Аид. Его пешка - Её корона

Лия Широкова

Аид. Его пешка - Её корона

Глава 1. Ева

Я резко распахиваю глаза, когда моё тело окатывает ледяная вода. От ужаса вскакиваю, но в следующее мгновение меня хватают за запястье и одним резким рывком сбрасывают с кровати.

Не успев смягчить падение, приземляюсь на пол прямо на копчик. В глазах темнеет от дикой боли. Пока пытаюсь сфокусировать зрение, меня подхватывают за талию и поднимают с пола, вжимая в твёрдую, как камень грудь. Ноги болтаются в воздухе. Рот зажимает чья-то лапища, так что губы прилипают к зубам.

Это не сон.

Меня похищают.

Паническая мысль пронзает, как электрический разряд. Я хватаюсь руками за запястье моего похитителя и пытаюсь оторвать ладонь от своего рта. Дёргаю ногами, стараясь врезать гаду, который прижимает меня к себе так, что мои рёбра вот-вот треснут. Ничего не выходит, каждое движение отдаётся острой болью в копчике.

Перед глазами мелькают темные длинные коридоры общежития. Потом меня несут по стеклянному переходу между жилым и спортивным корпусами.

Мои силы на исходе. Воздуха не хватает. Паника нарастает. Я начинаю задыхаться.

Когда меня затаскивают в темное помещение спортивного зала и до моих ушей доносятся многочисленные голоса, у меня открывается второе дыхание. Я со всей силы замахиваюсь ногой и заезжаю этому уроду пяткой по ноге.

— Сука, — шипит он, ослабевая хватку.

Я со всей силы дёргаю за его запястье и впиваюсь зубами в его ладонь.

— Тварь, — его рёв разносится эхом по помещению.

И в следующее мгновение он резко убирает руки, и моя задница опять встречается с полом. Повторная пронизывающая боль такая сильная, что из глаз катятся слёзы. Хочется завыть, но по залу проносится тихий, но до жути ужасающий голос.

— С чего ты взяла, что можешь пропускать посвящение?

Я вскакиваю на ноги, обхватывая себя руками. Мокрые вещи и прохладный воздух в помещении провоцируют на моём теле табун мурашек, а зубы отбивают чечётку.

Поднимаю взгляд на трибуну. В полумраке, в окружении своих шавок, замечаю того, кто возомнил себя королём академии «диАмадА». Он сидит, широко расставив ноги, упёршись локтями в колени. Из-под чёрной футболки выползают мрачные татуировки, обвивая его шею и руки до самых кистей. Он смотрит на меня исподлобья, и в этом взгляде не читается ничего хорошего.

Он надменный, самодовольный, беспринципный гад, который решил, что планета крутится только вокруг него. И все обязаны ему подчиняться, а если нет — их жизнь превратится в ад. Ведь это сам Аид Кантер.

Да. Да. Я про него наслышана.

Но я не из тех, кто пресмыкается. И всегда смотрю проблемам в глаза. А он проблема всей академии, значит, и моя.

— Не видела в программе академии такого пункта, — дерзко отвечаю, прослеживая за парнем, который меня сюда притащил. Он разваливается на скамейке рядом со своим другом, разминая больным пальцем укус на руке.

— Она не получала наш буклет? — Аид спрашивает своих шавок, не сводя с меня взгляда.

Закатываю глаза. Видела я этот дурацкий буклет для пресмыкающихся. Даже читать не стала.

— Я ей лично вручил, — отчитывается парень за его спиной.

— Тогда она просто решила проигнорировать наши правила, — Аид делает верное заключение.

Он едва заметно наклоняет голову набок, сканируя взглядом мою фигуру, но при этом его взгляд такой, словно перед ним не девушка, а вещь, которой требуется оценка, чтобы продать на каком-нибудь блошином рынке.

— Раздевайся, — приказывает Аид.

— Что? — переспрашиваю, потому что мне кажется, что при падении мои ушные перепонки повредились и теперь у меня проблемы со слухом.

Переминаюсь с ноги на ногу, так как мои босые ноги уже закоченели стоять на холодном полу.

— Глухая что ли? — выкрикивает один из приспешников Аида, скаля зубы. — Раздевайся! Покажи нам свои прелести, убогая!

— Да пошли вы!

Я показываю средний палец и резко разворачиваюсь, готовая бежать, сверкая пятками. Но тут же останавливаюсь. Возле двери стоит ещё один дружок этого гада.

Вот чёрт. Кажется, я влипла по полной.

