Мастурбация и сексуальное развитие человека. Норма, адаптация и дезадаптация, терапия

2.4.

XVIII

век: Самюэль Огюст Тиссо и медицинская онанофобия

Решающим этапом стало превращение нравственной проблемы в медицинскую. Ему предшествовала анонимная английская брошюра Onania, появившаяся в начале XVIII века и соединявшая религиозное осуждение с описаниями предполагаемого телесного вреда. Однако наибольшее влияние оказал швейцарский врач Самюэль Огюст Тиссо (S. A. D. Tissot), опубликовавший трактат L’Onanisme. Dissertation sur les maladies produites par la masturbation. Многочисленные переиздания и переводы этой работы сделали её одним из наиболее влиятельных медицинских текстов о сексуальности XVIII–XIX веков [16, 24].

Тиссо представил мастурбацию как самостоятельную причину физического и нервного истощения. В основе его учения находилось представление о семенной жидкости как о высококонцентрированной жизненной субстанции, образование которой требует значительных ресурсов организма. Частая потеря семени, по его мнению, ослабляла нервную систему и могла приводить к многочисленным заболеваниям. Мастурбация считалась особенно опасной, поскольку была доступна без партнёра, могла повторяться часто и сопровождалась возбуждением воображения [16].

В клинических описаниях Тиссо мастурбации приписывались слабость, нарушения пищеварения, ухудшение зрения и памяти, судороги, импотенция, психические расстройства, чахотка и смерть. Современные данные не подтверждают такую причинную модель. Однако учение Тиссо нельзя понять исключительно как результат невежества или намеренного запугивания. Оно соответствовало физиологическим и натурфилософским представлениям эпохи, когда механизмы работы нервной и эндокринной систем оставались неизвестными, а причинные выводы часто строились на отдельных клинических наблюдениях [24, 27, 28].

В трактате Тиссо медицинская аргументация тесно связана с нравственными ценностями Просвещения: дисциплиной, умеренностью, общественной полезностью и контролем над воображением. Внешне религиозный запрет как бы уступил место рациональной медицинской доктрине, но представление о нравственно опасном поведении сохранилось и внутри новой системы. Именно это соединение моральной убедительности с авторитетом врача обеспечило трактату исключительное влияние [27, 28].

Главным последствием работы Тиссо стало не открытие конкретного заболевания, а создание влиятельной объяснительной модели. После её распространения самые разные симптомы стали интерпретироваться как последствия тайной аутоэротической активности. Так сформировалась медицинская онанофобия — система представлений, в которой страх мастурбации поддерживался врачебным авторитетом, педагогикой, семейным контролем и самообвинением пациентов.

2.5.

XIX

век: «мастурбаторное помешательство» и дисциплина тела

В XIX веке идеи Тиссо были включены в развивающиеся концепции нервного истощения, неврастении, наследственного вырождения и психического заболевания. Мастурбация перестала быть только причиной физической слабости (что само по себе не соответствовало действительности): её начали считать фактором безумия и специфического изменения личности. В психиатрической литературе возникло понятие «masturbatory insanity» – мастурбаторного помешательства [29, 30].

Следует различать несколько смыслов, которые врачи той эпохи объединяли. Они наблюдали, что неконтролируемая или публичная мастурбация встречалась у части пациентов психиатрических учреждений. Из этого делался вывод не только о том, что она может быть симптомом психического расстройства, но и о том, что она является его причиной. Причинное направление не было доказано, однако соответствовало господствовавшей этиологической логике. Мастурбация могла одновременно считаться признаком слабой наследственности, причиной истощения мозга и проявлением начавшегося психоза [29, 30].

Многие представители британской психиатрии описывали предполагаемый характерный тип расстройства вследствие аутоэротической активности, связывая её с замкнутостью, снижением воли, подозрительностью и психической деградацией. В подобных описаниях реальные наблюдения смешивались с культурными ожиданиями. Если пациент признавался в мастурбации, это подтверждало диагноз; если отрицал, отрицание могло расцениваться как скрытность, также характерная для «онаниста». Такая логика почти не допускала опровержения [29–31].

Рихард фон Крафт-Эбинг (R. Krafft-Ebing von.), сыгравший большую роль в становлении клинического изучения сексуальности, сохранял многие представления своего времени о связи ранней и чрезмерной мастурбации с неврастенией и сексуальной психопатологией [32]. Одновременно его труды способствовали накоплению клинического материала и постепенному выделению сексуальных феноменов в самостоятельный предмет психиатрического исследования.

