Дочь драконов для змеиного князя

Это очень неприятно.

— Адила, — Марья протягивает мне телефон. — Это Игорь. Он точно расскажет тебе больше меня. Поговори с ним.

— Да? — подношу трубку к уху, голос звучит хрипло. Я нервничаю.

На той стороне раздается негромкий хриплый смешок, от которого по коже бегут мурашки.

— Дочь драконов. Вот и довелось наконец-то пообщаться, — произносит низкий холодный голос, полный скрытой грусти. — Что ты хочешь узнать?

— Что он сделал? — выпаливаю, сжимая трубку так, что костяшки пальцев белеют. Даже через сотни километров я чувствую ледяное спокойствие, исходящее от Игоря Медведева.

— Валах? — снова слышится смешок.

— Да… — шепчу я.

— Он сбежал, насколько я понял, — произносит Игорь. — Как думаешь, куда он теперь направляется?

— Я надеюсь, что ко мне, — признаюсь, сама удивляясь родившемуся доверию к владельцу этого хриплого холодного голоса.

— Тебе стоит кое-что понять, Адила аль Эаниф. Что бы тебе ни нашептывали твои коронованные родственники, счастливые в своем браке, Влад Валах отвергает саму идею истинности. Он слишком долго был рабом Мороза, чтобы снова добровольно надеть на себя оковы, даже если они зовутся любовью.

— Истинность — это не оковы, — сглатываю ком в горле.

— Это тебе и предстоит ему доказать. Знаешь что, дочь драконов? Прилетай к нам. Полине здесь очень одиноко… Заодно и своему истинному вправишь мозги. И дашь мне вескую причину не прикончить Валаха на месте.

— Я прилечу! — шиплю, внезапно ощущая прилив ярости и решимости. — И вы его не тронете!

— Боевая девочка, — в хриплом голосе снова мелькает усмешка, на этот раз с легкой долей уважения. — Что ж… Билеты будут у Марьи на почте. И, скорее всего, ты полетишь с Владом одним рейсом.

Глава 13

Адила

— Уверена, что хочешь лететь одна? В такое время мы должны держаться вместе, — голос Марьи звучит мягко, но в нём слышится тревога. Она смотрит на мою собранную сумку. Я даже не успела разложить вещи.

Воздух в комнате тяжелый и сладкий от запаха травяных отваров. Сейчас он душит, не дает дышать.

— Это мой путь, — отвечаю тихо, но уверенно. — Мне достался непростой истинный, и я должна все решить сама. Ваше присутствие… я не думаю, что оно добавит мне очков доверия.

— Думаю, это ему нужно заслужить твоё доверие, Адила, — мрачно ухмыляется Драган. — Не ты же людей убивала.

От этих прямых слов мне становится физически плохо. Драконья сущность ревет, оправдывая Влада.

Но как же так? Жизнь священна. А оправдывать убийство… Нет, это слишком сложные экзистенциальные вопросы.

— Я, может, выскажу непопулярное мнение, — Марьяша скрещивает руки на груди, — но тот Влад, что являлся мне во снах и помогал, убийцей не выглядел.

— Но его преступления доказаны, — шепчу, ненавидя себя за эту уязвимость. Я дракон. Дочь огня и песков. Я должна быть жесткой. Но почему же тогда внутри всё так шатко?

— Порой под давлением обстоятельств мы совершаем ошибки, — тихо говорит Марья. — Иногда просто ошибаемся…, а порой делаем ужасные вещи. Я не пытаюсь его оправдать, Адила. Но богиня мудра. Вряд ли бы она даровала тебе недостойного истинного.

Марьяша… Мой свет в этом холодном чужом мире. Она всегда была моей нежной, но несгибаемой опорой. Её слова — бальзам на мою израненную душу. Сжимаю руки в кулаки, а затем медленно разжимаю их, освобождаясь от части напряжения.

— Я всё выясню, — обещаю, и на этот раз голос звучит твёрже. — Спасибо вам обоим. Позаботьтесь о тех, кто не спит. А я попытаюсь добыть нам могущественного союзника. Или, по крайней мере, не позволю ему стать нашим врагом.

Марья вызывает такси. Подхожу к окну. Мир за окном замер, погружённый в неестественную, мертвенную дремоту.

— Все вокруг словно умирает, — шепчет Марья, обнимая себя за плечи. — И мне так холодно. Постоянно.

