Бракованная. Ты меня не сломаешь

— Можно помедленнее, — шепчу я.

— Нельзя, — тихо рычит Фара. — Я не собираюсь возиться с тобой весь день.

Слышу, что мужские шаги звучат иначе и рефлекторно догадываюсь, что впереди лестница. Спотыкаюсь на первой же ступеньке, но по инерции ищу перила и нахожу, но липкая, горячая паника поднимается изнутри. С такой скоростью, я просто сверну себе шею.

— Подождите… я сама, — прошу я, не особо надеясь на чудо, но Фара меня отпускает, а сам уходит вперед.

Выдыхаю, держусь за перила и шагаю по ступеням, врезаясь в каждую носом туфлей, чтобы не промахнуться.

— Давай быстрее, еще дел много, — недовольно бурчит Фара, едва я оказываюсь наверху и снова хватает меня за локоть.

Тянет меня за собой, шаги отчетливо отдаются по полу. Ковра нет, слышно каждое движение. Фара останавливается, так резко, что я едва не врезаюсь в него, но он успевает предотвратить.

— Слепая что ли? — издевается мой надзиратель и буквально вталкивает в открытую дверь. — Сиди здесь тихо.

Не успеваю ничего ответить, лишь делаю несколько шагов по инерции и врезаюсь в какой-то стол или комод.

— Осторожно, блядь! — кричит Фара, но слишком поздно.

Слышу глухой удар, что-то большое и высокое шатается, замирает на секунду и раздается оглушительный звон стекла. Осколки рассыпаются вокруг меня, попадают на платье и ноги. Скользят по нежной коже и неприятно царапают.

Вскрикиваю и отшатываюсь, но подол платья путается в ногах.

— Твою ж мать! — ругается рядом Фара.

А я не понимаю, что разбилось. Не вижу ничего, только слышу осколки, что катятся по полу и хрустят под тонкой подошвой туфель. Становится страшно, паника накатывает удушливой волной. Что если это что-то дорогое? Что если меня теперь накажут?

— Не двигайся! — голос звучит резко, но я не слушаю.

Отступаю по хрустящему стеклу. Мне нужно срочно оказаться в безопасности.

— Не дергайся, дура. Порежешься.

Шаг, второй и сильные руки обхватывают меня, приподнимая над полом.

Вздрагиваю всем телом и кричу, что есть силы. Мозг словно отключается и животный ужас застилает остатки разума. Начинаю вырываться, бью руками и ногами, не разбирая куда.

— Не трогай меня! Пусти!

Но Фара держит крепко, словно специально. Чувствую жар его кожи, запах и горячее дыхание. Мерзко и неприятно, но освободиться не получается. Меня поднимают еще выше, как вещь, словно я ничего не решаю.

— Отпусти! Ты не имеешь права! — бьюсь, пытаясь вырваться из чужих рук.

— Что здесь, мать вашу, происходит? — тихий голос Джина громом проносится мимо нас и все вокруг затихает. — Отпусти девушку.

Фара ставит меня на пол, а я замираю, боясь пошевелиться.

— Она разбила зеркало, — говорит мой надзиратель.

— Специально?

— А черт ее знает, — хмыкает он. — Ненормальная какая-то.

— Хватит! — резко обрывает его Джихангир.

Его голос низкий, хриплый, но холодный. Он не кричит и не давит, но действует как-то магнетически. Его хочется слушаться, ему невольно хочется подчиняться. Это что, магия какая-то?

По привычке поворачиваю голову в сторону голоса.

— Не подходите, — предупреждаю я и пячусь.

Под ногами снова хрустит стекло, вздрагиваю от этого звука, не понимая, куда отступаю. Что там за спиной, я не знаю.

Где Фара? Где Джихангир? Они молчат, не издают ни звука, но я кожей ощущаю, что кто-то медленно и уверенно приближается. Отступаю еще, пока не упираюсь в что-то твердое. Похоже стена. Ладонью скольжу по ней, ища опору, но о побеге не думаю.