Медицинская тревога дополнялась педагогическими и гигиеническими программами. Рекомендовались строгий режим, физическая нагрузка, особая диета, контроль сна и одежды, предотвращение уединения. Джон Харви Келлог (J. H. Kellogg) включал борьбу с «тайным пороком» в широкую систему телесной дисциплины и нравственной гигиены [33]. Применялись механические приспособления, препятствующие прикосновению к половым органам, а в отдельных случаях – хирургические вмешательства. Наиболее тяжёлые меры особенно затрагивали детей, подростков и женщин, чьё сексуальное поведение оценивалось через сочетание медицинских и социальных представлений о послушании и нормальной половой роли.

К концу XIX века мастурбация могла использоваться как объяснение настолько широкого круга нарушений, что концепция постепенно утрачивала научную определённость. Ей приписывались утомляемость, расстройства зрения, кожные изменения, эпилепсия, импотенция, меланхолия и психозы. Постепенное угасание этой идеи было связано с общим развитием психиатрической диагностики, неврологии, эндокринологии и исследований сексуального поведения [29–31].

2.6. Рубеж

XIX

–

XX

веков: начало научной нормализации

Поворот к эмпирическому изучению сексуальности связан прежде всего с работами Генри Хэвлока Эллиса (H. Ellis). В своем многотомном труде он рассматривал аутоэротизм как распространённую часть человеческого сексуального поведения. Эллис не отрицал, что чрезмерность, навязчивость или индивидуальные обстоятельства могут сопровождаться проблемами, однако отвергал представление о мастурбации как универсальной причине соматического и психического разрушения. Значительную часть страдания он связывал со страхом, чувством вины и общественным осуждением [34].

Этот шаг имел принципиальное значение. Вопрос впервые системно перемещался из области нравственного приговора в область описания поведения. Вместо поиска признаков «онанистического истощения», исследователь обращался к распространённости, возрастной динамике, мотивам и психологическому значению аутоэротизма.

Зигмунд Фрейд (S. Freud) включил мастурбацию в теорию психосексуального развития. В его концепции детская сексуальность первоначально носит аутоэротический характер, а в пубертате происходит её постепенная организация вокруг внешнего объекта. Подростковая мастурбация в таком контексте уже не являлась самостоятельной болезнью, а рассматривалась как часть развития. Вместе с тем Фрейд сохранял представление о возможной фиксации на аутоэротическом удовлетворении и связывал отдельные невротические конфликты с мастурбацией и сопровождающими её фантазиями [11].

Психоаналитический подход был двойственным. С одной стороны, он способствовал депатологизации мастурбации как возрастного явления. С другой – продолжал искать в ней психологические конфликты и потенциальные задержки развития. Однако предметом анализа становился уже не предполагаемый расход жизненной энергии, а место аутоэротизма в структуре личности, фантазии и объектных отношений. Это подготовило почву для последующих исследований роли мастурбации в психосексуальном созревании.

2.7. Кинси: переход к массовым данным

Решающий эмпирический поворот произошёл в середине XX века после публикации исследований Альфреда Кинси (A. C. Kinsey) и его сотрудников. В двух последовательных книгах он представил данные тысяч интервью о различных формах сексуального поведения [35, 36].

Исследования показали, что мастурбация широко распространена и встречается у людей разных возрастов, социальных групп и семейного положения. Историческое значение этих работ заключалось не только в конкретных показателях распространённости. Они продемонстрировали огромный разрыв между официальной сексуальной нормой и реальным поведением населения. Явление, десятилетиями описывавшееся как отклонение, оказалось частью опыта значительной доли практически здоровых людей [35, 36].

Методология Кинси впоследствии подвергалась обоснованной критике. Его выборки не были строго случайными и включали группы, доля которых в опросах отличалась от их представленности в общей популяции. Поэтому отдельные проценты не следует безоговорочно переносить на всё население. Тем не менее, общий вывод о широкой распространённости мастурбации был подтверждён последующими исследованиями. Кинси изменил сам язык науки: вместо рассуждений о том, каким сексуальное поведение должно быть, исследователи начали измерять, каким оно является.

2.8. Мастерс и Джонсон: мастурбация как объект физиологического исследования и терапии

Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон (W. H. Masters, V. E. Johnson) перенесли изучение сексуального ответа в лабораторные условия. В книге Human Sexual Response они описали физиологические изменения во время возбуждения и оргазма у мужчин и женщин. Наблюдения включали реакции при различных видах сексуальной стимуляции, в том числе при мастурбации [37].

