Гештальт-анализ. Теория и практика

Фигуры можно разложить на подтипы: условно-позитивные и условно-негативные; фигура голода и фигура выделения.

Например: тема про взаимоотношения с контролирующей матерью. Клиент пламенно рассказывает, как мать звонит каждый день и достаёт этими звонками. Когда же терапевт самопредъявляется рассказом, что «если моя мама звонит, а я не готов разговаривать, то я прошу её позвонить мне позже. Или говорю, что перезвоню позже сам». После этой фразы клиент ничего не говорит, наступает пауза, он опускает глаза и поджимает губы. Это фигура сессии на процессуальное взаимодействие: реакция клиента на самопредъявление терапевта. Он как на мать, которая вносит себя без предупреждения и согласования. Фигура о неумении или нежелании клиента обозначать свои границы, реагировать на их нарушение. Клиент чувствует, что он раздражён на терапевта и растерян, но не говорит об этом = фигура процессуальная, условно-негативная, гомеостаз не реализован в выделении (клиент хочет сказать терапевту «остановитесь!», но выбирает этого не делать). Клиент сказал после паузы: «какого хрена, Вы мне сейчас вот это своё вываливаете? Я Вас не просил!» = фигура условно-позитивная (это новое событие в его отношениях с терапевтом!), гомеостаз выделительный, процессуальный и у терапевта фингал под глазом от такого поворота клиента. Для терапевта фингал под глазом, конечно — условно-негативный. А вот если клиент после паузы сказал «я раздражён. Что с тобой, что ты решил без предупреждения рассказать о себе? Что ты мне хочешь этим сказать?» — то это тоже фигура процессуальная и в гомеостазе сбалансированная. Клиент выделил и запросил из голода прояснения. Условно-позитивная, потому как диалог продолжается. То есть условно-позитивные — это новые. А условно-негативные — старые способы.

Фон — это исследование того, что было удержано под фигурой. В том числе и более «широкое» исследования жизни клиента — про семью, детей, кем работает, во что верит, если есть жалобы на психосоматику — был ли у врача, что сказали и т. п. Фигура всегда лежит на фоне. И, нет, фон и феномены — это не одно и то же.

Примеры. Клиент говорит о своей психосоматике. Вот прямо так и говорит, что он верит, что у него психосоматическое проявление. Неплохо было бы исследовать фон: узнать как давно симптом, когда начался, обращался ли к врачам. Может оказаться, что физический недуг является следствием его падения с табуретки неделю назад. Или другая клиентка рассказывает, что её муж абьюзер, он делает то, что хочет и говорит что ей, жене, делать. При прояснении фона оказывается, что клиентка считает, что муж сам должен догадаться о том, чего она хочет. Она не считает нужным и не умеет говорить вслух о своих желаниях. Но абьюзер — он. Это модно.

Исследование фона снижает риск для терапевта и клиента идти по ложному пути. У клиента ограничено поле зрения. Вопросы про исследование фона — всегда расширяют картину. В начале терапии полезны диагностические первые встречи, сбор анамнеза и выделение фигур из фона (записывайте их!!!) для последующей работы.

Список литературы:

— Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудман П. «Теория и практика гештальт-терапии»

Дополнительная литература:

— Зинкер Дж. «В поисках хорошей формы»

— Левин К. «Динамическая теория личности»

— Уилер Г. «Постмодернистская гештальт-терапия. За пределами индивидуализма»

8. Точка невроза

Точка невроза и основной конфликт клиента — это, по сути, одно и то же. Тесно связан с Селф, в котором происходит «короткое замыкание» в зоне Эго. Точка невроза — это застывшее творчество: человек не может выбрать из множества вариантов что-то новое; это отсутствие осознавания и признания уже случившегося выбора; это «слепое пятно», что варианты для выбора вообще существуют! Это внутренняя отчаянная война в целом списке тем жизни человека. Не просто выбор: «мне сегодня утром скушать яишенку или овсянку» (хотя и это тоже можно обозвать в шутку неврозом), а более глобальная конструкция, влияющая не только на утро, но и на день, вечер, ночь, неделю, месяц, год, жизнь… В психоанализе «основной конфликт» или «точка невроза» трактуются как конфликт между бессознательными влечениями и невозможностью их удовлетворения в реальной жизни (хочу и не могу).

