Боги с Нибиру. После вчера 3, 4

За городом – ручей впадает в реку, на изгибе, где встретились, когда ты предложил, с тобой быть вместе – по работе.

– Похоже, на упрёк.

– Нет, констатация проблемы.

Собрался? Ну, тогда пошли, назад не сможем возвратиться чрез эти двери. А недруги, пусть радуются.

Знала заранее – скорей всего, так и случится с нами. Но, где-то верила, была надежда – может сбыться, о чём всегда мечтала – что есть другая у нас судьба, кроме сегодняшней бездоли – жить, по чужой лишь воле.

Словно гуляя, вышли из представительства правительства, направились в сторону «гетто», так назвала то место Илия. И, показав Икару жестом, за нею следовать. Тут же бегом пустилась – вглубь трущоб, виляющих по склонам, улочек кривых. Икар не мог последовать за ней бегом, и ничего не оставалось делать, как взмыть на крыльях вверх и, следовать, кружась за ней, над улочками города.

На пустыре, переводя дыхание, остановилась Илия. Икар спустился тут же и, спросил:

– Ты вроде говорила про отверженных людей, котов, но это, в другом месте?

Илия – отошла в сторонку от него и, посмотрела странно, будто с удивлением, ответила:

– Что говорила тебе, помню. Ещё одна дорога есть. Здесь выросла, тебе напомню.

Шесть годиков мне было, когда случайно заблудилась, ища дорогу, оступилась, и в том же месте, вниз упала….

Затем, открыв глаза, узнала, кого не видела я раньше – никогда. – Склонился нежно надо мной, окутав дымкой – сатана, водя рукой над головой. Он очень страшным был, и в то же время, очень мил.

Повёл меня по верху свода и, красотою удивив, на землю, тут же опустив, сказал:

– Сегодня ты дошла – до неба, а завтра – отведу в иное измерение. Если желаешь.

Со мной пройдёшь путь – неизведанный многими сущностями, существами с планеты этой. Ты здесь однажды будешь предана, и вспомнишь обо мне. Если захочешь, навсегда примкнёшь ко мне, если поверишь, словно, самой себе.

И, знаешь? Я к нему хочу!

Приди за мной быстрей, прошу! Я вспомнила, совсем недавно, со мною было – это всё. Всё это было! Было! Помню….

Раздался непонятный шум над головою – в небесах, напоминающий раскаты грома, и резкий порыв ветра, чуть не свалил на землю их. Затем, настала тишина такая, что зазвенело в голове.

– Наверное – не истинное вырвалось желание, а всплеск сознания происходящего, как этот порыв ветра, предупреждающий гром в небесах, что никогда нельзя воспринимать, как миг действительности жизни.

– Кто знает боль потери друзей, родных? Когда вранья стрела – без жалости не ранит, а убивает, как змея, вокруг. Кто – руку тебе даст, поддержит?

Икар участливо на руку её, положил свою и еле слышно, прошептал:

– Кому-то честь нужна для поругания, кому-то совесть для показа сострадания, кому-то – показное благодушие, кому-то слово – для бездушия, кому-то деньги, а кому – судьба, всегда оставят след на том, на ком лежит вина(?).

– И сколько тех, кто знает – это больно стать ненужным?! – ответила она, вновь продолжая тему, скользя глазами по небу, ещё – частично хмурому.

Искать судьбы причины, и зачем? Чтобы затем банально и спокойно, не становясь ни перед кем, ни перед чем, вина прекрасного бокал, без сожаления, не разбираясь в тонкостях того, без грамма истинного наслаждения – испить, с водкой смешав…? Чтобы сказать затем, что лучше нет на свете, плюя высокомерно всем и вся, с тех – «честных» кресел в ….

Показывают нам, как нужно жить – любя себя и ближних, не всем в ответе быть за воровство, используя всех тех, кто ниже их по касте, смотря с высот верховной власти – с пренебрежением от избранных.

– Я раньше удивлялась: «Как может – розы куст расти в тени, без солнца?– Не знала, что подлец, под розу может замаскироваться и, когда нужно – в шиповник превращаться.

