Аид. Его пешка - Её корона

— Нужно найти свидетелей, — не сдаётся Агата. — Я могу подтвердить, что тебя силой затащили в машину и увезли. Я видела это своими глазами.

— Свидетели не помогут, Агата. Они всех запугали. Кто захочет связываться с золотой молодёжью? У каждого есть свои скелеты в шкафу, свои уязвимые места. Аид и его компания умеют давить на больное.

— Тогда я схожу к ректору и всё ему расскажу, — решительно заявляет она.

— Не надо, Агата. Ещё не хватало, чтобы тебя отчислили.

— За что? Я скажу правду. Это не преступление.

— За враньё!

— Но я не собираюсь врать! Я скажу правду.

— Ректор решит, что мы сговорились. Или что ты врёшь из дружеской солидарности. Нам никто не поверит. Мы для них — никто. Простые смертные, которые посмели возразить.

— Что тогда делать? — с отчаянием спрашивает Агата. — Ты сама мне говорила, что сдаваться нельзя!

— Помню, — тихо отвечаю я. — Мне нужно подумать. Иди на лекции.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— Всё будет хорошо. Не переживай.

— Точно?

— Да, — я решительно киваю. — Иди.

Агата нехотя подхватывает свой рюкзак и выходит, бросив напоследок тревожный взгляд. Я остаюсь одна.

Я не могу подвести тётю Свету. Столько сил, нервов она потратила, чтобы переступить через свою гордость и попросить для меня эту социальную квоту, чтобы я смогла получить лучшее образование и устроиться в этой жизни. Я просто не могу её подвести. Но что мне нужно было делать? Унижаться? Пресмыкаться? Я должна найти выход.

А может попробовать с ним договориться?

Вряд ли получится. Аид теперь не успокоится, пока не избавится от моего присутствия в академии. Я стала для него занозой, о которую он постоянно спотыкается. И единственный способ для него избавиться от раздражения — вышвырнуть меня отсюда.

Мне нужен на него компромат. Что-то, что заставит его пойти на перемирие.

Думай, Ева. Думай.

— У каждого есть свои скелеты в шкафу, свои уязвимые места… Видео.

Есть видео, на котором он и его дружки перед началом учебного года испортили герб, который красуется на воротах академии, но всё это они свалили на другого студента.

Точно!

Я подскакиваю с кровати, словно на пружине. В крови разгоняется адреналин, а сердце барабанит о грудную клетку. В приподнятом настроении, но с холодной решимостью я выбегаю из комнаты.

В коридоре уже пусто — все на лекциях. Я спокойно поднимаюсь на пятый этаж, где живут «избранные». Осторожно выглядываю из-за угла проверяю, нет ли кого в коридоре. Привилегированные могут позволить себе прогуливать пары, поэтому я могу попасться раньше времени. Никого.

Тихо, на цыпочках, я подбегаю к комнате Аида. Ладонью обхватываю дверную ручку и замираю на мгновение. Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Опускаю ручку вниз, мысленно молясь всем богам, чтобы он не закрыл дверь.

Ручка поддаётся с лёгкостью. Я даже не сразу верю в своё везенье. Заглядываю внутрь и прислушиваюсь. Тишина.

— Аид? — на всякий случай тихо спрашиваю я, чтобы убедиться, что в комнате никого.

В ответ тишина.

Пулей подлетаю к письменному столу и тянусь к ноутбуку, но останавливаюсь. Вряд ли он хранит видео там. Скорее всего он скопировал его на флэшку и куда-то её спрятал.

Начинаю проводить обыск.

Сначала проверяю ящики стола. Нет, он не настолько дурак, чтобы флэшку хранить в столе. Я бы на его месте носила её с собой. Но он не я.

Оглядываю комнату, лихорадочно соображая, куда он мог спрятать компромат. Придётся обыскать всё.

Под подушкой? Пусто. Под матрасом? Пусто. В шкафу? Я перебираю вещи, стараясь не нарушать порядок, но ничего не нахожу.

Остаётся ещё комод. Моя последняя надежда. Я открываю верхний ящик: футболки. Провожу рукой под ними — ничего. Второй ящик: нижнее бельё. Тоже пусто.

И тут мой взгляд падает на тонкую щель в нижней части ящика. Поддеваю ногтем фанеру, и на удивление она легко поддаётся. Поднимаю её, и первое, что бросается в глаза — это фотография. Беру её дрожащими руками и разглядываю снимок, который вызывает у меня искреннюю улыбку. Я понимаю, что нашла нечто большее, чем просто компромат. Достаю из кармана телефон, делаю несколько снимков.

