Маньчжурский гамбит. Книга пятая

– Извозчики тоже не слепые, – возразил Дин. – Уборщики, путейцы, случайные прохожие. Соглядатаи Гуйцина прячутся в каждой щели. Стоило мне появиться в «Модерне» с тем же самым портфелем, губернатор мгновенно сопоставил факты. Понял, что визит на банкет носит отнюдь не развлекательный характер.

Китаец осекся, нервно потирая переносицу, затем продолжил.

– Дальнейшие события развивались стремительно. Не успел разыскать посланника среди гостей, как человек губернатора велел мне пройти в отдельный кабинет. Подчеркнуто любезно, с широкой улыбкой. Отказ выглядел бы публичным оскорблением Гуйцина на глазах у дипломатического корпуса. Пришлось подчиниться.

Сановник уставился в стену поверх моего плеча. Его взгляд остекленел. Очевидно, злополучный диалог в бильярдной прокручивался в сознании сановника уже не один десяток раз.

– Никаких расшаркиваний. Губернатор сразу взял быка за рога. Сказал, что содержимое моего портфеля перестало быть тайной. Я понимаю, в большей степени он блефовал, потому как не мог знать, что именно я привез с собой… Хотя… мне в тот момент показалось, что Бао осведомлен в достаточной мере. Скажите, князь… Никто из ваших людей не мог донести?

– Исключено, – уверенно ответил я, даже на мгновение не усомнился. О том, что я повез бумагу с именами фальшивых предателей и вписанным туда губернатором, знали только Михаил и Тимоха. – Продолжайте, господин Сян. Вы поддались блефу Бао?

– Отрицать было бессмысленно. Он непременно потребовал бы досмотра бумаг при свидетелях. Пришлось пойти ва-банк. Я не сказал «да», но и «нет» тоже не прозвучало.

Сян выдержал небольшую паузу, задумчиво изучая собственные ладони.

– Дальше прозвучали весьма неприятные вещи. Бао сказал, что сейчас я вручу депешу посланнику, тот передаст её маршалу, Цзолинь ознакомится с текстом. Его, Бао Гуйцина, немедленно вызовут и заставят ползать на коленях. Допускает расстрел или арест с отправкой в Мукден. Смерть неминуема, спорить глупо. Только пусть я отвечу ему на один простой вопрос. Какова моя личная выгода?

Сян поморщился, потёр переносицу. Видно было, что воспроизводить разговор ему тяжело – каждое слово засело глубоко в памяти.

– Я начал ему говорить про спокойствие, про уверенность в завтрашнем дне, про надёжного покровителя для семьи. Гуйцин лишь ядовито рассмеялся. Сказал, что двенадцать лет я кормлюсь у маршальского котла, а привычек хозяина так и не усвоил. Цзолинь на дух не переносит внутренних дрязг. Принёс компромат – значит, целенаправленно рыл под соратника. Искал грязь – следовательно, имел личный мотив. Расследование ударит рикошетом в обе стороны. Происхождение документов, порочащих губернатора, вызовет много вопросов ко мне. Источник? Цена? Цель подобного предательства внутри одного клана? В бескорыстие главнокомандующий верить отучился ещё в молодости. Лишусь кабинета на следующие же сутки. Отправят гнить в захудалую почтовую контору Цицикара. Сын вместо элитного кадетского корпуса пойдёт осваивать ремесло счетовода во втором разряде, а супруге придётся собственноручно стирать грязное бельё.

Чиновник шумно втянул воздух.

– Выслушав губернатора, я взвесил все аргументы. Правота Бао сомнений не вызывала. Все было бы именно так, как он и сказал. Подобные чистки происходили на моих глазах регулярно. Голова доносчика всегда летела следом за головой предателя. Железный принцип Цзолиня: «Бросивший камень в моего подчиненного целится в меня».

Я дослушал признания Сяна до конца, сделал максимально удручённое лицо. На самом деле внутри появилось спокойствие. Я-то думал, что сановник меня тупо слил, но нет. Он сам оказался в поганой ситуации. Кроме того, примчался предупредить о готовящейся провокации со стороны губернатора. Значит, Дина можно не вписывать в число врагов.

– Господин Сян, – произнёс я медленно, тщательно подбирая слова, – благодарен вам за откровенность. Это… тяжёлая история. Скажите, если губернатор вас припугнул, зачем вы приехали сейчас? Зачем предупредили меня?

