Альфа-король убил меня однажды

— Слышали? Она вам совсем не доверяет.

Ронан даже не посмотрел на Сабину. Только на Эллару.

— Я знаю.

Улыбка Сабины исчезла. Ронан приказал стражнику опустить внутреннюю перегородку. Чёрная железная плита спустилась и полностью скрыла Сабину. В коридоре остались только он и Эллара.

— Ты знала, что она нас предаст.

— Я знала, что она решит пожертвовать мной.

— Откуда?

— Это имеет значение?

— Да.

Эллара развернулась, собираясь уйти. Ронан встал перед ней.

— Ты смотрела на неё так, будто она уже причиняла тебе боль.

— Она причинила её сегодня ночью.

— Не сегодня. Раньше.

Эллара подняла глаза. Голос Ронана звучал тихо.

— Кассела ты тоже знаешь.

— Нет.

— Но ненавидишь его.

— Он не даёт мне причин относиться к нему иначе.

— Это не ответ.

— Какой ответ ты хочешь?

— Правду.

— Возможно, эта правда тебе не принадлежит.

Его взгляд потемнел.

— Твоя ненависть к ним появилась не сейчас.

— И?

Он помолчал.

— Как и твоя ненависть ко мне.

В коридоре было тихо. Лишь где-то далеко стража меняла смену. Эллара не стала отрицать.

— На Сабину ты смотрела так, будто она уже мертва.

— Ей следовало умереть.

— Иногда ты так же смотришь на меня.

Её взгляд опустился к его груди. Сквозь рубашку Эллара словно снова увидела точный угол, под которым меч Вейров вошёл в её тело. Кровь, скользившую по клинку. Голос Ронана, приказавший ей смотреть на него.

— Возможно, тебе стоит доверять своим инстинктам.

Она прошла мимо. На этот раз он её не остановил.

ГЛАВА 35

Второй долг

Суд над Сабиной состоялся на следующий день после полудня. Доказательства не покидали стен Мункипа, однако на заседание прибыли представители всех Семи стай. Кассел сидел справа за длинным столом и с самого начала ни разу не выступил в защиту Сабины.

Сотрудника каравана стаи Рук представили как человека, которого подкупили в частном порядке. Транспорт якобы использовало Дисциплинарное управление без разрешения стаи. Кассел полностью переложил ответственность на Сабину и задержанного подчинённого. Эллара сидела среди наблюдателей. Она знала, что он лжёт, но пока не стала его разоблачать.

Если заставить Кассела признаться сейчас, он только выбросит вперёд ещё нескольких ничтожных исполнителей. Ей было нужно, чтобы он продолжал верить в собственную безопасность.

Сабина признала, что передала маршрут, обменивалась сообщениями с посредником врага и считала допустимым пожертвовать Элларой. Единственное, чего она не признавала, — что сознательно предала Семь стай.

— Всё, что я сделала, должно было остановить дальнейшие нападения Багрового Двора на Мункип, — сказала она в центре зала суда. На запястьях лежали чёрные железные оковы. — Ошибочное решение ещё не является изменой.

Верховный жрец спросил:

— Вы знали, что переданный вами маршрут приведёт к пленению или смерти Эллары Марлоу?

— Да.

— Совет Луны давал на это разрешение?

— Нет.

— Вы скрывали контакт с врагом?

— Да.

— Вы предоставили вражеским агентам временный доступ в Мункип?

Сабина помолчала.

— Да.

После этого в приговоре уже не могло быть сомнений. По древнему закону Семи стай во время войны или внутреннего нападения намеренная передача находящегося под защитой человека врагу и помощь вражеским агентам при проникновении в Мункип считались изменой стаям. Наказанием была смерть. Кассел не возразил.

Более того, он первым одобрил приговор. Услышав решение, Сабина наконец посмотрела на него. В этот момент она наверняка поняла: её выбросили. Перед казнью в Мункип по договорённости с Мареком прибыл Эллиот.

Последний документ из запечатанного сундука Гидеона требовал, чтобы именно он подтвердил происхождение и цепочку передачи, поэтому Эллиоту разрешили войти во внешний административный сектор.

За второй пропускной пункт у северного двора его не пустили. Один член Грейфанга сопровождал его, ещё двое охраняли открытую каменную галерею. Эллиот не просил разрешения пройти дальше. Он передал стражнику запечатанный документ и сказал, что подождёт Эллару снаружи. Казнь назначили на закат.