Глухие, тяжелые шаги за моей спиной заставляют развернуться обратно.

Аид лениво спускается с трибуны, убрав руки в карманы чёрных джинсов.

Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Его взгляд буравит моё лицо, затем опускается ниже. На грудь. На мокрую белую ткань, почти прозрачную, на тёмные круги сосков, отчётливо проступающие от холода.

— Это моя близость так будоражит тебя?

Он резко вынимает руку из кармана и точным движением щипает меня за заострившийся от холода сосок.

Грудь пронзают будто тысячи иголок.

— Не смей ко мне прикасаться!

Моя рука реагирует мгновенно, отвешивая звонкую пощёчину этому хаму. Его голова от неожиданного удара дёргается в сторону.

В зале воцаряется гробовая тишина. Его приспешники замерли в ожидании шоу.

Аид медленно, очень медленно поворачивает голову обратно. И вот тогда мне становится по-настоящему страшно. Его глаза становятся чёрными, полными ненависти. В них обещание убивать меня медленно и со вкусом.

— За это, — говорит он тихо, обманчиво ласково, — ты будешь полировать мой член два раза в день.

— Даже не мечтай.

— Будешь, — вкрадчиво произносит он. Делает шаг ближе, его дыхание касается моего лица. — Иначе твоя жизнь здесь превратится в ад, который я устрою тебе лично.

— Возомнил себя королём?

— Скорее дьяволом, — уголок его рта подёргивается в чём-то, похожем на улыбку. А мне хочется закатить глаза из-за примитивного сравнения. — Это моя академия, и такие, как ты, будут подчиняться мне.

— Какие «такие»?

— Ущербные сироты.

Сволочь!

— Во-первых, это академия твоего отца. Во-вторых, лучше быть ущербной сироткой, чем иметь родителей, которые мечтают от тебя избавиться и для этого открывают закрытую академию.

Я попадаю прямо в точку. В его глазах вспыхивает пламя, которое опаляет и меня. Делаю шаг назад. Судорожно соображаю, куда мне бежать. Инстинкт самосохранения напоминает, что в раздевалках есть дверь, которая ведёт в коридор.

— Думаю, начнём прямо сейчас, — его рука опускается на ремень.

Щелчок расстёгиваемой застёжки звучит громче выстрела. Мой мозг отключается. Включаются ноги. Я срываюсь с места, словно выпущенная из лука стрела, и несусь к дверям раздевалки. Со стороны трибун раздаётся дикий, звериный хохот.

— Не убежишь, убогая!

Я влетаю в раздевалку, сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Оббегаю ряд металлических шкафчиков, заворачиваю за угол. Пихаю плечом тяжелую дверь, задевая шрам на боку металлической ручкой, неприятная боль отдаётся во всем теле, но на жалость нет времени, и я выбегаю в коридор.

— Держи её! — из соседней двери выбегают шавки Аида.

Ускоряюсь, словно я на кроссе по бегу, и устремляюсь под дикий хохот этих ублюдков в сторону перехода к жилому корпусу. Уши от ужаса закладывает. Пальцы на ногах я не чувствую. Я будто во сне, бегу, но кажется, что остаюсь на месте.

Наконец, забегаю в комнату. Захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной, тяжело дыша.

Отличное начало учебного года. Просто супер.

Внезапно ручка двери опускается и дверь толкают….

Глава 2. Ева

Дверь толкают сильнее, но я упираюсь пятками в пол и изо всех сил прижимаюсь спиной к деревянному полотну. Тянусь рукой к замку, чтобы его закрыть, но голос за дверью меня останавливает.

— Ева, это ты держишь дверь?

— Агата? — отхожу в сторону и распахиваю дверь.

— Ну а кто ещё может быть?

Моя соседка заходит в комнату, еле волоча ногами. Я выглядываю в коридор и быстро осматриваюсь. Никого.

— Ты где была? — захлопываю дверь, проворачиваю замок и проверяю дёргая за ручку. И тут до меня доходит: когда я ложилась спать, я закрыла дверь. Значит… У них есть ключи.

Это плохо. Очень плохо.

— Убирала комнату одного из мажоров, — Агата стягивает с плеч джинсовку и вешает её в шкаф.

Бросаю взгляд на электронные часы на письменном столе. Два часа ночи.

— Зачем? И так поздно?

Она плюхается на свою кровать, сгибается пополам и закрывает лицо ладонями.

— Я была на посвящении, — грустно вздыхает она.

— Зачем ты туда пошла?

— У меня не было выбора, — она поднимает голову и смотрит на меня. Затем её брови сходятся на переносице. — Ты почему мокрая?