– По двум причинам, князь. Первая. Я приехал, чтобы у вас было время подготовиться. Вторая. – Сян на секунду опустил глаза, потом поднял их снова. – Хочу с вами договориться, князь.

– Слушаю.

– Бао Гуйцин держит меня в кулаке. Не вас. Он теперь понимает, что с моей стороны можно ожидать удара. Знаете, к чему это приведет? Однажды меня найдут в собственном кабинете повешенным, или с пулей в виске. Семья получит пенсию за выслугу. Сын поедет в кадетский корпус в Тяньцзинь.

Сян сделал паузу. Лицо его стало совсем мрачным.

– Поэтому, князь, я приехал к вам. Если у вас есть способ остановить Бао – не просто пережить эту его атаку, а сместить с поста или сделать что-то более решительное – готов оказать всяческую помощь. Связи в Шанхае. Печати. Бланки. Доступы к таможне. Имена людей в маршальском окружении, которые недолюбливают губернатора. Берите всё, что нужно. Только сделайте так, чтобы Бао не дожил до конца месяца. Иначе я не доживу.

Это было максимально честное признание со стороны сановника. Такую искренность надо ценить. Я откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Почти минуту думал над сказанным китайцем. Особенно меня зацепило упоминание Шанхая. У чиновника там есть связи, это очень, очень полезно для реализации моих будущих планов.

– Господин Сян, – произнёс наконец, – то, о чём вы просите, не делается за один разговор. И не делается на эмоциях. Дайте мне время подумать.

– Сколько?

– Сутки. Завтра вечером пришлите вашего человека – того, что сегодня сидит рядом с возничим. С ним передам ответ.

Сян кивнул. Поднялся.

– Хорошо. И ещё одно, князь. Бао торопится. Очень торопится. Я знаю эту его манеру. За двенадцать лет насмотрелся. Если он гонит сроки – значит, у него есть собственная дата, к которой он должен показать результат. Кто-то его подгоняет. Не маршал.

– Кто же?

– Не знаю. – Сановник пожал плечами. – Стоит поинтересоваться у японцев. Не у тех, с которыми вы уже… знакомы.

Я приподнял бровь.

– То есть? В Харбине, конечно, много всевозможных японцев, но мне казалось, все они связаны между собой нежной и трепетной любовью к императору.

– Ошибаетесь, князь. Майор Хондзё – это Токуму Кикан. Но Токуму Кикан – далеко не единственные японцы в Харбине. Есть и другие. Те, которым сильно мешает господин Хондзё.

Сян поднялся на ноги, застегнул пальто. Намотал шарф. Надел фуражку.

– Спасибо, что выслушали, князь. Поеду, пожалуй, пока меня не хватились. Пришлось буквально сбегать с рабочего места ради этой встречи.

Сановник поклонился, развернулся и вышел из комнаты. Я остался сидеть за столом.

Минут пять не двигался. Слушал, как за окном фыркает лошадь, как извозчик прицокивает, как пролётка трогается с места и выезжает с территории лесопилки.

Потом поднялся, подошёл к окну. Замер, глядя во двор.

Разговор с Дин Сяном на самом деле дал мне гораздо больше, чем предупреждение о готовящейся «атаке» со стороны губернатора Бао. Это мне и так было известно. Сановник указал мне на те места, которые требуют детального изучения. Во-первых, его связи в Шанхае. Надо узнать, с кем у Дина налажен контакт. Чем круче знакомства, тем лучше для меня. Во-вторых, китаец упомянул некую силу, которая способна противостоять майору Хондзё и Токуму Кикан, но называть ее конкретно не стал. Это говорит лишь о том, что противник у майора и правда серьезный. А все, кто воюют с этим чертовым самураем, априори являются моими друзьями. Осталось только выяснить, что это за люди или человек.

Глава 6

Постоял ещё пару минут у окна, глядя во двор. Пролётка с Сяном уже скрылась за воротами, только следы полозьев тянулись через двор к створкам, постепенно затягиваясь свежей позёмкой, а в моей голове все еще крутились его слова.

«Другие японцы». Те, кому мешает Токуму Кикан.

