Обезьянинов в чине и бесчинство. Роман-былинушка народная

Света рассказала:

–Подруги! Поверьте, делала всё возможное! Вначале, понятно, стриптиз показывала и танец живота! Не помогло! Стала проводить реанимацию: прямой массаж делала; затем "естественное дыхание" – "изо рта – в рот"! Бабы, и на "противоестественное дыхание" пошла – "изо рта – в другие места" делала!!! Но не помогло! Вижу, теряю я мужика: зрачки расширенные, а все остальное, наоборот! Потащила его к телевизору, включила крутой порнофильм "Невмоготу мне, не в наготу!", а сама поехала за лекарствами. Привезла, и неделю Иван горстями ел все самые сильные спец.таблетки, но"столбняк" так и не случился!

Ольга Аркадьевна воскликнула:

– А французское средство"Суперлямур" давала?

– Давала! – выдохнула Света. – Но он после него только лягушку-Царевну потребовал!

– А американское "Эрэкшен?

– Да, но он по утрам флаг стал поднимать, а больше ничего!

– А китайское "Заю-баю"?

– Эх, после него только:"Баю-бай – поскорее засыпай!"

Наконец, Света выплакала завершение печальной истории:

– С африканского "Мбембе-Наголо" на дерево полез, а на меня нет! После испанского "Замучачу!" на быка с ножом бросился! А на меня так и не бросил-ся-а-а-а-а!!!

У самой молодой из подруг загорелись глаза, и она проворковала:

– Света, а может быть ему с тобой надоело? Возможно, дело поправит моё тело!

Но Ольга Аркадьевна приструнила:

– Не стыдно? Ишь, возбудилась как! Если уж Светка ему не нужна, значит, дело уперлось не в тело! Лечить человека надо! К самому модному сексоподъёмнику повезем. К академику Психозову!!!

Лечение по методу "Упал? Отлежался и встал!"

К врачу-исцелителю Ивана везли с сиреной! И моментально прикатили к особняку, где над парадным входом красовалась надпись "Академик Верховной Академии Секса Талмуд Психозов. Народный Экстрасекс Страны. Головокружительный Вертупоз Земли. Непререкаемый Экспермт Вселенной".

Ассистентка, красивая как суперфотомодель, любезно встретила посетителей. Доложила боссу, а затем пригласила в кабинет.

Психозов оказался огромным мужчиной с глазами, горящими дикой страстью. Ослепительно белые халат и шапочка, резко контрастировали с чёрными волосами, буйно растущими на всем теле этого красавца. Талмуд вскричал:

– Вижу! Ясно, девушки, вижу ваши проблемы! Раздевайтесь!

Не успели подруги и слово сказать, как из стены выдвинулись столы с бутылками и закусками. Интимно полилась задушевная песня: "Снегопад, снегопад! Если женщина просит…" Как снегопад, из всех дверей, сексуально извиваясь, залетели ассистенты! На любой вкус и цвет! Женщины же не каменные, и многие начали подпевать, а одна даже слилась в развратном танце с двухметровым негром…

Но все остановила Ираида Петровна. Как самая стойкая, а может быть самая старая, она вскричала:

– Не нас надо лечить! А нашего Ивана!

Мгновенно прекратилась музыка, столы спрятались в стену, мужики удалились. А академик сказал тусклым голосом:

– А есть за что бороться?

Все женщины вскричали:

– Да там и подержаться было за что!

– Мне и вам достанется и ещё останется!

– Парапет! "Дорожное ограждение" от всех женских тревог и забот! Да он, вообще, наш стратегический партнёр!

Психозов обратился к Ивану:

– Ну-с, бывший батенька! Пойдемте-ка в Процедурный Зал.

Мужчины ушли, а женщины стали мучительно вслушиваться. Из-за двери Зала раздольно разнеслась песня: "Есть на Волге утес, диким мхом он оброс…"

А затем закричал Психозов:

– Стоять! Стоять, как утёс! Как твердыня! Падать ниже некуда! Только вверх! К свету! К жене и любовницам! СТОЯТЬ, Я СКАЗАЛ!!! Тьфу!

Музыка оборвалась, и из Зала вышел взволнованный и взмокший доктор:

– Увы! Мои методы в данном случае бессильны! Осталось последнее! Везите за границу к профессору Преображенскому-Третьему. Они Обезьяниновых породили, они, может быть, дадут новую жизнь! Начнётся с Ивана новый род каких-нибудь Слониновых. Или даже Китовых!!!

