Бракованная. Ты меня не сломаешь

— Эй, ты чего там шаришься? — раздается насмешливый мужской голос Фараха. — Я вот еды тебе принес.

От неожиданности путаюсь в юбке, спотыкаюсь и падаю на пол, как мешок с картошкой. Черт, что же я такая неуклюжая.

— Ты живая вообще? — он приближается.

— Все нормально, — выставляю руку вперед, словно защищаясь. — Просто запуталась в платье.

Поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь.

— Может помочь? — издевается он, а я отчаянно качаю головой. От мысли, что коснется меня снова становится дурно.

— Да ладно тебе, я не кусаюсь. — Решительно идет ко мне. — Повернись.

Слова звучат как-то неправильно, будто скользят по коже. Качаю головой и прижимаю руки к груди, словно это может меня спасти.

— Ну же, — недовольно вздыхает Фара. — Задохнешься же

Упрямо сжимаю губы, но понимаю, что выбора все равно нет. Втягиваю воздух и медленно поворачиваюсь. Фарах касается моей спины пальцами, едва ощутимо, но я вздрагиваю.

— Тихо ты, — усмехается он. — Я аккуратно.

Шнуровка постепенно ослабевает. С каждым движением становится легче дышать и одновременно нарастает напряжение внутри. Он слишком близко и долго, нарушает мои границы. Хочется отстраниться, но терплю эту пытку, потому что иначе не выбраться их этого плена.

Наконец корсет ослабевает настолько, что получается вдохнуть полной грудью. Резко втягиваю воздух, а легкие как будто обжигает.

— Вот и все, — хрипло говорит Фарах, касаясь горячим дыханием моих волос.

— Спасибо, — выдавливаю из себя и отхожу в сторону, прижав руки к груди.

Он не уходит. Кожей чувствую его присутствие. Стоит и смотрит, наблюдает или оценивает.

— Дальше справишься? — лениво бросает. — Или помочь еще?

— Не надо, — резко отступаю, врезаясь спиной в стену.

Фарах тихо смеется.

— Какая ты дерзкая… — голос становится ниже. — И красивая…

Мне совсем это не нравится, но слова налипают, как комья грязи. Зачем он все это говорит? Неужели не понимает, что не нужно?

— Ты не бойся. Я нормальный, — продолжает он. — Не обижу.

Делает шаг ко мне, я шарахаюсь в сторону.

— Хочешь поговорю с Джином…

Сердце взволнованно пропускает удар.

— О чем? — выдавливаю из себя еле слышно.

— Попрошу, чтобы тебя мне отдал, — спокойно отвечает Фарах. — Я заберу. Тебе со мной хорошо будет. Обещаю. Ему все равно не нужна.

От его слов меня будто окатывает ледяной водой. Качаю головой. Нет, даже истерично трясу и двигаюсь вдоль стены, пока не забиваюсь в угол.

— Нет, — шепчу отчаянно.

Фарах усмехается.

— Чего нет-то? Я тебе нравлюсь просто, да? Цену набиваешь?

От этих слов становится мерзко и гадко. И голос у него такой же как у Муслима. Липкий, тягучий, сальный. От него хочется помыться.

— Не подходите, — говорю уже жестче.

Но он все равно двигается в мою сторону.

— А если подойду, то что?

С каждой секундой сердце стучит все громче и чаще. Кажется его слышно далеко за пределами моей грудной клетки, да и комнаты тоже.

— Я буду кричать!

Фарах громко смеется.

— Кричи, — лениво отвечает. — Тут все свои. Кроме тебя.

Его слова врезаются в голову словно острые иглы. Свои для него, а меня никто не защитит. Не придет на помощь. Паника сковывает горло и парализует мышцы.

— Джихангир сказал… не трогать, — цепляюсь за последнее, что приходит в голову. Могу ошибаться и буквально иду ва-банк.

Повисает короткая, но очень напряженная пауза. Фарах недовольно выдыхает.