— Что ты орешь? — голос раздается прямо надо мной.

Вздрагиваю от неожиданности и хочу отодвинуться, но не получается. По обе стороны от меня теперь руки Джихангира.

— Отпустите, — выдыхаю судорожно. — Я не хочу здесь быть…

— Не хочешь? — Джин как будто сверлит меня взглядом. — Хорошо. Со мной пойдешь.

Он хватает меня за запястье и снова куда-то тащит.

— Скажи, чтобы здесь прибрали, — бросает Фаре.

Мы проходим куда-то еще. Не успеваю ничего понять, как оказываюсь в другой комнате. Здесь пахнет совсем по-другому. Мужским, терпким, сильным.

— Будешь здесь, пока твою комнату не уберут, — холодно сообщает Джин. — Постарайся больше ничего не разбить.

Хочется ответить, что без глаз трудно догадываться о расположении вещей в пространстве, но не успеваю. Да и не нужен никому мой ответ. Джихангир проходит мимо, дверь закрывается и становится снова тихо.

Глава 6. Джихангир

Почему я вообще должен разруливать такой простой вопрос? Сюрреализм какой-то.

Возвращаюсь в комнату для гостей, останавливаюсь в дверном проеме и упираюсь в косяк плечом. Мда… весь ковер усыпан серебристыми осколками зеркала. Они бликуют и запускают по потолку и стенам солнечных зайчиков. Только фей и прочих детских прелестей не хватает, прям как на утреннике у Тагаевых.

— Фара, — зову я раздраженно.

Он стоит у окна, спиной ко мне, но сразу оборачивается.

— Я позвал горничную, еще не пришла, — разводит руки в стороны. — Может уволишь к чертовой матери?

— И тебя вместе с ней, — сухо констатирую я.

— Меня то за что? — Фарах искренне недоумевает и идет в мою сторону.

Стекло неприятно хрустит под подошвами его ботинок.

— Не за что? — дергаю бровью и окидываю комнату снисходительным взглядом.

— Да она сама! — оправдывается Фара. — Влетела в зеркало, как танк. Я даже понять не успел, что это было.

Не верить своему человеку нет причины, но и логика с фактами не сходится. Зачем девушке сносить зеркало? Суицид? Немного странный способ. Не заметила? Испугалась? Хрен ее знает.

Когда я вошел, Фарах держал девчонку на руках, а та отбивалась. Может… Да ну нахер, не посмел бы он. Но от одной мысли становится не по себе, а под кожу прокрадывается раздражение.

— Ты трогал девочку? — спрашиваю прямо и смотрю в глаза.

Ни один мускул на его лице не дергается.

— Так порезаться могла. Как лучше хотел, а она орать…

Челюсть сжимается сама собой.

— А я что говорил делать? — в голосе появляется сталь.

Потому что не нужно… что? Присвоил? С чего вдруг? Не моя она, и не нужна мне совершенно. Закончу дело и пусть идет на все четыре стороны.

— Да понял я, — виновато выдыхает Фара. — Мой косяк. Признаю.

Удовлетворенно киваю.

— Не смей ее касаться.

Он смотрит внимательнее, но не комментирует. И правильно, обсуждать свои слова я не собираюсь.

— Принял. — Фарах набирает в легкие воздуха и все же добавляет. — Она дикая какая-то…

— Да плевать мне, какая она, — цежу сквозь зубы. — Следи, чтобы сама не убилась и дом не разнесла.

— С этим сложнее будет, — он усмехается и чешет затылок. — Но я справлюсь.

— Уж постарайся не добавлять мне проблем.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Лестницу прохожу быстро. Кабинет встречает тишиной и прохладой. Адреналин ушел и остался только холод. Ледяная пустыня, которая намертво обосновалась в моей душе, сковала сердце. Все просто и привычно для меня. Только непонятное раздражение, что до сих пор скребется в груди, выбивается из общей картины.