Дан приказ ему: "На Запад!"

Так же с сиреной, Ивана Семеновича повезли в аэропорт. Всю дорогу Ольга Аркадьевна пыталась сама решить вопрос о вылете во Францию. Но всё же пришлось звонить напрямую Губернатору. На абстрактную мольбу спасти человека Губернатор ответил абстрактно:

– Что ж тут поделаешь? Бог дал – Бог и возьмёт!

Но, когда Ольга Аркадьевна доложила всё в подробностях, Губернатор ужаснулся:

– Господи! Как мужика скрутило! Надо сделать всё, что возможно!

Он сам принялся решать этот вопрос жизни или смерти, минимум восьми женщин. И через полчаса истребители принудили приземлиться пролетавший мимо самолёт французской авиалинии. Пассажиры удивлённо смотрели, как какой-то мужчина расцеловался с группой заплаканных женщин и взбежал по трапу. Лётчики получили указание лететь как можно быстрее и выполнили его. Раньше на час, самолёт приземлился в Париже! Там Ивана уже ждали сотрудники нашего посольства и повезли в клинику…

"Надейся и жди!"

Дело Преображенских процветало. Внук Филиппа Филипповича, Эдмонд, уже руководил всемирно-известной клиникой, в которой творили чудеса! Безнадёжно больных там поднимали на ноги, омолаживали, прихорашивали и ставили под венец!!! Понятно, что благодарные люди щедро оплачивали своё спасение и счастье. И клиника сверкала как снаружи, так и внутри: роскошью, надёжностью и верой в сексуальное будущее!

На мраморной стене фойе, выше дипломов университетов и научных степеней руководителя клиники, висела золотая рама с каким-то изречением. Иван подошёл ближе и увидел, что огромными золотыми буквами по-русски было написано "В очередь, сукины дети, в очередь!!!" Шариков".

И в очереди действительно сидели и миллиардеры, и президенты, и премьер-министры, и султаны… Все терпеливо ожидали в креслах, когда маг и волшебник сексологии, вернёт их к активной жизни. Иван, увидев огромную очередь, ляпнул:

– Блин, до конца Светы просижу!

Вдруг с одного кресла подскочил мужичок и спросил с надеждой:

– Из России?

Иван признался. Очередник облегчённо вздохнул:

– Слава сексу! Хоть будет с кем выпить! Второй месяц здесь маюсь! Насидишься, бывало, до потемнения в глазах, и к соседу по очереди с мольбой:

– Дорогой! Давай засадим по маленькой, беленькой литрушке!

А он, зараза, высокомерно ответствует:

– Нихт хрена фирштейн!

Иван тоже обрадовался своему соотечественнику и посочувствовал:

– А у тебя, что? Заболел? Или уже совсем отболел, заменять надо?

Мужичек представился Сергеем, "бизнесменом по чисто бензину", и рассказал о семейном предании.

– Отец, умирая, созвал нас, трёх братьев! – взволновался Сергей. – Но когда мы приехали, батя говорить уже не мог. Натурально только руками шевелил! Он достал одну палочку и сломал её. А затем сложил три палочки вместе и попытался сломать. Это усилие отца и сгубило! Похоронили. Затем сели думать, что же он нам пытался сказать? Но только через десять лет, когда у меня начались проблемы с женой и тремя любовницами, я понял, что мне подсказывал отец! Теперь вот жду операции, профессор обещает еще пару штук рядом пришить. Три то точно не согнуть и не сломать!!!

Беседуя, россияне уселись на свободные кресла и настроились на ожидание.

Но Ивану Семеновичу не пришлось ждать! Как только о нем доложили, Эдмонд сам вышел и обнял потомка пациента, с которого и начался доходный бизнес Преображенских. Затем Ивана повели исследовать, измерять. Стандартного длинномера не хватило, пришлось использовать тот, которым измеряют рост. И то, только-только!

После обмеров Преображенский восхищённо воскликнул:

– Так вот у тебя какой! Наука может гордиться таким выдающимся достижением! Но, Ванья! Зачем тебе все эти мучения: бессонные ночи; болезненные соударения; укусы; оглушающие стоны и крики? Скажи спасибо Губернатору за то, что отмучился. Продай нам это бесполезное теперь орудие мучений и пыток! Продай за сто тысяч долларов, для фамильного музея надо!