— Сказал, — соглашается он. — Пока…

Это «пока» холодом проходит по позвоночнику.

— Но он уехал, — добавляет уже тише, а я замираю. — Так что…

— Не надо!.. — качаю головой, хоть ко мне никто и не приближается.

Он просто смотрит на меня. Долго и напряженно. Затем цокает языком и отдаляется.

— Ладно, — говорит уже грубее. — Сиди пока. И поешь. А то еще помрешь тут, и на меня повесят.

Шаги отдаляются, раздается щелчок двери и снова становится тихо. Я стою и не двигаюсь еще секунду, две, три. Пульс постепенно возвращается в норму, а дрожь сходит на нет. Сколько это будет продолжаться? Зачем он меня пугает? Или это шутки такие? Ничего не понимаю, мне сложно и страшно… Слезы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться.

Резко втягиваю воздух, руки еще трясутся, но я заставляю себя двигаться. Быстро стягиваю платье, оставаясь в тех самых странных шортах и натягиваю первую попавшуюся рубашку. Она огромная, почти до колен, заворачиваюсь в нее, как в кокон. Хотя понимаю, что она меня не защитит.

Соскальзываю на кровать, поджимая ноги. Становится чуточку легче. В воздухе витает приятный аромат еды. Точно, Фарах сказал, что принес поесть. Поворачиваю голову в сторону запаха, но старательно игнорирую его.

Упрямо сжимаю губы, не буду я есть. Не хочу ничего брать от них. Но проходит минута, две, три… желудок громко урчит и болезненно сжимается. Предатель!

Еще какое-то время пытаюсь бороться с голодом, взывать к совести и гордости, но все бессмысленно. Проигрываю эту битву с собственным телом и медленно встаю. Осторожно иду на запах. Пальцы нащупывают край стола, потом тарелку. Аккуратно касаюсь — еще теплая. Глотаю голодную слюну и даюсь. Ем быстро, не разбирая вкуса. Просто потому, что нужно, иначе не выдержу.

Насытившись, оставляю тарелку там же и жадно пью воду из бокала. Сил не осталось совсем. Возвращаюсь к кровати и буквально падаю на нее. Слишком большая, мягкая и пахнет чужим запахом, но мне уже все равно. Нервное напряжение вымотало меня окончательно. Сворачиваюсь калачиком и натягиваю на себя край покрывала.

— Я не дома… — шепчу в пустоту и горло сжимается. — Я одна… Меня никто не спасет…

Слезы одна за другой текут из глаз. Тихо и беззвучно. Не останавливаю их, а пытаюсь смириться. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просто отключаюсь в какой-то момент.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь резко, без причины. Просто открываю глаза и сразу замираю от тревожного ощущения. Что-то не так, в комнате кто-то есть. Сердце срывается с ритма и бьется быстрее.

Я не слышу шагов, я вообще ничего не слышу. Но кожа покрывается мурашками, как будто кто-то смотрит прямо на меня. Не двигаюсь, даже дышать боюсь, а тишина становится невыносимой. Но я боюсь пошевелиться и показать, что не сплю. Закрываю веки, но ощущение только усиливается.

Он здесь. Я чувствую его. Пальцы сжимают покрывало. Вокруг густая тишина. А потом происходит что-то едва уловимое. Просто сдвиг воздуха рядом. Очень близко, даже слишком. Я невольно вздрагиваю всем телом и понимаю — он стоит рядом.

Глава 10. Джихангир

— У нас гости, — сообщаю своим людям. — Заур, на тебе дом. Хан, со мной. Собирай людей.

— Понял, — кивает Заур.

— Кого встречаем, —спрашивает Хан.

— Три машины под завязку. Вооружены и о-очень опасны, — с усмешкой отвечаю я.

Хан лишь цокает языком и улыбается. Отходит, чтобы сделать необходимые распоряжения.

Спустя десять минут наши внедорожники выруливают с территории и устремляются на один из складов с оружием, на который планируется нападение.