Подхожу к столу, но не сажусь, а достаю телефон. Номер Булата в списке последних набранных. Несколько монотонных гудков заставляют напрячься.

— Да, — раздается в динамике спокойный голос.

— Говори.

— Уехали не сразу, — делится он. — Шума было много. Муслим бесится.

Я усмехаюсь. Все ожидаемо, но бесспорно приятно.

— Дальше.

— Он давил на Илая. Требовал отменить свое решение, вернуть ему невесту, а тебя приструнить, — в динамике короткий смешок.

— А Илай?

— Тянет… Не отказывает, но и не соглашается. Мнется…

Сжимаю телефон сильнее.

— Он должен Муслиму дохреналион денег, — добавляет Булат. — Очень много. Если надавят, думаю, прогнется. Нет у него выхода. Если только пулю в лоб.

Ну это совсем уже не про Фаттахова. Он трус и мразь.

Медленно подхожу к окну и одергиваю штору, на улице все еще моросит дождь.

— Насколько вероятно?

— Процентов на сто, — смеется собеседник.

— Ясно, — кривая ухмылка появляется на губах. — Сколько у нас времени?

— День, может два. Что предлагаешь?

— Ничего.

— В смысле?

Улыбаюсь, глядя в окно.

— Подождем, — спокойно поясняю. — Пусть Фаттахов сам решит, на чьей он стороне.

— Принял, — сухо бросает Булат. — Если что, на связи.

— Спасибо, брат.

Сбрасываю звонок и опускаюсь в кресло. Достаю увесистую папку на Муслима и откидываюсь на спинку. Прокручиваю в голове весь сегодняшний день, вместе с чертовой свадьбой. Как вошел туда без единого выстрела. Никто из охраны Фаттахова не рыпнулся, потому что мои люди стояли по периметру вперемешку с гостями и держали на прицеле всех.

Реакции всех причастных отпечатались в сознании ярким пятном. Это было вкусно. Особенно фейс Муслима. Этот гандон, я уверен, едва в штаны не наложил от страха. Попытался сотрясать воздух, но ничего толком не предпринял. Жить хочет, урод.

Да, кстати… Поднимаюсь и расстегиваю рубашку, снимаю броник и снова застегиваю. Предосторожность, не более, но иногда может спасти. Все мы не бессмертные.

Илай, еще один трусливый и малодушный скот. Сломался быстрее, чем я думал. Отдал дочь и даже не попытался возразить. Как будто ждал именно этого.

Хмурюсь, постукивая пальцами по столешнице и перемалываю эту мысль. Да бред. Нереально, я все проверил несколько раз и рассчитал до миллиметра. Но с этой девчонкой явно что-то не так. Да, похер.

Мысли плавно возвращаются к Муслиму. Вот здесь все просто и понятно. Он хотел войти в уважаемую в нашем мире семью, стать ее частью и получить власть. Связи и привилегии. Их ни за какое бабло не купишь.

Я его не пустил. Не позволил. Унизил публично и жестко. Так, чтобы запомнил этот день навсегда. Только вряд ли Муслим отступит. Я бы на его месте не отступил. Вопрос только в том, на сколько у него хватит ресурса. И на сколько у Илая. Старик загнал себя в угол. Теперь придется выбирать. И этот выбор решит все.

Дверь открывается тихо, почти без звука. Фарах тенью скользит в кабинет и останавливается у входа.

— Комната убрана. Есть еще распоряжения?

Бросаю на него короткий взгляд и рефлекторно сканирую. Фара спокоен и собран. Но… доверяй, но проверяй. Всегда надо держать руку на пульсе. Любого из ближнего окружения могут переманить или перекупить.

— Есть, — говорю ровно. — Собери всех.

Он кивает и выходит, прикрыв за собой дверь. А я снова остаюсь один. Провожу пальцами по столу, будто вывожу невидимую линию. Игра только началась, а я ее уже выиграл наполовину. Осталось дожать этих червей.

— Давай, Илай, — говорю в пустоту. — Посмотрим сколько ты стоишь на самом деле.

