Обезьянинов в чине и бесчинство. Роман-былинушка народная

Пока Иван осматривался, подошли с работы и другие обитатели номера. Они с интересом осматривали новенького, представлялись своими кличками:

– "Дырка от баранки" – шофер, аварию совершил…

– "Змей подколодный" – за шулерство сижу…

– "Совриголова" – мошенник, из мухи слона сделал, и мясо тоннами продавал…

– "АвтоГраф" – автовор! Люблю кататься – приходиться сейчас и бревна возить…

– "Молодо-Зелено" – специалист по фальшивым долларам…

– "Золотые руки" – карманник, работал, не покладая рук, но не оценили мой труд, засудили…

Подошли ещё два парня, представились:

– "Шапочные знакомые" – срывали головные уборы с прохожих!

Наконец, подошел Взяточник, пожал руку Ивану своими вечно нечистыми руками.

Согласно царившим здесь понятиям, над Обезьяниновым не издевались: "прописку" и другие подлянки устраивать не стали! И кличку оставили ту, что сам выбрал – "Незнайка". Степенно побеседовали, посочувствовали Ивану, рассказали о распорядке жизни на зоне.

Жизнь строго по закону и понятиям

Всё на зоне крутилось вокруг дохода! Главное – приноси в общий"котёл" прибыль! Любым способом!

Есть деньги на воле? Пусть их гонят сюда! А тебя освободят от рабочей повинности, поселят в отдельный коттедж! И сиди срок в своё удовольствие: гуляй, пей, люби женщин, но… Не нарушай правила: не задирай зеков и охрану; не выходи, без разрешения, за пределы колонии!

Если денег нет, то не беда. Предложат работу по способностям. А заработанное заботливо переведут на твои счета в банк "МВД – Мы Ваше Доверие!", и в банк "Общаковский". Вкалывай мужик, и живи-отдыхай на столько, на сколько заработаешь!

Совриголова воскликнул:

– А что, мужики? Слабо нам кутнуть? За Незнайку выпить?

Все зашумели:

– А то! Всяко! А то, что-то не то!

И всей компанией повалили в ресторан.

Веселись, братва!

Не найти ресторан было просто не возможно. Вечернюю зону расцветили всполохи рекламы и растормошили звуки весело-разбитной музыки. Ивана повели прямо на шум и свет. Над заведением блестела надпись-название "Ресторан "Как у Кузькиной матери!!!"

Двухметровый метрдотель любезно встретил и сопроводил гостей за свободный столик. Иван сел и огляделся. Ярко освещённый зал был полон. За разными столами сидели зеки и их охрана в форме. Все были веселы, но вели себя смирно. Иван удивился:

– Как-то тихо все гуляют!

АвтоГраф пояснил:

– За скандал-ругань, драку, или, если нажрёшься и до кровати не дойдёшь, большие штрафы начислят!

Заказ мгновенно появился на столе! Все разлили водку и подняли тост:

–За Незнайку на зоне!

Пока пили и закусывали, на сцену степенно вышел конферансье и возвестил:

– Господа охранники и честные зеки! Начинаем наше представление "Всё сметено могучим уркаганом!" Первым номером выступает Бублик с вашей любимой песней!

Весь зал захлопал, оркестр грянул мотив. На сцену выскочил зек, зачесал ногами и бодро захрипел:

– Прости, старушка-мама, сына уркагана!

Все гости уже приняли по изрядной дозе, поэтому в едином порыве стали подпевать:

–…из нагана… из стакана… того баклана… моего романа…

И так посетители к концу песни раззадорились, что бросились качать певца, а потом, в запале, выкинули за кулисы!

Вновь вышел конферансье, пошутил:

– Раньше было так: "Украл, выпил – в тюрьму!" Сейчас масштаб другой: "Украл тюрьму – выпил!"

Он не стал пережидать смешки, а прокричал:

– А теперь, на волне своего успеха, снова Бу-у-у-у-блик!

На сцену выскочил, прихрамывая, знакомый певец и завыл грозно:

– Подожди, зараза, я вернусь!

Все гости опять стали кричать-подпевать:

–…продала меня, Мусь?…не жди, не застрелюсь… не жди, не удавлюсь… жди, я заявлюсь… прихлопну тебя, гнусь!

Отпев, певец сразу резво убежал со сцены! А праздник продолжился! Напитки сами собой текли в горло! Пиво – ереПенилось! Водка – опаляла! Шампанское – остужало! Особым ценителям предлагали "чифир": "Только для гурманов! "Чифир "Вздрючительный!" Но, Минздрав предупреждает, "чифир" вреден для Вашего сердца!"

