Боги с Нибиру. После вчера 3, 4

Правда, когда узнал, что тот – облизывается и, не дотрагивается к Соне – фактически, к её прекрасным формам – долго смеялся. – Экзекуция.

– Жалею я тебя – Иван Васильевич, руководитель, тому признался – откровенничая. Так, доведёт тебя – до импотенции, та – стервочка красивая.

– Она сказала – возвращаться к Вам и, в маломестном общежитии – ей жить, не хочет, Иван Васильевич – руководителю доверился. Мне верит. Спали – вместе без интима и, прикосновений – мы, не однажды. – Был джентльменом с ней – четырежды. Хотя, мне было – сдерживался трудно. Хотелось – волком выть, и не однажды. – К ней не дотрагивался – специально.

– Не специально только? – руководитель рассмеялся. И даже – посчитал? Это – не маловажно!

– Лишь вынужденно. – Спиной к спине, в одной кровати. И на полу, в глубоком погребе, в кромешной темноте.

– Больной или…, шальной?

– Воспитанный – тактичный.

– Понятно. И, не в пример, для подражания – приличный.

– Соня мне объяснила. – С тобой – не на работе. Чтобы нам сблизиться, должны быть – чувства. Я, что-то чувствую, но те – такие лёгкие, что я боюсь – спугнуть. И потерять – те, безвозвратно. Ведь, если улетят…, вернуть их – будет невозможно.

Не торопи – Ванюша. Всё впереди. Все трудности преодолеем – осторожно.

Это, совсем – несложно.

Никита, мест себе не находил. Работая – подсобником у лаборантов, тот им, что нужно – подносил и, относил, складировал и убирал. Он чувствовал, в лаборатории – здесь, лишний. – Обуза для руководителя. Был нужен, когда – птицей был. Сейчас – ненужный. – Нет значимости, специальности – профессии. Лишь опыт службы.

В охрану территории, его – не ставили. Васильевич сказал – СБ, штат – полностью заполнили. Нельзя – вне штата; – не положено!

Кроме того, по Илии скучал Никита. Не выходила с головы его – она. И днём, и ночью – думал, её вспоминал. Снилась ему она, ночь каждую.

Жалел, на Родину что возвратился – в эту секретную лабораторию.

Пытался – убедить себя, что там лишь только – ей был нужен. Другим же, был не интересен и, никому не важен.

Жить в изоляции – в чужой среде, не смог бы выдержать он – долго.

Люций – о нём не спрашивал, а Анатас – ему не доверял. Возможно, он, и роль сыграл в их отношениях – не лучшую. Как бы сложилось – дальше, он – не знал и, даже – не догадывался.

– И получается, как человек, не нужен я – нигде, Никита вывод сделал – обречённо.

Но там – родная сердцу девушка! А здесь, лишь – пустота необозримая.

Хоть, что-то есть – единственное, куда меня – манит мечта. Сердце зовёт и, вместе с болью – стонет. О встрече с Илией – мечтает, безнадёжно. Надеется – на невозможное? Тоскует и страдает. Мечется, душу разрывает.

Соня смотрела на Никиту, им восхищалась. – Как может – он любить! И я бы – постаралась….

Илия, девушка красивая – согласна, но, не такая – восхитительная, ласковая, нежная. Ей – опыта – не достаёт. Хотя, возможно – это, и не опыт. И у меня, тот – опыт небольшой. Наверное, всё-таки – это врождённое. Кому-то быть дано – богиней, кому-то – не дано.

…Мне нравится Никита, но – сердце его занято.

Остался лишь – Иван Васильевич. Тот – тает от прикосновения, моей улыбки – радостно. Как всё – неоднозначно! Жить – без любви, в тусклой обыденности – скучно!

Когда мир заиграет – красками волшебными и, вовлечёт меня в огромный праздник – наслаждений, фейерверка счастья? Хочу, почувствовать – огромное сверх удовлетворение. – От ощущения прикосновения ко мне – любимого, желаемого человека.

Как – здесь, в лаборатории, опостылело!

Судьба – злодейка! В «тюрьму секретную», бесстыже завлекла меня и бросила – безжалостно! Куда-то улетела – бесследно…? Навсегда? А-у – злодейка!

