Сокрушение Рода

Роман Швецов

Сокрушение Рода

Книга первая Ведьмина травка

Глава первая Наташка

Кажется я заблудился. Вот чёрт!

Я остановился и прислушался: сердце колотилось от частого дыхания, чуть слышно шелестели литья от ветерка на берёзах, да задумчиво поскрипывали сосны.

Отдышавшись, присмотрелся к соснам, пытаясь определить северную сторону. Увы, стволы были одинаково гладкие со всех сторон. Небо было затянуто тучами, низко нависшими над кронами деревьев.

– Куда идти? – спросил я вслух.

– Туда – ответил кто-то.

Я оглянулся.

Никого.

Но показалось, что мелькнула тень меж деревьев.

Я затаил дыхание.

Прошла минута.

Только поскрипывание сосен да шелест листьев. Даже комаров не было.

– Мерещится что ли?

– Нет.

Ответил кто-то.

– Сюда иди.

Снова показалось, что меж деревьев мелькнула тень и стала удаляться

– Как скажешь.

И я пошёл в ту сторону, где, как мне показалось, растворилась меж деревьев чья-то тень.

Я шёл пытаясь запомнить деревья, и стараясь шагать равномерно, чтобы не уклониться в сторону.

Минут через пять остановился и оглянулся: все деревья были на одно лицо.

– Он мой, Хозяин! Я вожу его с самого утра по лесу …

– Это мой лес, Одноглазая! Значит и он – мой.

Вот те наа! Кто-то, скрытый от меня непролазной чащей из орешника, малины, и крапивы, спорил, с кем-то, решая чей я?

– Эй ребята! – средь бела дня не страшно – Может я сам решу с кем мне быть, а?

Что-то ухнуло и с треском повалилось.

Я съёжился и присел, втянув голову в плечи.

Но в чаще не шелохнулся ни один куст, и все деревья, вокруг, стояли на своих местах.

Холодный и скользкий страх заполнял грудь, а ноги будто прилипли к земле.

– Мил человек!

Я скосил глаза вправо.

В пяти, шести шагах от меня стояло существо, очень похожее на человека.

Но оно не было человеком!

Лохматая копна на голове с травинками, листочками, и ягодами, запутавшимися в густых рыжих волосах. Светло-голубые, как выцветшее летнее небо, глаза. Густые, словно мох, нависшие брови. Босой, со сбитыми шишковатыми пальцами. В какой-то хламиде не то из веток, не то из трав.

– Ты кто, мужик?

– Мил человек, тебе надо уходить отсюдова, пока она не очухалась. Вона тропинка. Ступай по ней.

Я огляделся.

Слева от меня, весело петляя, уходила в лес тропинка, которой, и я это помнил, пять минут назад не было.

– Это мои тропинки. Люди их не видют, пока я не покажу. Я за тобой хожу с утра, как ты в лес вошёл. Ни одну веточку не сломал. Ни одного мухомора не пнул. Таким я помогаю.

– «Леший?!»

– Да, людской род так меня называет. Но местные кличут Хозяином.

– А там кто?

Из-за кустов доносилось сопение и кряхтение, как будто боролись на земле.

– Баньша. Люди зовут её Лихо. Уходи, я ещё задержу её немного. Иди быстро, не оглядывайся, и не останавливайся. Там! – он махнул мохнатой рукой – Там тебя встретют и помогут выйти из леса.

Он исчез, я не успел моргнуть глазом.

Не растворился. Не растаял. Исчез, как исчезает воздушный шарик, когда ткнёшь в него иголкой.

Я бежал по тропинке и считал сосны. А они встречались всё реже и реже.

И наконец, вместо сосен, сначала по одной, а потом стайками, пошли осинки.

Сзади что-то ухнуло, и я прибавил скорости. И, почти сразу же, уткнулся в кустарник из малины, смородины, шиповника, лабазника и крапивы, так густо сросшихся, что не было даже просвета в сплошной зелёной стене.

