, называющая себя Леди Ди. Как будто она принцесса Диана, королева людских сердец, а не маленькая недалёкая девушка с идиотским диснеевским именем.
И как я должна смириться с тем, что теперь Он с ней?
10 Артём
Утром в пятницу сажусь разобраться с расписанием на следующие полгода и в итоге совершенно забываю о времени. Только в пять вечера выбегаю из дома с Дашиными лыжами, которые обещал успеть завести до шести, и попадаю в пробку.
А у её дома оказываюсь только без двадцати.
«Парадная эта или та?» — мечусь я с чехлом. «Вторая или третья? Вроде третья. Так и не запомнил».
Набираю Дашке.
— Алло…
— Ты опаздываешь, — укорительно произносит она.
— Я уже тут.
— Вторая. 55, — кратко говорит она.
— Понял. Бегу.
Наверх. До эфира ещё пятнадцать минут, но я действительно бегу.
Дверь уже открыта, и из неё торчит Даша в домашней одежде.
— Привет. Прости, прости, прости.
— Привет, ты… — начинает она, но сбивается с мысли при виде моего лица. — Ты… Такой красавчик!
Смеётся и тянется к моему подбородку, но я её опережаю и сам провожу по нему рукой.
— Знаю-знаю. Ты ещё Настю не видела.
— Видимо, хорошо покатались?
— О, да. Шикарно. Солнце всю дорогу. Склоны супер. А ты как?
Вижу, что она сидела дома. Мы проходим в квартиру, и я закрываю дверь.
— Да нормально… Успели в итоге по Парижу погулять?
— Ага. Мы перепутали аэропорт с вокзалом, поэтому опоздали на наш пересадочный рейс. Но зато целый день гуляли по Парижу. Настя затащила меня на эту чертову башню.
Даша скулит и выпячивает нижнюю губу.
— Что? — спрашиваю я.
— Ничего. Просто завиду-у-у-ую. Вы такие крутые.
— Даже не смотря на то, что я выгляжу, как будто обмазался говном? — шучу я.
Она снова смеётся.
— Я бы сказала, что ты выглядишь как флаг Польши. Но тебе решать…
Тут уже я улыбаюсь.
— Главное, что не как Британский. Так. Вот лыжи, — передаю чехол. — Ты ещё не опаздываешь на эфир?
Смотрит на часы.
— Нет, пока нет. Хочешь пройти? Эфир быстрый, можем потом поболтать.
— У меня через полтора часа тренировка.
— А-а. Ну, тогда ладно.
— Можно водички?
— Конечно. Проходи пока на кухню, если нужно руки помыть, ванная тут, — она указывает на ближайшую дверь. — Я пойду быстро лыжи отнесу в комнату.
Разуваюсь и захожу в ванную, как вдруг меня тут же пробирает до мурашек запах. Обычный запах мыла для рук. Но такого, какое покупала моя мама. Я и забыл его, пока не почувствовал. Намыливая руки, я невольно то и дело принюхиваюсь и улыбаюсь. Так давно мне ничего настолько сильно не напоминало о маме.
У Даши тем временем в комнате что-то громко падает, и она чертыхается.
На кухне в раковине я нахожу около десяти чашек из-под чая. А на столе в ряд такое же количество использованных чайных пакетиков.
Лезу в шкаф за чистой чашкой и слышу, что Даша возвращается.
— Что у тебя тут за выставка? — указываю я на пакетики.
— Ой. Прости, — она суетится и выкидывает их.
— Да ничего. Твой дом — твои странности.
— Ничего не странности. Просто я не могу их выкинуть, пока они ещё тёплые.
— М-м. Понятно.
Наливаю себе воды из кувшина, предварительно понюхав, а то как-то раз в гостях я так выпил каких-то удобрений.
— Жду, пока они умрут, в смысле остынут, и тогда выкидываю, — поясняет Даша.
— О’кей.
— Ой, только не смотри на меня как на идиотку.
— Я и не смотрю. Вот Настя, например, воткнула у нас над входной дверью иголку. «От сглаза».
— Оу. У нас тоже такая была. В детстве.
— Интересно, — произношу я и залпом допиваю воду, а затем ставлю кружку в раковину к остальным. За последнюю неделю я чётко решил не говорить Дашке о том, что лыжи новые, и дать ей самой это обнаружить. Но сейчас мне так хочется увидеть её реакцию, что я не выдерживаю.
— А ты лыжи проверила? — произношу я.
Но она одновременно со мной говорит:
— Какой-то чехол тяжёлый. Ты там ничего не забыл?
Мы молчим и улыбаемся.
— Что? — невинно спрашиваю я.
— Что? — переспрашивает она.
И опять хором:
— Ничего.
Она прищуривается и убегает в комнату. Я неспеша иду за ней.
Чехол раскрывается, и показываются новенькие лыжи.
— Не хочу тебя обескураживать. Но, Артём, это не мои лыжи.
Никакого восторга она не проявляет, отчего я нервно улыбаюсь.
— Я знаю. Просто… Настя сломала твои, и эти взамен.
Она поднимает брови и рассматривает лыжи получше. И тут уже я замечаю то знакомое от «совместного» просмотра фильмов удивление и волнение.
— Офигеть. Это же для фрирайда? Такие крутые! Мне? Но они же дорогие… Наверное, не стоило. Я могу отдать за них деньги.