У Ивана слеза скатилась:

– Дорогой, Эдмонд! Да я бы тебе, золотая душа, так отдал, бесплатно! Преображенские нас, можно сказать, породили и карьеру обеспечили! Но, понимаешь, женщин за годы жизни столько прибилось ко мне. Столько их привыкло к этой штуке, что и не знаю, что они с собой с горя сделают!

Эдмонд, обнял Ивана:

– Понимаю! Сам в таком же положении! Что ж, будем помогать! Я бы тебе вне очереди поменял орган, но пока нет достойного экземпляра. Надо ждать. Ты пока возвращайся домой, а как только трагически погибнет слон, или кит, так мы тебя сразу вызовем! Кстати, я тебе пятьдесят процентов от стоимости сброшу! Это будет стоить всего лишь…

И Преображенский назвал такую цифру, что у Обезьянинова потемнело в глазах!

Эх, хрен со мной! Ненужный, впрочем…

Только в полете до Москвы Иван Семенович начал приходить в себя. И из столицы он решил поехать домой на поезде, чтобы хорошо все обдумать.

А мысли были тяжёлые! Для того чтобы вернуть его в строй, пришлось бы продать джип, коттедж, снять все сбережения, занять огромную сумму у знакомых…"А потом как быть? – мучили мысли Ивана. – Рай в шалаше? Очень мило! Но парни же подрастают! Им учиться надо! Им надо помочь на ноги встать! Лучше уж я исчезну из их жизни! Женщины и без меня парней поднимут! А Света? А Светлана найдет кого-нибудь, она без мужика не сможет жить! И пусть все будут счастливы! А я уж как-нибудь…"

С мыслями о семье и слезами на глазах сошёл Иван Семенович на вокзале небольшого городка. И растворился, как говорится, в ночной тьме…

Часть третья. "От тюрьмы не зарекайся!"

… Прочитает человек бывалый эту часть книги, и скажет:

– Туфта – это всё! Там же беспредел!

Согласен, но… Ребята, давайте сегодня о грустном не будем! Выбранный жанр обязывает! Былинушка, одним словом!

… Исчез наш былинный герой в тумане, да не исчез из моей памяти! "Что с ним? Где он?" – болит и взывает душа Автора. Мои глаза лихорадочно шарят по карте: "Здесь нет! И здесь, блин, нет Обезьянинова!!!" Но вдруг я случайно натыкаюсь взглядом на маленький городок Утильск. Городок ничем не примечательный, тихий… Хотя, позвольте, что это там за шум на вокзале? Давайте посмотрим…

На вокзале Утильска

Из вокзальной "Комнаты "Матери и ребёнка" разносилось не стройное, но громкое пение пьяных. Пытались петь две песни:

– И родная не узнает, какой у парня был конец…

– Любовь – кольцо! А у кольца, начала нет, и нет конца-а-а-а!

Песни, на последнем слове, обязательно прерывались рыданиями.

– Нет! Нет уже конца! – рыдал один человек.

Ба! Да это же наш потерявшийся друг! Иван Семенович Обезьянинов во всей красе своего постмужского имиджа!

Бывшего мужчину успокаивали собутыльники: случайные приблуды-мужики и заведующая "Комнаты…". Успокаивали неизменным тостом:

– За счастливый конец!

Затем заводили те же песни, но опять Иван рыдал, и снова поднимали тот же тост. На непрерывное заливание горя требовались напитки в огромных количествах! За ними бегал официант привокзального ресторана, который тоже участвовал в этих своеобразных поминках. Платил за всё Обезьянинов. Периодически врывался вокзальный милиционер, и грозно обличал:

– Что? Святую "Комнату"Матери…", превратили, к матери, в бордель?

Служивого успокаивали, упрашивали присесть… Но он всегда отказывался, выпивал стоя стакан, и уходил наводить порядок в свою служебную комнату…

Жалея себя, наш человек может прожить всю жизнь. Проплакав "невидимыми миру слезами" и разбавляя их обильно водкой! Так и Обезьянинов просидел бы до конца жизни, но… Однажды утром он, продрав глаза, не увидел собутыльников. Зато из зеркала на него посмотрел незнакомый человек тривиального вида. Поистине, избитый и лишенный свежести! Пока Иван пытался опознать самого себя, открылась дверь и вошла заведующая. Иван с радостью узнал женщину, с которой проплакал столько упоительных и душещипательных вечеров. Понятно, что он потянулся к ней! Эх, ещё секунда и в "Комнате"Матери и ребёнка" обрели бы счастье Мать и прильнувший к ней блудный Ребёнок…

Увы! Заведующая заговорила сухо и официально:

– Гражданин! Кто вы? И как оказались здесь, в этом "Храме Матери и Ребёнка"?