Глава 4. Повторение

Ветер сметал всё, что могло, от массы снежной оторваться. Здесь, не хотелось долго оставаться. Температура – минус шестьдесят.

Когда-то здесь был райский сад.

Владела континентом Атлантида.

Цивилизация давно исчезла, и – эта и, другие. Покрылась Антарктида льдами.

Был этому не рад. – Проделки Геры. Призвала Люцифера, для всех – уничтожения.

Проснулись вмиг вулканы, ползли материки и, раскололись континенты, сместилась ось планеты.

На месте Антарктиды, где – райские сады цвели, образовались льды, за сотни метров – толщины.

Она, и нас бы уничтожила, себе – Энлиль признался – если – не с Энки соглашение. Тот, образом каким-то, с душой планеты – находил «общий язык». – Искоренил все нарушения в эксплуатации природы, при непростых с ним – отношениях. И, цивилизовал народы.

Меня заставила – взглянуть на мир открытыми глазами. Не думал – раньше, что вокруг – немало сущностей разумных, живых, энергий. – Это в прошлом.

Развить смогли свой разум мы, подняться – к её уровню. Первый пример – Люций-Саргон. Отважился, в одном из измерений, внедрить свою систему – Эго и, получилось это у него.

Каким-то образом сумел – самостоятельно, развить цивилизацию, – выше, чем смог – при заданных условиях игр виртуальных.

Сейчас – два мира у него – с подземным. Но, как-то странно. – Себенс докладывал.

– Задвинул Анатаса, приблизил Анта неандертальца. И, измерения – на островах, как будто – в Средиземном море, есть параллельные мембраны. В одном из них – закрытый город – Земли прообраз, зависима та стала – от жизни города.

Как это?

Мне нужно разобраться и, окунуть туда – свой взгляд. Такое, в принципе – возможно, но, всё должно увязано быть с системой – в целом, миров других и измерений.

Дел много у меня – не до него, сейчас. Хотя, найти бы время нужно и, посмотреть, что сотворил – мой экземпляр улучшенный, недоработанный немного.

Понятно, первый и, экспериментальный.

Вполне возможно, – будет интересно. Хотя, я занят – проблемой, сильно. Пытаюсь – врыв Нибиру, произошедший в измерении первоначальном, являющимся – базовым, предотвратить, при помощи – перемещения во временном пространстве.

Есть два предположения: либо – из-за большого приближения Нибиру, создалось притяжение – Земли и спутника планетного, и разрывая сопротивление от гравитации, превысили в Нибиру напряжение, что и способствовало взрыву; либо – нас Гера наказала за катаклизмы – втайне, из-за большого приближения Нибиру, ведь та, в три раза больше маленькой Земли. Вращается – вокруг Тёмной звезды, с периодом – в три, шесть десятых тысяч лет – по эллипсу.

Удобно пользоваться ей, как грузовым и пассажирским транспортом, на Родину – доставить золото, возить контрактников.

Нужно вернуться мне во времена, когда Нибиру приближался и, смоделировать сближение – в ближайшем времени.

Увижу, всё происходящее – другими я глазами. Посмотрим, что сумеет сделать Гера, в ответ мне, когда – факт тот совершится.

Уже, не тот мальчишка – аннунак – Энлиль, а сверх усовершенствованный экземпляр – единственный и, всемогущий на планете, конечно, не считая Энки и мифической Души планеты Геры.

И, если та – меня и спросит, всё расскажу начистоту. – Хочу я Родину спасти, если спасу Нибиру.

Тем более, урон планете – меньше, чем нанесла комета Люцифера.

Навряд ли Энки, мне захочет помешать. А почему, сам – не задумался об этом?

Возможно, поленился? Или обиделся на Ана?

Быть может, просто – не подумал?

Навряд ли. Что-то здесь не так. Он хитрый и коварный аннунак.

Воздействие от гравитации добавит напряжение в земной коре, что приведет к мощнейшим извержениям вулканов – по всей планете, и землетрясениям.

На побережья, вновь обрушатся цунами – огромной высоты, выйдут из строя – все системы, коммуникаций, энергии обеспечения. Затопится часть континентов, земли провалятся – на севере и юге, где холода ещё царят – последние столетия. Исчезнет мерзлота и, с нею города, заводы, люди – живущие на ней и, звери.

И, с Богом. Им, туда дорога!