Я осмотрелся.

И влево, и вправо уходила зелёная стена, насколько хватало глаз.

Опять ухнуло за спиной, но уже ближе и отчётливее.

Прикрыв левой рукой глаза, а правой сдвинув в сторону стебли, я шагнул.

Уже горела и чесалась, обожжённая крапивой, и исколотая колючками шиповника, правая рука, и всё настойчивее долбилась в темечко мысль – «Верниись!! – когда, в очередной раз обжегшись крапивой и ругнувшись, я вышел из чащи, и оказался на небольшой лужайке.

Передо мной расстилалось болото!

– Послаал, Хозяин. Ну спасибочки.

И решительно развернувшись, обмер.

Зелёная стена исчезла, а вместо неё простиралось, сколько хватало глаз, болото.

– Морок, наваждение – я протёр глаза, но болото не исчезло.

– Не морок, и не наваждение – проскрипел, кто-то, за моей спиной.

Я обернулся.

Передо мной стояла древняя старуха, опираясь руками на клюку, с горбом, выпирающим из лопаток. Лицо тёмное, как запечённая картошка, всё в глубоких, не морщинах даже, бороздах, с огромным, не по лицу, крючковатым носом, с выцветшими белёсыми глазами, и пепельно-серой гривой волос, нечёсаных лет эдак двести.

Ни дать, ни взять Баба Яга!

– Ведьма – проскрипела она – не обманул Лешак. Я помогу тебе. Но …

Сузив маленькие глазки, она, снизу-вверх, пристально взглянула в мои.

Показалось или нет, но в суженных, до щёлок, глазах, бесновалось зелёное пламя.

– Ты должен поцеловать меня, мил человек. Ведь я, с мущщиной, уже лет триста не целовалась.

В голову лезли сцены из «Вия», но выбора не было. И зажмурив глаза, и притянув её за плечи, чмокнул в губы.

Они были сочные, как спелая малина и источали медовый аромат.

Я открыл глаза.

На меня смотрела молодая женщина, с чёрными, как смоль, вьющимися и ниспадающими, на обнажённые плечи, волосами. В глазах сияли изумруды. Аккуратный и, по озорному, чуть вздёрнутый носик, морщился. Кожа цвета слоновой кости. Загар, или смуглость? А на груди, и округлых бёдрах, какие-то повязки, то ли из мочала, то ли из трав.

Я обомлел, а она расхохоталась.

– Не ожидал? – она, с усмешкой, смотрела на меня – А теперь я тебя поцелую.

И ведьма, обняв меня, впилась, своими сочными губами, в мои.

Дрожь пробежала по телу, и зашевелился член, наливаясь кровью.

Она отстранилась – Хочешь?

– «Она ещё спрашивает, но …»

– Знаю о чём ты подумал. У ведьмы, для тебя, есть кое-что.

Она подняла левую руку, и развернула ладонь.

На ладошке лежали два стебелька, тёмно-зелёного цвета.

– Съешь один стебелёк, вырастет на вершок. Съешь два – на два вершка. Сколько?

– Пять!

Она хмыкнула и подняла правую руку.

На ладошке лежали три стебелька.

– Ешь!

Я осторожно взял стебелёк и поднёс ко рту.

– Что ты медлишь? Если бы я хотела навредить, уже давно сделала б своё чёрное дело. Ешь!

Я коснулся стебелька губами и он, тут же, оказался во рту, и растаял на языке.

Привкус был горьковато-сладкий, как у переспелой, и подвявшей земляники.

Внизу шевельнулось и затяжелело.

Я наклонился к её ладони и слизнул второй стебелёк.

Член, удлиняясь и тяжелея, возбуждался, наполняясь кровью.

Губы пересохли, дрожь в теле нарастала, переходя в похотливый озноб.

Я слизнул с правой ладошки стебельки, один за другим.