На северной стороне Мункипа находился двор из чёрного камня. Публики не было. Только жрец, двое стражников, Марек, Ронан и Эллара — та, кого Сабина намеревалась предать. По древнему закону приговор изменнику исполнял палач Мункипа. Однако человек, которого предали, имел право выбрать, чья рука будет держать клинок.

Перед входом во двор Ронан спросил:

— Кого ты хочешь?

— Себя.

— Она не рождена волчицей.

— Закон не требует, чтобы палач был рождён в стае.

Жрец не возразил. Ронан вложил в руку Эллары нож с чёрной рукоятью. Её пальцы не дрожали.

Сабину вывели в центр двора. Она отказывалась вставать на колени, пока стражники силой не прижали одно колено к камню.

Закатный свет лежал над высокой стеной, оставляя на чёрной земле узкую красную полосу. Эллара подошла ближе. Сабина подняла голову.

— Думаете, если убьёте меня, Ронан станет тем мужчиной, которого вы хотите видеть?

— Я не собираюсь его менять.

— Он защищает вас только потому, что вы ему полезны.

— Возможно.

— Когда трон и стаи заставят его выбрать, он бросит вас.

Эллара не стала спорить.

— Я знаю.

Сабина уставилась на неё.

— И всё равно остаётесь рядом?

Эллара присела так, чтобы между ними оставалось меньше половины вытянутой руки.

— Потому что сейчас он полезен мне.

На губах Сабины появилась холодная улыбка.

— Тогда между нами нет никакой разницы.

— Есть.

— В чём?

— Вы любите называть жертвоприношение чужой жизни защитой.

Сабина встретила её взгляд.

— Я приняла необходимое решение.

— Вы знали, что этот маршрут приведёт меня прямо в Багровый Двор. И всё равно передали его.

— Один человек в обмен на безопасность Мункипа —

— Очень легко, когда этим человеком будете не вы.

Эллара выпрямилась. Лезвие поймало свет заходящего солнца.

— Вы не можете убить меня только потому, что вам не нравится мой выбор.

— Дело не в том, нравится он мне или нет.

Эллара приставила острие к её груди.

— Вы намеренно передали мой маршрут врагу. Вы знали, что меня схватят. Знали, что я могу погибнуть. Сегодня вы сами сделали выбор.

Сабина дёрнулась.

— Я защищала Мункип!

— Тогда умрите за Мункип, который так защищали.

Эллара вспомнила другой серебряный браслет. Чёрную каменную дверь, захлопнувшуюся перед её лицом. Сабину, уверявшую, что Лиора в безопасности, хотя она уже знала: девочку увезли. Ничто из этого нельзя было предъявить на нынешнем суде.

Но этого было более чем достаточно, чтобы Эллара не оставила ей ни капли милосердия. Она крепче сжала рукоять.

— Боль одного человека не имеет значения.

Именно эти слова Сабина произнесла в прошлой жизни. Теперь, услышав их от Эллары, она могла решить лишь одно: над её собственным убеждением издеваются.

— Разве вы не всегда так считали?

Клинок вошёл ей в грудь. Тело Сабины окаменело. Эллара не закрыла глаз. Она смотрела, как потрясение постепенно исчезает из взгляда женщины, пока кровь не потекла по чёрной рукояти и её пальцам.

Второй долг. Не ради изменения прошлого. Прошлое не исчезнет оттого, что Сабина снова умерла. Лиора не вернётся в объятия Эллары.

Но Сабина больше никогда не запрёт её, называя это защитой. Когда всё закончилось, Эллара прошла через второй пропускной пункт северного двора.

Эллиот ждал в открытой каменной галерее внешнего административного сектора. Грейфанг держался на расстоянии. Эллиот не входил в место казни и не пытался расспрашивать, что там происходило.

Увидев кровь на руке Эллары, он снял своё тёмно-серое пальто и набросил ей на плечи.

— Холодно?

— Не очень.

— У тебя дрожит рука.

Эллара посмотрела вниз.

— Скоро перестанет.

Эллиот не спросил, кого она убила. Не сказал, что ей не следовало этого делать. Он лишь достал из кармана платок.

Эллара приняла его так же естественно, как много лет назад в мастерской, когда порезала палец.

— Последний документ?

— Я отдал его стражнику.

— Что там?