Важнее Родину спасти, чем мерзлоту чужую.

Хочу понять – коли сместятся полюса Земли, растопится лёд в Арктике и Антарктиде, вновь зацветёт – прекрасный райский сад; когда Нибиру я спасу и, Родину? – Законы Космоса позволят управлять планетами и звёздами, те заставляя двигаться в непостоянстве, путями – измененными?

Сон

Все замки и владения, лишь отражения – в оковах поколений, со злорадством и восторгом – на них наброшенных властителями, на время – до исхода.

Руками голыми, в крови, с испачканными душами, миры приблизят к гибели, – в цепях оставленных властителями.

Изнемогая в спорах – рождённые в застенках созвездий незнакомых, несут в словах – взрывоопасный порох, желая, чтобы замки и дворцы, построенные на костях – взлетели в воздух. И, навсегда исчезли в зареве огня – навечно, без воспоминания.

Они не получили наслаждения от непрерывного уничтожения и мщения – за поругания – смерти великолепия.

Злорадствовать – погибели тех, будут – силы разрушения. И грозно молнии метать, считая – недостаточно тем, упоений ужасом.

Небо окрасилось в багровый цвет и, пролилась на Землю кровь, когда Нибиру появилась. Горы открылись – всей Земли, от притяжения её. Вулканы – пепел и огонь, выбрасывают повсеместно.

Деревья сожжены, живые существа и сущности погибли – все почти, в огне кромешном.

Моря кипят и реки высохли, свет солнца не проникнет.

Сущности, существа, в живых оставшиеся – в безумии рассеиваются, в землянках и пещерах – ищут убежища.

Страх ест сердца, и храбрость, покидает всех. Тех – большинство. Не слышен детский смех.

В движении Земли – видны, слышны – подвижки, дрожь. Холмы и горы двигались, качались. Здесь выживут – бесстрашные и смелые, тех не постигнет гибель. Их – не прольётся кровь.

Огонь – строения, дела всех хомо, гомо, аннунаков, пожрёт – безжалостно, а воды смоют, что останется.

Произошло смещения – оси вращения Земли. При изменении наклона, её оси вращения в пространстве, воды морей и океанов – обрушились на континенты, материки, сметая на своём пути – всё, что на них осталось, не разрушено.

Нибиру, будто – язык пламени, планету освещала. В хвосте Нибиру, в атмосферу вошедшим первым – камни и валуны, пыль мелкая – железная, цвет – бурый, красный. Пыль не сгорает в кислороде атмосферы, она окислена.

Осев на Землю – реки, водоёмы, хозяйка красит в багровый цвет, вкус – горько-тухлый придаёт источникам воды – их отравляя полностью, по всей Земле.

Те, вскоре – пересохли.

Темень накрыла Землю, ужасный град – камней горячих, раскалённых, громом обрушился. Нагретый газ и вещества – в хвосте Нибиру, сжигали – повсеместно кислород. Не спасся – ни один народ, лишь только некоторые – самые сильные.

Влага в земле – иссохла, поля и пастбища сгорели, и все деревья – стали серым пеплом. Нельзя найти травы и, плод на древах.

Не стало стран и городов. Не было больше слышно радости. Горе и вопли – на планете. И голоса умолкли – детские, те не игрались больше. По всей планете – муки, кровь повсюду. Пили, только отравленную воду.

Нависла над планетой пыль. Та, наносила раны – оставшимся в живых – животным, людям, будто наждачкой или ножом.

Порывы ветра разметали пепел. Мрак темноты, затмил огни. Никто не различал – ни дня, ни ночи. Был только – мрак густой и, воздух душный, горький, – дышать им было – трудно.

Все корабли, на берег выброшены и, разрушены – водоворотами.

Земля перевернулась. Хомо и гомо, аннунаки – обезумели, подавлены произошедшим. Земля горела, люди выбегали, но Небеса швыряли гнев на них, те умирали.

Часть тех, кто жил в землянках – уцелели, но, в каждом доме – паника. Когда закончилось – повсюду катастрофа, тела лежали повсеместно.

Повсюду – тучи пресмыкающихся, муравьев, паника, бедствия и, беспорядок, голод. С ними помог бороться – только холод.

Солнце, тепла давало мало. Дым с пылью, его закрыл. Руки – не видно.