Член рос и рос, выпирая трико.

– Снимай штаны! Я уже изнемогаю.

Увлечённый происходящим, я не смотрел на ведьму.

Она была голая!

Груди, упругие и полные, как накачанные мячи, двоились и манили торчащими сосками. Бесстыдно раздвинутые ноги и, чёрный треугольник, между ними.

Я застонал от вожделения и лихорадочно, дрожащими, от нетерпения, руками, стал стягивать трико.

Не тут-то было!

Мне пришлось тянуть резинку трико аж до груди. И только тогда я смог снять его. Снял трусы, и переступил.

Ведьма вспрыгнула ко мне на грудь, опираясь руками о плечи.

Испугавшись, что мы оба завалимся в болото, я напрягся и подхватил её.

Но ведьма показалась лёгкой, как пушинка!

Опираясь руками о мои плечи, она приподнялась.

И насадилась.

Я сжимал её ягодицы, а она оседала, закусив губу. Член, медленно, погружался в её плоть.

Сопротивление возросло.

– Помогай! – прохрипела она.

И я, впившись пальцами в бёдра, натягивал.

Вдруг я почувствовал, что член вышел из ведьминого тела!

Меня передёрнуло, и скользнув рукой по её ягодицам, нащупал пальцами член, торчащий из её жопы!

– О ччёрт! Ччёрт! Я проткнул тебя!

Из-под мышек заструился холодный и липкий пот.

Я отвёл в сторону руку и посмотрел.

Крови не было.

Ведьма, наблюдавшая за мной, отстранилась и дико захохотала.

От этого хохота, по всему телу побежали мурашки, а на голове шевельнулись волосы.

Она, обвив мою шею, покачивалась на члене.

– Ты разве не знал, что у ведьмы так? Трахаешь в пизду, а член торчит из жопы. А если в жопу, то из пизды.

– Откуда мне было знать, Наташка?

Я осёкся, а у ведьмы заблестели глаза.

– Ты дал мне имя. Я обожаю тебя.

Она нежно прижалась ко мне и поцеловала.

А у меня уже свербило внутри, проверить то, что она сказала.

– Ддаваай! – вскрикнула она и соскочила.

Глава вторая Туман сгущается

Она стояла наклонившись и раздвинув ноги, и двигала попой из стороны в сторону, и сверху-вниз.

– Ну что же ты! Суй уже!

Любуясь её формами, я чуть не позабыл, зачем она спрыгнула.

Я отклонил член, целя Наташке в попу. А она, медленно пятясь назад, наткнулась и прижалась к нему анусом.

Ведьма замерла. А я медленно, плавными тычками проталкивал член.

Она тужилась, краснея ягодицами.

– Помогай!

И я натягивал ведьму, содрогаясь от наслаждения.

– Ааааа, вот он родимый!

Я не почувствовал, как член вышел из неё.

А Наташка уже дрочила его, ёрзая промежностью.

– Даваай! Двигай! Даваай!

Она подпрыгнула, упираясь и отталкиваясь от меня ногами, и изогнувшись словно змея, припала к члену и сосала, и лизала с таким усердием, что я от наслаждения впал в оргиастический транс.

Дальше всё происходило, как в тумане. Передо моим лицом мелькали её ноги, груди, попа. Соскочив, и насадившись передом, она медленно двигалась. Член погружался и не выходил из неё. Я излился пульсирующими толчками. Наташка затихла, и повисла на мне.

Мы лежали на лужайке.

Член опал и ужался до обычного своего размера. Лицо Наташки зарозовело, глаза закрыты, на губах улыбка.

– Тебе пора, скоро стемнеет.

– И часто ты даришь мущщинкам энту травку?

– Мущщины не было лет триста.

Она навалилась на меня грудями и всматривалась в лицо.

– Тебе пора – повторила она, и встала

Я встал.

– Одевайся.

Я взял одежду. Она смотрела, как я, медленно и нехотя, одеваюсь.