Драган молча притягивает её к себе, и я вижу тень сомнения в синих, как летнее небо Аль-Абайи, глазах ведьмы. Ну что же она за трусиха такая!

Приходит оповещение, что машина у ворот. Я бросаю на парочку многозначительный взгляд.

— Скажи ему! — жёстко приказываю. — Или я сама это сделаю.

— Что сказать? — хмурится Драган, его взгляд мечется от меня к Марье.

— Адила! — подруга поджимает губы, на её щеках выступает румянец. — Я же сказала… что сегодня…

— Тебе нечего бояться, — мягко подмигиваю ей.

— Милая? — альфа смотрит на жену, совершенно сбитый с толку. — Что у вас за секреты?

— Я… — начинает Марья и замолкает, закусив губу.

— Онаааа… — тяну я, не в силах сдержать ухмылку.

— Я БЕРЕМЕННА! — выпаливает Марьяша и тут же зажмуривается, словно ожидая укора.

Повисает тишина. Драган замирает, словно не верит своим ушам. А затем волк падает перед женой на колени.

— Ты… ждёшь моего ребёнка? — его голос становится тихим и беззащитным.

— Да, — робко улыбается Марья.

— Боги! — он принимается осыпать поцелуями ее ладонь, пальцы, запястье. — Это же чудо! Почему ты молчала?!

Его глаза сияют чистым, безудержным счастьем.

Я эгоистично радуюсь, что тоже приложила руку к этому светлому моменту в самом сердце надвигающейся тьмы.

Может быть, когда-нибудь и мой истинный будет так же смотреть на меня? Трепетно, нежно, с благоговением…

Правда, сейчас он выбрал месть. Но ничего! Я заставлю его передумать!

Пока влюблённые поглощены друг другом, я выскальзываю за дверь и усаживаюсь на заднее сиденье подъехавшего такси.

— В Шереметьево, — коротко бросаю, глядя в окно на серый умирающий мир.

— Знаю, драконица, — доносится холодный знакомый женский голос.

Я замираю. Но машина уже трогается, и выпрыгнуть сейчас — значит опоздать на рейс. У меня нет времени ждать другое такси. Чёрт!

— Ты… Ксения, кажется? — сухо уточняю, хотя прекрасно помню ее имя.

— Да, — следует короткий ответ.

Мы едем в молчании. Я чувствую её ауру. Упертая, сильная. Но глубоко внутри, под слоями брони и воли теплится крошечное хрупкое пламя. Когда-то оно, наверное, горело ярко, а теперь это лишь бледная тень.

— Вам в Гильдии мало платят? — не могу сдержать сарказм. — В свободное время в такси подрабатываешь?

— А вы, оборотни, все с юморком, — усмехается охотница.

— Где твой босс? Тот громила без манер?

— Он не в курсе, что я тебя ждала. Богдан порой слишком импульсивен. Это вредит делу.

— О! — выгибаю бровь. — Раскол в стане врага?

— Мы не враги, — тихо, но твёрдо произносит Ксения. — Но Валах нам нужен. Я по твоему взгляду поняла, что ты его не сдашь. Ты метку прячешь. А истинность… она сильнее любого здравого смысла.

— Если ты так много знаешь, — низко рычу, — то должна понимать, что мне ничего не стоит перерезать тебе глотку.

Такая же, как твой дедуля…

Ледяной шепот Мороза отчетливо звучит в голове. Я вздрагиваю. Боги… Я только что угрожала человеку расправой?

— Прости… — выдыхаю, откидываясь на спинку сиденья. — Естественно, я ничего бы тебе не сделала. Паритет, все дела. Мы, драконы, более совершенны, а значит, не должны трогать тех, кто слабее.

— А еще вы очень скромны, — Ксения ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Что тебе от меня нужно? И откуда ты знаешь, что я поеду в аэропорт?

— Я отслеживаю телефон Марьи. Туда пришел электронный билет от Игоря Медведева. Валах… он ведь из-за Медведевых оказался в темнице? Уверена, что он очень хочет отомстить.

— И?

— И я лечу с тобой.

Глава 14

Адила

— С какого перепуга? — не верю своим ушам. Смотрю на невозмутимо сидящую за рулем блондинку. — Что ты там забыла?