Поверив в чистоту – мыслей и слов твоих, с тобой работать согласилась – с надеждой, что моя мечта о равноправии, чудесным образом, через тебя – свершилась. Начнутся изменения. И жизнь грядёт счастливая.

– Ты так обижена, за отношение к себе, что стала той, какая есть. – Такая не нужна?

В какой-то степени – права. Но выбор – делала сама. Никто не заставлял тебя – уйти из их анклава.

– Вначале, так и было, пока не поняла, кем стать и, чем могла. Сейчас я благодарна им за это, хотя в душе осталась чернота.

Время прошло и стало много проще, обиды нет на тех, кто предавал, такие они есть, и вряд ли, что-то сможет, тех изменить. Да и, зачем?

Нужны им в жизни лесть, лжеслава, лжепочёт и восхваленья лиры, игра в награды, в честность и, в добро.

У них своя судьба, без чести и сомнений, и путь у них один – уйти в ничто, когда пройдёт их время – безвозвратно и, вспоминать их будут – лишь отвратно, затем, забудут, навсегда….

У всех своя судьба: кому подстилка, кому – муж, кому – жена.

– Тебе забыть всё это – давно нужно, нельзя обидам путь в жизни давать, смогла ведь ты сама собою стать, вот это важно.

О чистом, светлом – не устав, должна мечтать.

И оттого, что жизнь нас всех рассудит, – станем умней. Очистимся от грязи, улыбнёмся, и будем выше, лучше и сильней.

Не будем – им подобно, наслаждаться – горем, несчастием людей. Ведь не об этом – в юности мечтали, когда-то. Да и сейчас, когда «взрослее» стали – узнали лучше «друзей» своих. – Чужих. Главное – мы не изменились. Стали умней.

– Эта наука – дорого нам обошлась.

Коты, пещеры, были в разговоре, чтобы тех с толку сбить. Искать не будут – те, там нас. Туда они не сунутся, боятся.

И будто не было упадка настроения, за город сразу поспешила, словно здесь было, что-то не так, как будто чувствовала, что уходить отсюда нужно.

С ней спорить было – глупо и безуспешно. Икар не стал её расспрашивать. Видя, что происходит – необъяснимое, последовал за ней, взлетая изредка, снимая способом таким усталость с ног.

Пруд тот, остался в стороне, и город – позади. А впереди была река, где ждало их спасение. – Итог побега.

Икар ей улыбнулся, осмотрелся. Всё говорило, что находятся, почти в том месте, где следовало появиться, согласно указанию в записке.

Нужно, на берег другой перебраться.

Прошла секунда, может быть… минута. Но там – никто не появился. Илия сникла, отрешилась, замолчала, и было видно, что устала – морально, не физически.

И изменилась – кардинально….

– Странно – подумал он. – Илия ничего не знала, что было в той записке. Я ей, ещё не рассказал.

И, словно, та его услышала, остановилась, сама себе – сказала тихо:

– Нам нужно перебраться через реку, я не умею плавать.

– Давай, тебе перенесу! – ей предложил Икар.

– Тяжёлая я слишком. Не получится, – не согласилась Илия. Мы не удержимся и, рухнем в реку. Будет, для всех – посмешище!

Они остановились и, заспорили, перебирая варианты всевозможные – совместного преодоления реки, не соглашаясь с чем-то, пока не выбрали – плыть вместе, по касательной течению, а Илия держаться будет за него, стараясь в лёгких удержать, как можно больше воздуха.

Что было силы, в воду ринулись, не зная, что им уготовано судьбой, навстречу неизвестности

Записку прочитали – до него.

Обрадовала информация – сегодня вечером он будет у реки и, не один, а с человечком женского подвида. И на неё, ей дали разрешение – на полное уничтожение. Ей разрешили – делать с ними – что захочет, ведь оба оказались не желанными …, в истории планеты.

Ей никакого дела нет, из-за чего решили – их ей отдать. Ведь главное, среди тех будет – её обидчик человечек-птица, что повредил жестоко и безжалостно – её единственный любимый глаз и, насмеявшись, убежал бесстыдно – весёлым праздником не стал – пищеварения.

И вот судьба, всё возвращает на свои места. Сегодня вечером он будет – в её клешнях и, капли крови не прольёт на землю.