– Знаю дорогой, о чём думаешь. Но дольше, тебе, оставаться нельзя. Садись.

Ведьма наклонилась, подставив спину.

Я уселся на ведьму.

– «А держаться то как?» – подумал я.

– Приклонись, обхвати меня.

Глава третья Царица Тридевятого Царства

Мы летели чуть выше крон деревьев.

Лес кончился и пошли поля, а потом, под нами, заблестела, в лунном свете, водная гладь.

– Я не мог так далеко уйти?

Её голова, развернувшись на сто восемьдесят градусов – обратилась лицом ко мне.

Я отшатнулся.

– Она оскалилась, довольная произведённым эффектом.

– Ты попал в Тридевятое Царство.

– Как я мог в него попасть7 Я блуждал часа два с половиной, не больше. И я не пересекал моря!

– А чаща?

– Вода под ногами не хлюпала.

– Ты переместился в Тридевятое, когда заблудился.

– Как я мог заблудиться в лесу, знакомом с детства?

– Я и сама не понимаю, как это произошло. В сказочный мир, из мира реального, можно попасть, только пройдя через мир серый …

Мы резко пошли вниз.

Приземление было жёстким, и кувырнувшись через её голову, я покатился по траве.

– Что?

– Ты почти дома. Вон твоя деревня.

Я осмотрелся.

Впереди, шагах в пятидесяти, проходила трасса. За трассой, километрах в полутра, светилась, редкими огоньками, деревенька.

Моя деревенька.

– Ты что-то недоговариваешь.

– Твоё появление, в Тридевятом царстве, не случайно.

Но её страх не передался мне. Вокруг был мир, привычный и неизменный с детства. Я притянул Наташку и обнял.

Ведьма вздрагивала.

– Мне пора – отстранилась она.

– Но ты ничего не объяснила.

– Расскажу. Потом. Мне нельзя надолго оставлять своё царство.

– Твоё?

– Да. Я царица Тридевятого царства. Пока мой сладкий. Скоро свидимся.

Она приподнялась над землёй и зависла, словно дразня своей наготой. И описав круг, взвилась вверх по спирали, и исчезла.

Я перешёл через трассу, и полевой дорогой пошёл к своей деревеньке. Было темно. Поле дышало ночной прохладой. Теперь, подходя к окраине деревни, я терялся в сомнениях. Приключившееся со мной не вписывалось в мою обыденную реальность. Всего лишь полчаса назад, я сидел на Наташке верхом, и мы летели высоко над землёй. Но ведь это невозможно! Я даже остановился. До крайнего дома деревни шагов тридцать. Я обернулся. По трассе, высвечивая ночь светом фар, ехал междугородный автобус. Я подходил к отцовскому дому и уже почти не терзался сомнениями. И Леший, и ведьма, и секс, и травка … Травка. Я вспомнил, что блуждая по лесу с корзиной, захотел пить. Но воды, с собой, у меня не было. За лесом пробегала речушка. Но надо было выйти из леса. А я только начал грибную охоту, и возвращаться не хотелось. На глаза попался щавель, и я сорвал несколько листов, и стал жевать. Сначала вкус был с кислинкой. А потом … Я усмехнулся. Вот оно что. Вот когда я съел ведьмину травку с привкусом переспелой, и подвявшей земляники. Что же это было? Может я не заметил, и вместе со щавелем сорвал стебелёк какой-то травки.

Открывая калитку и заходя в ограду, я уже не сомневался, моё сказочное приключение – всего лишь глюк.

Конецпервой частикнигипервой

Тридевятое царство

(часть вторая книги первой)

Глава I Встреча

Прошло три месяца.