Взгляд Ксении в зеркале заднего вида становится отстраненным и печальным, будто она смотрит куда-то в прошлое. Она тяжело вздыхает.

— Там живет мой отец.

Вот это поворот! Складываю руки на груди. Хмуро смотрю на охотницу. Моя драконица не видит в этой настырной девчонке угрозы. Раздражает? Безусловно. Настырная? Еще какая! Но она не враг.

— Так позвони ему, — пожимаю плечами. — Зачем лететь за тридевять земель?

— Он уснул, — тихо произносит Ксения и пальцами до побелевших костяшек сжимает руль. — Так мне сказал Ефим Михайлович, когда я в последний раз звонила. Я просто хочу его навестить. И всё. А заодно… присмотреть за тобой и Валахом.

— И не будешь пытаться вернуть его в клетку?

— Ты не дашь, — на губах Ксении появляется усмешка. — К тому же я всегда больше верила в дипломатию и технологии, чем в грубую силу. С Валахом можно договориться. Если он и вправду знает, как одолеть Мороза…

— Ладно, — соглашаюсь. — Надеюсь, у тебя уже есть билет.

Ксения, наконец, поворачивается ко мне, и на ее лице на мгновение вспыхивает искренняя улыбка.

— Не беспокойся.

Мы подъезжаем к аэропорту. Картина удручает и леденит душу. Шереметьево, обычно переполненное людьми, будто вымерло.

Воздух морозный, сырой, тяжелый. На асфальте грязный снег, а кое-где блестит опасная темная наледь.

— Регистрация на наш рейс уже началась, — голос Ксении возвращает меня к реальности. — Пойдем, подойдем к охраннику.

— Зачем? — напрягаюсь.

— Если вдруг заметит кого-то, похожего на твоего мужика, пусть сразу даст нам знак, — невозмутимо поясняет охотница и уверенно направляется к рослому бугаю у дверей.

Но тот вдруг резко срывается с места и быстрым шагом устремляется к парковке. Сердце на мгновение замирает, предчувствуя недоброе.

У выхода стоят всего три такси, и их водители, скучающие и понурые, кажутся последними жителями этого опустевшего мира.

— Так мало людей… — шепчу.

— Это происходит везде, — Ксения пожимает плечами. — К нам в Гильдию постоянно приходят жалобы. Засыпают целыми семьями. Не только оборотни, но и люди.

— Но не все? — уточняю.

— Да. Кто-то засыпает, кто-то нет. Мы бьемся над этой загадкой, но закономерности нет… или мы ее не видим.

Не спешу делиться с охотницей своими догадками. Пока это лишь теории.

Мы подходим к охраннику, который обращается к двум мужчинам, только что приехавшим на мотоцикле.

И вдруг мир переворачивается.

Сердце сначала замирает, а затем срывается в бешеный оглушительный галоп. Мы с Ксюшей подходим ближе…

— Ваши документы, — басит охранник.

Один из мужчин медленно, словно нехотя, разворачивается, и наши взгляды сталкиваются.

Темные бездонные глаза. В них мелькает минутное удивление, которое тут же тонет в волне ледяного откровенного раздражения.

Влад…

Застываю на месте, не в силах издать ни звука. Кажется, весь воздух из легких выкачали.

Я так долго мечтала увидеть его. Драконий нюх тут же улавливает притягательный аромат, от которого все внутри сладко ноет и требует броситься к истинному, прижаться и ластиться.

Сжимаю руки в кулаки. Ноги будто приросли к асфальту. Я жадно, отчаянно ищу в темных глазах Змея хоть искру тепла. Хоть намек на то, что наша связь для него что-то значит.

Я с детства грезила о встрече с истинным. Видела нежную, трепетную любовь своих отцов к маме и мечтала о таком же.

Но сейчас вижу лишь сплошную непробиваемую стену льда. Неужели он совсем ничего не чувствует?

— Все в порядке, спасибо, — охранник, закончив проверку, возвращает Владу документы.

Не уходи…

Но мой Змей, мой высокомерный истинный, лишь бросает на меня короткий раздраженный взгляд, разворачивается и уходит вглубь здания, уводя за собой своего странного спутника.

А я остаюсь стоять, чувствуя, как мое сердце с тихим хрустом трескается, а затем разлетается на тысячи острых осколков, впивающихся в душу.