Иван перепробовал всё горячительное, в том числе и огненное, чёрное"вздрючительное"! Понятно, что ориентироваться в пространстве и времени он стал смутно.

И, для него совершенно неожиданно, на сцене вдруг возникла арбузогрудая дама и затянула жалобную песню:

– Прокурор, не гони лошадей! Мне некуда больше спешить! Сидеть мне три тысячи дней! А подругу мне нечем любить!

Скупая мужская слеза залила все столы! И никто из гостей не смог подпевать певице:

– …как могла откусить?… и уже не пришить… хирурга прибить… в сексшопе купить… по-французски любить…

Певица закончила петь, раскланялась под бурю аплодисментов! Застольщики Ивана смахнули слезы, перекрестились и подняли тост:

– Пусть будет могуч и "стоюч"!

Выпили, взбодрились, и вспомнили сразу про бордель! "Молодо-Зелено" воскликнул:

– А слабо нам по бабсам вдарить?

Опять вся гоп-компания зашумела:

– Вперед! На штурм доступных, и преступных "крепостей"!

Иван резонно уточнил:

– А кто этот банкет оплатит?

"Дырка от баранки" пояснил:

– Всё администрацией уже учтено, и будет вычитаться с твоего счета в банке!

"Эх, залетные! Смотрите, не"залетите"!"

Весёлые друзья, бодро шатаясь, пошли за порочными утехами. Здание, где обитали жрицы продажной любви, тоже выделялось в лагере. Выкрашено оно было в яркий жёлтый цвет, и по всему фасаду были навешаны красные фонари. Когда подошли ближе, реклама просто ослепила: "Подходи, налетай, любит всех Гюльчатай!"; "Что хошь, как хошь – и всё тебе за грош!"; "Беги ко мне, мой мальчик – обслужит тебя Зайчик!";"Хоть как кристалл ты трезв, хоть пьян ты, как скотина – всех ждёт в свои объятья красивая Дивчина!"

А в фойе борделя висели сертификаты качества и соответствия профессионалок секса: Гюльчатай, Зайчика, Дивчины и прочих. Друзья Обезьянинова были здесь завсегдатаями. Не прошла и минута, как они разбежались по гостеприимным номерам. А Иван мучительно пытался объяснить менеджеру заведения Марусе, своё состояние.

– Пойми, милая! – втолковывал пьяный, но честный Ваня. – Не теряйте на меня время! Всё впустую! Всё в прошлом!

Но его всё же увела с собой в номер знакомая певица из ресторана. Иван удобно устроился в ложбине между её "арбузами", и сладко проспал оплаченное время.

Усталые, но довольные, друзья вскоре вытащили Ивана из этого пленительного ущелья! Удивились:

– Во, блин, Иван падкий! Совсем на ногах не стоит! Ну, ты чего "ни бе, ни ме"? Пострадает твоё реноме!

И кто сам, кто под белые ручки, но все бродяги вернулись в гостиницу.

Вечерний пустозвон

Пора было спать, но всем не спалось! Завели разговорчики "вне строя". Обезьянинов, сквозь дрему, слушал реплики других:

– Ух, Гюльчатай и ломовая! Столько ломит за раз!!!

– А у меня покладистая оказалась! Присовокупил к своей коллекции!

В разговоры вмешался Взяточник:

– Мужики, об них ни слова! В приличном обществе находимся!

Все стали над ним подшучивать:

– Что, грязнуля, зазнобило от зазнобы?

– Точно! Маринка его совсем замариновала!

Но путь разговоров всё же свернул на воспоминания о боевом прошлом:

– А ларчик просто открывался! Взглянул, а там: золото, бриллианты… Хвать, но тут как тут менты!

–… Времени было в обрез, посему схватился за обрез!

– …Принёс он им справку, что потомственный импотент в третьем колене! И дело с концом закрыли…

Сквозь сонную одурь Обезьянинов услышал ещё как "Змей подколодный" заказал "Секс по телефону".

– А она мне чего делает? А я ей чего? – вот под эти слова Иван и уснул.

Начало трудового пути

Утром всех разбудил менеджер:

– Мужики, подъём!

Обитатели номера быстро умылись, и также споро пришли в столовую. После завтрака все пошли на свои рабочие места, а Ивана направили в "Административный корпус".