— Теперь ты точно у меня под колпаком, Аид, — шепчу я, чувствуя, как по телу разливается пьянящее чувство победы.

Краем глаза замечаю чёрную флэшку, которая лежала под фотографией. Возвращаю снимок на место, хватаю флэшку, затем аккуратно кладу обратно фанеру на место и вылетаю из комнаты, натыкаясь на что-то очень твёрдое…

Глава 9. Ева

Я отшатываюсь назад, потирая лоб, словно только что врезалась в каменную стену. Поднимаю голову и встречаюсь с самодовольной улыбкой блондинчика.

— Что ты там делала? — спрашивает Клим, кивая за мою спину, в тот момент, когда дверь в комнату Аида захлопывается.

— Искала свою форму, — складываю руки на груди, сжимая в кулаке флешку.

— Нашла?

— Как видишь, нет, — пожимаю плечами, стараясь сохранить невозмутимость.

Обхожу Клима и направляюсь в сторону лестницы, но, сделав пару шагов, останавливаюсь и бросаю через плечо:

— Передай своему другу, что я нашла его тайник. И жду его у себя в комнате с моими вещами.

Пока Клим соображает, о каком тайнике я говорю, я быстро сворачиваю за угол и пулей сбегаю по лестнице на свой этаж. По всему телу пробегает дрожь, но я уверенно шагаю в свою комнату с широкой улыбкой на лице. Я реально это сделала.

Захожу в комнату, плотно закрываю дверь и на мгновение прижимаюсь к ней спиной. Закрываю глаза, пытаясь перевести дух. Адреналин в крови бушует с новой силой, заставляя сердце биться о грудную клетку. Мне не верится, что я смогла на такое пойти. Ещё чуть-чуть, и меня поймали бы с поличным.

Дрожащими пальцами включаю ноутбук. Быстро копирую видео в облако и удаляю его с флешки. Затем отдираю уголок плинтуса, прячу туда накопитель и аккуратно вставляю его обратно.

Отлично! Довольно потираю руки, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна удовлетворения. Теперь остаётся дождаться самого дьявола из преисподней.

Встаю посреди комнаты, убрав руки в передний карман толстовки, и смотрю на дверь. Морально готовлюсь к очередной схватке. Он должен вот-вот ворваться сюда. Клим точно ему сразу сообщил о моём визите в его комнату. А нечего оставлять двери открытыми.

Долго ждать не приходится. Дверь с грохотом распахивается, ударяясь об стену, а затем с ещё большим грохотом захлопывается.

— Тебе конец, убогая! — хрипит Аид, явно еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на меня с порога и не придушить. Но он не может этого сделать. Он знает, что у меня есть козырь против него.

— Повторяешься! — довольно усмехаюсь, стараясь не рассматривать его. Но как тут удержаться? Он в черных брюках, в расстёгнутой на три пуговицы белой рубашке, из-под которой выползают татушки к шее и затылку. Они так контрастируют с белой тканью, что хочется залипнуть и рассматривать его. Кстати, ему очень идёт. И это бесит!

— Ты напрашиваешься! — он медленно надвигается на меня.

— Нет, — мотаю головой. — Я всего лишь хочу восстановить справедливость.

Я не могу передать словами, какая внутри меня буря эмоций, что я сейчас уделаю этого гавнюка. Всё смешивается в коктейль, от которого у меня кружится голова.

— Этого не будет.

— Я так не думаю, — широко улыбаюсь. На миг замечаю, как Аид бросает взгляд на мои губы, и я тут же их кривлю. Пусть даже не думает об этом. Меня не привлекают плохие мальчики, которые пытаются самоутвердиться за счёт других. У меня на это иммунитет.

— Где флешка? — его голос становится низким и угрожающим.

— В надёжном месте.

— Не зли меня ещё больше, — цедит он сквозь зубы. Аид делает два шага, останавливаясь почти вплотную ко мне. Нависает надо мной, давя своей холодной энергетикой. Мне даже хочется поёжиться .

— Где мои вещи? — спрашиваю я, глядя прямо в его глаза. Показываю всю свою решимость.

— В моей машине, — прищуривается он.

— Ты мне вещи. Я тебе флешку.

— Ты меня шантажируешь? — в его голосе звучит искреннее удивление.

— Пока нет. Предлагаю честный обмен.

— Я сам её найду, — цедит он и резко разворачивается.

Аид начинает всё выкидывать из шкафа.