Иван раскрыл рот от изумления! Но дама и не ждала ответа:

– Вот пришли товарищи из органов, им и объясните всё!

Зашли два молодых парня. Они бодро и по-деловому стали сразу составлять протокол. По всем показаниям бывших собутыльников выходило "Дело". Оказывается, Иван появился неожиданно в помещении, пристал к хорошим людям, и избил одного из них! Свидетелями и понятыми выступали заведующая и официант.

Ребята из органов задушевно предложили Обезьянинову:

– Признайся, избил?

– Нет! – твердо ответил Иван.

– Тогда пишем в протокол, что наркоту у тебя нашли. Понятые подтвердят!

Иван подумал секунду, а затем выдохнул:

– Ладно, признаюсь, вдарил разок.

– Вот и молодец, чистосердечное признание зачтём! Дальше проводим обыск и составляем опись личных вещей. Хотя шмонать у тебя нечего! Пишем! Задержанный одет в спортивный костюм и тапочки. Остальные вещи отсутствуют. Паспорта и денег нет!

– Как нет? У меня же вчера куча денег была!

– Слушай, ты давай сам определись: были у тебя деньги и дурь, или нет?

– Не было ничего. Ни дури, ни денег!

– Вот и молодец! Как фамилия, имя, отчество?

Иван задумался: " Жену-подруг дёргать? Детей позорить? Нет!!!" Не стал говорить, кто он и откуда, а сказал, что память отшибло. И записали в протокол так, как сказал: "Незнайка Безпамятный".

Всё! Свидетели есть? Есть! Задержанный сам всё признал? Признал! А остальное покатилось по заведенному маршруту! Правда, судить то уже "Незнайку" не надо было, деньги то он не требовал вернуть. Но бумага требовала хода! А что такое в России человек против БУМАГИ? Ничто!!!

Быстро следователь сказал:

– Кончил"Дело" – гуляю смело!

Так же быстро присудили Обезьянинову год зоны, и сказали:

– Скажи спасибо, что мало дали! И мотай себе на ус срок!

Иван взмолился:

– А можно заочно отсидеть? Экстерном, так сказать?

Ответом был деловой приказ судьи:

– Введите следующего!

Но всё же Ивану повезло! Раз сразу признался во всем, в чём попросили, то обошлось без физических методов дознания! В камере отдела милиции долго на "лежбище" не лежал, в СИЗО не парился, в "столыпинском" вагоне через всю страну не трясся! "Суд да дело" провернули фантастически быстро! Затем сказали:

– Назвался Незнайкой? Полезай в кузов!

И повезли этапом в машине-автозаке в лагерь! Да и лагерь оказался в трёх часах неторопливой езды! Ну, просто чудо!

Правильный лагерь!

В двадцатых годах прошлого столетия, недалеко от Утильска, открыли лагерь юных астрономов с научным названием "Черная дыра". Потом в лагере детей сменили заключённые, но название неофициально осталось. И, со времён ГУЛАГ, в лагере всегда был аншлаг!

В наши дни лагерь существовал в соответствии с новой концепцией "Закон и понятия – едины!" Начальником государство поставило незаурядного руководителя. Полковник, которого уважительно звали Феодал, организовал крепкое натуральное хозяйство. Тем самым полностью снял с правительства заботу обо всех своих подопечных и подчинённых. А навести порядок "за решёткой" преступное сообщество посадило на зону вора в законе, по прозвищу Авторитет. И буквально за пару месяцев в лагере восторжествовали закон и понятия! А беспредел отступил и забылся! Затем Феодал и Авторитет, совместными усилиями, добились статуса "Вольной криминальной зоны". И зона стала богатеть не по часам, а по секундам!

Бригады заключённых: ловили рыбу в пруду; отлавливали в лесах птичек и зверюшек; заготавливали елки-палки! В мастерских выпускали продукцию народных промыслов: расписные деревянные изделия, мебель, одежду. Подсобное хозяйство поставляло на стол колонистам овощи, злаки, ягоды и фрукты, мясо, молочные продукты. Там же выращивали женьшень и другие лекарственные растения. А все излишки продавали на сторону.