— Внутренний список приглашённых на внешнюю аукционную площадку, которую контролирует Багровый Двор. — Эллиот посмотрел на неё. — В списке есть одно из старых подставных имён Гидеона.

— Посмотрю позже.

— Хорошо.

Когда Ронан вышел из двора, он увидел именно эту картину. Эллиот не стоял особенно близко, но рядом с ним Эллара совсем не выглядела настороженной. Ронан остановился в дальнем конце галереи. Эллиот заметил его.

— Я пришёл только передать документы.

— Знаю.

По голосу Ронана невозможно было понять, что он думает. Эллиот повернулся к Элларе.

— Тётя Хелена просила узнать, вернёшься ли ты сегодня вечером.

— Сегодня нет.

— Я ей скажу.

Он не стал спорить и не задержался. Только поправил воротник пальто на плечах Эллары и ушёл. После этого оставшаяся тишина стала ещё заметнее. Ронан подошёл.

— Что Сабина сделала с тобой раньше?

— Ты уже спрашивал.

— А ты не ответила.

— И сейчас не отвечу.

— Ты знала, что она скажет. Знала, что выберет. Знала порядок работы чёрного каменного изолятора.

— И?

— Ты через это прошла.

Это был не вопрос. Эллара ничего не признала.

— Твоё предположение.

— Ты её ненавидела.

— Да.

На этот раз она не отрицала. Ронан продолжал смотреть на неё.

— Кассела ты тоже ненавидишь.

— Да.

— И меня.

Ветер прошёл по галерее и шевельнул пальто на её плечах. Пальто Эллиота. Не Ронана. Эллара посмотрела на мужчину перед собой.

Ронан этой жизни защищал её перед Советом Луны. Вместе с ней вошёл на транзитную станцию. Позволил ей самой казнить врага. Почти отказался от клятвы Семи стай, лишь бы не позволить запереть её. Но Эллара помнила другого Ронана. Он ей не поверил. Оставил за закрытой дверью.

После исчезновения Лиоры всё ещё требовал ждать расследования. А в церкви Холлоубоун его меч прошёл сквозь её грудь.

Ненависть не исчезала только потому, что теперь несколько раз он сделал правильный выбор.

— Да, — сказала Эллара.

Челюсть Ронана напряглась. Он давно это чувствовал. Но услышать вслух всё равно оказалось тяжело.

— Почему?

— Тебе не нужно знать.

— Я узнаю.

— Тогда расследуй сам.

— Ты говорила, что правда может мне не принадлежать.

— Возможно, и сейчас не принадлежит.

Он подошёл ближе.

— Такая ненависть не могла появиться за две недели нашего знакомства.

— Это твоя проблема.

— Когда ты ненавидишь меня, ты смотришь так, будто я уже однажды тебя убил.

Несуществующая рана в груди Эллары вспыхнула фантомной болью. Её взгляд стал холоднее. Ронан заметил. Он коснулся края ответа, но понять его всё равно не мог.

— Я действительно причинил тебе боль.

Эллара ответила тихо:

— Наконец-то ты начал доверять собственным инстинктам.

Она прошла мимо него.

Ронан заговорил снова:

— Что будет, когда ты разберёшься со всеми?

Эллара остановилась.

— Что?

— Сабина была не последней.

— Конечно нет.

— Кто ещё в твоём списке?

Она не ответила.

— Когда все, кто там записан, умрут, что ты сделаешь?

Эллара посмотрела в конец галереи. Эллиот уже ушёл. Хелена и Джулиан ждали в безопасном доме. Вот какой должна была быть её жизнь.

— Уеду.

Лицо Ронана потемнело.

— Из Мункипа?

— От всего, что никогда не принадлежало мне.

— Включая меня?

Она обернулась.

— Мы никогда не были вместе.

— Восточная башня не считается?

— То, что моё тело тебя помнит, не значит, что я тебя простила.

Наконец Эллара произнесла это предельно ясно:

— Мы союзники. Союзы заканчиваются.

Она отвернулась. Через несколько шагов остановилась, не оглядываясь.

— Операция в Багровом Дворе проходит по плану. Выезжаем завтра утром.

Ронан всё ещё был ей нужен. Его право на королевскую власть. Грейфанг. Двери, которые могла открыть только кровь Вейров.

Нуждаться — не значит любить. Союз — не прощение. Ронан оставался на месте, пока она не исчезла в конце галереи. И только тогда понял окончательно.