Глава 7. Аделия

Тишина возвращается почти сразу, как закрывается дверь. Очень плотная, звенящая и давящая со всех сторон. Весь остальной мир словно отрезается невидимой преградой, даже как-то не по себе становится.

Я стою на чем-то мягком и не двигаюсь. Даже дышать стараюсь тише, будто если не издам ни звука меня и не заметят. Это так же глупо, как и игра в детстве. Только я давно выросла и игры закончились.

Руки предательски дрожат, прижимаю к телу и скольжу пальцами по ткани платья, цепляюсь за вышивку и мелкие бусинки, это немного успокаивает. Ровно настолько, чтобы не скатиться в истерику. Дышу глубоко и частно, считаю до десяти и постепенно прихожу в норму.

— Все хорошо, — повторяю, как мантру. — Все уже закончилось.

Но нет. Ничего не закончилось, точнее все только началось и неизвестность обступает со всех сторон. Горло сжимает судорожный спазм. Я делаю вдох, второй, третий, но воздуха все равно не хватает. Слишком душно. И запах… здесь пахнет чем-то терпким и агрессивным. Мужским и холодным. Здесь пахнет опасностью и властью. Джихангир, да очень ассоциируется с ним.

Все чужое и незнакомое, но надо как-то осваиваться. Вряд ли сейчас раздастся возглас «розыгрыш» и меня отвезут обратно в дом отца, да и не примет он меня. Не после чужого мужчины.

Набираю в легкие побольше воздуха и вытягиваю руки вперед. Делаю осторожный шаг, он получается бесшумным. Все же ковер, мягкий, но без ворса. Развожу руки в стороны, но так и не натыкаюсь ни на какую подсказку.

Выпрямляюсь и делаю еще пару шагов. Медленно и осторожно пробую пространство, как воду, прежде чем в нее войти. Должно быть это приятно. Всегда мечтала побывать на море, но отец так и не свозил ни меня, ни Лейлу.

Еще шаг, второй, третий, ладони вытянуты вперед, но так ничего не коснулись. Ни стен, ни мебели, совсем ничего. Сердце тревожно сбивается с ритма. Где границы? Я же не в пустом помещении?

Шаг, и еще один. Пальцы наконец натыкаются на что-то твердое и холодное. Стена скорее всего. Провожу по ней ладонью, ощущая текстуру, обои. Значит я не в пустоте, уже легче.

Двигаюсь вдоль стены, осторожно ощупывая каждую неровность. Дыхание постепенно выравнивается. Если есть стена, значит и угол есть. А там и дверь найдется. Главное не волноваться и не спешить.

Спустя несколько шагов ладонь и правда упирается в косяк. Сердце взволнованно подпрыгивает, а пальцы жадно скользят по дверному полотну в поисках ручки.

Без труда нахожу и цепляюсь за нее, как за спасение. Дергаю, но не поддается. Еще раз, уже сильнее. Результат тот же. Металл холодный, влажные пальцы соскальзывают.

— Ну откройся же ты… — умоляю я, сама не понимая, кого.

Толкаю дверь плечом, но все бесполезно, она заперта. Меня закрыли в клетке, как животное.

Отступаю на шаг, а пальцы непроизвольно разжимаются. Рука безвольно падает вниз. Я осталась одна. Снова. Раньше у меня хотя бы был дом. Пусть клетка, но знакомая и родная, а здесь… я даже не понимаю, где нахожусь. И не знаю, что со мной сделают в следующую секунду.

От этой мысли по спине пробегает холодок. Резко разворачиваюсь и делаю пару шагов назад, но замираю, услышав голоса. Мужские. Приглушенные, но отчетливые. Они достаточно близко, надо срочно найти. Двигаюсь на звук и упираюсь снова в стену, а потом и в еще одну дверь. Может, конечно, в ту же самую, но… ручка поддается.

Открываю и выхожу из комнаты. Так же по стене двигаюсь на звук и замираю, когда становится лучше слышно.