— В этом бардаке ты её точно не найдёшь! — стараюсь говорить спокойно, еле сдерживаюсь, когда он начинает выкидывать всю одежду из комода. Наши вещи с Агатой разлетаются по полу, словно мусор.

Перевернув всю комнату, он залетает в туалет, поднимает крышку бачка и проверяет там. У меня была идея её там спрятать, хорошо, что передумала.

Ничего не найдя, Аид вылетает из комнаты и пропадает минут на десять. Я уже подумала, что он пошёл за топором и чёрным мешком, но нет — он возвращается с моими вещами и бросает их на пол возле моих ног. Злющий, как чёрт.

— Где флешка? — угрожающе цедит сквозь зубы.

Пока он бегал за моими вещами, я успела её достать из своего тайника. Медленно вытягиваю руку, наслаждаясь победой, и раскрываю ладонь прямо перед его носом.

— Никто не смеет меня шантажировать! — предупреждает он, забирая накопитель. — За это ты поплатишься.

— Я так не думаю, — натягиваю довольную улыбку и делаю загадочный вид. — А вот шантажировать я собираюсь тебя сейчас.

Его брови от удивления аж подпрыгивают. На лице шок вперемешку с неверием. Потрясающая картина. Я бы её даже запечатлела на камеру, распечатала и потом развесила бы постеры по всему кампусу.

— Я скопировала содержимое к себе в облако, — говорю я медленно, смакуя каждое слово.

— Сука! — хватает меня за локоть и с силой дёргает на себя. — Ты сейчас же всё удалишь!

— Только после того, как ты расскажешь ректору, что я не виновата в том, что произошло.

— Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь?

Его мятное дыхание опаляет моё лицо. Нос тут же улавливает ещё нотки грейпфрута и кедра. Вкусный у него парфюм, чёрт бы его побрал. Я задерживаю дыхание, чтобы мои рецепторы не чудили и не отвлекали от основной задачи.

— Нет, — мотаю головой. — Я делаю всё, чтобы меня не отчислили.

— Даже если это не произойдёт, здесь спокойно учиться ты не сможешь. Я лично тебе это гарантирую.

— Не думаю. Иначе все узнают, какой ты сентиментальный. Я видела фотографию.

— Откуда ты…

— Слухи… И хороший аналитический склад ума, — пожимаю плечами.

В глазах Аида такая буря, которая обещает меня уничтожить, стереть в порошок. Его скулы заострились, он дёргает головой в сторону, словно борется сам с собой. Резкий рывок, и я опять врезаюсь в его грудь. Второй рукой он обхватывает мои скулы и с силой сдавливает их, медленно наклоняется ближе и шепчет в губы, глядя прямо мне в глаза:

— Хорошо. Я сделаю, как ты хочешь. После чего ты удалишь видео.

Я киваю.

— Но потом, — продолжает он, — я превращу твою жизнь в ад. Ты сама захочешь уйти отсюда.

Он небрежно отпускает моё лицо.

— Не забывай про фото, — тут же напоминаю я.

— Тебе никто не поверит, — он отталкивает меня с такой силой, что я падаю на кровать. — Ты ещё пожалеешь об этом.

Глава 10. Аид

Я вылетаю из комнаты убогой стервы. Внутри всё кипит, пульс стучит в висках, а в груди разливается такая злость, что, кажется, я готов крушить всё на своём пути. Кулаки сжимаю до хруста, зубы стиснуты до скрежета. В голове пульсирует только одно желание: стереть её самодовольную ухмылку с лица.

Считав моё состояние, Клим, стоявший в коридоре, молча усмехается. Он отталкивается спиной от стены и молча следует за мной. Весело, блядь, ему. Пихаю флешку в карман брюк и быстро шагаю в наше учебное здание.

Что она о себе возомнила? Эта нищенка, эта серая мышь, посмела бросить мне вызов? Откуда в ней столько смелости? Её уверенность, её дерзость — это что-то новое, что не даёт мне покоя. Было пару девчонок, которые тоже пытались сопротивляться нашим неписаным правилам, но мы быстро поставили их на место. Обычно достаточно было одного моего взгляда или намёка, чтобы они скукоживались и замолкали. Но у этой убогой стержень оказался намного твёрже. Ну ничего, я сломаю и его. Я сломаю её целиком, если потребуется.

— Отдала? — спрашивает Клим, когда мы выходим на улицу.

— Отдала, — цежу сквозь зубы. — Но предварительно скопировала видео себе в облако. Додумалась, сука. И теперь шантажирует меня.