— Мажоры вылили на меня воду, когда я спала, — скидываю мокрую майку, шорты и надеваю тёплый спортивный костюм.

— Придурки, — она поднимается с кровати, достаёт из-под подушки свою ночнушку и тоже переодевается.

Я снимаю с кровати постельное бельё и бросаю его в угол, чтобы завтра отнести в прачечную. Мокрое одеяло вешаю на два стула, чтобы высохло.

— К кому ты попала? — спрашиваю я.

— Самсонову.

— Климу?

— Да.

— Ещё один отморозок.

Агата забирается под одеяло и двигается к стенке.

— Ложись со мной. Не спать же тебе на мокрой кровати.

— Спасибо, — беру декоративную подушку и ложусь рядом.

— Вчера на посвящении был какой-то ужас, — Агата складывает ладони и кладёт их под щёки. — Нас было семеро. Сначала спросили, кто хочет стать подстилкой мажора за его покровительство. Две девчонки согласились, и на них начался аукцион. После чего они сразу ушли со своими покровителями. Потом спросили, кто хочет стать личной прислугой.

— И ты согласилась? — догадываюсь я.

— Да, — тяжело вздыхает. — И меня забрал себе Самсонов. А сегодня одну из девочек, отказавшуюся от всего, обвинили в краже, и ей грозит отчисление. Даже не знаю, что ждёт остальных.

— Уроды. Им доставляет удовольствие издеваться над такими, как мы. Они это посвящение устраивают каждый год с теми, кто поступил в академию по квоте.

— Будь аккуратнее, они могут и тебя подставить.

— За меня не переживай. Я справлюсь.

— Хорошо, — шепчет Агата и закрывает глаза.

Я переворачиваюсь на спину, устремляя взгляд на потолок. Забираюсь рукой под толстовку и вожу пальцами по длинному шраму вдоль ребер и живота. Мне нужно дать отпор, а потом им надоест, и они сами от меня отстанут.

Я не думала поступать именно в эту академию. Но когда мне предложили квоту, я не смогла отказаться и упустить такой шанс. Здесь самые лучшие преподаватели, стажировка и гарантия трудоустройства.

Не замечаю, как засыпаю. Будит меня настойчивый голос Агаты:

— Ева, просыпайся. Через сорок минут начинается пара.

Я подскакиваю с кровати и, спотыкаясь, бегу в душ, радуясь, что ванная комната и туалет есть в каждой комнате и не нужно занимать очередь в общей душевой, как это происходит делать в обычных общежитиях.

— Вот чёрт, — ахаю я, увидев в зеркале что-то похожее на домовёнка Кузю. Мои светлые волосы взъерошены и торчат в разные стороны. Веки опухшие, а под глазами синяки.

Вот сейчас я точно похожа на убогую.

Придётся мыть голову.

Я быстро моюсь, сушу волосы и выбегаю из ванной. Достаю из комода нижнее бельё, надеваю и вдруг в дверь начинает кто-то колотиться и дергать ручку.

Мы с Агатой испуганно переглядываемся. Я пулей лечу к шкафу и надеваю форму: короткую клетчатую юбку, блузку и бордовый пиджак с эмблемой академии.

— Парфёнова, открывай, — раздаётся за дверью.

— Кто это? — смотрю на подругу.

— Клим, — шепчет она, стоя у двери.

Захлопываю дверцу шкафа. В два шага оказываюсь у двери, проворачиваю замок и распахиваю её.

— Её нет!

— Где она? — блондинчик с зелеными глазами хватается за дверь и пытается открыть её шире.

— Ушла на пару.

— Если бы она пошла на пару, я бы её встретил, — он резко толкает дверь, и я вместе с ней отлетаю в сторону.

Агата, быстро сообразив, прячется за дверью.

— Кампус большой, вы могли разминуться, — открываю дверь шире, загораживая спиной Агату.

Клим оглядывает комнату, не обнаружив никого, он резко разворачивается и уходит со словами: — Коза, сказал же, чтобы ровно в восемь была у меня.

Одним движением захлопываю дверь и смотрю на улыбающуюся подругу.

— Что? — спрашиваю, не понимая, почему она такая довольная.

— А прикольно их обламывать, — пожимает она плечами, отталкиваясь от стены.

— Агата, может, мне с ним поговорить, чтобы он от тебя отстал?

— Он не отстанет, — тяжело вздыхает. — Поэтому не создавай себе больше проблем, — она подхватывает рюкзак и выходит из комнаты.