— Вот я не пойму, бессмертные что ли? — хмыкает Хан.

— Вот и узнаем, — откидываюсь на спинку и позволяю себе несколько секунд расслабления.

Подъезжаем. Адреналин горячей волной поднимается по позвоночнику к затылку, приводя организм в боевую готовность. Мозг становится холодным и прозрачным, как стекло. Каждая мысль осознанная и звенит.

Люблю это состояние и ценю. В нем нет места рефлексии, вязкого прошлого и туманного будущего. Есть только настоящее простое и ясное. Здесь и сейчас, третьего не дано. И от этой четкости внутри разливается эйфория.

Мы успеваем приехать первыми и занять позиции. Я не раздаю никаких приказов. Достаточно сказать Хану, дальше он руководит группой. Люди хорошо знают местность и свои точки, бесшумными тенями расползаются в темноте, сливаясь со стенами и остовом бетонного забора. Тишина становится плотной, непроницаемой, а мы ждем.

Через несколько минут фары прорезают темноту. Три машины, как и говорил Булат. Едут уверенно, даже внаглую, без элементарной разведки. Самоуверенные ублюдки. Но это моя земля и мои правила. Так будет всегда, лучше бы всем это запомнить

— По моей команде, — мой шепот тонет в шорохе помех рации.

В наушнике раздается череда коротких щелчков, парни снимают предохранители. Теперь боевая готовность полная. Тишина становится давящей и натягивается до звона, готовая лопнуть в любую секунду. Но нужно дождаться пока гости въедут прямиком в мешок, приготовленный для них.

— Начали, — отдаю короткий приказ.

Первая автоматная очередь пронзает тишину ночи и проходится пулями по внедорожнику, прошивая его насквозь. Стекла взрываются фонтанами брызг. Отовсюду слышатся крики и отборный мат, перекрывающий грохот выстрелов. Ответный огонь беспорядочный и истеричный начинается запоздало. Мы полностью контролируем пространство и продолжаем давить. Пули свистят над головой и с влажным чмоканьем вгрызаются в металлические двери.

Время замирает, а движения становятся резкими и решительными. Все они четкие и отлаженные до автоматизма. Вижу цель и стреляю не раздумывая, получая жесткую отдачу в плечо. Привычно и почти не больно, главное результат. Первый падает, запрокинув голову, второй летит, как подкошенный, а третий успевает спрятаться за машину и вскинуть ствол. Но пуля находит его все равно. Моя или Хана уже не важно, главное обезврежен.

Отстреливаемся. Хан прикрывает слева, двигается четко, как метроном. Слышу в наушнике его ровное и сбалансированное дыхание, короткие экономные очереди.

— Чисто! — голос в эфире, срывающийся на фальцет от возбуждения.

— Один остался. Мой, — бросаю я, выпрямляясь.

Подхожу к последнему выжившему. Во мне нет ни капли жалости, я с большим удовольствием отправил бы его вслед за товарищами. Но он пока дышит, точнее хрипит. На губах пузырится розовая пена, ранение пришлось в легкое. Его глаза, залитые болью, пытаются сфокусироваться на мне. Я хватаю его за ворот, ткань влажно хлюпает от крови, рывком подтягиваю к себе.

— Слушай внимательно, — говорю тихо и равнодушно. — Передашь своему хозяину.

Зрачки умирающего дергаются, пытаясь зацепиться за мое лицо.

— Еще раз сунется ко мне — я его закопаю. Понял?

Кивает и стискивает зубы. Я разжимаю пальцы, и он мешком падает на асфальт.

— Пошел вон, — смотрю на Хана. — Дайте ему уйти.

Тот согласно кивает и усмехается. Парни не препятствуют.

Он ползет, цепляясь окровавленными пальцами за асфальт. Жалкое зрелище, и этих недоспецов Муслим отправил ко мне? Пусть получит идеальный месседж. Пусть увидит и запомнить, что со мной лучше не играть. Я здесь хозяин, и я провожу границу, за которой — только смерть.