Эллара не начинала постепенно отпускать ненависть к нему. Она всего лишь оставила его смерть напоследок.

ГЛАВА 36

Навстречу женщине, которая убила её

За час до отъезда в Мункип пришёл последний документ от Эллиота. Он был вложен в тонкий водонепроницаемый пакет, запечатанный сразу двумя знаками: печатью аукционного дома Мерсеров и чёрным воском подпольной биржи Грейхарбора. Марек снял внешнюю упаковку и передал оригинал Элларе. Это оказался внутренний список приглашений на аукционную площадку на окраине Багрового Двора.

Два месяца назад Гидеон вошёл туда под старым подставным именем, которым не пользовался почти двадцать лет. Г. Веспер.

В записи не значилось ни сопровождающего, ни номера ограничивающих браслетов, ни подписи офицера Чёрного Крыла, принявшего его внутрь. Гидеон прошёл через гостевой вход. По крайней мере в тот раз — добровольно. Ронан стоял по другую сторону длинного стола.

— Он вернулся в Багровый Двор два месяца назад.

— Как минимум один раз.

Эллара не бросилась защищать отца. У Гидеона всегда находилась причина. Защитить Хелену. Защитить Джулиана.

Защитить её. Вот только его «защита» обычно означала, что все остальные должны стоять снаружи, по другую сторону лжи, пока Гидеон сам решает, когда они заслужили право узнать правду. В пакете с документами лежала маленькая коробочка из чёрного бархата. Эллара открыла её.

Внутри было чёрно-серебряное кольцо, с виду точная копия фамильного кольца Вейров на её руке.

Волчий герб. Потёртые края. Даже неглубокая отметина с внутренней стороны ободка — всё было воспроизведено. Только вес оказался чуть меньше. Эллиот вложил записку.

Сделано по восковому слепку, который ты оставила вчера вечером. Глаз обманет. Человека, который хорошо знает оригинал, — нет. Ронан увидел кольцо.

— Ты велела ему скопировать моё кольцо.

— Мне нужен был реквизит.

— Когда ты успела снять слепок?

— Когда ты не смотрел.

Ронан протянул руку. Эллара копию ему не отдала.

— Ты сам подарил мне кольцо, разве нет?

— Я рассчитывал, что ты будешь его беречь.

— Я и берегу.

Она сняла настоящее кольцо. Несколько секунд её пальцы зависали между двумя одинаковыми ободками. Затем Эллара спрятала оригинал во внутренний карман рукава, а копию надела на правую руку. Ронан наблюдал.

— Где ты собираешься её использовать?

— Когда кому-то понадобится поверить, что мы разошлись.

Марек поднял голову.

— Эту часть мы не обсуждали.

— Теперь обсуждаем.

Эллара разложила перед ними запись с приглашением. У аукционной площадки был гостевой проход, который позволял миновать контрольный пункт Чёрного Крыла. Но через него можно было попасть только во внешний двор. Внутри самого Багрового Двора за каждым их шагом всё равно будут следить. Группа Ронана оставалась небольшой: Марек, Несса, трое лучших бойцов Грейфанга и Эллара.

Эллиот останется в Грейхарборе, продолжит проверять старые аукционные личности Гидеона и поддерживать связь с безопасным домом. Эллара указала на подземный узел на карте.

— Как только мы окажемся внутри, Серафина попросит поговорить со мной наедине.

— Я не позволю, — сказал Ронан.

— Поэтому сначала она попробует заставить нас усомниться друг в друге.

— Ты и так мне не доверяешь.

— Тем проще будет сыграть.

Лицо Ронана не изменилось, но Марек перевёл взгляд с одного на другую.

— Если мне понадобится уйти немедленно, — продолжила Эллара, — я использую кодовую фразу.

— Какую?

— Лунный свет слишком яркий.

Марек нахмурился.

— Двор находится под землёй.

— Именно. Никто не примет это за обычную фразу.

Ронан спросил:

— А если ты не сможешь её произнести?

— Действуйте по первоначальному плану отхода. Не перестраивайте всю операцию из-за меня.

— Я не собираюсь считать тебя допустимой потерей.

Их взгляды встретились.

— Тогда не заставляй меня снова выяснять, что твоя защита — это всего лишь другая форма контроля.

Его глаза сузились.

— Снова?