Тот день в лесу и тот глюк, в моём сознании нисколько не померкли. У меня не было глюков до того дня. И за прошедшие три месяца, после – тоже. Поэтому я не знаю как, видения глюка, изменяются со временем. Мой .. не изменился. Абсолютно! Со снами так не бывает. Ну да есть сны, которые врезаются в память на всю жизнь. И у меня были такие. Но со временем остаётся только суть: квинтэссенция, сгусток, смысл. А детали стираются. С глюком не так. С моим, по крайней мере. И спустя три месяца – я отчётливо всё помнил. И картинки оживали перед моими глазами, стоило мне закрыть их и начать вспоминать. И это не давало мне покоя. Это смущало и давало пищу для сомнения: а вдруг – это, было не глюк? И ещё одно, не знаю даже как это назвать, мешало мне отмахнуться от того видения и попытаться забыть. Это произошло на следующий день, после моего лесного приключения.

Когда я вошёл в дом, отец ждал меня на кухне, читая какую-то книжку.

– Сынок – он снял очки – я уже стал беспокоиться.

– Пап, встретил одноклассника. Десять лет не виделись. Разговорились. Ходили по деревне, вспоминали детство.

Я врал. Но не мог же я рассказать отцу о своём секс-приключении?

А утром и случилось то, что мешает мне просто отмахнуться.

Меня разбудила назойливая муха. Ладно бы она билась в стекло окна и жужжала. Нет же! Эта настырная муха садилась на моё лицо и нагло по нему ползала! Пару раз отмахнувшись, я разозлился. И когда она, в очередной раз, примухилась на мой лоб и поползла … На самом деле, муха – не ползает. Она перемещается. Причём рывками. Пробежит пару сантиметров .. остановится .. почешет лапками брюшко и мордочку .. снова рывок на пару сантиметров, и ведь не по прямой! Перебежки – зигзагами. В общем я попытался поймать муху .. На столе, на стекле или на стене – это просто: заводишь руку и смахиваешь ладонью, одновременно сжимая в кулак. Кося глазами я смахнул. Не поймал. Она улетела. Но через пару секунд, как пикирующий бомбардировщик, врезалась в мой лоб и отскочила! Может эта муха тоже отведала травки? И глючила. Не знаю. На её манёвр я сморгнул. Мне показалось что обезумевшая муха метит в глаз .. но муха застыла в воздухе, на расстоянии пяти-шести сантиметров от моего лба .. я, ни о чём не думая, двинул рукой и поймал муху, зажав в кулаке. Поймал? Конечно громко сказано. Я, её – просто взял. Но дошло это до меня, когда муха ожила в моём кулаке и затрепыхалась. Я разжал кулак .. муха выпорхнула .. я сморгнул .. муха застыла .. я взял её и зажал в кулаке .. – Ччёрт! Это ещё что такое?

Я разжал кулак. Муха выпорхнула. Я не сморгнул. Муха улетела и больше не появлялась.

Спать расхотелось.

Ну что сказать? Я был сбит с толку. Вот что.

А теперь вернёмся к тому, с чего начали.

Итак, прошло три месяца.

На дворе был сентябрь, начало второй декады.

На полях совхоза шла уборочная, а в огородах, сельчане, копали картошку.

Приехал и я из города к отцу, помочь с огородом.

В общем то копал я один. Отец был на работе, хотя пошёл уже десятый год его пенсионного стажа.

Картошкой были засажены все шесть соток. После ухода матери из этого мира, отец сажал на огороде одну картошку.

Я только начал, выспавшись и вылежавшись аж до двенадцати часов дня.

Подкопав вилами несколько рядков, я выбирал картошку из кустов и раскладывал по вёдрам: крупную и мелкую.

День был пасмурный, но тёплый и даже немного парило под низко нависшими сизыми тучами.

Скрипнула дверь туалета (деревенского/деревянного) и периферийное зрение уловило движение.

Я выпрямился и повернулся .. ко мне шла Наташка .. ведро выскользнуло из руки и глухо стукнувшись о землю донышком, звякнуло дужкой.