Лёд, слякоть продержались долго. В живых оставшиеся – умирали, теперь от голода и холода.

Затем, покинула Нибиру – пределы Солнечной системы.

Прошло немало времени, пока воздух очистился. Земля покрылась вновь растениями, жизнью, как и прежде. А хомо, гомо, аннунаки, животные, другие существа – погибли в большинстве своём, в огромных и ужасных катаклизмах. В живых, осталось – мало их.

– Обидно, Проснувшись, Энлиль мгновенно – возмутился. Во сне погибли аннунаки – оставшиеся на планете, с нами! Так не пойдёт. Придётся, изменить программу.

Что-то другое нужно. Позвать, возможно – Люцифера. Но тот, меня не знает. Меня, навряд ли – слушать будет.

Сыны из Космоса – высокомерные. Гера, конечно, – найти может – «язык» с тем, общий. Но я её, так и не встретил.

Какая, есть причина, что избегает меня Гера? Чем хуже Энки я, мои дела? – Другие?! Да! И я, сильнее. Пусть, брат – мудрее, как выходит, почти всегда. – Оказывается тот прав, не я, это касается лишь нас – обоих.

Нинти советует Энки – во многом. И мне Нинлиль совет дала – как с братьями вести, в Египте. Сломила их гордыню и неверие в меня, лишь предложением – вручить себя и сына, в их руки «верные».

– А если, Нинти с Герой – знакомые, и та ей помогает? – мелькнул вопрос, довольно интересный.

Тогда, всё объясняет – причину, Энки правоты – во многом. Он знает, через Геру – многое о тайнах мироздания. Поэтому, всегда путь выбирает – верный.

Нужно мне повод отыскать – приблизиться, войти в доверие, попробовать всё разузнать, разрушить – брата высокомерие.

Это поможет мне – в ближайшем будущем.

Хотя, придётся Нинти посвятить – в свои открытия.

Что, если та – не так поймёт, как нужно, мне – усовершенствование генома? И путешествия мои во времени? В другие измерения?

Возможно, нужно подождать немного, и, не рассказывать об этом, сразу.

Перевернёт, что-то – не так, как надо. И в дураках останусь, как было – неоднократно.

Нет, дураком, не буду – в этот раз! – даю себе наказ.

И, всё таки, если спасу Нибиру, понятно всем – спасу и Родину. Добьюсь – благословения отца – Ана Великого.

А как тот стал Великим? И почему, так мало дал – величия? Возможно – знал он до меня – секрет усовершенствования себя и, своей сущности?

А я, лишь занимаюсь – повторением?

Глава 5. Перемена места жительства

В колонии несовершеннолетних преступников, по 158-ой статье, части 2-ой УК РФ – два года отбывая, Григорий получил письмо – нежданно от отца.

Тот сообщал в письме – прискорбно, о приключившейся беде, что их квартиру чёрный маклер, оформил на лицо – им неизвестное и сразу продал.

Он клялся и божился, что не подписывал договоров – не продавал квартиру трезвым. И как, о регистрации квартиры – свидетельство к тому попало, отец не помнил. Возможно, пьяным в это время был или уставшим… Может – хвалился, просто. Показывал.

– Очнулись с матерью – за городом в сарае, на крае дачного кооператива «Солнышко». Сразу и не вспапашились – зачем и почему, здесь оказались?

Пол-ящика бутылок с водкой – сверкая ореолом в лучах солнца, лежали рядом на столе – три булки хлеба, консервы, килограмм халвы и, килограмма полтора колбаски.

В углу ведро стояло – с чистой водою. Мы поняли, что питьевая – для опохмелки.

Пока не оприходовали всё – три дня гуляли, пили, спали и, ни о чём не думали – водке и жрачке радовались.

– Видно, по пьяне, какое-то дело сварганили, и обмывали – думали, на чьей-то даче, по случаю удачи – случившейся негаданно. Бывает счастье иногда…, нежданное.

Когда еда и водка кончились, домой, не ближний свет – отправились.

Долго оттуда добирались – до Грибоедовского переулка, почти весь день. – Устали сильно, идя к дому.

Увидев дом – издалека, обрадовались, что добрались. Решив – завалимся сейчас в кровать и, отдохнём с усталости, не час, ни два….