— Ты уже не раз принимал решения за меня.

Эллара взяла пальто.

— А сейчас мы едем в Багровый Двор.

Навстречу женщине, которая однажды её убила. Машины покинули Мункип ещё до рассвета. Чем ближе они подъезжали к старому району, тем уже становились улицы. Современные башни уступили место зданиям из чёрного камня, построенным ещё в девятнадцатом веке. Многие окна были закрыты тёмным стеклом, так что даже днём невозможно было увидеть, что происходит внутри. Вход в Багровый Двор не был отмечен ни на одной карте.

После трёх проверок личности они припарковались под театром, заброшенным много лет назад. В вестибюле всё ещё сохранились выцветшие золотые украшения, но бывшая билетная касса превратилась в пункт анализа крови. Когда гостевое приглашение подтвердили, за сценой открылась скрытая дверь. За ней не было зрительного зала.

Только чёрный пандус, уходящий глубоко под землю. Войдя, Эллара почувствовала знакомый холодный аромат. Шаг не замедлился. Память вернула её в церковь Холлоубоун.

В прошлой жизни Серафина подошла к ней с точно таким же запахом. К тому времени Совет Луны уже изолировал Эллару. Прошлое Гидеона стало известно. Ронан больше не доверял ей полностью. Все гадали, не заразит ли кровь Весперов в её теле сам Мункип.

Только Серафина сидела рядом и говорила, что Эллара никому не обязана доказывать, кто она.

Она налила в чашку светлое лекарство и объяснила, что оно подавит нестабильность крови. Эллара выпила. Серафина даже держала её за руку. Когда Грейвбейн начал проникать в кровь, она не отпустила.

Лишь улыбнулась — словно наконец начинался ритуал, которого ей пришлось слишком долго ждать. В её глазах не было ненависти. Только почти ласковое возбуждение.

— Ты уже холодеешь… — тихо произнесла она, поглаживая тыльную сторону ладони Эллары, словно успокаивала её или любовалась действием яда. — Не бойся. До последнего шага мы ещё не дошли.

Только рухнув на пол, Эллара поняла, что означала эта нежность. Теперь тот же запах снова окружил её. Ронан шёл рядом.

— Ты знаешь это место?

— Нет.

— У тебя изменилось дыхание.

— Здесь полно вампиров.

— Причина не в этом.

Эллара не ответила. Внизу пандуса их ждала чёрная металлическая дверь высотой в несколько метров. Стража потребовала сдать всё оружие.

Ронан снял с пояса клинок из чёрной стали. Марек и бойцы Грейфанга отдали огнестрельное оружие и ножи. Эллара положила на поднос свой клинок с чёрной рукоятью. Стражник проверил приглашение.

— Имя.

— Эллара Марлоу.

Он не стал записывать.

— Здесь нет Марлоу.

— Это ваша проблема.

Его взгляд сместился к её рукаву.

— Прямой потомок Весперов при входе в Багровый Двор обязан регистрироваться под фамилией рода.

— Я не Веспер.

— Запись крови утверждает обратное.

Из-за двери донёсся женский голос. Негромкий, но все стражники сразу склонили головы.

— Впустите её.

Металлические створки разошлись. Женщина по ту сторону была одета в тёмно-красное платье. Чёрные волосы ровно спадали на плечи. Тонкие черты лица, слишком приветливая улыбка — словно у входа стояли не незваные гости, а люди, которых ждали очень давно и которые прибыли точно в назначенный час. Серафина Веспер. Первым делом она посмотрела не на Ронана.

Её взгляд остановился на Элларе. Несколько секунд Серафина молчала, затем улыбка медленно стала шире.

— Значит, ты всё-таки привёл её… — почти ласково сказала она. — Я думала, ты спрячешь её получше.

Лицо Ронана потемнело. Серафина будто не заметила.

Продолжая улыбаться Элларе, она добавила:

— Что касается фамилии — спешить некуда. Времени вернуть её назад у нас будет предостаточно.

Эллара встретила её взгляд. В прошлой жизни эта женщина привела её в церковь Холлоубоун. На этот раз Эллара вошла сюда сама.

ГЛАВА 37

Её отец стоял рядом с ними

Багровый Двор оказался тише, чем представляла Эллара. Никаких театральных рек крови и выставленных напоказ гробов.