Там Обезьянинова встретил Главный Менеджер-Распределитель Работ словами:

– Искренне рад встрече! Труд – это священный долг зека!

Затем Менеджер долго расспрашивал нового работника, заполнял анкету… Потом он прогнал ответы через компьютер… Затем сам долго думал, анализировал… И, наконец-то, сказал:

– Исходя из глубокого обобщения полученной информации, вы, гражданин Обезьянинов, ровным счётом ничего не умеете делать!

Иван воскликнул:

– Точно! Вот, блин, чудеса наука творит! Сразу всё обо мне поняли! Но мне то, что теперь делать?

Менеджер успокоил:

– Не волнуйтесь! Работу мы находим любому! Пожалуйста, вам на выбор. "Мартышкин труд" – кедровые орехи срывать. Золотарь – собирать не золото, но тоже полезный продукт! И, наконец, менеджер по кладбищу.

Обезьянинов подумал и выбрал кладбище.

Спи спокойно, зек! Хуже уже не будет!

Кладбище давно уже вышло за пределы зоны. Да что там говорить! Кладбище давно уже переросло и размеры всей зоны! Причём раз в десять! Но в последние годы оно расти стало значительно медленнее. Зекам стало интереснее жить, чем умирать-отмучиваться! А затем Феодал сказал:

– Порядок начинается с памяти о мертвых!

Это, как впрочем, и все другие его указания, немедленно стали воплощать в жизнь. Прибрали могилки, обустроили ограду, расчистили дорожки. И стали водить экскурсии.

Ох, сколько людей, хороших и умных, Россия уже потеряла! Сколько зарыли талантов в землю! Сколькими выдающимися людьми заморили червячков!

Наконец, новоиспечённый менеджер пришёл к тем, кого жизнь положила на обе лопатки. На кладбище было пустынно, люди как сквозь землю провалились! Иван подумал: "Эх, братцы, сравняли вас с землёй. И лежите вы теперь тише воды, ниже травы".

Обезьянинов пошел искать главного здесь менеджера. По дороге читал эпитафии на крестах: "О тебе, друг: ни слуху, ни духу!"; "И был таков – Иван Петров!"; "Один росчерк "пера"! И нет человека!"; "Кого зарезали "пером", того не зарубишь топором!"; "Здесь лежит, поминай, как звали: Индустриализад Заряновойжизневич Пустьвсегдабудетсолнцев!" Обратила на себя внимание и могила с надписью: "ШтрейхбреХеров – на хер!".

В дальнем конце кладбища Иван заметил какое-то шевеление. Пришел, а там три мужика копают могилку. Познакомились. Главный среди них рассказал, для чего место готовят:

– Террористу одному не жилось на зоне! В жизни никогда не работал, и здесь не собирался. Подготовил побег, ворота хотел взорвать, но раньше сам взорвался. Похоронили с месяц уже как. А вчера его ногу за забором нашли! Теперь в двух могилах будет лежать. Одна нога здесь, а вторая, как говорится, там!

Иван стал, как мог, помогать своим новым коллегам. Учение трудно у него шло. Но приятели успокаивали:

– С десяток зароешь – профессионалом кирки и лопаты станешь!

К концу смены могилку вырыли и пошли с чистой совестью на ужин.

Кто не работает, тот отдыхает!

Иван с товарищами проходил мимо красивых замков.

– В этих коттеджах живут зеки состоятельные! – пояснили Ивану. – Самый богатый – это Кот! Он на зоне высоко котируется!

Иван спросил:

– Который Кот?

– А вот в том, самом большом, коттедже мурлом мурлыкает!

Коттеджи располагались рядом с забором зоны. И из их третьего этажа была видна дорога в заповедник, а если точнее в охотничьи и рыболовные угодья элиты! Часто туда проезжали и именитые адвокаты, которые стыдливо отворачивались от замков зоны. Понятно почему! Там же сидели сплошь их бывшие подзащитные!

Кот особо люто ненавидел своего адвоката.

–Дайте мне автомат! – часто кричал этот величайший строитель"пирамид". –Я прострочу этого адвоГАДА! АвантЮРИСТ позорный! Столько из меня вытянул "бабок"! Он теперь на моем джипе мимо вальяжно на охоту катит, а я здесь!

Но Кот сам был виноват! Адвокат его раз десять выгораживал, когда тот облапошивал тысячи лохов из народа! Но, когда Кот оборзел и нагрел людей из органов, спасти от отсидки было уже просто невозможно! Но Коту и на зоне было относительно неплохо, поэтому вернёмся к Обезьянинову.