— Смелая, — усмехается друг, и я слышу в его голосе нотки уважения, что бесит меня ещё больше.

— Придётся жёстче приструнить.

— Ты пытался уже. Ничего не вышло, — Клим тянет стеклянную дверь на себя, и мы заходим в главное здание. Внутри прохладно, но меня нихрена это не остужает.

— Придётся поменять тактику, — бросаю я и сбегаю по лестнице на второй этаж. На последней ступени я резко торможу.

— Куда собрался? — грозно спрашивает рыжая мелочь, скрестив руки на груди и выставив одну ногу вперёд, мысом своих туфель постукивает по плитке.

Выглядит комично, если учесть, что я стою на ступень ниже, а она всё равно дышит мне в пупок. Ну ладно, в грудь.

— Отойди с дороги, мелочь.

Она воинственно задирает голову, и её идеальные брови сходятся на переносице. Глаза горят праведным гневом.

— Во-первых, я не мелочь. Ты всего старше меня на два года. Во-вторых, когда ты оставишь бедную девушку в покое? Сколько можно издеваться над людьми?

— Не лезь не в своё дело! — рявкаю я, чувствуя, как злость переливается через край. — И почему ты не на парах? У тебя что, занятий нет?

— Потому что весь кампус обсуждает, какой ты урод, Аид. Даже до нашего корпуса дошли слухи о твоих «развлечениях».

— За языком следи!

— А то что? Тоже меня отвезёшь в лес?

— Майя, тебя за шкирку отвести на пару?

— Пошли, малышка, — вмешивается Клим, протискиваясь между мной и стеной. — Я тебя провожу.

— Майя, — говорю я, препарируя взглядом друга. — Никакая она тебе не малышка, киска, зайка и тому подобное.

— Майя, — повторяет он, обнимая её за плечи и улыбаясь своей дурацкой улыбкой.

— Руки держи при себе, — я скидываю его лапы с плеч сестры.

— Понял, понял, — смеясь, выставляет ладонь вперёд.

Я отступаю в сторону, пропуская их, но Майя останавливается напротив меня и довольно сообщает:

— Кстати, тебя ждёт ректор. Я ему всё рассказала. Всё, что ты творишь. И предупредила, что могу выступить на комиссии и подтвердить свои слова, если понадобится.

— Тебе вообще какое дело до этой убогой?

— Мне просто стало её жаль, — пожимает плечами этот ангелочек.

Майя всегда была чересчур доброй, как и наша мать. Вот только у второй ничего хорошо из этого не вышло.

— Если бы ты не была моей сестрой…

— Знаю-знаю, — отмахивается она, спускаясь по ступенькам вслед за Климом. — Уже бы расплачивалась за свою дерзость. Но я твоя сестра, так что терпи.

— Стой! — окликаю я, переваливаясь через перила.

— Что? — Майя поднимает голову и вопросительно смотрит на меня.

— Помалкивай о том, что ты ходила к ректору.

— Почему?

— У меня договор с этой убогой, — нехотя признаюсь я. — Я как раз шёл к ректору сказать, чтобы он её не отчислял. Так что не лезь больше.

— Правда? — её лицо озаряется широкой улыбкой. — Неужели наш великий и ужасный Аид нашёл кого-то, кто может его прижать? И чем же она тебя так?

— Не твоё дело!

— Я знала, что этот день когда-нибудь настанет.

— Ты о чём?

— Да так, — она сбегает по лестнице, исчезая из моего вида. Её смех эхом разносится по холлу.

Не будь она моей сестрой, давно бы придушил. Но она — единственный человек, которого я искренне люблю.

Пройдя мимо помощницы ректора, я даже не стучу — просто распахиваю дверь и захожу. Сергей Петрович поднимает взгляд от книги, которую держит в руках, и смотрит на меня поверх очков.

— Аид, — он закрывает книгу и снимает очки. — Присаживайся.

Я опускаюсь в кресло напротив него и молчу, ожидая, когда он начнёт свою нравоучительную речь. Я знаю этот сценарий. Сначала он будет говорить о морали, потом о репутации академии, потом пригрозит.

— Ко мне заходила Майя и рассказала о том, как вы развлекаетесь в моей академии.

— Она не Ваша, — хмыкаю я, замечая, как напрягается челюсть ректора. Он не любит, когда ему напоминают, что он тут не хозяин. Хотя в открытии академии он сыграл не последнюю роль.

— Ваши развлечения ни к чему хорошему не приведут.

