Сокрушение Рода

И лишь когда Серко миновал первого, и тот разглядел незнакомца …

– Стояааать! – истошно орал он, на бегу заправляя причиндал в штаны.

Второй оказался шустрее, и сообразительней, и грозно крикнул – Стой Серко!

Был ли Серко его лошадью, или уж так выдрессирован, но на окрик отреагировал мгновенно, и стал, как вкопанный.

Меня швырнуло из седла, и описав дугу, я грянулся оземь, и пропахав по траве лицом, и сильно исцарапавшись, стукнулся головой о столб (вот для чего нужен был шлем!), и отключился.

Стражи подбежали ко мне, и навалившись, крутили руки. Но увидев, что я не сопротивляюсь, и вообще в отключке, перевернули лицом, и сняв с пояса шашку, встали рядом.

В эту минуту и подбежала Василиса, а за нею тетки.

Увидев меня на земле, бездыханного и с лицом в крови, царица бухнулась в обморок.

Про меня сразу забыли.

Один страж подхватил Василису на руки, и понёс во дворец. За ним шли тётки. А второй побежал за сестрицей Алёнушкой.

Василису донесли до спальни и уложили на кровать.

Прибежала Алёнушка, и охая, и ахая стала тормошить Василису.

Василиса открыла глаза.

– Где он?

Они смотрели на царицу, не понимая о ком она.

Василиса села, и обведя глазами спальню, и не увидев меня, снова лишилась чувств.

– Ой! Да она ж про принца! – дошло до тёток – Ведите его сюда.

Стражи, опомнившись, что оставили и меня, и ворота, побежали.

Один, взвалив меня на плечи, понёс во дворец. Второй закрывал ворота.

Когда первый подошёл к двери, Василиса уже сидела, придя в себя. Но увидев меня, на плече стража, вскрикнула и потеряла сознание.

Страж опустил меня на пол. Подошла Алёнушка и брызнула в лицо водой из ковшика.

Я очнулся и сел. И увидев царицу без чувств, поднялся, и шагнул к кровати.

Страж перехватил меня и удержал.

Наташка пришла в себя, протянула ко мне руки.

– Рома.

И заплакала.

Страж не стал меня удерживать.

Я подошёл к кровати и опустился на колени.

Аленушка вытолкала всех из спальни, и тихонько закрыла за собой дверь.

Наташка плакала, уткнувшись в мои колени, а я молча гладил её плечи и голову.

Наконец, успокоившись, она выпрямилась и, размазывая слёзы и сопли по щекам, улыбнулась – Ну, рассказывай принц, как ты до такой жизни докатился?

Когда я закончил, она встала.

– Пойдём, тебе надо лицо ополоснуть.

Помыть пришлось и голову.

Я бы и весь помылся, но Наташка, сказав что дела не терпят отлагательства, что банька будет вечером, подала мне полотенце.

И когда я обтёрся, смазала царапины какой-то мазью на травах.

Я снял бронежилет и оставил в предбаннике.

Мы вышли, и царица повела меня на экскурсию.

Совет, Василиса, проводила в Тронном зале.

Сама восседала на троне. За столом, слева от трона, сидели советники. Знакомый уже мне Хозяин (Леший), которого все ласково называли дядя Лёша. Дядька Черномор и Илья Муромец. Четвёртым, с правом совещательного голоса, был я.

Василиса представила меня Совету.

– Цель нашего совещания, прояснить, насколько это возможно, его – она взглянула на меня – здесь появление, и суть его миссии.

Дверь отворилась, и в зал заглянула женщина лет сорока. Брюнетка, с косой чуть ли не до пят. Чёрные глаза, стройная и красивая. Увидев нас ойкнула, и стала закрывать дверь.

– Что хотела, Алёна? – окликнула Васса.

– Да я к дяде Лёше.

– Что хотела, дочка? – Леший аж засветился весь.

– Дядь Лёш, ты братца Иванушку не видал? Опять запропастился куда-то.