После трудового дня

Ивану, с непривычки, от физического труда стало дурно. Он узнал, где можно получить помощь, и пошёл в медпункт.

Надо сказать, что симулянтов-"мастырщиков" на этой зоне не было. Да, что там говорить, даже действительно больные зеки старались сами лечиться. Дело в том, что всех их ждал с распростёртыми объятиями зек, заведующий медпунктом. По диплому он был ветеринар, а по велению сердца – хирург-любитель. Страсть как любил оперировать, руководствуясь извращённой пословицей: "Семь раз отрежь, плюнь и зашей!" Кто ж к такому пойдет?

Иван ничего этого не знал, посему смело подошёл к заведению. Его немного смутил плакат, висевший на входе: "Бог дал – Бог и возьмёт!" Но всё же Обезьянинов вошёл.

Врач Вампиров был сама любезность! Он ласково вскричал:

– Вижу, вижу! Нужна срочная операция! Но не волнуйся, дорогой, одну руку и одну ногу спасём! Гарантирую! Но вначале надо кровь сдать. Тебе же и понадобится при ампутации!

Вампиров потащил ошалевшего Ивана в Красный уголок. Там висели красивые, кроваво-красные плакаты: "Долг платежом красен!", "Не красна изба углами, а красна кровью!" Врач уложил Ивана на кушетку, и вписал в Красную книгу: "Незнайка, сдал примерно 3-4 литра крови!"

Вампиров запел фальшиво-ласковым голосом песню "До последней капли!", и стал настраивать устройство похожее на доильный аппарат. Но, когда он обернулся, на кушетке пациента не было…

А Обезьянинов уже сидел в столовой! Свершилось чудо! Хвори прошли, а появилась жажда жизни и проснулся зверский аппетит!

Насытившись, Иван задумался: "Куда ж пойти?" В ресторан не хотелось, а в бордель не моглось. Обезьянинов увидел вдали крест над зданием, и двинул туда.

Культурный отдых

Порядок и культура на зоне держались, конечно, в первую очередь штрафами. Очень давно на зоне ввели мораторий на мат. И за ругательство наказывали длин-н-ным рублём. А тех, кто часто ругался, отселяли из нормальной гостиницы "АнтиМАТерия", в другую. Название у той гостиницы было "МАТерия", и условия проживания там были хуже. Это наказание и штраф, обычно заставляли зека быстро забыть нехорошие слова. И остался только один не поддающийся воспитанию субъект, по кличке Хренотень. Он когда-то сжёг трактор на зоне, и отрабатывать ему этот долг предстояло до конца жизни. Посему Хренотень бродил и посылал всех! Далеко-далеко, в три этажа, в тридесятое царство-государство, и к тридесятой матери!!!

Но, кроме штрафов, ещё на нормальных зеков воздействовали воспитанием. И специально под эти цели освободили здание. Там расположился клуб, и одновременно молельная комната. И клубом и церковью заведовал один человек – отец Павел.

Когда-то давно, он служил священником в центре России. И, надо признать, вел себя не как подобает: крал из церковной кассы, играл в карты… Опять же водка и бабы! Дослужился до того, что прямо в лицо его стали звать "Греховный Отец"! И, наконец, он сам понял, что погибает! "Собственноножно" пошёл, и собственноручно заявил на себя во все органы: и духовные, и милицейские! Понятно, что сразу посадили. Отсидел он, обдумал всё, осознал и остался при лагере священником! Уж кому как не ему были понятны метания заблудших душ!

Часть дня отец отпускал грехи, переводил дух с Этого Света на Тот, дышал на ладан. Он даже кое-кого глубоко перевоспитал, и подвёл под монастырь! Другую же часть дня Павел заведовал светским учреждением.

Это двойственность сказывалась и на кинорепертуаре. Один день в клубе показывали "Броненосец Потемкин", а на другой день – "Крестный отец". Но сам Павел кино не смотрел, так как считал его бесовским изобретением. Посему был твердо уверен, что второй фильм рассказывал о праведной жизни итальянского священника…

Обезьянинов с интересом прошелся по этому клубу.

В одной комнате певцы из хора народов Севера "Чук-ча-ча-ча И Зек" разучивали песню: "Как родная меня мать посылала…"

В другой комнате отец Павел проводил вернисаж:

– Насажали художников нам на радость! Просто глаза разбегаются от чудных работ их, представленных здесь!