Она была прекрасна. Но под глазами залегли тени, носишко заострился, на щеках и на лбу проступали пигментные пятна, и мне показалось что её округлые формы несколько сгладились.

Я судорожно сглотнул комок, подкативший к горлу.

– Я беременна .. – её губы шевелились, но голоса не было.

Скрипнула и хлопнула калитка. Сосед из дома через дорогу, дядя Митя, шёл к нам.

– Здравствуйте – он кивнул Наташке и протянул мне руку.

– Ну ладно, Наташ – я пожал руку – Иди в дом и отдохни с дороги. Я сейчас.

Она пошла к дому.

– Что за баба? Красивая. И беременная, вроде. Не ты ли обрюхатил, Ромка?

– Это двоюродная сестра из Самары, дядь Мить.

– Аааа, по отцу?

Я кивнул.

– Похожа.

Наверное прикалывался.

– Чё хотел, дядь Мить?

– Да вот – он держал в руке рычаг стартёра от мотоцикла – можно вот так – он провёл пальцем по сгибу – отрезать, и вставить сюда пруток. Нуу – он свёл большой и указательный пальцы, оставив зазор сантиметра на три-четыре – сантиметра четыре, и сварить? Задеваю пяткой за глушитель. Уже раза два отваливался. Летом то в босоножках. А сейчас в сапогах – и посмотрел на свои ноги – У меня ж лапищи сорок пятого размера. Ну чё Ром, получится?

– Конечно. Давай дядь Мить. Сделаю.

– Батя на работе?

– Да.

– На обед то придёт?

– Вот-вот должен подойти.

– Ну ладно, иди, а то сеструха ждёт.

Она сидела в зале, на диване, и смотрела телевизор.

– А у вас то что творится?! – Наташка полуобернулась ко мне – В штатах теракт. Взорвали башни-близнецы. Самолёты врезались, а третий не дотянул до Пентагона ..

Я остолбенел-завис .. и наконец придя в себя – Теракт? Пентагон? Штаты? – и замотал головой – Ниччего не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

– Ты же из ненастоящего, выдуманного, сказочного мира. Мира – которого нет на самом деле.

– Ненастоящего! Выдуманного! – она встала и подбоченилась. Глаза полыхнули зелёным пламенем – А трахал и вертел на хую, тыы – ненастоящую?! – она хлопнула ладошкой по муньке – А это? – и погладила живот – Тоже ненастоящее??

Мне стало стыдно .. и я не нашёлся что ответить.

Она подошла и обняла – Понимаю. Тебе, в шесть лет осознавшему что сказочного мира не существует, теперь очень трудно поверить в то что мир, который ты считал выдуманным, не менее реален чем мир твой – она чуть отстранилась и поцеловала меня – Мне было плохо .. без тебя – и её губы задрожали.

– Пойдём, я хоть чаем тебя напою, Наташа

Наташка замотала головой – Нет-нет, надо возвращаться и ты .. со мной.

Я опешил – Каак? Сразу?

– Да.

– Ааа .. – мысли разбежались .. и я никак не мог сосредоточиться.

Она улыбнулась – Мой мир волшебный. И время, которое ты проведёшь в нём, не привязано ко времени в мире этом. Когда ты выполнишь миссию в моём мире, сколько бы времени тебе на это не потребовалось, в этот мир ты вернёшься в тот же день, в тот же час, и в ту же минуту.

– Время, здесь, остановится, пока я буду там?

– Нет. Время, здесь, остановиться не может. Но мир тот, для мира этого как бы не существует. А значит и время, в том мире, для мира этого как бы не существует.

– Ты обиделась, когда я сказал ..

– Не существует, для человека из мира реального, до тех пор пока человек не попадёт в мир сказочный. Как ты.

Я запутался и махнул рукой.

– Постепенно всё поймёшь. Переодевайся, нам надо спешить.

– А как одеваться?

– Да как тогда. Там я уже подберу одёжку.