– Видал Алёнушка – Леший вздохнул – к Водяному подался.

– Зачастил что-то братец на болото. Мёдом у него там, что ли, намазано?

– Мёдом – усмехнулся Леший – Водяной то ноне совсем от дел отошёл. Его уж не только кикиморы, русалки, и те не слушают. Всё хороводы водят под луной, да книжку с картинками всё смотрят, да хихикают. На меня глазищами своими белёсыми стрелять стали. Ну русалки, они и есть русалки. Но чтоб до такого? Тьфу, чтоб ты!

– А что за книжка то, с картинками? – заинтересовался я.

– Я толком то и не знаю. Но написано на обложке, что с Утра её смотреть надо. А оне всё по ночам смотрят, да хихикают.

Меня будто током дёрнуло – Кама-Сутра?

– Воо! Она и есть.

– Да что тут у вас творится-то?

Они примолкли.

За всех ответил Черномор – У нас, Роман свет Григорьевич, на тебя была надёжа. Думали ты нам всё растолкуешь. А видать тебе и самому неведомо- дядька вздохнул – Тем опаснее твоя миссия становится. Коли идёшь незнамо куда, да незнамо зачем.

Зависла гнетущая тишина.

От ворот послышался шум, гвалт, крики.

Все соскочили, и к окнам.

– Заломал! Заломал медведь мужика! Опять заломал! – вопили бабы.

В ворота заводили коня, запряжённого в телегу. А на телеге, прикрытый рогожкой, лежал заломанный мужик.

– Опять! – охнула Васса.

– Да что тут у вас происходит?

– Что-что? Опять не по сказке. Должен мужик медведя обмануть дважды: на вершках, да на корешках. А медведь обману не поддаётся, и заламывает мужика.

– Совсем заламывает?

– Медведь же – ответил за всех дядя Лёша.

Но увидев, как вытянулось у меня лицо, добавил – Да ты, мил человек, не горюй шибко то. Сестрица Алёнушка спрыснет его Мёртвой да Живой водицей, и будет мужик, как новенький.

– Пока опять не заломает – буркнул Черномор.

– А что будет, если спрыснуть только Мёртвой водой?

– Да ничего не будет – ответила сестрица – раны только затянутся, и всё.

Она убежала.

– А хоть раз пробовали так?

– А зачем? – спросила Васса.

– Эксперимент. Ну, или опыт?

– Не до опытов нам. У нас, в сказках, всё по порядку. В общем так, други мои. Вот что доносит молва из Тридесятого государства. Будто бы появился и там Пришлый, и тоже пришёл через мир Серый. И будто бы знал он, что в Тридевятое Царство придёт другой из мира Серого, который будет мешать ему. И чтобы погубить Пришельца – Васса взглянула на меня – отправили они Одноглазую. Но видать не знали точной даты появления нашего Пришельца. Вот и ходила баньша по лесам да чащам, да и морочила наших людей всех подряд, кого ни встретит. Троих и сгубила. А когда пришёл Роман свет Григорьевич, Одноглазая не смогла одолеть его сразу. Это обнадёживает. И ещё одно испытание выдержал наш принц. Правда, на сей раз, без крови не обошлось.

– Выходит, Роману в Тридесятое путь лежит? – тихо уточнил дядька.

И хотя Василиса к этому и подводила, но вопрос в лоб, всех, почему-то, смутил.

В зале опять повисла гнетущая тишина.

– А кто правит в Тридесятом? – спросил я.

– Карла – угрюмо ответил Черномор – Отросла борода за триста лет и обрёл он былое могущество.

– А как же Руслан?

– Руслан у него в главных министрах ходит. Людмила в ключницах. Уж как он с Русланом договорился, никто не знает. Но бают, что ладят они, и прежние тёрки забыты.

– А царь то где?

– А царя он держит в башенке – опять ответил Черномор – И говорит всем, что у царя, мол, крыша съехала. А так это, или нет, пойди проверь? Карла в башенку никого не пускает. Ключ никому не даёт. Да ещё заклятие, на засовы, наложил. А там, можа, и Царя то нету.