А в следующей комнате располагалась "Вечерняя школа "Век зек сиди, век зек учись!" Сегодня там проводили викторину "Время терпит, но нас не ждёт!" Иван услышал интересные вопросы:

– Кому закон не писан?

– На чужой каравай рот… Что?

– Дружба зека и охранника дружбой, а служба у охранника…Что?

В завершении культурной программы Обезьянинов просмотрел фильм об трудовых буднях итальянской мафии.

Иван вернулся в гостиницу переполненный впечатлениями от встречи с прекрасным и духовным. Он почти засыпал, когда притащились, усталые, но довольные от встречи с горячительным и телесным "сокамерники". А уснул Иван, опять под телефонный трёп "Змея подколодного":

– И они все десять голых на меня? Ух, ты! А я достаю из штанов… Сколько-сколько сантиметров?

Трудовой путь зека Незнайки

Утром снова был подъём, завтрак. Потом опять разошлись по рабочим местам. Гордо пошёл на кладбище и Иван.

Но вот тут-то и случилась первая осечка. Это в первый день коллеги закрывали глаза на то, что новый партнёр копает не вглубь, а вширь. И выкапывает не по кубу земли в час, а в час по чайной ложке! И закрывали глаза и рот от боли, когда он сандалил не по земле, а по их ногам! Но на второй день глаза одного из копальщиков заплыли от неумелого удара лопатой! Тут-то весь коллектив раскрыл глаза, а затем и рот:

– Иди ты на хрен! И штраф нас не испугает! Можешь так и передать Менеджеру! На хрен!!! Нам жизнь – дороже!!!

Иван поплелся за новой работой. Распределитель отправил его в коттедж Авторитета. Менеджером по мытью полов.

Над парадным входом в замок золотыми буквами было написано: "Мафия бессмертна!" Ивана впустил охранник-бык. Внутри была деловая обстановка. Авторитет, как Цезарь, управлялся сразу с несколькими делами. Он корректировал работу зека Толмача, который переводил законы на понятия, и понятия на язык законов. Одновременно вор в законе отвечал на вопросы писателя-заключенного, по кличке Хохмач, который вдохновенно писал автобиографию Авторитета. Тут же стоял художник по фамилии Худо-Беднов, который худо-бедно, но создавал жанровую картину "Авторитет на зоне". Иван притащился с ведром и тряпкой в самый разгар напряжённой работы. Ползал у всех под ногами, мешался, пока Авторитет не заорал:

– Выкиньте его на хрен!

Выкинули на улицу. И опять побрёл Обезьянинов за новой работой…

Его сразу бросило в жар! Кочегаром в котельную! Но в первый же день Ваня угля перекидал, а воды не долил, и чуть не расплавил котёл! Выгнали, на хрен!

Затем ему сказали:

– Без труда не вынешь рыбку из пруда!

И отправили в рыбацкую артель. Встретили Ивана там приветливо:

– У нас много заработаешь! Рыбы в пруду, хоть пруд пруди!

Но, в первый же раз лодка перевернулась, и, чудом доплывшие до берега артельщики, направили коллегу по вышеуказанному адресу!

Следующим рабочим местом была кузница "Куй железо, пока сидишь!" Новый помощник сразу от души вдарил по руке кузнеца! Тот заорал, забыв от боли о знаках препинания:

– Ой на кой ты такой куй здесь говорю а тут не куй ой блин иди накуй что-нибудь и где-нибудь а я сам накую посижу пока рука отболит ой…

Что ж тут поделать? Пришлось направить Ивана ценное удобрение по лагерю собирать. Через час все на зоне заорали:

– Мало золотарь поработал, да вони!!!

И направили горемыку в сад. Там яблоку было негде упасть! Все засеяно! И под деревьями клубнику посадили. Стал Обезьянинов трясти яблоню. Хорошо потряс, от всей души! Но яблоки, попадав, подавили ягоду! А оставшиеся клубнички Иван расплющил, пока собирал плоды. Вырывали с корнем Ивана и из сада!

Затем была попытка стать художником. В цехе "Народные промыслы" Ивану поручили расписать поднос изображением Жар-птицы. Обезьянинов старался час. Главный художник посмотрел и сказал:

– Художник из вас получится, но слишком уж злой!

На сей момент, Менеджер-Распределитель перебрал почти все существующие виды труда на зоне. Остались: поварское искусство, бордель и заготовка леса.