Наиболее важным было то, что мастурбация стала рассматриваться как метод получения воспроизводимых данных о сексуальной физиологии. Её перестали интерпретировать как особый разрушительный процесс: зарегистрированные сосудистые, мышечные и генитальные реакции входили в общий цикл сексуального ответа. Различия между аутоэротической и партнёрской активностью оценивались через контекст и характер стимуляции, а не через противопоставление «нормальной» и «противоестественной» разрядки.

В следующей книге Мастерс и Джонсон представили поведенческие методы лечения сексуальных дисфункций [19]. Мастурбация и индивидуальное изучение сексуальных реакций стали использоваться в коррекции отдельных нарушений, прежде всего трудностей возбуждения и оргазма. Такое изменение медицинского статуса было символическим: действие, которое ещё недавно считалось причиной болезни, превратилось при определённых условиях в диагностический и терапевтический инструмент.

2.9. Женская мастурбация: от замалчивания к самостоятельному предмету исследования

История женской мастурбации имеет свои особенности. На протяжении длительного времени медицинская и общественная дискуссия концентрировалась на потере мужского семени, истощении и мужской половой функции. Женская аутоэротическая активность либо игнорировалась, либо рассматривалась через представления о нравственной распущенности, истерии, чрезмерной возбудимости и нарушении репродуктивной роли.

В XIX веке вмешательства, направленные против мастурбации, применялись и к женщинам. В отдельных клинических и педагогических практиках использовались механические ограничения и хирургические операции, включая удаление или повреждение клитора. Подобные меры отражали не только медицинскую теорию, но и стремление контролировать женскую сексуальную автономию [23, 24].

Х. Эллис одним из первых последовательно включил женский аутоэротизм в общее изучение сексуальности [34]. Однако полноценный эмпирический поворот произошёл после работ Кинси, показавших распространённость мастурбации среди женщин и её связь с возрастом, образованием, семейным положением и сексуальным опытом [36]. Исследования Мастерса и Джонсон позволили объективно описать женский сексуальный ответ и показали значение клиторальной стимуляции в достижении оргазма [37].

Во второй половине XX и начале XXI века женская мастурбация стала изучаться как возможный путь телесного самопознания, освоения оргазмического ответа и передачи информации о предпочтительной стимуляции в партнёрские отношения. Одновременно исследования показали, что её связь с сексуальной удовлетворённостью неоднозначна: в одних случаях она дополняет партнёрскую жизнь, в других отражает неудовлетворённость, различие уровней сексуального желания или трудность получения необходимой стимуляции с партнёром. Тем самым вопрос вновь переместился от самого факта мастурбации к её функции и контексту.

2.10. Эпидемиологический и социальный поворот конца

XX

века

После Кинси исследования сексуальности стали проводиться на крупных национальных и популяционных выборках. Одним из наиболее значимых проектов стало исследование социальной организации сексуальности в США, выполненное Э. Ломанном, Дж. Ганьоном (E. O. Laumann, J. H. Gagnon) и соавторами [1]. Подобные работы показали, что частота и значение мастурбации меняются в зависимости от пола, возраста, наличия партнёра, состояния отношений, культурной среды и индивидуального отношения к сексуальности.

Такой подход окончательно разрушил представление о единой нормативной частоте. Одинаковое количество эпизодов может иметь различное значение: быть выражением высокой сексуальной потребности, компенсировать отсутствие партнёра, дополнять партнёрскую жизнь, использоваться для самоуспокоения или входить в структуру компульсивного поведения. Количественный показатель без анализа мотивов и последствий оказался недостаточным.

Социологические исследования также продемонстрировали влияние сексуальных сценариев и гендерных норм. Мужская мастурбация чаще признавалась допустимой и ожидаемой, тогда как женская дольше оставалась скрытой и стигматизированной. Эти различия влияли не только на само поведение, но и на готовность сообщать о нём исследователям, обсуждать его с партнёром или обращаться за помощью.

2.11. Нейробиология и современная биопсихосоциальная модель

Развитие нейровизуализации позволило изучать мозговые процессы, связанные с сексуальным возбуждением и оргазмом. Обзоры функциональных исследований показывают участие сложной сети структур, отвечающих за мотивацию, вознаграждение, внимание, телесную чувствительность, эмоциональную оценку и тормозный контроль [38, 39]. Эти данные не подтверждают существование особого «мастурбаторного» физиологического процесса, качественно отделённого от других форм сексуального возбуждения. Различия определяются способом стимуляции, эмоциональным контекстом, наличием партнёра, фантазией и индивидуальным опытом.