В квартире нашей – почему-то шёл ремонт и, незнакомый жлоб-мордоворот, нам – нелюбезно объяснил:

– Проваливайте из подъезда – по здорову, иначе, хозяин новый квартиры этой, пришлёт ментов сейчас, и вас отправят в обезьянник, на раз и два.

В ответ на уверения мои, – квартиру нашу мы не продавали, он дал поджопник матери и, показал мне копию – свидетельства юстиции на Жерехова Дмитрия, не помню отчества и, вытолкал нас из подъезда.

Я попытался – покачать права, но тот меня – так оттолкнул, что отлетев – метров на пять, от нашего подъезда – бывшего, надолго отключился. – Ударившись о камень головой больной, уставшей.

Очнувшись, я купил конверт и, написал письмо на почте. Жена сказала – вещи наши отдали в домоуправление. Значит, они всё знают, и жалобы туда, нам не помогут. Нет справедливости, на этом свете!

Вот так сыночек, отобрали злые люди у нас квартиру, жить нам негде. В сарай придётся возвращаться…, там отоспаться.

С утра пойдём просить бомжей на свалке – приютить. Быть может – примут на зиму, нам негде жить….

Другого выхода не видим. Там, жизнь покажет. Возможно, ласты склеим. Что будет, то и будет. Такая зрада.

Прощай – любимый наш сыночек. Вряд ли увидимся ещё. Бомжи сейчас живут недолго. Прости – любимый наш, за всё.

Мать плачет и тебя жалеет. – Остался, без квартиры. Те – сволочи, нас выписали. Теперь, мы без прописки.

Расстроился Григорий сильно за маму и отца. Родили – никак. За их судьбу – на склоне лет, переживая, вначале не подумал – куда ему, освободившись – возвращаться? Но вскоре, и об этом думать стал, и ещё больше закручинился.

Видно отец письмо и бабушке писал. Вскоре пришло письмо ему из Прасковеевки, в котором бабушка звала – приехать жить к себе. Но при условии, что будет Гриша вести себя прилежно, положительно – со всех сторон. Ей старой – необременительно; работать, не будет пить, и продолжать учиться, быть может, со временем – там женится.

– Отцу и матери, не разрешила приезжать. Родители рассказывали, за день, как повязали его – менты на шухере – рядом с деревней – Прасковеевка, где бабушка жила, какой-то орнитолог – олигарх крутой – дворец стал строить архибольшой.

Там, охраняет стройку – КГБ…, словно – та ведомственная охрана.

Пьяниц всех, сразу – из деревни «попросили» не очень вежливо. И пригрозили в деревне всем – если появится, случайно – элемент неуважаемый, всех на учёт поставят – при отделении районной психлечебницы. Приедут сразу – для оформления/отправки. До этого – не доводите.

Наказан уголовно – по малолетке Гриша в первый раз. – Поэтому, возможно, разрешили – приехать к бабушке родной, после «звонка». Отправился к ней – благодарным, что не забыла внука, и приютила у себя. Бездомного.

Откинувшись с азовской малолетки, ехал – с решением, ей помогать на старости. Он радовался даже малости – крыше над головой и, что о нём заботясь, бабушка – жить в дом свой пригласила, не бросила на улице, откуда – не найдя суму, «идут» сидельцы вновь в тюрьму.

Не дождалась немного – она внучонка. Перед приездом Гришы, померла! От радости или от беспокойства? Об этом не рассказала.

– Как подгадала бабка! Чтобы в последний путь её сопроводил – на кладбище, в душе Григорий возмущался. – На похороны пригласила.

Но делать нечего, ведь он остался наследником имения её, по завещанию. – Дома сто два и три десятых квадратных метра, земли двенадцать соток, колодца – во дворе заброшенного; двадцать две утки хаки-кемпбелл, четыре селезня, гусынь кубанских – двадцать, четыре курицы, петух, и два гуся, коза и собачонка – «Малица».

Кроме того – сберкнижка, с которой деньги снять, ему нельзя – полгода, пока не узаконится наследство.

Совершеннолетие Григорий не справлял, в деревне не было друзей, да и пришлось оно – в период траура по бабушке родной.

И что с того, что он её не видел раньше – никогда. От матери, хорошего, немало слышал о бабуле и, вспоминал – о ней на зоне, изредка. И в подтверждение к тому – его ведь позвала, когда узнала из письма отца, что возвращаться с малолетки – Грише некуда.