– А как же дочь царская? Несмеяна.

– Изблядовалась Несмеяна – Василиса глянула на меня.

– А Карла женат?

– Женат – тяжело вздохнул Черномор.

– А кто жена то?

– Шемаханская девица.

– Ниххуясебе!

– Роом! – Илья улыбнулся – Среди нас женщина.

– Простите братцы! Не сдержался.

– Да мы и сами крепким словцом не брезгуем. Но на совете у царицы – Илья подмигнул мне – ни-ни.

На меня, вдруг, навалилась усталость. Почему-то вспомнился дом. Отец. Невыкопанная картошка. Дядя Митя со своим стартёром. И так захотелось туда, в привычный, и такой неизменный мир …

– … а это мы, сейчас, у него и спросим.

Погрузившись в невесёлые думы, я пропустил мимо ушей часть речи Вассы, и ощутив на себе взгляды сотоварищей, встрепенулся.

– Что?

Видимо выглядел я очень усталым. А может увидели они, что никакой я не Пришелец, а просто человек: слабый и беззащитный.

– Это, наверное, от мёда меня сморило.

– Какого мёда? Илья! Я о чём просила? Или ты – она посмотрела на Лешего – не сказал ему?

– Да как можно Царица? Слово в слово. Подтверди, Илья.

– Передал он, Васса.

– Так зачем же ты напоил его?

– Да две чарки, всего-то, и выпил Роман свет Григорьевич. А как бы я проверил его, Васса? Русского человека только так и можно проверить. А он, вторую чарку, осушил залпом. Вот это, по-нашему. Свой, в сказку!

– Всё! Сегодня Совет окончен. Что не договорили, договорим завтра. Да и утро вечера мудренее.

Глава VI Незваный гость

Ужин Василиса приказала принести в спальню, и сама хлопотала, и подавала мне блюда в кровать.

Пока я ел, она, порывшись в шкафу, нашла мне одежду.

Исподку. Род женской нательной одежды.

Сама унесла посуду, и вернувшись, сказала – Банька натоплена, пойдём, помоешься.

– А ты?

– Да куда ж я денусь? – усмехнулась она.

Оставив одёжку в предбаннике, мы зашли в баньку.

Василиса закрыла дверь и взглянула на меня.

– Ложись-ка на полок.

Я послушно залез и лёг. И от тепла банного, от жара, разморило меня.

Наташка сама набирала воду в шайку. Ставила рядом, и мыла, и тёрла меня мочалкой. Я только переворачивался со спины на живот, да с боку на бок.

Отмыв меня и ополоснувшись, она набрала в ковшик воды, плеснула на камни и стала охаживать меня веником. И меня развезло основательно.

– Облей меня холодной водой – попросил я – а то усну здесь.

Она окатила меня холодной водой. Усталость сошла и мы, одевшись в исподки, пошли во дворец. Было тепло, темно и тихо.

У крыльца стояла стража. Два витязя из дружины Черномора.

Я опять обратил внимание на надписи, на их комбезах, и спросил об этом Наташку.

– Охранное Агентство Черномор – истолковала она.

– А разве они не являются частью дворцовой челяди?

Наташка усмехнулась.

– Витязи, к дворцовой челяди не относятся. Да и нет у меня челяди. Если, что надо, кому передать, посылаю стражника или вызываю Лешего. Он лучше и надёжнее всякого гонца. А содержать витязей я не могу, казна пуста. Нет в казне денег даже на ремонт дворца. Поэтому дружина Черномора на самообеспечении. Кто не в дозоре, или не на службе, занимаются обычным крестьянским трудом: землю пашут, сеют, травы косят, грибы-ягоды собирают, рыбу ловят.

У опочивальни тоже стояли два стража.

По стенам, в медных лампадках, коптилось масло. Было, в общем то, достаточно светло. На столике, у окна, стоял самовар, вазочка с вареньем, и туесок с мёдом. Две кружки и ложки из серебра.