— …я тебе говорю, он не отступит, — говорит один.

— Да пусть хоть обосрется, — отвечает другой. — Вопрос не в нем.

— А в чем тогда?

Короткая пауза.

— В старике Илае. Сейчас все от него зависит, — делится второй.

Меня словно током прошибает. Они говорят про отца.

— Думаешь, прогнется?

— А куда он денется? — хмыкает голос. — У него долгов, как грязи. Если прижмут, он сам эту девку обратно требовать начнет.

Воздух застревает в легких. Обратно? Они обо мне что ли?

— А если нет?

— Тогда… — короткий смешок. — Тогда она останется здесь.

Вокруг повисает тишина, а я забываю, как дышать.

— И что с ней делать?

Шаги. Кто-то, кажется, поворачивается и идет в мою сторону.

— Решат. Я бы не отказался забрать.

Сердце ухает вниз.

— Может, Джин ее себе оставит? — первый голос спрашивает с ленивым интересом.

— Да плевать ему на нее, — отрезает второй — Джину Муслим нужен, а баб у него и так как грязи.

Слова бьют сильнее пощечины. Я… просто часть игры, как декорация.

— Ну а если старик заплатит?

Короткая пауза.

— Тогда вернут, — и тут же добавляет, почти небрежно. — Или по-другому используют.

Меня словно окатывает ледяной водой. Используют? Вздрагиваю всем телом и не осторожно что-то задеваю пышной юбкой платья. Ощупываю — перила.

— Фара, твою мать! — грозный голос Джихангира громом проносится по дому. — Что это такое?

Замираю и не дышу, будто можно спрятаться от этого пронизывающего взгляда.

— Виноват, сейчас исправлю.

— Не надо. Я сам, — слышатся шаги по лестнице, а я невольно отшатываюсь. Считаю шаги и тороплюсь вернуться опять в комнату. Едва успеваю добраться до двери, как слышу голос за спиной.

— Что ты здесь делаешь? — голос Джихангира звучит прямо надо мной.

Глава 8. Джихангир

Смотрю на часы, мысленно отмеряя время до встречи со своими людьми, и набираю номер одного знакомого фейса. Его помощь сейчас очень кстати.

— Даже не хочу знать, что у тебя опять случилось, — раздается в динамике совсем не приветливый голос Руслана Азарова.

— Да брось, — усмехаюсь я. — Всего лишь хотел спросить, как твоя рука.

— Твоими молитвами, — фыркает он недовольно.

— Ладно, не ворчи. Заживет, как на собаке.

—Джин, хорош, не беси, — раздражается он. — Че тебе надо?

— Да ладно-ладно, — смеюсь я. — Все понял. Давай к делу.

— Ну наконец-то.

— Мне нужна информация на Муслима Хаджиева. Все, что у вас на него есть. И даже то, чего быть не может.

— Хаджиев? — задумчиво говорит Руслан. — Что-то знакомое. Ладно посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, буду должен.

— Ты еще за прошлый раз не рассчитался, — стебется друг.

— Исправлюсь, — честно обещаю я. — До связи.

Сбрасываю звонок и откидываюсь на спинку кресла. Руслан по любому найдет что-то интересное и тогда я нанесу сокрушительный удар по империи Хаджиева, а его самого поставлю на колени. Такие уроды не должны существовать на этой земле.

Взгляд снова падает на часы. Пора, все должны были уже собраться. Забираю телефон и выхожу из кабинета. Фарах с одним из охранников стоит неподалеку и о чем-то переговариваются. Долетают только обрывки фраз.

Прохожу мимо, но инстинктивно улавливаю движение наверху. Поднимаю голову и вижу Аделию. Все в том же пышном белом платье. Слишком хрупкая и абсолютно чужая для моего дома. Какого хрена она не в комнате?

— Фара, твою мать! — рычу я грозно. — Что это такое?

Киваю в сторону лестницы. Он следит за моим взглядом и меняется в лице.