Рисунок: точка невроза, фигура избегания, фигуры, внешние феномены

Как найти точку невроза. Из океана внешних феноменов на сессии мы выбрали те, что относятся именно к запросу клиента. Назвали их фигурами (3—7 за сессию). Дальше их нужно «разложить по стопкам»: найти то, что их объединяет и в чём они похожи. Ты сможешь! У тебя получится сделать от одной до трёх «стопочек». Не забывай, что каждую сессию у тебя будет новый океан феноменов от клиента, новые кучи фигур. Важно то, что из сессии в сессии, разложив снова фигуры по стопкам — ты обнаружишь, что стопки раскладываются по одному и тому же принципу, они про одно и то же из раза в раз! Так вот это и есть точки невроза! Ты их не пропустишь, если будешь анализировать!

Может ли быть так, что точки невроза у человека одни и те же на всю жизнь? Может. В таких глобальных масштабах думать не полезно по отношению к клиенту. По поводу себя — пожалуйста: поищи у тебя «короткие замыкания» в Эго. Сколько их? Как они сказываются на всю твою жизнь? Смирись с тем, что без невроза жизнь невозможна! Улыбнись тому, что неврозы делают тебя именно тобой. «Я и есть мой невроз». Вопрос только в том, как точку невроза проживать и как к ней относится.

В гештальт-анализе точка невроза может лежать между Ид и Ид, между Ид и Персоналити, Персоналити и Персоналити. Примеры ниже приведу, связав снова точку невроза с замечательной концепцией уровней межличностного взаимодействия.

Смотри…

У средового клиента точка невроза будет заключена между двумя и более противоборствующими ощущениями и чувствами из Ида. Например: «мне ___ (это пробел = ощущение „переводится“ как „мне плохо“), но пусть мне станет ___ (этот пробел = ощущение „переводится“ как „хорошо“). Срочно хочу ___ (этот пробел = ощущение „переводится“ как „комфортно“)! Я — пуп этого мира, я и есть мир! Какого чёрта не меняется это ощущение? Ау! Уа!». Точка невроза вне зоны осознавания между двумя ощущениями. Персоналити не имеет знаний о том, что мир — это не только сам клиент.

У функционально организованного — между Ид и Персоналити («чувствую» и «нужно»). Например: «мы с мужем живём душа в душу. Семья нужна для того, чтобы любить друг друга, дарить радость и делать жизнь лучше. Мы никогда не ссоримся. Я на мужа никогда не злюсь. Просто он воспитывался в семье, где неправильно складывают вещи в шкафу. Я почему-то начинаю чихать, когда вижу дурдом на его полках. Давайте вы мне скажите, как мне убрать эти чихания». Точка невроза: нельзя чувствовать злость, нужно быть позитивной или «правильной».

Или ещё пример из функционального: «как терапевт я должен клиента спросить о запросе, а потом сконтейнировать его переживания и поддержать. Как же он меня бесит, когда он гундит и тихо говорит, аж челюсть сводит. Но мне нельзя об этом говорить и как-либо показывать, давай-ка сядем ровненько, очечки поправлю. Нужно быть хорошим терапевтом, чтобы меня не отверг ни клиент, ни сообщество. Был бы я директором всея гештальта, я бы клиентам всё высказал! Они бы меня уважали! Хотя о чём я — хороший терапевт должен хорошо работать и контейнировать. Хорошие денежки тогда получать буду». Точка невроза: «хорошие терапевты» не говорят клиенту о раздражении. Между Ид и Персоналити.