Наташка хлопотала у самовара.

Я лежал в кровати, под одеялом.

Волосы она скрутила и завязала узлом. Исподка скрадывала формы её тела, а тени, по стенам, придавали обстановке немного волшебства.

Я наблюдал за нею.

– А что я пропустил на Совете?

– Я спросила про шапку-невидимку. Где она?

– Осталась у шатра. А разве Илья не привёз её?

– Я не спрашивала у него. Но Илья то слышал о чём я спросила, и обязательно сказал бы.

– Может Микула, или Алёшка подобрали?

– Всё равно б отдали Илье. Выходит, кто-то шапку подобрал. Тебе с мёдом, или с вареньем?

Она подошла и склонилась ко мне.

– Да ты весь пылаешь. Заболел?

– После бани же. Почему сразу заболел?

Но она тронула лоб.

– Да у тебя жар!

Царица пошла к двери, открыла, и подозвав стража, отправила за Алёнкой – Скажи, жар у нашего гостя. Сильный.

Вернувшись, присела на кровать.

– Я не всё сказала на Совете. За Пришельцем кто-то скрывается. Кто-то более могущественный. Но о нём ничего неизвестно. Пришелец от Чернобога. Но когда проходил через Мир Серый, кто-то перехватил его. И теперь, Пришелец, под другим влиянием.

– Что нужно, Чернобогу, в сказочном мире? И что за Мир Серый? Я вроде бы в него не попадал.

– Чернобог послал того Пришельца в Явь, к Белбогу. Не в сказочный мир. Но кто-то вмешался. Кто-то не хочет, чтобы Чернобог передал послание Белбогу.

Заскрипела дверь и вошла сестрица Алёнушка.

– Алёнушка, посмотри. Он весь горит.

Аленушка подошла и склонилась надо мной, тронула лоб рукой – Дайка ему чаю с малиной, Васса.

Царица пошла к самовару, а Алёнушка сунула руку под одеяло, и дотронулась до члена.

Я подумал, было, что она и там проверяет температуру. Но сестрица щупала меня, и от прикосновения женской и горячей ручки, член возбудился.

– Что такое? – Васса стояла за спиной Алёны – Что ты там забыла?

– Васса, дозволь потрогать живой. А то всё палочка, да палочка.

И не дожидаясь разрешения, откинула с меня одеяло.

– Ах! – всплеснула она руками – Какой красивый.

И встав на колени, припала губами и целовала.

Наташка махнула рукой, и поставив чай на столик, вышла в коридор. Отпустив стражу, закрыла дверь на ключ, и вернулась к нам. Аленка уже сосала, и ласкала языком, давясь и пуская слюну.

– Да ты что делаешь? – Наташка тронула Алёнку за плечо.

– Оффань баффа! – отмахнулась Алёнушка.

– Чего?

Сестрица выпрямилась – Отстань, Васса!

И полезла на меня. И усевшись, зажала член, и опираясь об меня руками, натянулась.

– Дай ему травки. И пристраивайся.

Она уже вовсю елозилась, а я подумал, что Наташка сейчас разозлиться, и сбросит сестрицу с меня.

Наташка наклонилась ко мне. В её глазах бесилось зелёное пламя. Она приподняла мою голову левой рукой, и поднесла ко рту правую. Я слизнул травку, и член рос в сестрицу Алёнушку, как бамбук, в жопу китайца. И когда член, пронзя Алёнушку, вышел из её жопы, я изумился.

– Тоже ведьма?? – Ведьм не хватает на все сказки – ответила Васса, пристраиваясь и натягиваясь – приходиться совмещать.

Алёнка, распустив шнурок на сарафане, вывалила грудь, и я гладил, и мял, и тискал её.

А Васса насаживалась, держась правой рукой за плечо Алёнки, а левой сбрасывала, с её титек, мои руки. Но сестрица, войдя в раж, наклонилась, опустившись титьками на моё лицо.