Тот, слишком дорого ей обошёлся, и упустить возможность эту, глупо – такую премию, за – собственную верность.

Оставшееся время провела она, в огромном нетерпении. Сегодня даже, не обедала, от возбуждения. Ждала, готовилась, день в мыслях провела, надеялась и верила. Была уверена – не зря судьба подарок сделала, ей дали разрешение – уничтожения, неблаговидных государству элементов – диссидентов.

И наступил тот вечер – долгожданный, когда затихли птицы, а сверчки, ещё трель не включили – однообразную, всем надоедливую.

Это безвременье, сегодня отличалось – своей напряжной тишиной. В той слышен – шорох пресмыкающихся, шуршащих, ползающих, пробегающих в траве и, исчезающих, при шуме постороннем – в норках.

Она на память помнила – прекрасно, берег излучины реки, его все очертания.

В дни молодости – жаркие, особенно – после охоты, любила охлаждаться. В истоме сладкой – в реке вначале, потом – немного поваляться на мягком, нежном травяном ковре, одновременно наслаждаться процессом переваривания – в желудке пищи.

Там, познакомилась она с удавом. Давно того не видела….

Стараясь не шуметь, ступая осторожно, приблизилась к выбранному ей месту и, затаилась в ожидании и нетерпении – встречи предполагаемой. Она, почти что, не дышала.

Ждать их пришлось, не очень долго. Этому радовалась. Всё рассчитала правильно

Чувства внутри, вмиг всколыхнулись, рвались наружу – потоком мощным, энергичным, как только их шаги услышала и разговор негромкий – человеческий.

Так была радость – велика её, что невозможно описать словами. Она ждала – их встречу предвкушала.

И вот они подходят ближе!

Слышны негромкие шаги. Сердце забилось – сильно, быстро, когда вдохнула полной грудью воздух…, стало стихать, пока не замерло.

Когда остался один миг и, небольшое расстояние, что отделяло от броска её в их сторону, они остановились и, о чём-то, неожиданно заспорили.

– С такого расстояния, хотя и небольшого, могу я промахнуться – пытаясь трезво мыслить, без лишней возбуждённости, нахлынувшей в неё, решила – так у них появится возможность из её клешней ускользнуть.

Я подпущу их ближе – невроз свой успокаивала. – Наверняка, успею. Нужно быть очень осторожной. – Нашли, придурки место – остановиться и заспорить!

Стараясь не пошевелиться и, затаив дыхание, чтобы тех не спугнуть, сжалась в комок, готовый выпрямиться вмиг, чтобы настигнуть жертвы, как тетива от лука, для выстрела в намеченную цель – наверняка.

Подул в их сторону со стороны реки, несильный ветерок.

– Вот, этого мне не хватало для полного несчастья!» – в сердцах ругалась Иоланта. Звуки мои идут в их сторону.

Её изматывало ожидание, но сил для этого, было достаточно. И понимая – не поймать без этого – намеченных для жертвы, была готова ожидать и дольше, чем прождала сейчас – по времени.

Те, наконец-то перестали спорить.

Она вновь напряглась и, собралась…, прекрасно понимая – есть у неё только сейчас…, и всё потом, после него, не будет значить ничего.

Вскоре пришёл момент – незабываемый.

Она почувствовала – фибрами, как спорить перестали, и пошли.

Почувствовав, как – с места тронулись, интуитивно рассчитав – всю траекторию, для встречи с ними – неминуемой, всей массой выстрелила, сколько было сил. – Взметнувшись в воздух, пронеслась как вихрь – навстречу обречённым жертвам.

Доля секунды – в обычном восприятии, была коротким мигом. Она ускорила ход мыслей – настолько, что успела вспомнить – отчётливо все боли, унижения – принёсшие тем человеком-птицей.

Глава 5. Ушла надежда

Со стороны, невольно наблюдала за собой, своим полётом. И то, что глаз почти не видел, не мешало – чётко, стремительно нестись на шорох, к точке встречи – по прямой, без отклонений.

В прыжке – всей массой падает, и понимает – не дотянулась до него, на несколько десятков сантиметров, явно почувствовав – колеблющийся воздух ушедших в сторону реки – тел, от неё.