В стены из чёрного камня были врезаны панели тёмно-красного стекла, а скрытые светильники поднимали свет от пола и заливали им коридоры. Старинные семейные портреты висели рядом с современной системой наблюдения. Где-то в потолке едва слышно гудели механизмы. Для каждой двери требовался отдельный уровень допуска. За каждым поворотом стояла охрана.

Это было не дворцовое пространство, созданное для демонстрации вампирской роскоши. Скорее центр власти, который существовал веками и пережил слишком многое, чтобы нуждаться в показной величественности. Серафина вела их лично.

— Изадора пока вас не примет. — Она посмотрела на Эллару. — Завтра вечером она сама встретится с тобой на Кровавом банкете.

Ронан спросил:

— Где Гидеон?

— Так нетерпеливо?

— Мы приехали не на экскурсию.

Серафина улыбнулась.

— Ты точно такой же, каким был четырнадцать лет назад.

Она остановилась перед дверью из тёмно-красного стекла.

— Входите.

За ней находилась длинная приёмная. Первым человеком, которого увидела Эллара, была не Изадора. Гидеон. Без оков. Без ран.

На нём был безупречно сидящий чёрный официальный костюм. На воротнике — полный знак Чёрного Крыла. Знак палачей Весперов.

Той личности, которую он когда-то бросил в огонь после бегства из Багрового Двора. Теперь он снова носил его. Увидев Эллару, Гидеон сразу изменился в лице.

— Тебе не следовало сюда приезжать.

Эллара вошла в комнату.

— Это первое, что ты мне скажешь?

— Я просил тебя не искать меня.

— А я должна была послушаться?

— Ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Ты всегда это говоришь.

Гидеон перевёл взгляд на Ронана. Их серые глаза встретились всего на мгновение, но комнату сразу заполнила враждебность. Серафина медленно подошла к Гидеону.

— Не пойми неправильно, — сказала она Элларе. — Твой отец не пленник. Он сам попросил позволить ему вернуться.

Эллара посмотрела на знак у его воротника.

— Это правда?

Гидеон не стал отрицать.

— Да.

— Ты пришёл добровольно.

— Да.

— И это надел добровольно.

Он помолчал.

— Некоторые двери открываются только для человека с таким статусом.

— Значит, у тебя снова есть план, о котором ты не собираешься нам рассказывать.

— Эллара…

— Не объясняй сейчас. — Её голос оставался спокойным. — Ты всегда начинаешь объяснять после того, как всё уже произошло.

Гидеон замолчал. Серафине явно нравилась дистанция между отцом и дочерью. Она налила себе бокал тёмно-красной жидкости.

— Тебе стоит его понять. Даже после ухода из Багрового Двора Гидеон долгие годы разбирался с чужими тайнами. В том числе с твоими.

— Что именно вы пытаетесь сказать?

— Мне интересно, сколько ты знаешь. Например, зачем Ронан вообще появился в Грейхарборе.

Ронан не перебил её. Серафина перевела взгляд на Эллару.

— Четырнадцать лет он охотился за Гидеоном. Когда впервые приблизился к тебе, причиной была не твоя красота и не судьба. Он почувствовал в тебе кровь Орина Вейра.

Эллара не отвела глаз.

— Я знаю.

Улыбка Серафины на мгновение застыла.

— Он рассказал?

— Это не имеет значения.

— Ещё как имеет. Сначала он увидел в тебе дорогу к Гидеону. Твоя кровь, печать, следы, оставленные отцом, — вот почему он подошёл к тебе.

Ронан наконец заговорил:

— Хватит.

— Почему? — Серафина повернулась к нему. — Она разве не знает? Или тебе неприятно, когда твои поступки называют слишком точно?

Эллара ничем не показала, что слова её задели. В прошлой жизни она верила, что Ронан выбрал именно её из всех остальных.

Позже узнала: сначала он увидел не Эллару, а кровь Орина, преступление Гидеона и ненависть, которую носил в себе четырнадцать лет.

Но она не ненавидела его за то, что он приблизился к ней с целью. Она ненавидела другое.

Даже после того, как Ронан полюбил её, в самые важные моменты он всё равно мог снова видеть в Элларе подозреваемую. Серафина поставила бокал на стол.

— Неужели ты действительно веришь, что он приблизился к тебе из любви?

Эллара ответила сразу:

— Я никогда в это не верила.

Ронан посмотрел на неё. В её словах не было ни злости, ни скрытой боли.