– Соси! – прохрипела она.

И я сосал.

И молоко, у Алёнушки, было по вкусу, как козье.

– «Наверное и коз не хватает»

Дотянувшись до Наташкиных титек, я мял их, и погружаясь в оргию, потерял счёт времени …

Я лежал между женщинами. Они щупали меня, отталкивая руки друг друга. И наконец, расслабленно, и ровно задышали.

Я проснулся от тишины. Про такую говорят – звенящая. Ещё не пропел первый петух, и до рассвета было далеко. Возбуждённый член торчал.

Я хотел ссать.

Но женщины спали, разбросавшись по кровати. И я лежал, боясь шелохнуться, чтобы не разбудить.

Окна были раскрыты.

– «Зачем запирать на засовы дверь, если окна открыты?»

В спальню заползал зеленовато-синий туман причудливой формы. Переваливаясь через подоконник, сползал по стене на пол, и медленно, и бесшумно поднимался, обретая формы и очертания, всё больше напоминающие человеческие.

На голове шевельнулись волосы, когда я понял, что очертания не напоминают, а и есть …

– Рррняууу!

С утробным рыком, с кровати, взметнулась большая чёрная тень, и удар мощной лапы сбил того, кто скрывался туманом.

Огромная чёрная кошка, присев, и приготовившись к прыжку, наблюдала за незваным гостем, сопевшим и ворочавшимся на полу.

Краем глаза я уловил движение со стороны Алёны, но в эту секунду взметнулась чёрная тень, вспрыгнув кому-то на спину, и я услышал, как затрещала разрываемая кожа. Слышал жуткие удары когтистой лапы и визг. Но ничего не мог увидеть из-за жопы Алёны, которая сунулась, и припала, под одеялом, к моему торчащему члену. Накрыв мой рот горячей, набухшей и влажной плотью, она елозилась по моим губам и носу, и перед моими глазами мелькало соблазнительное колечко ануса, словно дышащего. А у окна шла борьба не на жизнь, а на смерть. И удары мощных лап, и сопение Алёны, и визг, смертельно раненого существа, всё смешалось, и двоилось, и троилось в моём сознании, и когда я излился в ротик Алёне, и она глотала со слюной и соплями, кто-то, огромный и грузный, вывалился в окно …

И всё стихло.

Алёна отвалилась от меня, и я увидел на подоконнике огромную, чёрную кошку, которая, спрыгнув на пол спальни, обратилась Вассой.

– Могла бы и помочь, Алёна! – сказала она.

Алёна облизнула губы – Ты бы, и с двумя, одна справилась.

И утеревшись ладошкой, добавила – Я бы только мешала.

– А я вам не помешала, любовнички? – Царица осматривала ла … руку, испачканную кровью – Не придёт больше Одноглазая. Нет у неё больше глаза.

Она обтёрла руку о понёву исподки, и села на кровать.

Алёна встала – Мне уйти?

– Куда собралась? Ложись!

Я вспомнил, что хотел ссать, и встал.

– А ты куда?

Я молча достал из-под кровати горшок. Молча сунул его царице в руки. И ссал, направляя струю так, чтобы на неё летели брызги.

Алёна хохотнула.

Царица выплеснула мочу в окно, и у окна, горшок, оставила.

Мы легли.

Минут через пять женщины засопели ровно, и почти в унисон.

Глава VII Утро вечера мудренее

Меня разбудила ворона своими сочными горловыми криками.

Она орала – Каррр!

И не успевало ещё вылететь из её клюва последнее – ррр – а уже клокотало, и рвалось из горла следующее – Каррр!

И ещё. И ещё. И она захлёбывалась, и давилась ими, и умолкала.

Наступала тишина, и казалось, что ворона подавилась окончательно.

Но шумно хлопали крылья, и новое – Каррр! – убеждало, что с вороной всё в порядке.

Было светло и я обвёл комнату глазами в поисках часов.

Часов не было.