В отчаянии, из последних сил, бросается вслед – уходящим шорохам и, дотянуться получается до жертвы, в последней степени отчаяния – успела захватить его крыло. Он дико закричал нечеловеческими вскриками, в отчаянии стал барахтаться, пытаясь освободиться от неё, к её огромной радости. Как курица огромная – за одну ногу пойманная, хлопал крыльями, ногой второй, с когтями острыми, стараясь, боль ей причинить, и вырваться из клешней.

– Раз когти и, мне больно, значит Икар, а не его подружка! – мелькает в голове её мысль – радостно. Пусть больно мне сейчас, но как сладка – боль, эта!

Тот изо всех сил попытался вырваться. Не тут-то было! Клешня, как крюк. Она его держала крепко за ногу, лёжа сама. Ещё, не в состоянии подняться, от неожиданной усталости, пронзившей всю – от клешней до макушки. Лишившей её сил, – расслабилась, после победы, удовлетворения надежды. – Не каждый день, случается такая радость.

Она дождалась и, поймала счастье – человека-птицу.

Огромный панцирь, впервые в жизни ей мешал, она с трудом заглатывала воздух, не в силах шевелиться.

Ей было трудно, но она – впервые была счастлива, за столько времени, ведь знала и, была уверена, с начала операции, что никакое ей противодействие не помешает, поймать – сбежавшего.

– Никто и никогда не помешает, его сейчас сожрать, не подавившись! – шептала, словно заклинание, свои слова, соединяя с мысленными образами.

Это была наипрекраснейшая музыка, из слышанных ей композиций, ранее, в последние – лет сто! Ей овладела эйфория и, наслаждаясь криками, вспомнив блаженство молодости, счастья – молодела.

Чтобы он меньше трепыхался, сломала ему ногу, одним движением клешни. Он больше не сопротивлялся, тем более – перехватившись выше от места перелома, замкнула клешню, как наручники. Видя итог, тот – сдался.

Сколько она так пролежала – не помнила, да и не нужен был отсчёт ей – времени, главное, что сбылась мечта: он был в клешнях!

И вот, набравшись сил, с огромным удовольствием, Икара подтянула к челюстям, готовая в того вцепиться ими…, и насладиться его кровью – вволю.

Его большие крылья воняли тиной, от длительного нахождения в сырой траве. Не нравилось ей это, но по сравнению с деликатесным пиршеством это – не в счёт: во время поглощения превкусной крови, внутренностей, кусков мяса, она тот запах, не заметит….

Приподнялась и, сразу же стала ощипывать, заметив, с сожалением – тот исхудал, не как был раньше – массивней, аппетитней.

Пленник уже, не громко клекотал, видно, из сил последних – просил пощады, безрезультатность мольбы понимая.

Дойдя до тонкой шеи, она заметила, что шея – нечеловеческая, не говоря о слишком малой голове.

Ощупав полностью, издала громкий крик – отчаяния горького…, почувствовав в сердце боль – неимоверно острую.

Казалось, от крушения надежды, радости и счастья, земля разверзлась. Рёв ужасный, вперемежку с воем жутким, пронесся смерчем по реке, вдоль берега, несясь в бескрайнее пространство, вверх и во все стороны.

Это не он был, а журавль, – птица гигантская, обычная – живущая в болотах, с цаплями

– Да что же это происходит, в конце концов! – завопила она, отбросив жертву прочь.

И, почему, со мной, такая ты жестокая?! – она ответа требовала, от судьбы своей.

Сколько же времени ещё, ты будешь издеваться надо мной?! И есть ли счастье, у меня?

Да помоги же, боже, мой!

Рыдая горько, рухнула на землю, в конвульсиях забившись тут же. – В большой истерике.

Казалось, что весь мир заполнился – звуками горя, слёз.

Лишь месяц пожалел её…. – Светил участливо. Старался принести успокоение.

Обидно было ей, что так заканчивается – надежда её жизни.

Совсем недавно у неё был в жизни смысл, она жила всё это время, ожиданием – мечта её в ближайшем будущем свершится.