Собираемся в центре. Парни устали, я и сам с ног валюсь.

— Наши потери? — смотрю на Хана.

— Двое трехсотых, — отвечает ровно.

— Отлично сработали, — говорю им всем. — Парням все, что будет необходимо…

— Как всегда, — кивает Хан.

— Здесь надо прибрать, — окидываю взглядом мясорубку, которую мы устроили. — Все же люди приедут за товаром…

— Все сделаем, как надо, — Хан хлопает меня по плечу. — Езжай домой, невеста небось заждалась.

Хочется сказать, что никто меня не ждет. И невеста совсем не моя. Но зачем? Пожимаю, протянутую ладонь и иду к машине. Водитель плавно трогается с места, увозя меня из этого ада.

Адреналин сходит на нет, а вместо него наваливается усталость. Тело требует отдыха, хоть мозг и продолжает работать в полную силу, прокручивая разные варианты развития событий. По всему выходит, что Муслим что-то затеял и не отступится. Он нанесет следующий удар, но куда?

Дом встречает тишиной. Слишком спокойной после недавней перестрелки. Фара выходит мне на встречу. Окидывает придирчивым взглядом и смотрит в глаза.

— Как все прошло? — спрашивает он.

— Нормально, — бросаю, проходя мимо. — Как девчонка?

— Тихо сидела. Проблем не доставляла.

— Хорошо, — иду к лестнице.

Душ и сон — единственное, что мне сейчас нужно.

— Джин, а зачем она тебе?

Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.

— В смысле?

Он неопределенно пожимает плечами.

— Ну… ты же жениться не собираешься. А если вдруг решишь отдать… кому-нибудь.

Его слова не сразу доходят до меня. Повисает пауза, во время которой, я пытаюсь сложить дважды два.

— Фара, — говорю тихо, но голос звучит предостерегающе. — Мне кажется или ты переходишь границы?

Он сразу поднимает руки.

— Да не, ты че. Я просто спросил.

— Просто? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Ну да.

Выжидательно смотрю на него. Вроде все в порядке, но внутри что-то неприятно царапает. Какой-то осадок после разговора появился. Но разбираться сейчас нет ни сил, ни желания.

— Закрыли тему, — отрезаю жестко.

— Принял, — отзывается Фарах.

А я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Двигаюсь на автомате, открываю дверь и щелкаю выключатель. Комната озаряется ярким светом, а я замираю на пороге, потому что на моей кровати спит Аделия. Такая хрупкая и нежная, нереальная. В моей черной рубашке, волосы разметались по подушке.

Черт… Я забыл. Вхожу и выключаю свет, чтобы ненароком не разбудить. Стою несколько секунд, жду пока глаза привыкнут к темноте. Глубоко вдыхаю и улавливаю новый аромат. Чужой для меня и этой комнаты. Легкий, с оттенком ванили, он принадлежит Аделии, а от меня пахнет порохом и чужой кровью. Хочется смыть с себя эту грязь немедленно, но сначала к ней.

Слабый лунный свет пробивается сквозь легкую тюль. Этого достаточно, чтобы видеть очертания предметов. Бесшумно иду ближе. Останавливаюсь у кровати и смотрю на лицо девушки. Долго и спокойно, а в голове одна мысль: «Что мне с тобой делать?»

Присаживаюсь на корточки, чтобы стать ближе. Изучаю едва уловимые черты лица, тонкие и нежные. Прядь волос упала на глаза. Тянусь рукой, сам не понимаю зачем. Пальцы едва касаются прядки, убираю ее с лица. И в этот момент Аделия вздрагивает. Резко, как от удара. Глаза распахиваются, смотрят на меня с ужасом и отшатывается.

— Кто здесь? — голос хрипит и срывается.

Я замираю на мгновение и тихо отвечаю:

— Все хорошо, — голос звучит ровно. — Я ничего тебе не сделаю.