— Да, мы… — Ксения берет меня под локоть. — Ладно, ничего… Пошли, Адила.

Охотница мягко, но настойчиво тянет меня к стойке регистрации.

— Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — замечает она спокойно.

— Те двое… у которых охранник проверял документы… — с трудом разлепляю губы. — Ты их не узнала?

— Нет, — пожимает плечами Ксения, когда мы направляемся к терминалу. — А должна была?

Значит, он каким-то образом обманул человеческое зрение? Это магия? Или какие-то особенности преломления света? В любом случае, я их обоих видела.

— Просто показалось, — отмахиваюсь, метка на руке вспыхивает жгучей болью.

А моя драконица отвечает низким яростным рыком, эхом отдающимся в груди. Ей категорически не понравилась реакция истинного. Неужели все так и будет? Мы будем играть в эти холодные игры, ледяная ты задница? Стискиваю зубы.

Решение приходит быстро.

Я не какая-нибудь ромашка, что убежит и будет рыдать в подушку. Мне больно. Невыносимо.

Но я дочь драконов и знаю, как отплатить той же монетой. Интересно, каково будет этому высокомерному куску…

— Где же все-таки Валах? — размышляет вслух Ксения. — Он же без крови никак…

— Без крови? — мои брови взлетают вверх. — Он пьет кровь?

— Ты не знала? — охотница искренне удивлена.

— Ммм… — в голове, словно вспышка, рождается дерзкий план пакости. Кровь, говоришь? Интересно, а моя драконья кровь сведет его с ума?

Я хищно ухмыляюсь. Да, мне это нравится…

Мы садимся в самолет. Игорь взял мне бизнес-класс, Ксения достала место рядом. Через несколько минут на борт поднимаются Влад и его спутник. Они проходят в салон и размещаются в экономе. Мне это категорически не подходит.

— Я сейчас, — бросаю Ксении и направляюсь прямо к седому старичку, который сидит на краешке в эконом-классе, как раз там, где мне нужно.

— Добрый день, — ослепительно улыбаюсь ему. Спутник Влада, тот самый лысый парень бросает на меня заинтересованный взгляд. Сам истинный демонстративно смотрит в иллюминатор, изображая полное равнодушие. Но это ненадолго.

— Да? — дедушка смотрит на меня добрыми, немного усталыми глазами.

— Не хотите ли пересесть в бизнес-класс? — сладко предлагаю я. — Просто мне… тут вид больше нравится, и я была бы вам очень признательна…

— Конечно, милая! Конечно! — старичок быстро соображает и уже хватает свою потрепанную сумку.

А я, сделав вид, что это самая обыденная вещь на свете, небрежно плюхаюсь на освободившееся место.

На самом деле внутри бушует ураган из ярости, обиды, дикого желания и жажды мести. Но мои отцы с детства учили меня самоконтролю.

Так что… пристегнись покрепче, мой ненаглядный. Игра только начинается.

Глава 15

Влад

Видимо, в прошлой жизни я очень много грешил. Иначе как объяснить эту изощренную пытку? Сначала потеря памяти, превратившая мою собственную жизнь в лоскутное одеяло из кошмаров.

Затем столетия в ледяном плену, служение исчадию, имя которого наводит ужас. И в итоге — шестнадцать лет в заточении.

А в довершение всего мне даровали в истинные… дракона.

И не просто дракона. А наглую, дерзкую, до одури соблазнительную драконицу с пышной гривой огненных волос.

И с характером, от которого даже у моего Змея чешуя сворачивается.

Когда я увидел эти яркие локоны, бездонные изумрудные глаза и алые приоткрытые губы, что-то внутри оборвалось. Спина вспыхнула пламенем, а кровь разом рванула вниз, к паху, затуманивая разум животным желанием.

Моя темная, дикая часть зарычала из самой глубины, требуя броситься, схватить, покорить. Но ледяной Змей, столетиями живущий в моем теле, сжал ее в ледяные тиски.

Лишь это позволило мне не опозориться, умело изобразив на лице маску равнодушия и легкого раздражения. Хотя внутри я хотел эту рыжую до одури.

— Твоя пара? — невозмутимо констатирует Горан, пока мы идем к терминалу. — Она тебя узнала. Значит, твоя маскировка на истинную не работает.