Нейробиологический подход способствовал пониманию механизмов сексуального научения. Повторное сочетание определённой стимуляции, фантазии и оргазма способно закреплять индивидуальный сексуальный сценарий. В большинстве случаев такое научение остаётся гибким. Однако при высокой специфичности и многократном повторении может формироваться зависимость сексуального ответа от узкого набора условий. Эта идея стала основой современного анализа необычных или дезадаптивных мастурбаторных техник, не возвращая науку к старой концепции общего «истощения».

Одновременно развивалось изучение психологического отношения к мастурбации. Исследования эго-дистонической мастурбации показали необходимость различать объективные нарушения поведения и страдание, связанное с чувством вины, религиозными или культурными установками. Негативная оценка собственной мастурбации может ухудшать психологическое и партнёрское благополучие, но сама по себе не доказывает наличие сексуального расстройства [20].

Современная биопсихосоциальная модель объединяет несколько уровней. Биологический уровень включает возраст, гормональный статус, телесную чувствительность и нервные механизмы возбуждения. Психологический – фантазии, мотивы, эмоциональную регуляцию, образ тела и особенности личности. Социальный – воспитание, религию, гендерные нормы, доступность сексуальной информации и характер партнёрских отношений. Мастурбация рассматривается как результат взаимодействия этих факторов, а не как изолированный рефлекс или нравственный выбор.

2.12. Депатологизация и границы клинического подхода

Современные диагностические классификации не рассматривают мастурбацию как самостоятельное заболевание. В МКБ-11 выделено расстройство компульсивного сексуального поведения, при котором повторяющиеся сексуальные импульсы и действия становятся плохо контролируемыми и приводят к существенным нарушениям функционирования [5, 40]. Мастурбация может быть одной из форм такого поведения, однако ни её наличие, ни высокая частота сами по себе не являются достаточным основанием для диагноза.

Это разграничение отражает принципиальную смену медицинской парадигмы. В XVIII–XIX веках патологическим считался сам акт мастурбации и предполагалось, что вред следует из потери семени или нарушения «естественного порядка». В современной классификации оцениваются степень контроля, устойчивость паттерна, последствия, дистресс и влияние на социальную, профессиональную и партнёрскую жизнь. Дистресс, основанный исключительно на моральном осуждении собственных сексуальных импульсов, также не должен автоматически интерпретироваться как доказательство расстройства [5].

Депатологизация не означает отказа от клинического изучения мастурбации. Напротив, она делает его более точным. Сексолог оценивает технику стимуляции, её травматичность, возможность переноса в партнёрский контакт, связь с тревогой, использованием порнографии, сексуальными дисфункциями и эмоциональной регуляцией. Объектом помощи становится не мастурбация вообще, а конкретный проблемный паттерн.

2.13. Отечественная традиция изучения мастурбации

В российской и советской литературе отношение к мастурбации также прошло путь от нравственно-гигиенических предписаний к дифференцированному сексологическому анализу. В дореволюционных и ранних советских руководствах сохранялось влияние европейской теории истощения, хотя постепенно усиливалась критика представлений о прямом соматическом вреде.

Развитие отечественной сексопатологии во второй половине XX века способствовало переходу к клинической оценке мастурбации в структуре психосексуального развития и сексуальных дисфункций. И. С. Кон рассматривал изменение взглядов на аутоэротизм в широком культурном и возрастном контексте, подчёркивая распространённость подростковой мастурбации и опасность её морализаторской патологизации [18, 41]. Д. Н. Исаев и В. Е. Каган обсуждали её в связи с половым воспитанием и нормальным развитием ребёнка и подростка [42].

Особое место занимают работы М. В. Екимова, посвящённые формам мастурбации, психосексуальному развитию и сексуальным дисфункциям. В них внимание переносится с вопроса о «вреде онанизма» на особенности формирования индивидуального сексуального стереотипа и его совместимость с партнёрской сексуальностью [43, 44]. Такой подход соответствует современному пониманию дезадаптивности: клиническое значение имеет не аутоэротическая активность сама по себе, а закрепление чрезмерно специфической техники, фантазии или сенсорного паттерна, затрудняющего сексуальное взаимодействие.

Отечественная традиция тем самым пришла к тому же общему принципу, что и международная сексология: мастурбацию необходимо оценивать в контексте возраста, развития, личности, психического состояния и отношений, а не через универсальное противопоставление нормы и патологии.