— Джихангир? — осторожно уточняет Аделия, а я почему-то улыбаюсь, услышав свое имя, слетевшее с ее губ.

— Да, это я, — поднимаюсь на ноги. — Спи, здесь тебя никто не тронет.

— А вы? — очень прямо, буквально в лоб.

И вот тут у меня нет четкого ответа. Врать не хочется, а правда непонятна даже для меня самого.

Глава 11. Джихангир

Не удостоив девчонку ответом, забираю необходимые вещи и временно перемещаюсь в гостевую. Вообще спать там должна была Аделия, но не гонять же ее среди ночи. Завтра переедет.

Вхожу в комнату и на ходу расстегиваю рубашку, затем ремень брюк и сами брюки. Скидываю все на пол, завтра все это сжечь к херам собачьим. Включаю воду в душевой кабине и уверенно шагаю внутрь. Горячие струи лупят по плечам и спине, расслабляя задеревеневшие мышцы, смывая усталость. Поднимаю голову, позволяя воде стекать по лицу и фыркаю, когда она попадает в рот.

Набираю в ладонь геля для душа и щедро размыливаю по коже, хочется смыть с себя события вечера, очиститься от всей этой грязи хотя бы внешне. Перед глазами неожиданно появляется Аделия. Как шла в свадебном платье и фате к своему жениху. Изящная и красивая, как фарфоровая статуэтка. А потом ее взгляд сквозь меня и глаза такие пронзительно-голубые, что до сих пор не получается забыть. А потом ее сон в моей кровати, чистая, нежная, трогательная, так и хотелось обнять, спрятать в своих руках от всего на свете…

Качаю головой, отгоняя ненужные мысли и воспоминания и выключаю воду.

Мозг еще работает без сбоев, а телу нужен отдых, лучше полноценный сон. Падаю на кровать прямо в полотенце и закрываю глаза. Нужно восстановить силы, завтра они мне еще понадобятся.

Засыпаю мгновенно, едва коснувшись головой подушки. Буквально проваливаюсь в черную дыру без сновидений. Просыпаюсь так же резко, будто и не спал вовсе. Но в комнате светло, значит утро все же наступило.

Сажусь на постели и разминаю затекшие мышцы. Тело ломит, а в висках неприятно пульсирует, словно бухал пол ночи. Еще и бормотуху какую-то. Растираю лицо ладонями, в памяти всплывают обрывки вчерашнего дня: похищение невесты, разборка на складе с оружием. Выстрели, крики, чужая кровь на руках. Хорошо не своя.

Заставляю себя проснуться окончательно и привычно нагружаю тело. Сначала разминка, потом комплекс упражнений. Все, чтобы быстро прийти в тонус и зарядить мышцы энергией. Потом споласкиваюсь холодной водой и думаю о насущном.

Надо… разобраться с Муслимом. Мысли цепляются одна за другую, выстраиваются в холодную, четкую линию. Кто, куда, зачем. Где он ударит. Где ждать подставы. А где лучше ударить первым. Все просто. Все понятно. Все под контролем. Но что делать с девчонкой ума не приложу.

Прохожу мимо своей комнаты и невольно замедляюсь у двери. Войти? Постучать? Да, млять… Раздраженно закатываю глаза и толкаю дверь, в конце концов это моя комната.

Аделия сидит на кровати, поджав под себя колени и вскидывает голову, стоит мне переступить порог. Белоснежные волосы пенной волной рассыпаются по ее плечам, а голубые глаза смотрят мимо меня. Опять.

— Доброе утро, Аделия, — говорю равнодушно, но голос слегка проседает.

— Доброе утро, Джихангир, — отвечает тем же тоном, вызывая у меня улыбку.

— Как спалось? — пожираю взглядом ее хрупкую фигуру, спрятанную под черной тканью.

Моя рубашка ей сильно велика, висит как балахон. Это должно быть неудобно. Да и в принципе надо решить вопрос с одеждой и личными принадлежностями.