Молча киваю. Не хочу об этом говорить. Не сейчас, когда кровь все еще бурлит, а в душе расползается вина. Я видел, как девчонка смотрела на меня. Сначала с надеждой и радостью. А потом в изумрудных глазах появилась боль, которую драконица попыталась неумело скрыть. Такая красивая… и такая одинокая.

Отчаянно сражаюсь с диким желанием развернуться, броситься назад, закинуть эту рыжую бестию себе на плечо и унести прочь от всего этого ада. Чтобы любить ее до потери пульса. До тех пор, пока она не охрипнет от стонов и криков.

— Красивая. Рыжая. Я видел ее на похоронах Вука, — невозмутимо продолжает уродец. — Никогда бы не подумал, что богиня дарует ее тебе. С твоим-то послужным списком. Не то чтобы я осуждаю…

— Ты когда-нибудь молчишь? — низко рычу.

Знаю я! Знаю, что недостоин даже стоять рядом с такой красавицей. Нам обоим это не нужно. Цепи истинности. Ярмо. Новая ловушка. Но, черт возьми… эти глаза… и губы…

— Она вывела тебя из равновесия, Влад, — Горан понимающе вздыхает, этим бесит еще больше. — Может, пора перестать бороться с неизбежным?

— Тебе пора перестать трепаться.

Наконец-то уродец замолкает.

Вот же парадокс. Он бесит, но без его болтовни становится как-то тоскливо.

Я что, старею? Схожу с ума?

Мне никогда не были нужны ни любовь, ни чья-то привязанность. Меня веками окружал безмолвный лед, и этого было достаточно.

Но после пробуждения внутри что-то надломилось. Под ледяной коркой моей души теплится пламя, на теле появилась метка, а в сердце поселилось одиночество. И это раздражает.

Когда мы садимся в самолет, я снова чувствую ее близость каждым нервом. Краем глаза вижу огненные локоны. Отчаянно желаю накрутить этот рыжий водопад на кулак, обнажая хрупкую белую шею, чтобы припасть к ней губами…

— Добрый день, — ее голос, словно хрустальный колокольчик, обрывает все мои мысли на полуслове.

Делаю вид, что за иллюминатором разворачивается самый захватывающий пейзаж в мире. Ситуация идиотская.

Что, черт возьми, мне теперь с ней делать? Подкупить деда, чтобы он… Но старик уже просек фишку и радостно семенит в бизнес-класс.

А эта огненная заноза уже сидит рядом, и ее запах: сладкий сандал, дурманящий кардамон бьет в нос, сводя с ума все мои рецепторы.

Незаметно веду носом, чтобы уловить его еще… и еще… Черт побери!

Самолет начинает движение. Как, скажите на милость, мне пережить эти долгие часы в такой близости от нее? Еще и уродец подливает масла в огонь.

— Привет, Адила, — добродушно здоровается Горан.

— Здравствуй, — отвечает девчонка.

Я помню, как ее нежный голос звучал в моем сне. Переходил в прерывистые влажные стоны. Как она раскрывалась, отдавалась, извивалась. И каждым движением своего тела умоляла взять ее…

— Пойду в туалет. Если хочешь, садись на мое место, — заявляет уродец и удаляется.

Я готов придушить его голыми руками. Вот же подлый предатель!

— Привет, Влад, — слышится тихий голосок рядом.

Вся ее напускная бравада куда-то испарилась. И я знаю, что если сейчас встречусь с ней взглядом, мне конец. Проклятая истинность возьмет верх над волей, и я сверну с пути мести. Нельзя. Не сейчас.

— Что ты тут забыла? — цежу сквозь зубы, вкладывая в голос всю жесткость, на какую способен.

— То же, что и ты, — парирует рыжая, и я чувствую, что она двигается чуть ближе ко мне. Ее плечо почти касается моего.

В нос снова бьет пьянящий аромат ее кожи. От него перехватывает дыхание, рот наполняется слюной, а все мышцы деревенеют от напряжения.

— И что же я тут забыл? — резко, почти яростно разворачиваюсь к ней.

Наши взгляды сталкиваются, и время останавливается. Боги, до чего же она прекрасна… Проклятие и дар в одном лице.

— Свою жалкую месть Медведевым, — драконица первая разрывает зрительную связь.

Я не могу сдержать короткую хриплую усмешку. Все знает. Или просто чувствует? Внутри копошится теплое чувство. Оно разливается по венам, заставляя меня ослабить ледяную броню, стать мягче, чем я могу себе позволить.