Располагался дом у склона,

У самого плетня – родник открылся, при жизни бабушки Григория – внезапно.

Воду давал в бассейн для птицы, полива огорода, приготовлений пищи – для себя, козы и птицы с собачкой Малицей.

Рядом живущие соседи, из родника – водицу так же брали. Еду – только на ней готовили. Колодцы – для полива огородов, сада – использовали.

Вставать с рассветом – слишком рано для него, как он считал, но понимал – необходимо живность покормить, козу доить. И он вставал, сначала недовольно, потом стало привычно.

Как, чем кормить – лишь понаслышке знал. Пришлось к соседке за советом обращаться, для обучения ремёслам разным, не только этому, кое-чему ещё.

Соседка добрая была – недорого с Гриши брала, жила одна – без мужа. Что знала, рассказала – всё, и помогала. Когда просил, всегда давала – не отказывала в советах дельных, где Дуняша опыт имела.

Был грех, случайно – небольшой, однажды. – Вина Гриша напился.

Очень жалела – сосед ей, не по возрасту – старше была, на десять лет. Но, всё одно, как получалось – привечала. И участковому пообещала, что если вдруг малец сорвётся, начнёт употреблять спиртное, гулять, и не работать…, как истинная патриотка родной деревни, края, о всех проступках – им свершённых, мгновенно сообщит, с подмеченными фактами – подробно, без жалости, по справедливости.

С козою, Гриша быстро подружился, доить её было легко. Варить сыр вкусный научился – из молока отжатого. Сыворотку, отходы пищи, добавил птице – к рациону, с гущей – собаке.

Малица – псина дворовая, лакала с радостью, виляя – хвостом от удовольствия.

Утки давали ежедневно одиннадцать яиц, а гуси – шесть. Семнадцать – вместе.

Григорий, был – не в состоянии, их столько скушать. Соседка подсказала – ты яйца, с сыром – продавай, чтобы не пропадали. Найдётся покупатель, был бы товар. Тем более – свежайший.

Пусть, и не расхватали. – Какая-никакая – в дом копейка и, упрекать не станут, что не работаешь в артели. – Ведёшь домашнее хозяйство, на хлеб так – зарабатываешь. Тем более – водку не пьёшь.

Вино сухое у меня берёшь – в обмен на яйца, сыр, но, кто об этом знает, тем более – со мной его и приговариваешь.

А чтобы не стоять на рынке, он яйца, сыр, сдавал – другой соседке, дешевле вдвое. Зато на рынке время не терял – не торговал, за место не оплачивал и, мирно жил с соседками обоими. – Довольно дружны они были, что им – даже завидовали. Соседки – гарные были дивчины, как хлопцы из деревни говорили.

Прошло немного времени. Казалось, жил здесь Гриша – с детства (в другой, возможно – жизни). К дому привык, словно к родному. Нравился воздух чистый, вокруг горы. Поверх – огромные просторы. Лес смешанный: кедры и сосны, ясень, дуб и липы.

Но на душе – легко было, не часто. Родителей потерянных – пока тянул срок в зоне подростковой, после – нередко вспоминал с душевной болью.

Любил он их – таких никчёмных. Хотел бы видеть их – весёлыми, знать – живы ли, на свалке гадкой или «ушли», и похоронены в канавке, без знака номерного, как собаки.

– Тебе сам бог велел – уток, гусей выращивать, советовала Дуня по-соседски. Родник – у дома рядом, таскать для птицы воду – в бассейн не нужно, вёдрами; плюс за плетнём склон в гору – травой поросший, а слева – поле, для живности корм всесезонный. Зимой – морозы, снег – бывают редко. Можно – не утеплять особо; пройдёшь по стенкам – плёнкой. Будет – достаточно.

Немного комбикорма купишь, мешков пятнадцать-двадцать, травы подкосишь – еды на зиму хватит для тварей бессловесных. Многого – тем не нужно.

И зиму быстротечную, не беспокоясь о подопечных, сам не заметишь – проживёшь, почти беспечно.

И те, довольны будут – не брошены и не голодные, и ты – с сыром и яйцами. Сытый и, мной ухоженный.

Собрав немного денег, решил в Ростов Григорий съездить, следы родителей на свалке отыскать.