– А курточку? Сентябрь на дворе.

– Не надо. В Тридевятом Царстве зимы не бывает. Она есть конечно, но не каждый год.

Я переоделся в трико и тельник. Обулся в кроссовки. Мы вышли во двор.

– Мы опять полетим?

– Да.

– Нас же увидят.

– Ну и что?

– Как что .. меня ж потом задолбают вопросами.

– Мы уже в другом мире .. посмотри ..

Я огляделся. Вокруг были те же дома. И на огороде торчали, воткнутые в землю, вилы. И небо, затянутое тучами, нависало над землёй. Но что-то .. изменилось. Не сразу, но я разглядел что. Мир, вокруг меня, словно бы выцветал, становясь, с каждым мгновением, всё бледнее и бледнее.

– Садись – Наташка наклонилась, подставляя шею.

– Неэт! Ты же беременна

– Ну хорошо-хорошо ..

И она оседлала меня. И мы взмыли вверх, описав крутую дугу по спирали.

Я глянул вниз .. но под нами были только тучи.

Редакция 05.01.26

Глава II Склад артефактов

На этот раз мы летели каким-то другим маршрутом: ни водной глади под нами, ни степи, ни тайги – не было. Только плыли облака и, в разрывах под ними, мелькали ущелья с реками и зелёные склоны гор. Было довольно прохладно, но Наташка, обняв меня, согревала теплом своего горячего тела.

В сумерках мы опустились на крышу какого-то замка.

Было тихо, и нигде ни огонька. От покрытой черепицей крыши исходило тепло. Ласковый ветерок нёс ароматы луговых трав, и в кустах, в саду, мелькали светлячки.

Наташка шла по крыше, присматриваясь к дымоходным трубам.

– Вот она!

Я подошёл и прислонился к трубе.

– Эта труба в камин, в моей опочивальне. Лезь в неё и спускайся.

– А по-другому никак нельзя?

– Нет. На дверях опочивальни стоит стража, и может зарубить. Тебя.

– Ааа …

– На входе тоже стража – предупредила она мой вопрос.

– А те, что на входе, не зарубят?

– Зарубят.

– То есть, меня зарубят ещё до того, как я доберусь до двери опочивальни?

– Ну да.

– А нельзя было сразу сказать?

– Не придирайся. Я всё-таки беременная. Полезай.

– Там же сажи полно. Где я потом отмоюсь?

– Нет там сажи. В моём царстве, зимы, уже семь лет не было. А дымоходы, главный трубочист, чистит каждый год.

– В конце, или в начале?

– Ром, ты не хочешь со мною спать?

Я полез в трубу.

Сечение было просторное, и опираясь ногами, и держась руками о выступающие из кладки кирпичи, я осторожно спускался.

Лунный свет сверху перекрыла чья-то тень, и я задрал голову.

В дымоход лезла Наташка.

– Ты то зачем? – зашипел я.

Наташка ойкнула и вылезла из трубы.

– Ладно, будь осторожен. Не сорвись. Пойду стражу распущу.

Я благополучно спустился в камин и прислушался.

Тишина.

Послышались голоса, доносящиеся с правой стороны, видимо от двери в опочивальню. Выделялся женский, и тон был царственный. Потом всё затихло.

Заскрежетал ключ в замке и дверь, со скрипом, отворилась.

Я затаил дыхание.

Через несколько секунд, также со скрипом, дверь закрылась.

Со скрежетом провернулся ключ.

– Роом! Ты гдеээ?

Я выбрался из камина.

Было темно и душно.

– Окно то хоть есть в твоей опочивальне?

– Конечно. Но давай, сначала, закроем дверь на засовы.

– А зачем? Кто-то может прийти? Ты кого-то боишься?

– Ром, это Волшебная страна, и она живёт по своим законам. Иди, и помоги мне.

Я подошёл к двери.

– Пошарь рукой у стены, там должны лежать два засова. Я открою окна.