Сейчас, за миг короткий, всё исчезло….

– Это ведь было!

Снова, как и недавно, когда потерян глаз единственный. Хотя, сейчас всё было много хуже, она теряла – больше смысла жизни…, дала поймать себя – страху пред будущим и, неопределённостью.

Ушла надежда от неё и, вера в справедливость – это страшнее, чем потеря глаза.

Ветер, заботливо кружась над ней, её легонько обдувал, стараясь высушить все слёзы, Она его не замечала. Совсем недавно, она пылала, полна была энергии…, сейчас, силы покинули и, не могла, и не хотела, с земли подняться.

Недалеко, она прекрасно помнила – крутой обрыв. Могла с него свалиться, но ей, то было безразлично, возможно даже и, хотела этого.

Судьба – синица, улетела, журавль ей не был нужен. Она, не этого хотела. Судьба – не услужила, кинула, оставила, презрела.

Глава 6. Предложение

– Но разница, довольно очевидна, при сходстве сущностей.

Вы объясните – почему у нас лишь пять конечностей, у вас по шесть? – спросил Иван Васильевич.

У некоторых – больше разнообразий.

Когда вы говорите о подобии миров – конечности не главное отличие!

Я не сказал о том, что мы без солнца, жить не сможем долго, а вы под солнцем.

Вполне возможно, что и крови состав разный. У нас – воде морской он идентичен, так как развитие – начало жизни на планете в морях и океанах начиналось. Развившись, существа – на сушу вышли.

Соня, в душе смеялась, понимая, Иван Васильевич сознательно – в тупик пытается ввести сторонников стехонизавра, доказывавшим тем, что развитие на их планете жизни, развитию подобно – на любой планете, согласно законам космоса.

– И главное различие у наших измерений – в нашем, разумных сущностей немного.

Возможно, были – высокоразвитые цивилизации, и в тех, что-то подобное имелось раньше. Но это лишь – неподтверждённые догадки. Да, артефакты – указывают на возможность. Хотя, наши учёные, их зачастую – «видеть» не желают.

Гадюка появившаяся, прошипела – Икар и девушка у входа к лабиринту.

Вскоре, Ант подтвердил, что их товарища и девушку забрали пограничники, спускаются в подземный город – в сопровождении конвоя и, несмотря на трудности – движения Икара, прибудут через три минуты.

Сердце тревожно, радостно забилось у обоих, когда о нём узнали. Были уверены, что это он – Икар-Никита, прибывший первым в это измерение, из их лаборатории, хотя, одновременно, шестой голос – им усмехался говоря:

– И что? Теперь вас будет трое с другого измерения! И, что от этого изменится?

Время тянулось медленно – на удивление, как будто ход его был, кем-то приторможен, секунды превращал в минуты – те растянув…, чтобы – томительнее было ожидание.

На мониторе видели – издалека конвой змеиный, сопровождал гостей, растерянных. Дошли до лифта, вниз спустились….

Горя от нетерпения, Иван Васильевич и Соня, вскочили с мест своих и, бросились навстречу, как только появились те, в приёмной зале.

Обнявшись радостно, как родственники близкие, после разлуки долгой.

Они – друг друга не узнавали, события их изменили. Стояли рядом, молча, Икар с Иван Васильевичем, в глаза друг другу смотрели – долго.

– Я очень беспокоился, когда исчез – промолвил еле слышно Иван Васильевич. Произошло, всё так внезапно. Я против был поспешности и, возражал, но, Александр Васильевич меня «не слышал».

Потом её – на Соню показал, затем, меня послал, чтобы ему мы не мешали.

– У нас и не было другой возможности, его лабораторию покинуть – Иван Васильевич добавил.

– Лабораторию? – переспросил Икар, и, повторил: – Лабораторию….

– Ты ничего ведь не забыл? – с тревогою спросил Иван Васильевич.

– Да нет, конечно! Такое невозможно позабыть, если захочешь, даже. Хотел бы я увидеть её руководителя, что доверительно лез в душу.

Вы появились там недавно – позже, он Соне, улыбнувшись, прошептал. Там Вас не видел я, иначе бы запомнил. Вы девушка красивая, всем – видная.