У объектного вероятен между двумя Персоналити. Пример: «один любовник у меня красивый, но не умный. А другой — умный, но некрасивый. Не могу выбрать с кем остаться, ведь с двумя одновременно нехорошо встречаться. Вот ты, женщина взрослая, умная, опытная, у тебя три брака за спиной, что ты думаешь по этому поводу?». Точка невроза: женщина должна быть с мужчиной, неважно, что оба не подходящие (интересно, а почему?).

В субъектном уровне, невроза, скорее всего, не случится, так как в наличии есть осознавание и ответственность за свою часть организации этого взаимодействия. Но ещё раз повторюсь: жить вообще без точек невроза — задача невозможная. Да и жизнь такая скучна. Хотя мне сие достоверно неведомо, я без неврозов не жила и других безневрозных не видела.

Важно понимать, что в уровнях межличностного взаимодействия могут быть и другие варианты точек невроза. Но опытным путём было замечено, что именно вышеназванные пары между Ид и Персоналити проявляются чаще всего.

Список литературы:

— Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудман П. «Теория и практика гештальт-терапии»

— Фрейд З. «Введение в психоанализ»

Дополнительная литература:

— Балинт М. «Базисный дефект. Терапевтические аспекты регрессии»

— Кернберг О. «Тяжёлые личностные расстройства»

9. Фигура избегания

Фигура избегания — это чувство (!), о котором нельзя говорить. Как Волан-де-Морт — нельзя называть вслух и желательно даже не замечать. Это буквально «ключ» к одной из самых главных дверей, за которой стоит основная причина невозможности клиенту реализовать свою потребность в запросе. Понятие фигуры избегания описывал Курт Левин.

Если есть тема, о которой говорить невозможно — это происходит потому, что оно сопровождается чувством, которое человек не готов проживать! Фигура избегания, как правило, из клиента «выдавливается» в терапевта и сидит в его конкордантном контрпереносе в самой «кочерыжке». Если попросить терапевта начать, как с капусты, снимать листы чувств и переживаний, он обнаружит то самое, которое будет фигурой избегания. Найдя и сказав о ней вслух клиенту есть много шансов… как потерять клиента, так и существенно помочь ему. Поэтому прежде, чем говорить вслух — необходимо «взвесить» собственные силы на то, чтобы справляться с возможными своими же реакциями (в том числе и на клиента). А также приглядеться к клиенту, хотя бы примерно для себя прояснив — на каком уровне взаимодействия он сейчас находится, какой у него Селф, как у него с гомеостазом. Но рисковать в любом случае полезнее, чем не рисковать. По крайней мере я чаще решаюсь, чем нет, иначе бы я не была провокативным гештальт-аналитиком.

Приведу примеры фигуры избегания: клиент-мужчина, отец подростка-девушки. Он возмущён нынешней молодёжью, ярко описывает то, что носит его дочь: короткие юбки, колготы в сетку, грудь наружу. Я испытываю смущение, местами даже стыд, но и очень ощутимое возбуждение. Фигура избегания у отца — смущение, стыд от возбуждения. Или клиент-трудоголик, впахивает на хорошо оплачиваемой работе, директор всех директоров. В терапии очень структурный, правильный, чёткий, но вялый. Из этой своей вялости взывает меня к работе фразами, что он кого-попало себе в терапевты не выбрал и я точно могу ему помочь, он готов работать. Пришёл с запросом «уберите мне усталость». Перед таким солидным дядей я замечаю, что хочу «держать лицо» и оправдывать его чаяния и надежды, постоянно сижу в еле уловимом страхе, чтобы не налажать как-то. Что именно будет лажей — неясно, но точно, всё, что не впишется в рамки «образцовой психотерапии». Фигура избегания: уязвимость, страх быть слабым.

Итого, где валяется фигура избегания:

Полезно терапевту слушать себя и честно себе признаваться в том чувстве, которое пытается не замечать, вытеснить, о котором не говорит вслух ни терапевт, ни клиент, а оно было в контрпереносе.