— Оставь меня с моей жалкой местью, — произношу. — Зачем ты преследуешь меня?

В ответ девчонка лишь усмехается. Не нравится мне ее коварная улыбка!

Глава 16

Адила

— Оставь меня с моей жалкой местью. Зачем ты преследуешь меня? — его голос низкий и хриплый, с примесью тоски и холода.

— Потому что она касается и меня! Гребаный эгоист! — выпаливаю и, отвернувшись от истинного, шепчу себе под нос: «Кунта азуннука инсанан, ва лакиннака лайста илла кит’атун мин джалидин барид!» (Думала ты человек, а ты всего лишь кусок ледяного дерьма!).

— Что ты там лепечешь? — ледяное дыхание касается моей шеи, вызывая мурашки.

Я медленно разворачиваюсь к Владу, и сердце на миг замирает, прежде чем вновь забиться в бешеном ритме.

В темных глазах Змея, которые я считала бездушными и холодными, бушует настоящая буря. Это не ярость и не равнодушие. Это борьба. Он не не хочет. Он не может себе позволить.

— Йа хисаля! (Подонок!) — с губ срывается шепот, полный обиды.

В этот момент из туалета выходит Горан. Его взгляд скользит по нам. Парень прищуривается, что-то обдумывает и, не говоря ни слова, спокойно устраивается на свободном месте в другом ряду.

— Предатель, — шипит Влад, а затем его пылающий взгляд снова впивается в меня.

— Ты боишься оставаться со мной наедине? О великий ледяной Змей?

Губы Влада трогает едва заметная усмешка. От этого простого взгляда по коже пробегает разряд тока. Смесь гнева и невыносимого влечения.

— До смерти боюсь, детка, — его голос становится бархатным и обволакивающим, отчего все внутри меня сжимается в сладком предвкушении. Это сильнее меня. Внутренний зверь замирает в ожидании. Оттолкнет или прижмет к себе?

Ненавижу себя за это! Истинность лишает воли. Но я буду не я, если просто так сдамся!

— Я тебе не детка, — фыркаю, высокомерно вздергивая подбородок. — Я Адила аль Эаниф.

Он открывает рот, чтобы парировать, но нашу словесную дуэль прерывает стюардесса.

— Обед? Мясо, рыба или птица? У нас большой выбор, — улыбается она.

— Мясо! — гаркаем почти одновременно.

Наши глаза снова сталкиваются. Я сверлю Валаха взглядом, полным ярости, а он, скрестив на широкой груди руки, с вызовом откидывается на спинку кресла.

Холодный высокомерный говнюк!

— Нечего повторять за мной, — откидываю прядь рыжих волос. — Я думала, анаконды предпочитают птиц.

Его губы растягиваются в хищной улыбке.

— Все зависит от размера, принцесса. А я большой.

От этих слов, произнесенных томно и хрипло, по телу разливается жар. Я смотрю на истинного, пытаясь силой воли заставить себя ненавидеть его. Но не могу.

Он дьявольски красив. Словно готический принц, сошедший со страниц самой порочной сказки. Идеальные черты лица: прямой нос, мужественный подбородок с небольшой ямочкой, чувственные губы…

Я помню эти губы. Помню, что они творили со мной во сне, прежде чем я проснулась в поту и одиночестве. В памяти всплывают порочные яркие образы, заставляющие кровь пульсировать в висках.

— Интересно, — Влад наклоняется ко мне так близко, что наше дыхание смешивается. Он ведет носом, пытаясь уловить мой запах, — о чем же подумала моя восточная принцесса Адила аль Эаниф?

От его близости у меня перехватывает дыхание, но хитрая искра в темных глазах Змея возвращает мне самообладание.

— О том, что ты хам и йа хисаля, — выдыхаю, глядя прямо в глаза истинного и чувствуя, как горю изнутри от его близости.

Но я еще не закончила! Новый, куда более коварный план уже зреет в моей голове. Медленно, почти лениво, я провожу кончиком языка по губам, увлажняя их и наблюдая, как зрачки Змея увеличиваются, закрывая собой темную радужку.

Глаза становятся почти черными.

— Ругаешься по-арабски… Как некрасиво, — шепчет, его взгляд прилипает к моим губам. — Какая непослушная девочка.