Я быстро собираю свой рюкзак, закидываю его на плечо и выхожу из комнаты, закрывая дверь на ключ. Агата, прислонившись к стене, ждёт меня, устремив взгляд в пустоту.

— Пошли, — киваю ей.

Мы быстрым шагом идём к переходу между жилым и учебным корпусом, смешиваясь с толпой студентов и преподавателей.

— Сегодня обещали хорошую погоду. Можно будет пообедать на улице, — Агата кивает на столики на аллее кампуса.

— Так и сделаем, — подхватываю её под локоть и тяну вперёд.

Влетаем в учебный корпус и чуть не сбиваемся с шага, замечая компанию мажорной элиты во главе с королём преисподней. На его плече висит блондинистая девица с длинными розовыми ногтями, которыми она скребёт по рубашке на груди Аида.

Он, словно почувствовав мой взгляд, медленно поворачивает голову в нашу сторону. Взгляд равнодушно скользит по мне, словно это не он со своими дружками вчера бегал за мной по всему кампусу из-за моей унизительной пощёчины.

— Почему третий курс с нами в одном здании? — шепчет Агата.

— Второй блок на ремонте.

— Блин, — расстраивается Агата. — Я надеялась, что хотя бы в учебное время не буду его видеть.

Мы заходим в аудиторию и занимаем места в первом ряду. Достаю из рюкзака ноутбук, открываю его, а в голове не даёт покоя одна мысль: Аид не из тех, кто прощает подобное. Эта мысль пугает. Нужно быть бдительнее.

На большой перемене мы спускаемся в столовую. Получив свой бесплатный обед, выходим на улицу и занимаем один из свободных столов.

Не успев сегодня позавтракать, накидываемся с Агатой на макароны с курицей, как с голодного края. Посмеиваемся друг над другом и не обращаем внимания на косые взгляды.

— Романова, — к нам подходит староста. — Ты не все учебники получила. Зайди после пар в библиотеку.

— Все, — отвечаю я.

— Мне сказали, что не все.

— Мы вместе получали, — вмешивается Агата. — Почему меня тогда не вызывают?

— Я не знаю, — фыркает она. — Сходи с ней и узнай, почему.

Рыжая мегера разворачивается и, словно по подиуму, уходит к другому столику.

— Стерва, — шепчет Агата.

— Не обращай внимания, таких, как она, здесь девяносто процентов. И нам придётся как-то с ними уживаться, если мы хотим закончить именно эту академию.

— Я, если честно, уже начинаю сомневаться, что хочу этого.

— Так, не вешать нос! — протягиваю руку и сжимаю её ладонь. — Побежали на лекцию.

Относим подносы в специально выделенное место, оставляем их и бежим в аудиторию. Весь день проходит без каких-либо происшествий, что невероятно радует.

— Ты в комнату? — спрашиваю Агату, выходя из аудитории.

— А ты?

— В библиотеку.

— А точно, — трёт лоб. — Пойдём, я с тобой схожу, а потом пойдём в комнату. Вместе подготовимся к завтрашним лекциям.

— Хорошо. Через улицу пройдём или по переходу?

— Давай через улицу.

Агата подхватывает меня под руку, и мы выходим из учебного корпуса. Медленно идём по аллее к зданию библиотеки, подставляя лицо лучам солнца.

— Ты в выходные поедешь домой?

— Нет. Я останусь в общежитии, — отвечаю, сворачивая за угол.

— Поч...

Договорить Агата не успевает, так как мы натыкаемся на дружков Аида, которые явно здесь стоят не просто так.

— Убогая. Тебя-то мы и ждём! — мой вчерашний похититель делает шаг вперёд. Мы с Агатой — два назад, но, упершись в какое-то препятствие, резко разворачиваемся, натыкаясь на смазливую рожу.

Внезапно меня хватают со спины, зажимая рот. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться. Агата делает рывок в мою сторону, но бугай её перехватывает и утаскивает за угол.

Двое других парней хватают меня за лодыжки и связывают их верёвкой, затем руки за спиной и заклеивают рот скотчем. Несут меня к машине и кидают в багажник чёрного внедорожника.

— Сегодня мы точно повеселимся, — скалясь, эти уроды захлопывают дверь.

Глава 3. Ева

Моё тело подпрыгивает на каждой кочке. При поворотах меня швыряет из стороны в сторону. Связанные руки и ноги не позволяют подняться и посмотреть, куда меня везут. Громкая музыка заглушает мои бесполезные мычания.

Ублюдки, которым всё сходит с рук.