Если терапия проходит в группе: слушать обратные отклики. Большой плюс, если это та группа, в которой обратные отклики дают не клиенту (как долечивание), а о себе, чувствах, переживаниях, что это напомнило из собственной жизни. Вот как раз во втором случае, когда никто не пытается долечивать клиента (и конкурировать с терапевтом и инвалидизировать клиента, что ему якобы, мало досталось «полезного») — вот в них обычно валяется та самая фигура — стыд, вина, страх, бессилие и т. п. В «здоровых» группах есть такие участники, которые дают обратный отклик не пряча и не скрывая часть проживаемых чувств. Что было — то и говорят. «Что вижу, то и пою!». Как правило, отклики от таких участников звучат как очень сильно выбивающиеся от остальных. У всех «тепло и нежность», у этого — злость и раздражение. Вот именно такое «не в ногу» и является чаще всего фигурой избегания. Я вот в группах такая вот «не в ногу», проявительница фигуры избегания.

Ещё можно обнаруживать фигуру избегания в супервизии (любой). Точно так же, как в терапии: супервизор чувствует в своей «кочерыжке чувствилища» то, что не может сказать терапевт клиенту.

И ещё один признак, где водится фигура избегания — это желание вынесения случая за пределы сеттинга. Терапевт не понёс красиво случай с клиентом на супервизию или в группу, а втащил в социальную сеть, в разговор на перекуре с друзьями, мужу, жене, сестре, любимому псу Бобику и так далее. Вот то, что он чувствует за своей злостью к клиенту (а чтобы вытаскивать аж за пределы сеттинга, злость необходима), вот за ней там стоит фигура избегания. Так что если уж случилось такое с терапевтом — то анализируй это!

Список литературы:

— Левин К. «Динамическая теория личности»

Дополнительная литература:

— Левин К. «Теория поля в социальных науках»

— Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудман П. «Теория и практика гештальт-терапии»

10. Параллельный процесс

Плавно перетекаем к следующими пункту, который тесно связан с предыдущим и является его продолжением. В 1955 году Сирлс ввёл понятие «отражающего процесса», вскоре получившее название «параллельный процесс». Его описывал также Майкл Балинт в своих работах, в частности, в книге «Базисный дефект. Терапевтические аспекты регрессии» (1968). Речь шла об отношениях в супервизии, которые воспроизводили поведение или интенцию из терапии, подчёркивая связь между терапевтической и супервизорской ситуациями.

Как выше я уже упоминала, параллельный процесс можно увидеть в группах.

В обучающей группе: фигуру избегания (в группе обратные отклики один-два участника дают как будто «невпопад»). При обсуждении случая начинают происходить те же процессы, что у этого терапевта с его клиентом. Перенос и контрперенос становится более явным. Группа может его буквально «нарисовать» образом. Gosling (1967) отметил, что какой бы ни была психологическая дистанция между терапевтом и его клиентом, клиент при вынесении случая в группы всегда начинает «присутствовать» в этой группе. Буквально: «клиент всегда здесь».

В терапевтической группе ведущему уготована роль быть «проявителем» скрытых процессов в группе. Именно он может заметить фигуру избегания, обозначив собственные переживания вслух. В особенности, когда есть явное изменение феноменов внутри группы (например: группа долго молчит, хотя чаще всего эта группа активно дискутирует).

Например, в супервизорской группе проходит супервизия. Супервизант группе знаком хорошо, как тот, который обычно весьма энергичен, хорошо говорит, красиво складывает слова, понятно излагает мысли. Но при работе с супервизором он вдруг оказывается тем, кого сложно понять, речь замедленная, он подбирает слова, пытается донести суть, прыгает с темы на тему. В этом случае мы наблюдаем с большой долей вероятности параллельный процесс. То, что в терапии ощущает и как действует клиент этого терапевта, теперь буквально выходит на передний край в супервизии. Так же может происходить и с супервизором: супервизант ведёт себя как обычно, но супервизор в своём контрпереносе начинает чувствовать и действовать так, как это делает клиент этого терапевта. Это состояние супервизора как раз происходит из параллельного процесса, в его «необычной» функциональной роли (по определению Д. Винникотта, «экстраординарной»).