Я вспомнил, где я, и сел.

Наташки, и сестрицы Алёнушки, не было.

Я задумался: вчерашнее появление Одноглазой, и её попытка убить меня (что пришла она именно для этого, теперь уже не вызывало никаких сомнений), наводило на мысль, что вляпался я в чью-то очень серьёзную игру. Самое интересное, что никто не спросил у меня, а хочу ли я быть её игроком(?), да ещё и одним из первых? Нет, я конечно был не против того, чтобы трахать Наташку и сестрицу Алёнушку, и принимая травку, вертеть их на хую! Это – мне очень даже нравилось! Но оказалось, что за это надо платить. И какой ценой?! До ночного нападения Одноглазой, я воспринимал всё происходящее, как небольшое приключение. Ну, а если уж говорить честно, где-то, в глубине души я вообще не верил в то, что всё это реально со мной происходит. Я провёл рукой по лицу. Царапины подсохли. Но они были! Ещё раз внимательно осмотрев комнату, я убедился в том, что никогда раньше здесь не бывал. И даже в снах. Я подошёл к окнам. Совершенно незнакомый мне двор, и ворота со стражей. Я оглянулся: кровать (очень большая), камин, шкаф и, я подошёл к кровати и заглянул под неё. Ночной горшок был на месте. Я вернулся к окну, и выглянул. На траве, под окном, лежали скомканные, с подсохшими пятнами крови, половинки шапки-невидимки. Я полез на подоконник, с намерением спрыгнуть на траву и подобрать шапку. И вспомнил, что я голый. Вернулся к кровати. Ни трико, ни футболки не было. Только исподка. Я сел. Круг замкнулся. Всё, что происходило со мною, не было сном, не было бредом. Всё это происходила наяву. Утро, действительно, оказалось мудренее вечера. Я захотел копать картошку. Вернуться в свой мир, и копать картошку. Мне стало легче, но тут я вспомнил – "Наташка беременна!" Я обзывал себя долбоёбом и полным идиотом. Но мысль, что уже ничего нельзя ни изменить, ни исправить, всё основательней и основательней закреплялась в моём мозгу.

Заскрипела дверь и вошла Василиса.

Не надо было быть ведьмой. Не надо было быть телепатом. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: я в отчаянии!

Она ничего не сказала.

Подошла, бросила на кровать мои трико и футболку, и села рядом.

– Я понимаю твоё состояние. Но отменить, или изменить уже ничего нельзя. Отказаться ты мог там, когда я пришла за тобой. Теперь – нет.

Она помолчала.

– Ты можешь ничего не делать. Просто жить во дворце, есть, спать, трахать меня и сестрицу Алёнушку.

– «Как было бы здорово!»

– Но твоё ничегонеделанье не отсрочит, и не отменит того, что должно произойти. С тобой, или без тебя, я буду биться за своё Царство, за свой мир, за – она взглянула на меня – нашего сына. Но без тебя, я проиграю эту битву. С тобой, могу победить. И тогда ты сможешь вернуться в свой мир, и докопать картошку. Или остаться здесь навсегда – «Трахать тебя и Алёнку» – чтобы стать сказкой. Выбирай.

Глава VIII Выбор

Не хотелось ни о чём думать. Не хотелось выбирать ни из чего. Зачем? Хотелось только одного: лечь, уснуть и проснуться дома.

– То что я сейчас скажу, не говорила никому. Об этом знаю только я и …

Она замолчала.

Молчание затянулось, и я повернул голову.

– И тот, кто меня сюда отправил.

– Ты, оттуда?

Наташка качала головой

– Я появилась здесь за полгода до твоего явления.

Это было уже слишком и никак не могло уложиться в моей голове.

– Я ниччего не понимаю. Ты не сказочная ведьма, и не царица? Ты из того же мира, откуда и я? А как ты сюда попала? Тоже заблудилась? А из какой ты страны?