— Все хорошо, спасибо… — привычным жестом поправляет волосы и прячет от меня босые ноги.

Каждое движение этой малышки эхом отдается внутри и причиняет дискомфорт. Не нравится мне такая нестабильность.

— Напиши список всего необходимого, — говорю я. — Я дам распоряжение Фараху, он все достанет.

— Нет, пожалуйста, — шепчет Аделия и виновато опускает глаза.

— Нет? — подозрительно прищуриваюсь я и подхожу ближе.

Девушка кусает губы. Поднимаю ее лицо за подбородок. Аделия вздрагивает, ресницы испуганно дрожат, но она все равно будто избегает смотреть прямо на меня. Слишком зажата и напряжена.

— Простите, — шепчет она тихо. Так тихо, что читать приходится по губам.

Но дело в ее реакции. Хмурюсь, внимательнее рассматривая лицо. Оно бледное и почти не выражает эмоций. Ровные, изящные брови, маленький, аккуратный нос, небольшая россыпь веснушек на скулах, и губы… нежные и трепетные, как цветок.

— Он тебя напугал? — также тихо рычу я. — Сказал тебе что-то?

Внимательно слежу за реакцией. Глаза чуть сильнее распахиваются, а губы подрагивают.

— Нет, — Аделия качает головой. — Просто он… он мужчина.

Кусочки пазла в голове складываются сами собой, образуя цельную картину. Она воспитывалась в строгих правилах и закрытом пространстве. Я не подумал об этом. Даже не попытался, если быть честным.

— Я понял, — отпускаю ее и отхожу на безопасное расстояние. — Подумаю, что можно сделать.

— Спасибо, — робкая улыбка появляется на ее губах, а у меня внутри словно фейерверк взрывается.

Что еще за спецэффекты? Стискиваю зубы и стремительно ухожу, не хочу, чтобы она видела мою реакцию. Спускаюсь на кухню, забираю свежесваренный кофе и ухожу к себе в кабинет.

— Фара, зайди, — бросаю между делом.

Пока жду Фараха, проверяю почту, пролистываю сводки от своих людей. Пока все спокойно, даже странно.

Дверь без стука открывается и заглядывает Фара.

— У нас гости.

— Я никого не жду, — хмурюсь я и подхожу к окну. В следующую минуту во двор въезжает машина Тагаева старшего.

Вот это неожиданно. Зачем он пожаловал? Еще и в такую рань. Сейчас узнаю.

— Проводи в дом, — даю распоряжение своему человеку и залпом допиваю горький кофе.

Нутром чувствую, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Тагаев никогда не приезжает просто так. И, что-то мне подсказывает, что я знаю причину его визита.

Глава 12. Джихангир

Выхожу встречать дорогого гостя. Дверь открывается и входит Алан с женой Эльвирой. На мгновение замираю от неожиданности. Эти люди вырастили меня с малых лет, им я обязан очень многим и уважаю их, как родителей. Но не ждал их сегодня в своем доме.

Эльвира Сабировна даже не смотрит по сторонам, отталкивает руку мужа и идет прямо на меня.

— Мальчик мой… — утопаю в ее объятиях. Приходится даже нагнуться, чтобы обнять в ответ.

Алан хмурится, но не произносит ни звука. Судя по всему, брать с собой жену он не собирался, но отказать не смог. Эльвира умеет находить правильные методы воздействия.

— Что же ты натворил… — шепчет она мне в волосы, а в груди что-то болезненно сжимается. Она все знает…

— Все нормально, — улыбаюсь я и отстраняюсь. — Живой же.

Она смотрит на меня, сканирует взглядом, словно проверяет все ли на месте.

— Это не тот ответ, — коротко бросает Эльвира и оглядывается. — Где она?

Вот так сразу, без подготовки и точно под дых, я даже теряюсь на пару мгновений.

— Джихангир, я задала вопрос! — требовательный голос звенит, эхом отражаясь от стен.