Или, например, в обучающей, супервизорской или интервизорской группе, где есть возможность работать в формате демовизии «каскадом» (автор: Ян Фёдоров). Кратко: терапевт «надевает» на себя «одежду» клиента, становится «демо-клиентом». А три терапевта из группы работают с ним поочерёдно. В анализе этой работы оказывается, что все три терапевта делали ровно то же, что пытался делать «демо-клиент». со своим настоящим клиентом. Это иногда выглядит очень забавно, когда «демо-клиент» выходит из роли и начинает азартно хихикать, разглядев, как эти трое пытались сделать всё то, что пытался он с этим клиентом (или планировал).

В индивидуальной супервизии так же: супервизант или супервизор становятся клиентом, повторяя его реакции и рисунки процесса.

Список литературы:

— Балинт М. «Базисный дефект. Терапевтические аспекты регрессии»

— Винникотт Д. В. «Игра в реальность»

— Федоров Я. О. «На грани современного анализа»

— Gosling R. «Some Effects of Personal Contribution on the Understanding of a Patient». — British Journal of Medical Psychology, 1967

— Searles H. «The Informational Value of the Supervisor’s Emotional Experiences». — Psychiatry, 1955

Дополнительная литература:

— Гринсон Р. «Техника и практика психоанализа»

— Кернберг О. «Тяжёлые личностные расстройства»

— Doehrman M.J. «Parallel Processes in Supervision and Psychotherapy». — Bulletin of the Menninger Clinic, 1976

— Gediman H.K., Wolkenfeld F. «The Parallelism Phenomenon in Psychoanalysis and Supervision». The Psychoanalytic Quarterly, 1980

— Watkins C.E. (Ed.) «Handbook of Psychotherapy Supervision». New York: John Wiley & Sons, 1997

11. Динамическая концепция личности (интерпретация концепции Д. Хломова)

Я долго и мучительно изучала концепцию Д. Хломова. Мучительно, потому как мне пришлось бороться между мыслью «ему виднее» и ощущением «что-то тут не сходится». Тут у меня точка невроза образовалась между Ид и Персоналити. Поэтому в этой главе мне снова хочется напомнить о том, что эту книга — интерпретация концепций, а также мой анализ и разворот о том, как полезно думать терапевту для практической работы с клиентом.

Д. Хломов описал свою концепцию в виде Змея Горыныча о трёх головах, живущих одномоментно и одновременно. Именно поэтому она динамическая. За Змеем Горынычем, вероятно, водилась иногда особенность: он пел песни хором, но невпопад. Так вот если брать эту концепцию в работу, то цель терапевта — чтобы все голове пели хором или поочерёдно в согласии друг с другом. Ещё важное, метафорическое: в медицине есть понятие водянки. Вдаваться в подробности не буду, но визуально это выглядит как увеличение органа из-за отёка. Ясен пень, что в организме если в каком-то органе прибыло, то в другом где-то убыло. Так же и тут. Если одна из голов Змея Горыныча с водянкой, то другая хилеет. Водянка одной из голов не даст возможности другой голове нормально жить и петь.

У Змея Горыныча три головы — это три составляющих динамической личности: шизоидная, невротическая и нарциссическая. Первой головой рождается шизоидная, второй — невротическая, а третья — нарциссическая. Именно в таком порядке, по мнению Д. Хломова, они рождаются. И я с ним не согласная. С моей точки зрения головы появляются в следующем порядке: шизоидная, нарциссическая, невротическая. Именно в этой последовательности я их опишу ниже. Объясню почему и в чём сыр-бор.