– Ром, мы в мире русских народных сказок. Ну из какой ещё страны, кроме России, я могу быть? Не из леса. Просто заснула там. А проснулась здесь: на этой кровати, в этой опочивальне.

– Сразу царицей? Или сначала ведьмой?

– Не знаю. Может и сразу. Я всё ещё не могу свыкнуться с ролью царицы. Ведьмой мне как-то больше нравится. Но они называют меня царицей. И ни разу, и никто, в этом, не усомнился.

– И ты знала, что я приду сюда? И знала, зачем?

– Нет. Пока ты не заблудился, и не появился здесь. Вот тогда, прямо на болоте, я поняла кто ты, и зачем явился.

– А сестрица Алёнушка?

– Абориген и она, и все остальные. Будь по-другому я бы уже знала об этом.

– А … я её действительно трахал?

– Ром. Она, от тебя, не понесёт. Если об этом подумал. Сестрица Алёнушка сказочный персонаж.

– Но трахалась как настоящая!

– Она же женщина, хоть и из сказки. Да и муж есть. Ты забыл? Купец.

– Братец Иванушка, что ли, купец?

Наташка вздохнула.

– Братец, и есть братец. А есть муж. Только он не здесь, а в Тридесятом Государстве. И вернуться сюда уже не сможет. Нет, он сможет, но только если мы …

– А как ты научилась обращаться? И почему ты не осталась там? Ведь уже при мне, ты дважды там была?

– Я хотела остаться. Но не получается. Несколько раз я просыпалась в своём городе, в своём доме, в своей квартире, в своей кровати. Радуясь, что всё мне приснилось, засыпала. А просыпалась, всякий раз, здесь. И мне стало понятно: возврата нет. Как только осознала и смирилась с этим, появился ты.

– То есть, про мир Серый, ты ничего не знаешь? И про Чернобога, и Белбога, и ещё одного Пришельца, всё выдумки? А из какого ты города?

– Про мир Серый мы ещё поговорим. Чернобог, и Белбог, и Третий, не выдумка. Я из Самары.

– А на какой реке город? А как, в Самаре, называется международный аэропорт?

Наташка хмыкнула.

– Да хватит. Зачем мне, врать тебе? Волга, Курумычи.

– И ты беременна от меня?

– А от кого ещё то? Царицу никто, кроме тебя, не трахал. И трахнуть не может. Вот почему я так обрадовалась твоему появлению. Палочка, за полгода, порядком надоела. А ты, местных тёток, можешь трахать сколько хочешь, как хочешь и кого хочешь! Как только, мы с тобой, отсюда выберемся, вся информация, о нас, будет стёрта из их памяти.

– И замужних тёток?

– Да.

– А мужья, на меня, не обидятся?

– Они, об этом, не узнают. Ром, тебе мало нас с сестрицей?

Но я не слышал Наташку. Моё воображение погружалось в порнографический рай. Мне не терпелось прогуляться по Царскому Селу.

И выбрать тётку поядрёнее!

Глава IX Ядрёная тётка

– Что решил? Роом!

Она тормошила меня за плечо.

– Остаюсь.

Она улыбалась.

– А ты на меня не обидишься, если я пойду сейчас, и трахну какую-нибудь Марью Моревну?

– А почему именно её?

– Просто, первое, пришедшее на ум, имя из сказки. А кстати, как твоё имя?

– Таня.

– Наташка, Васса, Таня. Ведьма Наташка мне больше нравится. Ты мне дашь травку? На всякий случай.

– Зачем? Других ведьм, кроме меня, и сестрицы Алёнушки, в моём царстве нет. Ты же не хочешь протыкать им влагалище? Гинеколога здесь нет.

– А зачем гинеколог, когда есть Живая и Мёртвая вода? Ты пойдёшь со мной?

– Обязательно. За тобой теперь глаз да глаз нужен. Одной Одноглазой они не ограничатся.

Зачем она сказала это? У меня внутри всё сжалось. Я вспомнил, что я в игре, правил которой не знаю. И когда, и где будет нанесён следующий удар – неведомо.