Отошёл от окна, плюхнулся обратно на стул. Вытянул гудящие ноги. Очередной насыщенный день выпил почти все соки. Вернее, он-то выпил вообще все, особенно переживания за Тимоху, но расслабляться сейчас никак нельзя. Передохну немного и снова вернусь к делам. Заодно как раз проанализирую сказанное китайским сановником.

В прошлой жизни, когда приходилось отжимать заводы или делить рынки, я всегда чётко знал одно: монолитов не бывает. Любая крупная структура только снаружи кажется бетонной стеной. Внутри всегда одно и то же – крысиные бега, делёж бюджетов и подковёрная грызня. Японская империя образца 1920 года – не исключение. Скорее, идеальный пример такого террариума.

Если раскинуть мозгами, вариантов тут немного. Кто может точить зуб на отмороженного майора Хондзё и его шпионскую контору?

Во-первых, официальные дипломаты. Министерство иностранных дел, или как его называют сами самураи, Гайму-сё. Так, по-моему. Консул Очиаи Кэнтаро, с которым маршал Цзолинь подписывает секретные меморандумы, наверняка спит и видит, как бы удавить армейских радикалов. Они его до одури бесят. Дипломатам нужна тихая, легальная экспансия, «мягкая сила» и поглощение китайских рынков. А Хондзё плодит хаос, устраивает кровавые бани, вооружает недобитков. Для респектабельных парней в костюмах майор – бешеная собака, портящая всю малину. А бешеных собак, как правило, рано или поздно пристреливают.

Во-вторых, корпорации. Дзайбацу. Монстры вроде «Мицуи» или руководство Южно-Маньчжурской железной дороги. Этим акулам капитализма плевать на самурайский дух, им нужна предсказуемая прибыль. Уголь, соя, металл – всё это любит тишину. Когда агенты Токуму Кикан натравливают белогвардейцев на поезда или взрывают станции, корпорации теряют миллионы. Какая уж тут к чертям собачьим тишина. Если показать ушлым коммерсантам, что Хондзё бьёт им по карману, они сами оплатят его похороны. Такой вариант устраивает меня более чем.

Ну и в-третьих, гражданское правительство в самом Токио. Тайсё-демократия, пытающаяся удержать армию на поводке. Вояки привыкли действовать по принципу «гэкокудзё» – самоуправство младших чинов. Вполне возможно, что вся агрессивная игра Хондзё – это самодеятельность радикального крыла. А кто-то в Токио об этом не догадывается. И не сильно обрадуется, если узнает. Единственный минус – Токио где-то там, а мы где-то здесь. Расстояние от Харбина до Японии немаленькое. Толку от гражданского правительства не особо много.

Есть ещё четвёртый вариант, самый грязный. Конкуренты внутри японского служивого сословия. Военная полиция, разведка флота, кто угодно из тех, кого Хондзё успел зацепить локтем по дороге наверх. Насколько я успел узнать этого самурая, он к своему положению и статусу шел не просто по головам, он по дороге пинал и топтал всех, кого можно, уверен. Проблема в том, что эти господа играют по тем же правилам, что и наш майор. Договариваться с ними – всё равно что менять одного волка на другого.

Провел ладонью по лицу, стирая усталость. Губы сами собой растянулись в усмешке. Отличный расклад. Я-то думал, передо мной глухая стена, а оказалось – штакетник, где половина досок гнилые. Если Бао Гуйцин уже нашёл выходы на этих «других японцев», или они на него нашли, не важно, значит, и я смогу. Надо только правильный рычаг подобрать.

В любом случае тыкать пальцем можно сколько угодно и ни разу не попасть в нужный вариант. Угадывать впустую – занятие для гадалок и мечтателей. У меня для этого есть Соломон. Завтра подкину старому еврею задачку. Если в Харбине существует раскол между японцами – ушлый еврей о нём знает. Если же Блаун не в курсе, что мало вероятно, придется ему напрячься и собрать информацию для своего доброго друга князя Арсеньева.

Поднялся. Стряхнул с себя оцепенение. Подошел к вешалке, задумчиво посмотрел на висящий там тулуп. Шуба осталась в кабаке, надо завтра послать кого-нибудь отогнать машину и заодно вернуть дорогую моему сердцу вещь. Ну а пока что придется утепляться по-простому.

Схватил тулуп, накинул его и вышел из комнаты. Нужно проверить Тимоху.