Эльвира проходит мимо меня так уверенно, будто этот дом ее. Фара прилипает к стене, а я усмехаюсь.

— Матушка…

Она останавливается и медленно поворачивается на каблуках.

— Я сказала отведи меня к ней сейчас же.

В глазах стальная решимость, спорить нет никакого смысла, эта женщина всегда добивается своего. Перевожу взгляд на Фараха.

— Фара, проводи Эльвиру Сабировну к Аделии.

— Понял.

— Поживее, пожалуйста, — она устремляется к лестнице так быстро, что Фарах вынужден ее догонять.

Они уходят, и тишина в доме становится плотнее. Я смотрю на Алана, он сверлит меня взглядом, но молчит. Затем разворачивается и идет в кабинет. Приходится следовать за ним.

— Ты всегда выбираешь сложный путь, — говорит Алан спокойно.

— Зато рабочий, — пожимаю плечами. — Кофе выпьешь?

Он разворачивается и снова смотрит на меня, изучает, сканирует. Ищет ответы еще до того, как задает вопрос.

— Ты понимаешь, что сделал? — уточнений не нужно, и так понятно, о чем пойдет речь.

— Да, — смотрю в глаза. — Я не позволил мрази подняться выше и получить власть.

Алан кивает и садится в одно из свободных кресел. Не мое. Признает мою власть, в своем доме я хозяин, а он всего лишь гость. Хоть и очень близкий.

— Но ты втянул в это дерьмо невинную девчонку, — разжевывает то, что я и так понимаю, но умышленно не заостряю внимание.

— Она всего лишь инструмент, — голос звучит максимально небрежно. — В любой войне есть издержки.

— Издержки? — взгляд тяжелеет и многотонной плитой ложится на плечи. — Ты присвоил ее?

— Предпочитаю свою постель не обсуждать, — хмурюсь я, но прекрасно понимаю, куда клонит Алан. — Это мое личное дело.

— Уже нет, — он криво усмехается. — Девушка провела ночь в твоем доме, Джихангир. Ты понимаешь, что это значит для нее?

Мне плевать. По крайней мере должно быть, но почему-то все не так просто.

— А должен? — опускаюсь в кресло напротив и откидываюсь на спинку. — Это не моя проблема.

— Ошибаешься, — Тагаев непреклонен. — Это теперь не только твоя проблема. Ты слишком многое поставил на карту своим поступком.

Внутри закипает. Какого хрена меня распекают, как нашкодившего мальчишку? Я давно вырос и отвечаю за свои слова и поступки.

— Алан, при всем уважении, — цежу сквозь зубы. — Она всего лишь долг, который вернул мне Илай. Если он не уважает свою дочь, то почему это должен делать я?

Алан неприятно морщится и жестом просит остановиться.

— Не пытайся нацепить чужую шкуру, Джин. Я знаю тебя с детства.

Видит меня, как облупленного. От тяжелого взгляда ничего не скрыть. В конце концов именно Алан и его семья сформировали во мне мужчину, закалили характер. Он никогда не делал различий между своими сыновьями и мной. Любил одинаково, но и наказывал тоже, по справедливости. От одного его взгляда внутри неприятно скребет. Будто снова семнадцать и я опять где-то проебался.

— Что ты от меня хочешь? — спрашиваю прямо.

— Реши вопрос с Аделией пока не поздно. По совести реши.

— Я не собираюсь жениться, — бью ладонями по столу и подаюсь вперед. — Не будет этого.

— Ты слишком горд и принципиален. Это и достоинство, и недостаток. — качает головой Алан. — Но я верю, что ты найдешь правильное решение. А если нет…

Он не продолжает, а я буравлю его взглядом и невольно сжимаю руки в кулаки. Алан знает, что я не пойду против семьи. Из его уст это не угроза, а предупреждение. Бескомпромиссное и опасное. От него внутри остается дурацкое, липкое ощущение, словно натыкали носом.