2.14. Историографическое осмысление

К концу XX века история мастурбации сама стала предметом специального исследования. Наиболее известной работой является монография Томаса Лакёра (T. W. Laqueur) Solitary Sex: A Cultural History of Masturbation [23]. Автор показывает, что современная культурная фигура опасного одинокого мастурбатора сформировалась преимущественно в Новое время. Проблемой стало не только семяизвержение, но и автономное удовольствие, основанное на воображении и не требующее партнёра, репродуктивной цели или социального признания.

Исторический подход не сводит медицинскую онанофобию к простой ошибке отдельных врачей. Он позволяет понять причины социальной востребованности этой ошибки. Мастурбация нарушала представление о том, что сексуальность должна контролироваться браком, семьёй, религией, врачом или обществом. Её скрытость делала поведение трудно проверяемым, а предполагаемые последствия — практически неограниченными. Поэтому теория могла объяснять почти любой симптом и одновременно поддерживалась страхами самого пациента.

Современная историография «мастурбаторного помешательства» также показывает зависимость научных категорий от культурного контекста. Психиатры XIX века не просто выдумывали наблюдения: они действительно встречали неконтролируемую мастурбацию у тяжело больных пациентов. Ошибка заключалась в интерпретации — симптом или сопутствующее поведение превращались в универсальную причину болезни [29–31].

2.15. От истории к современной концепции

История мастурбации демонстрирует не столько изменение самого сексуального поведения, сколько эволюцию способов его понимания:

— Античная культура не создала самостоятельной болезни мастурбации.

— Средневековая традиция включила нерепродуктивные сексуальные действия в нравственную систему греха.

— Тиссо перевёл моральную тревогу на язык медицины.

— Психиатрия XIX века связала мастурбацию с нервным истощением, вырождением и безумием.

— Эллис и Фрейд сделали её предметом психологического и возрастного анализа.

— Кинси показал реальную распространённость поведения, а Мастерс и Джонсон исследовали его физиологию и терапевтические возможности.

— Современные эпидемиология, нейронауки и клиническая сексология перенесли внимание на функции, контекст и последствия.

Эта история предостерегает от категоричных утверждений. Мастурбация не является болезнью по самому факту своего существования. Но из этого не следует, что любая её форма всегда адаптивна. Между прежней онанофобией и современной безусловной нормализацией располагается область научного анализа, где учитываются техника, мотив, степень контроля, возраст, фантазийное сопровождение, психическое состояние и влияние на партнёрскую жизнь.

Поэтому современный вопрос формулируется иначе. Наука спрашивает не только «как часто человек мастурбирует?» – и тем более не ограничивается вопросом «нормально ли это?». Более информативны другие вопросы: какую функцию выполняет поведение; каким образом оно сформировалось; насколько остаётся гибким и контролируемым; способствует ли оно психосексуальному развитию или затрудняет его; дополняет ли партнёрскую сексуальность или постепенно замещает её.

Именно такой дифференцированный биопсихосоциальный подход положен в основу настоящей монографии. Он позволяет рассматривать мастурбацию одновременно как естественную возможность человеческой сексуальности, как фактор формирования индивидуального сексуального стереотипа и как поведение, которое при определённых условиях может приобретать дезадаптивное или компульсивное значение.

Глава 3. Классификация мастурбации

Общепринятая развёрнутая классификация мастурбации отсутствует в большинстве руководств по сексологии: проблема либо излагается в нескольких абзацах, либо сводится к дихотомии «норма/патология». Между тем отсутствие рабочей классификации создаёт диагностические трудности: специалист оказывается лишённым языка для точного описания конкретного мастурбаторного паттерна. В настоящей главе предлагается многоосевая классификация, основанная на нескольких относительно самостоятельных критериях — функции, технике, фантазийном содержании, степени контроля, возрастном и партнёрском контексте. Их сочетание позволяет составить целостное клиническое описание поведения по параметрам, значимым для конкретного случая.

3.1. Классификация по функции

Наиболее значимым критерием является психологическая функция, которую мастурбация выполняет для данного человека. Именно функция в сочетании с техникой и контекстом во многом определяет адаптивный или дезадаптивный характер паттерна.

Разрядочная мастурбация — наиболее простая форма, при которой поведение служит снижению сексуального напряжения и получению оргазмического удовольствия. Первичным мотивом является сексуальное желание, основным результатом — разрядка. Такая форма широко распространена, особенно среди подростков и молодых мужчин, и при сохранении контроля обычно имеет адаптивное значение [35].