К еде Ивана побоялись приставить – отравит! Продавать тело ему пол не позволял. Осталась заготовка древесины. Но не даром на зоне была поговорка: "Сколько зека не корми, он все в лес смотрит!" Это потому что самые большие заработки были на лесоповале! И все стремились попасть туда! Но не сидеть же здоровому мужику без дела. Отправили Ивана в лес, сверх штата.

Руководил бригадой лесорубов зек Кэп, бывший капитан дальнего плавания. Он попал за аварию прямо с корабля на лесоповал!

– Не бойся, Незнайка, научим! – ободрил он Ивана при встрече. – Работы бояться –в лес не ходить!

На следующий день бригада отправилась на работу. С собой захватили инструмент: топоры фирмы "Раскольников и бабушка"; одноручные пилы"Вжик!", и двуручные"Вжик-вжик!" Шли по плохой дорожке на поводу у конвоира…

Конвоиром служил прапорщик по кличке Штабель. Он любил всякие немецкие словечки: "Шпацирен… Шнель… Хальт… Цурюк… Швайн!" А особо часто применял слово "капут": "Смене – капут! Сосне – капут! Обеду – капут…"

Наконец, добрались до лесной делянки. Кэп закричал:

– А, ну, мужики, навались! Мёртвый час будет вам, но только на кладбище!

Зеки стали работать, а Штабель уминал "яйки" и пил "млеко".

Поначалу и у Незнайки дело пошло! Он бодро и толково подставлял плечо под бревно, сучья в костер носил… И тут ему, как на грех, доверили поддержать сосну рогулиной, пока зек Вася её рубил…

Гордый доверием, Обезьянинов не столько держал дерево, сколько мечтал. Мечтал, что заработает денег, выйдет на свободу, сделает операцию во Франции и приедет победителем к своей семье…

Из мечтаний его вывели крик и хруст! К нему подбежали люди, закричали:

– Упала сосна на Ваську! Скорее поднимайте!

Совместными усилиями дерево отбросили. И зрелище предстало не из приятных:

– Совсем потерял парень голову! Понятно – мозги то набекрень! Да так, что уж и не вправишь!

Подошёл Штабель, посмотрел и произнёс:

– Вась ис сдох!

Кэп, от души, такой ультиМАТум и хрестоМАТию завернул, что аж верхушки деревьев закачались!!! Тут-то все и посмотрели на Обезьянинова. И глаза у всех были "добрые-добрые"!

Как бежал Иван, как летел в лагерь! Только чудо могло его спасти! Его желание жить, и оказалось этим чудом! Зеки его не догнали! Но напрочь отказались работать с ним!

Всё! Больше пристроить Обезьянинова было не куда!

И весь трудовой стаж Ивана уложился в месяц! И старался он, и пытался, но всё без толку! Ну, не его это дело руками шевелить! Ему бы лозунги озвучивать, речи толкать, подсчитывать, кто и что сделал… Но кому на зоне это нужно? Вот и включили Ивана в "чёрный список" на амнистию. За номером "нуль, причем самый первый"! И стал он сидеть, сложа руки…

Но не долго он так сидел, всего пять дней!

Итог революций,"великих" или малых, на Руси – это всегда пополнение тюрем и кладбищ. В верхах опять "шило" реформ закололо одно мягкое место, посему стали заблаговременно расчищать места на зонах и в тюрьмах. (А на кладбищах было "всё спокойненько". Велика Россия, места всем хватит!)

И, понятно, Иван первый был отпущен под амнистию!!!

Вся зона пришла его провожать! Все не верили в такое быстрое избавление от такого опасного человека! И только, когда ворота за ним закрылись, все засмеялись, закричали:

– Скатертью, дорогой, дорога!

Последним засмеялся Кэп. Смеялся он хорошо, но истерически!

А у Обезьянинова глаза от стыда ни на что не глядели. Поэтому он пошел, куда глаза глядят, то есть в Утильск.

Часть четвёртая. Бомжируя над Россией!

Господа-товарищи, бывает ли у вас хорошее настроение? Такое,например: Солнышко, ласково пощекотав, разбудило вас. Осторожно, стараясь не потревожить любимую, вы спускаетесь с ложа любви, идёте по тёплому полу к окну и распахивает его. Распахиваете широко, так, чтобы тёплый, весёлый и чистый ветерок ворвался к вам и принёс новый день. Прекрасный день: с приятными, праздничными хлопотами; со встречами с интересными и добрыми людьми; с только хорошими новостями; с удивительными, веселыми и трогательными фильмами и спектаклями… И любовью! Любовью!! ЛЮБОВЬЮ!!!