— Таким не место в моей академии.

— Это не тебе решать. Они тоже имеют права здесь учиться. Я-то думал, что они и правда тебе не дают проходу и пытаются привлечь твоё внимание.

— Они сюда поступают только для того, чтобы найти себе богатого любовника. Они только делают вид, что учатся. Они охотятся за деньгами.

Ректор задумчиво прищуривается, а затем качает головой. Он хорошо знает меня. Слишком хорошо. И знает, откуда растут ноги моего цинизма.

— Не все женщины такие, Аид.

— Давайте Вы не будете читать мне лекции о морали, Сергей Петрович. Я не в настроении.

— И не собираюсь, — неожиданно легко соглашается он. — Пока ты сам не убедишься в этом, ничего не сможет изменить твоего мнения.

— Всё верно. Ничего не изменит моего мнения.

— Значит так, — ректор поднимается с кожаного кресла и, убрав руки за спину, подходит к окну. — В этом году ты будешь участвовать в мероприятии «Месяц благотворительности» вместе с Романовой.

— Не буду!

— Будешь, Аид, — он оборачивается и смотрит на меня в упор. — Иначе я прикрою ваши подпольные бои в заброшенном здании завода. И вам негде будет выпускать пар.

— Найдем другое место, — отмахиваюсь, стараясь показать свое безразличие.

— Не найдете. Потому что больше не сможете покидать кампус. Я лично сменю все замки и выставлю охрану. Будете, как в армии, покидать территорию кампуса только с официального разрешения.

— Хорошо, — цежу я, соглашаясь только ради парней. Заброшенка находится за территорией кампуса, но Сергей Петрович в силах ради безопасности студентов выставить там охрану или вообще снести это здание. А это наше святилище. Там проходят все развлечения: бои, гонки, пейнтбол. В общем, у кого на что хватит фантазии, все сбегаются именно туда.

И в прошлом году после крупного косяка Сергей Петрович запретил покидать кампус без официального разрешения. Мы целый месяц были лишены развлечений и чуть не взвыли от скуки.

На пары идти нет никакого желания. Поэтому я возвращаюсь в свою комнату и заваливаюсь на кровать. Мне нужно придумать новый план мести для убогой стервы. Либо она преклонится передо мной, либо она уйдёт отсюда. Других вариантов у неё нет.

— Что сказал ректор? — в комнату заходит Клим и плюхается в кресло, вытягивая ноги.

Рассказываю наш короткий разговор с Сергеем Петровичем, злясь ещё больше от того, что придётся участвовать в этой дурацкой благотворительности целый месяц. Да ещё и с ней.

— Слушай, — говорит Клим, и его голос становится серьезным. — Ты же хотел изменить тактику, помнишь? Вот тебе и выпала отличная возможность. Месяц благотворительности. Ты будешь с ней рядом каждый день. У тебя будет целых тридцать дней, чтобы показать ей, кто здесь главный. Сломать её публично.

Глава 11. Ева

— Ева, задержитесь, — просит преподаватель по программированию.

Я подхожу к его столу, и он протягивает мне результат моего тестирования, которое он проводит каждую неделю после изучения материала.

— У тебя самый низкий балл. Если ты не подтянешься, ты не сможешь сдать зачёт. А на втором курсе не потянешь курс по бизнес-программированию. А он обязателен для всех студентов.

— Знаю, — этот предмет мне даётся сложно. Ничего в этом не понимаю. — Я постараюсь.

— В академии есть программа, где старшекурсники подтягивают отстающих. Зайди в деканат, и они тебе подберут студента, который поможет с программированием.

— Хорошо, — киваю.

Выхожу из аудитории и направляюсь в столовую, где меня уже ждёт Агата. Если я завалю хоть один предмет, меня отчислят. Поэтому решаю не тянуть и после обеда зайти в деканат и попросить их поскорее найти мне репетитора.

В столовой хватаю со стойки поднос и ставлю на него свой обед. Направляюсь к Агате, которая заняла место у окна, лавируя между столиками и пытаясь ничего не расплескать на поднос. Но внезапно я опять врезаюсь в какое-то препятствие.

— Аккуратнее! — визжит знакомый голос панды.

Да чтоб меня! Что за невезение?

Она вылетела буквально из ниоткуда, и стакан апельсинового сока, который я несла, опрокинулся прямо на её белоснежную блузку.

На секунду в столовой воцаряется тишина. Марго смотрит на свою грудь, с которой стекает оранжевая жидкость, а потом переводит взгляд на меня.