Охрана давно сказала:

– А она нам "нада"? Эта канонада?

И войско добилось, в соревновании среди колоний, почётного звания "Демилитаризованная зона". Автоматы теперь висели в дежурке, как Дамокловы мечи. И брали их только тогда, когда сопровождали машины с товаром на продажу, или шли охранять производственные бригады от окружающего зверья и бандитов-беспредельщиков.

Вот в какой лагерь привезли Ивана. На воротах и заборе висели транспаранты: "Терпенье и труд срок перетрут!", "Пришел, увидел и… И сиди!", "Именно здесь зимуют раки и зеки!", "Счастливые срок не наблюдают!", "Не говори гоп, пока не перепрыгнешь забор!"

А за воротами нового сидельца встречали руководители колонии. Феодал вручил хлеб, а Авторитет передал Ивану символический пуд соли. Главный Начальник наставлял Обезьянинова:

– Волей-неволей ты попал в неволю! И, как говорится: "Раз пойман – значит, вор!" Посему, если мозгов слишком много, то выкинь "это" из головы! Работай, работай, работай! Заработать мы тебе дадим, только тратить успевай! Казино, ресторан, клуб-церковь – всё к твоим услугам! Бордель есть натуральный, поэтому, чтоб мне без всякой задней мысли! Зона стоит до первых "петухов"! А потом начинается разврат и порядок пропадает!

Авторитет добавил:

– Наш закон: "И волки сыты и овцы целы!" Охрана к людям не придирается! Криминал дискриминацию не проводит! Наказаний нет никаких, кроме штрафов. Но, если нарушишь, рублём ударим крепко! И, пока не отработаешь долг, будешь закрыт на зоне!

Ивана подвели к памятнику "Первому зеку" и заставили прочитать клятву:

– Не верь! Не бойся! Не проси!

Зачитал Иван этот великий "за решёточный" закон, и в голове у него целая революция произошла! На воле то всё наоборот: "Слепо верь руководству! В душе главным должен быть страх, на нем вся страна и держится! И проси, унижайся, а то ничего не дадут!"

Но недолго Обезьянинов размышлял. Его повели в баню перемыть косточки! Затем подстригли под одну гребёнку, как всех. Одежду отдали после "санпрожарки" и сказали:

–Запомни! Как только "мурашки" забегают, так сразу беги и жарь тело и шмотки!

Обезьянинова, блестевшего чистотой и лысой головой, повели в столовую. Там торжественно вручили именную ложку-"весло". А затем устроили проверку по старинной примете: "Как ест, так и работает!" Иван проверку выдержал с честью! Он с голодухи умял: три тарелки борща, две порции второго с мясом, и три стакана компота! Сам главный повар Демьян вышел посмотреть на нового зека. Демьян довольный, что его еда понравилась, сказал Ивану:

–Подожди, я еще уху свою тебе сварю!

Далее Семеновича повели в музей зоны, рассказать богатую историю этого ареала обитания зеков.

Музей "Чёрной дыры"

Хранителем музея и экскурсоводом был старозаветный зек, по кличке Патриарх. Он сидел в лагере с самого открытия: сначала пионером, а затем и заключённым! "В обед сто лет" старику скоро, но он сохранил твердую память и бодрую выправку. Вот уж, воистину, нашла коса Смерти на камень-кремень!

Патриарх стал неторопливо Ивану всё показывать и рассказывать:

– История всегда ярче в сравнении: как раньше было, и как сейчас стало! Раньше нерационально относились к рабочей силе, не чувствовали какой доход можно с каждого зека поиметь. Помню, первый начальник колонии был малограмотный, до десяти не мог считать. Выстроит всех заключённых, раз-два и обчёлся! Остальных в расход! А тех, кто жив остался, били. И как только не били: били во все колокола, били как об стенку горох, били как рыбу об лед и, даже, баклуши зеками били! Да что там говорить! Даже отбой зеком о рельсу отбивали! А был ещё легендарный "Мастер на все руки"! Он с двух рук "кормил""берёзовой кашей". Да так стегал берёзовыми прутьями, что на весь срок запоминалось! Если живой оставался!!! Во как было! Да и чего охране было стесняться? За одного битого двух небитых сразу в лагерь присылали! Ну, а тех, кто прибыл, сразу воспитывали! Кляп в рот, и молчи в тряпочку в карцерах "Холодильник" или"Инкубатор"! В "Холодильнике", говорят, даже электроны в атомах тела зека останавливались! А в "Инкубаторе" жару создавали такую, что из яиц птенцы вылуплялись, и через глаза лезли!