Теперь перейдём к динамической концепции. Здесь всё аналогично другим концепциям, основанным на этапах развития ребёнка.

1. Шизоидная: родился, и для младенца главное — выжить, обеспечить безопасность для начала. В то же время, если постоянно безопасно, нигде ничего не раздражает, не волнует, то ребёнку не к чему адаптироваться, следовательно, нет никакого повода искать способы как адаптироваться и развиваться. Шизодиная голова отвечает за безопасность, именно это является центральной потребностью. Из неё уже произрастают другие потребности: аутичность (в понимании одиночества, возвращения к себе), привязанность и всё, что вокруг понятия безопасности у конкретного человека есть. Помним же, что Моральный Селф индивидуален и именно там содержится вера в то, что безопасность — это вот именно такой набор потребностей или вот такой или вот ещё такой вот другой. То есть у каждого определение потребностей, чтобы обеспечить себе ощущение безопасности — разное! Когда шизоидная голова болеет, то человек испытывать может тревогу, страх, ужас. В том числе от взаимодействия, в котором может случится поглощение, уничтожение, образное убийство. Часто это выражается в дистанцировании от других, избегании открытых, честных отношений.

Тут же хочу сказать в защиту шизоидной головы: человек, живущий «как сыр в масле» и не испытывающий тревогу (или тот, кто старается её избегать) — на самом деле человек несчастный. Я предпочитаю внимательно рассматривать тревогу, прежде чем чего-то с ней делать. Не окажется ли это остановленным возбуждением? Может оказаться, что «загасив» тревогу — выбрасываем и возбуждение к жизни, интересу к новому или старому. Кстати, любопытно было бы узнать — с какого перепуга ты, дорогой читатель, схватился за эту книгу и до сих пор её читаешь? Уж не из шизоидной ли потребности, что тебе чего-то не хватает? Небезопасненько чего-то слегка не знать (или не слегка). С моей точки зрения шизоидная голова — она весьма часто встречается как та, что является большим мотиватором, чтобы двигаться по жизни. Но если она болеет и, правда, такая, что её не поднять, то далеко с такой водянкой шизодиной головы не уползёшь по жизни, конечно.

2. Нарциссическая: ребёнку важно отделить себя от мира, для этого важно обнаружить собственное тело, голос, внутренние феномены и драйвы. Отделить себя от груди — она не часть его самого, а отдельная и вокруг неё ещё есть тело, называемое матерью. Нарциссическая голова отвечает за потребность в самости (!), уникальности, отдельности. Если болеет нарциссическая — хладнокровное метафорическое убийство всех, кто не Я — без какого-либо подёргивания глаза. «Я один тут стою в белом пальто, все остальные — в лес!». Другие не имеют уникального значения, поэтому по головам других ходить привычно. Самое лютое переживание для нарциссической головы — это переживание стыда. Потому как стыд — чувство социальное. Быть уникальным стыдно, особенно — в славянском менталитете (это связано с историей народа, в которой нужно было сначала обеспечить безопасность).

3. После первых двух рождается невротическая. Та, что в потребности быть принятым, принадлежать к какой-то группе лиц или одному важному. Для взаимодействия нужны двое. Без разделения и отдельности оно невозможно. Без нарциссической головы вырастить невротическую невозможно. В ребяческом мире мама отдельна, папа отдельный и я — их ребёнок. Я к ним отношусь, они меня принимают, но мы не одно целое, у нас не одно желание и настроение на всех. То есть для того, чтобы дорасти до невротического здорового размера нужно иметь здоровенькие нарциссическую и шизодиную головушку. Если нет нарциссической или она нездорова, то в невротическую попасть не удастся: на этом месте окажется слияние с другим или другими. То, что называется конфлюэнция (ниже глава о прерываниях контакта с потребностью). Либо съест сам другого, либо пожелает быть едой. Зависимость здесь же.