— Ты… — она задыхается от гнева. — Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта блузка?

— Прости, я не нарочно. Давай я застираю, или оплачу химчистку, или…

— Или выльешь это на себя, — она указывает на поднос, где стоит тарелка с борщом.

— Что?

— Глухая? Выливай. Так будет справедливее.

— Не тебе говорить о справедливости! — начинаю злиться.

— Ты облила меня и испортила мне блузку.

— Послушай, я извинилась. Это была случайность.

— Мне плевать, случайность это или нет. Ты испортила мне вещь. Теперь ты должна испортить свою. Выливай.

Вокруг уже начинают собираться зрители. Кто-то хихикает, кто-то просто смотрит с любопытством.

— Нет!

Внезапно эта бешеная панда хватает меня за волосы. Это было так внезапно, что я даже не сразу поняла, что произошло. Марго наматывает себе на кулак мои волосы и дёргает на себя так сильно, что я вскрикиваю от боли и роняю поднос на пол.

— Я сказала, — шипит она мне в ухо, — выливай.

— Руки убрала! — размахиваюсь со всей дури и луплю её ладонью по лицу.

Она взвизгивает, но её визг заглушает убийственно ледяной голос Аида.

— Отпусти её!

Марго отпускает меня так быстро, будто обожглась. Я выпрямляюсь и поворачиваюсь. Аид стоит в проходе между столами, скрестив руки на груди, и смотрит на Марго так, будто решает, стереть её в порошок прямо сейчас или оставить на потом.

— Аид, — она мгновенно меняет тон с нотками жалости. И в нём даже слышится слащавая покорность. — Она испортила мою блузку. Я просто хотела, чтобы она извинилась, как положено убогим.

Он переводит взгляд на меня и кривится, будто увидел что-то неприятное. Я непроизвольно тянусь руками к растрепанным волосам, снимаю резинку и собираю их в пучок.

— С этого момента, — говорит он громко, так, чтобы слышали все в столовой, — она — моя прислуга. На месяц. Любые претензии к ней — через меня. Если кто-то тронет её пальцем, будет иметь дело со мной.

По залу пробегают шёпотки. Марго бледнеет. А я застываю, пытаясь переварить услышанное. Прислуга? Что за…?

Аид подходит ко мне, хватает за запястье и тащит к выходу. Я едва успеваю перебирать ногами. Он выволакивает меня в коридор и куда-то тащит.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться.

— Нет!

— Куда ты меня тащишь?

— К тебе в комнату.

— Зачем? — дёргаю рукой, но не получается избавиться от его захвата. Он лишь сильнее сжимает пальцы на моём запястье.

— Чтобы ты вернула видео.

— Я вчера тебе его отдала.

Аид резко останавливается, и я чуть в него не влетаю, успевая затормозить в последний момент.

— Ты удалила видео с флешки! — рычит он, нависая надо мной.

— Я ничего не удаляла, — я попыталась изобразить непонимание.

— Не прикидывайся дурой! — ещё сильнее сжимает моё запястье.

— Отпусти! Больно же!

Он разжимает пальцы, и я отдёргиваю руку, растирая запястье.

— Сейчас мы пойдём в твою комнату. Ты скинешь видео обратно на флешку и удалишь его из облака.

Он делает шаг ко мне, а я отступаю назад.

— Неа, — мотаю головой. — Оно останется у меня. Для подстраховки.

— Какой подстраховки?

— Если я сделаю, как ты говоришь, ты можешь опять сказать ректору, чтобы меня отчислили.

Аид не успевает ничего ответить, как внезапно до нас доносится голос Сергея Петровича.

— Вас-то я и искал, — ректор останавливается рядом с нами.

Он искал нас? Лично?

Я гулко сглатываю, не понимая зачем. Он передумал? Утром мне сказали, что вопрос с моим отчислением решён и я могу спокойно идти на пары.

— Завтра начинается Месяц благотворительности. И вы оба участвуете. Вам достался пятый детдом. Каждый день после занятий вы едете туда на три часа и делаете всё, что скажет директор.

— Мы? Вместе? — уточняю я, но при этом вообще не понимаю, что это за программа такая.

— Всё верно, — кивает ректор. — А ты, Аид, ещё отвечаешь и за Еву. Она первокурсница, поэтому полная ответственность будет на тебе.

Аид молчит, лишь желваки на скулах ходуном ходят. Довольно хмыкнув, ректор уходит. Я провожаю его взглядом, пытаясь переварить услышанное.