…Помню, всё помню. Не беспокойтесь, со мной в порядке в этом смысле – всё.

– А это друг мой – Илия – представил девушку. – Знакомьтесь.

Соня, Иван Васильевич, – представились ей.

В это время – свет сзади загорелся.

Икар и Илия увидели – всех представителей мира подземного, глядящих с неподдельным интересом…, видя существ с поверхности.

Многие, не были там никогда. Для тех, были они – особо интересными.

– В общем-то, встреча ваша, вопросы многие сняла – с улыбкой Ант ответил на вопрос – ему не заданный.

Тем более, у вас поддержка есть, всё споры перевешивающая – Илия, подвида – человек, из несогласных с Законом «Эго».

– Знакомы с вами разве? – спросила удивлённо Анта Илия.

– Заочно – ответил Ант. – Мы многих из вас знаем, это – естественно.

– Для вас, быть может – да, а для меня всё это удивительно. Я и на йоту не подозревала, что под землёй, кто-то живёт. Хотя догадывалась, но старалась – особо не задумываться о некоторых неслучайных, необычных проявлениях, считая отчего-то, что это, лишь желаемые мной фантазии.

В принципе, если честно вам признаться, то и в фантазии свои, настолько я не уходила, как мне преподнесла – действительность, сегодня.

Поражена, тем, что увидела!

Тоннели, переходы, исполнить невозможно – орудиями, механизмами простыми. Их выполнить, лишь может – высокоразвитая цивилизация.

Не удивляюсь я, поэтому – о нас, так много знаете, а мы о вас – догадываемся, лишь только. И, не настолько, чтобы задуматься серьёзно.

– Спасибо за оценку. Хотя вы – ничего не видели. И вы, скорей всего – устали, да и друзей замучили вопросами.

Представится возможность – вам отдохнуть сейчас. А после отдыха, мы сможем – пообщаться, вдоволь. Поговорить.

Мы с вами встретимся, лишь завтра.

Благодаря Анта за деликатность и, за возможность отдыха, отправились, за гуманоидом – по номерам, чтобы вновь встретиться, после большого отдыха. Им было поговорить о чём, что обсудить. Так много было – непонятного.

На следующее утро почувствовали гости, что отношение к ним изменилось.

Нельзя – сказать, что относились плохо – до этого.

К ним стало отношение – приятное и, уважительное – более.

Проснулись с настроением, словно предчувствовали, – с ними произойдёт, – хорошее и знаменательное.

Чего нельзя сказать – об Илии. Ей, было грустно.

Возможно, потому, что здесь себя почувствовала оторванной от Родины, какая сложная она бы не была… и, от своих родителей – неимоверно далеко.

Она их видела урывками лишь иногда, но – они были рядом. Стоило руку протянуть им, образно, сейчас же …, далеко они и, нет обратно ей возврата.

Она, теперь – под ордером уничтожения.

– Скорее всего, был виноват друг губернатора, главнейший – прокурор. Он посоветовал тому – в правительство, накляузничать на Икара— подумала она. – Иначе, не с чего, такая – скороспешная и, неожиданная метаморфоза.

С таких высот, она не помнила за жизнь свою короткую, чтобы так резко сбрасывали….

– Хотя, ведь он не свой, не из «семьи». Скорее всего, не оправдал надежд, что возлагали на него, и поняли – не будет тех оправдывать в дальнейшем.

Ей вспомнилось одно стихотворение о прокуроре с прокуроршей, имевшее в народе популярность:

«Прокуратура – глас народа. Что прокурор тот – передаст суду, волю, будто от Бога, тем, кто стоит за словом, – факт. И прокурорша – не угроза. За лычку, звёздочку, всем даст – такие показания, что вздрогнешь и, сразу скажешь, она – великолепный асс, и исполняет роль – настолько, насколько дан ей был наказ, когда на суд собралась, —показательный.

С судьёй всё слажено у них, твой факт – будет похожим на статью суровую, ты – явный лох, захлопнут жизнь твою на долгие года. Улю…!

Указ превыше чести, людских мнений – упрячут «дело» с глаз долой! Что значит – глас народа! Ведь берегут его покой.