— Виноват, сейчас исправлю.

— Не надо. Я сам, — поднимаюсь по лестнице, перешагивая через ступеньки. Раздражение неприятно шевелится под кожей. Фарах проебался, опять.

Девушка видит меня и пытается сбежать обратно в комнату, но я быстрее и перехватываю около двери.

— Что ты здесь делаешь? — смотрю на нее сверху вниз. Аделия застывает и, кажется, перестает дышать. — Я задал вопрос.

— Я… — губы слегка подрагивают. — Я заблудилась…

— Заблудилась? — повторяю и подозрительно прищуриваюсь. — Или шпионишь?

— Нет, я…

Врет, кожей чувствую ложь.

— Это бессмысленно, — перебиваю жестко, беру Аделию за локоть и веду обратно в комнату.

— Не надо. Пустите, — хрипло шепчет она и упирается.

— Тихо, я сказал, — рявкаю так, что она вздрагивает и затихает. — Чем раньше ты усвоишь правила, тем лучше для тебя. Поняла?

Завожу в спальню, прижимаю девчонку спиной к стене и нависаю сверху. Она смотрит куда угодно, только не на меня и дрожит, как осиновый лист на ветру.

Кивает несколько раз, надеюсь усвоила.

— Посмотри на меня, — требую я.

Поворачивает голову. Взгляд странный, будто стеклянный, но прошибает до костей. А глаза такие яркие и чистые… цвета весеннего неба.

Черт. Первый отвожу взгляд и хмурюсь своей неожиданной реакции.

— Без моего разрешения из комнаты не выходи, — строго предупреждаю. — И найди в шкафу что-нибудь, переоденься. Праздник затянулся.

— Хорошо, — тихо говорит Аделия и опускает голову, а мне хочется, чтобы смотрела на меня.

— Не создавай проблемы и никто не пострадает, — цежу сквозь зубы и выхожу из комнаты, но ее взгляд все еще горит в сознании.

Спускаюсь на первый этаж. Фарах ждет, но в глаза не смотрит. Знает, что накосячил.

— Все собрались, ждут тебя, — говорит он.

— Подождут, — гипнотизирую взглядом. — Глаз с нее не спускай. Еще один косяк…

— Я понял, — примирительно поднимает руки. — Глаз не спускать. Руками не трогать.

Киваю и прохожу мимо. Выхожу на улицу и иду к флигелю, рядом с которым уже собрались мои люди. Самые верные и надежные. Мужчины в полном обмундировании, ждут моих приказов. Всего двенадцать человек, но этого достаточно. Каждый из них голову положит за меня и никогда не предаст.

Решительно иду к ним, но ловлю себя том, что раздражение никуда не исчезло, а расползается сильнее и саднит под кожей. Оборачиваюсь на дом, на окна своей спальни, но не вижу там никого. Паранойя?

— Мужчины, — начинаю я, привлекая к себе внимание. — Как вы уже догадались, собрал я вас не просто так.

— Говори, Джин, — первым отзывается Заур. — Мы за тобой в любой пиздец.

Остальные согласно кивают и выстраиваются полукругом.

— Как вы, наверняка, понимаете после сегодняшнего «развлечения» будут последствия, — и снова многие соглашаются. Кто-то кивает, кто-то хмыкает.

— Отлично же повеселились, — усмехается Хан. — И невеста красавица.

Парни одобрительно гудят, а я усмехаюсь. Девчонка и правда красивая, но не для меня она. Хотя им об этом знать не обязательно.

— Я хочу, чтобы каждый из вас был в полной боевой готовности. Объясните своим людям, что в любой момент возможно начнется треш. Чтобы все были в адеквате.

— Ты думаешь Хаджиев сунется к нам? — с сомнением спрашивает Заур. — А яйца-то выросли?

— Не думаю, но лучше перестраховаться.

Раздаю приказы по охране территории и складов с оружием. Нужно защитить особо уязвимые объекты. Пока не ясно откуда прилетит, но будем выяснять.