Старик вздохнул и продолжил:

– Понятно, что люди зверели от этого. За словом в карман не лезли! За "пером" лезли! "Вставить "перо"!" – это запросто было тогда. Часто чистили "пёрышки" друг об друга. И живые неживым завидовали! И в самом деле, разве это жизнь была? Жрать – нечего, денег – нет! В бараке – ни пуха, ни пера! В столовой, с названием "Не до жиру, быть бы живу!" – ни рыбы, ни мяса! И скупым трапезам зеки свои названия придумали! Завтрак – "Кукиш с машинным маслом"! Обед – "Куры не клюют – все сдохли!" Ужин назвали "Лебединая песня", да и такой заставляли отдавать врагу-охраннику! Так что питались, в основном, свежим воздухом. Закружится зековская голова от воздуха, и случалось людоедство! Так, бывало, приготовят своего товарища, что просто все его пальчики оближешь!

Но в те времена хоть об охранниках государство не забывало! Кормило их от пуза, платило нормально! А вот в период последних реформ всем стало хреново! Даже курева не стало! И все рассказывали друг другу сказки про белого "бычка"! Эх! Сядут, бывало, рядом зеки и их надсмотрщики, и заревут-завоют! И тем и другим плевали в душу, а они в потолок. Плёвое дело было! Помню, кто-то на колодце написал: "Не плюй в колодец, пригодится утопиться!" Но кончали с собой слабые, сильные зеки пытались бежать!"

Старик подвёл Ивана к разделу "Великие побеги".

Стенд "В стратосферу с нечистой совестью!" экспонировал материалы об интересном побеге. Заключенный совершил попытку улететь к матери на презервативах, наполненных тёплым воздухом. Как взлетел с улыбкой, так и спустился обратно из-за облаков с улыбкой. С навеки замёрзшей улыбкой!

На другом стенде экспонировалось чучело метровой крысы! И рассказывалось, как другой зек крыс раскормил-приручил. Они ему подземный ход на волю вырыли! Но, видно, жалко им стало отпускать добро, и крысы своего дрессировщика сами и съели!

Следующий рассказ Патриарха был ещё интересней. Один йог-зек мёртвым притворился! Остановил сердцебиение, дыхание… Да, йог твою, тут тебе не замок Иф! Сунули хитропопого"Монте-Кристо" в гроб, и сразу закопали! Потом всем лагерем ставки делали! Выиграл тот, кто верил, что йог в могиле неделю проживёт! Вот неделю тот и орал, пока не задохнулся!

Другой заключенный удумал жену начальника в заложники взять! Начальник с радости ему паспорт выправил, денег на дорогу дал, и сам на вокзал отвёз. Побег удался, но… Через неделю зек обратно прибежал! Ползал на коленях, умолял забрать женщину, а его посадить, и срок добавить за побег. Но начальник стоял твердо:

– Сбежала, так сбежала! А ты мучайся до смерти!

Старик закончил свой рассказ словами:

– Вот так и растекалась история зоны беспредельно, смывая на своём пути людей и закон. И поворот к порядку начался только тогда, когда Феодала руководить поставили. Он с месяц метал гробы и молнии, но всех усмирил! А потом постепенно втянулись все в работу, и на зоне стали жить всё лучше и лучше! И, как живут сейчас заключенные, ты сам узнаешь! Иди в гостиницу "АнтиМАТерия".

В бывшем бараке

Здание гостиницы было сплошь увешано мемориальными досками в честь великих людей. "Ванька Куцый", "Кукиш", "Бузила", "Бздык"… – все отсидели в своё время здесь. А выше досок располагался транспарант с надписью "Не судите нас зеки, да не судимы будете!" Администрация".

Ивана весело встретил менеджер по проживанию, тоже из заключённых. Так как денег у Обезьянинова не было, его привели в самый дешёвый многоместный номер.

В светлой, большой комнате стояли несколько кроватей. Кругом была чистота и порядок. Иван удивился:

– А я слышал, что люди вповалку на нарах спят! А некоторые и под нарами в грязи!

Менеджер ответил:

– Петухов" у нас нет! И поэтому никто не живёт на птичьих правах! А ты зарабатывай "тугрики"! Тогда и в отдельный номер, с телевизором и душем, переберёшься!