— Выполняйте, — сухо киваю я. — Хан, отойдем.

Он идет за мной. Прогуливаемся по территории.

— Для тебя у меня отдельное задание.

— Внимательно, — мгновенно становится серьезным.

— Проверь безопасность Тагаевых лично. Я должен быть уверен, что там все спокойно.

— Я услышал. Сделаю.

В кармане вибрирует телефон, достаю двумя пальцами и смотрю на экран. Булат. Млять, слишком рано… Неприятный холодок скользит по позвоночнику, вздыбливая волоски.

— Говори, — бросаю сухо, приняв звонок.

Глава 9. Аделия

Тишина вокруг сгущается, приятной тяжестью ложится на плечи. Я одна, все в порядке. Дыхание постепенно восстанавливается и страх отступает. За спиной твердая стена, значит все не так плохо. Я не дезориентирована, потребуется немного времени и освоюсь.

В конце концов ничего со мной не сделали. Пока. Нужно просто быть послушной и подождать. За столько лет в доме отца я научилась быть незаметной и удобной, не высовываться и не доставлять проблем. Сжимаю пальцы в кулак и разжимаю. Для начала надо понять, где я и осмотреться.

Двигаюсь вдоль стены, одной ладонью скольжу по шершавой поверхности, другую выставляю вперед в поисках препятствий. Под ногами ковер, мягкий, но без ворса. Глушит шаги и посторонние звуки.

Пальцы касаются поверхности. Гладкая и прохладная. Ощупываю — это изголовье кровати. Придвинуто к стене, придется обойти. Скольжу ладонью по холодному покрывалу, привычно запоминая текстуру. Обхожу кровать, она большая, можно сказать огромная, но мягкая. Наверное, такая и должна быть у хозяина дома.

Почему-то от мысли о Джихангире по спине пробегают мурашки. Он пугает меня, но этот страх немного не такой, как всегда. Не знаю, мне кажется, этот мужчина другой. Может стоит рассказать о своем диагнозе? Нет, это слишком опасно. Вдруг, поняв, что я бракованная, он решит от меня избавиться. Лучше уж пока притворяться и делать вид, что все хорошо. Может тогда меня отпустят?

Прихожу снова к стене и иду дальше, считая шаги. Один, второй, третий. Поверхность меняется на что-то гладкое и холодное. Стекло? Зеркало? Ощупываю и понимаю, что это шкаф-купе. Открываю и сразу замираю. На меня обрушивается запах. Терпкий, мужской, опасный. Так пахнет от Джихангира.

Сжимаю пальцы на ткани. На вешалках висят рубашки, брюки, пиджаки. На полках сложенные футболки и свитшоты. В выдвижном шкафчике шорты какие-то, носки. Что из этого можно взять? Как выбрать? Как определить цвет? Об этом я не подумала. Вероятно, я могу взять что угодно? Ладно, лучше сделать неправильно, чем не сделать вообще.

Он сказал переодеться. Я не хочу, одежда чужая, пахнет им. Это неправильно, так не должно быть. Но гадкое платье липнет к коже, душит и тянет вниз. В нем невозможно нормально дышать. Кожа зудит от кружева, а грудь сдавливает корсет.

Беру первые попавшиеся шорты и натягиваю на себя под юбкой. Это было несложно, а вот развязать корсет задача не из легких. Медленно тянусь к завязкам на спине, пытаясь нащупать. Но пальцы скользят по плотной ткани и ничего не находится. Пробую с другой стороны и снова провал. Еще раз и еще, все бесполезно. Корсет затянут слишком туго и сковывает движения. Я не могу освободиться. Паника поднимается мгновенно, я застряла в этом проклятом платье.

— Нет, ну пожалуйста, — жалобно стону я и дергаю сильнее. Но ткань больно впивается в кожу, а грудь сдавливает.

Слышатся тяжелые шаги. Застываю, боясь пошевелиться. Дверь открывается, и кто-то входит.