Несмотря на мой воинственный настрой, который я изо всех сил пытаюсь держать, всё дрожит от липкого, животного страха. Их издевательства могут зайти слишком далеко, и всё может закончиться плачевно. Но они об этом не думают. Они знают, что их предки отмажут и заплатят кому нужно, чтобы заткнуть всем рты. Они уверены в своей безнаказанности, поэтому и творят, что хотят.

От резкого торможения меня бросает вперёд, и я со всего маху ударяюсь лбом о металлическую перегородку, отделяющую багажник от салона. Тупой, растекающийся болью удар отдаётся в висках. Чёрт! Точно будет шишка. Или хуже — сотрясение. Я шиплю сквозь зубы, пытаясь сфокусировать зрение на тёмных пятнах, плавающих перед глазами.

Внезапно мои бёдра обдаёт прохладный воздух, и я с ужасом осознаю, что юбка задралась, открывая ноги почти до самого верха. Я пытаюсь повернуться, одёрнуть ткань, но беспомощно елозя на месте, лишь сильнее натираю кожу верёвками.

— Ух ты, её хлопковые трусики соблазнительно сидят на заднице, — доносится до моих ушей басистый голос одного из мажоров.

Рывок, и меня вытаскивают на улицу, ставя на ноги. Развязывают только ноги и тащат в глубь леса.

Что задумали эти придурки?

От страха в голову лезут самые дурные мысли: что меня решили прикопать где-то в этой глуши в наказание за ту унизительную пощёчину их главарю.

Мысленно я проклинаю свою самоуверенность. Когда я замахивалась, я не думала, что эти отморозки зайдут слишком далеко. Я надеялась, что их цель — лишь поиздеваться над теми, кто ниже их по социальной лестнице, что им нужно просто самоутвердиться за счёт слабых. Как же я ошибалась.

Довести себя до обморочного состояния я не успеваю. Впереди, между сосен, замечаю поляну, на которой оборудована площадка с препятствиями. Прямо как на военной базе. Деревянные конструкции, шины, верёвки и всё это в грязи. Сразу вспоминаю фильм «Солдат Джейн», который так любили смотреть мои родители. Надеюсь, на лысо брить не будут. Но кто знает, на что способна фантазия этих богатых выродков.

У линии старта нервно переминаются с ноги на ноги три девчонки. Они оглядываются по сторонам, не зная, чего ждать. Сбоку от них, на толстых брёвнах, расположились приспешники Аида. Они не сводят с девчонок глаз, обсуждают каждую, громко отпуская комментарии и делая ставки. Сам «король преисподней» стоит чуть поодаль и внимательно наблюдает, как меня тащат к старту. Я встречаюсь с ним взглядом и посылаю ему всю ненависть, что кипит внутри, молча обещая собственноручно отправить его обратно в ад. Но Аид лишь едва заметно дёргает уголком губ.

Меня ставят рядом с девочками, грубо развязывают руки и одним резким движением срывают скотч со рта. Твою мать, а это чертовски больно! Кожа на губах и щеках горит, словно её драли наждачкой.

— Где Агата? — кричу я, обращаясь к придуркам, которые меня притащили. В горле пересохло, голос срывается на хрип.

— Не твоё дело.

— Куда этот бугай её утащил?

— Рот закрой, — рявкает один из них. — Лучше о себе думай.

Краем глаза замечаю, как Клим подскакивает с бревна, достаёт из кармана телефон и, набирая кого-то, отходит в сторону. Он смачно выругивается и уходит к припаркованным машинам, скрываясь среди деревьев.

Аид провожает его недовольным взглядом, затем лениво поворачивается к нам. Он смотрит на нас так, словно мы мусор под его ногами. Встретившись со мной взглядом, его губы дёргаются в оскале, обнажая острые клыки.

— Вы все нарушили устоявшиеся правила академии, — поднимаясь с бревна начинает один из дружков Аида. Филл, вроде так его называли друзья. Вальяжно шагает в нашу сторону. — Решили, что вам сойдёт это с рук? — улыбаясь, разводит руки в стороны, чуть наклоняясь вперёд.

— Клоун, — еле слышно шепчу я, но замечаю, как Аид прищуривается и, едва заметно склоняет голову набок, явно услышав мои слова.

— Не сойдёт, — продолжает Филл, его голос становится жёстче. — Поэтому сейчас вы будете бороться за место под одним из нас. — Он поворачивается и обводит рукой сидящих на брёвнах приятелей. — Первое место — покровительство одного из нас. Второе — свидание с одним из нас. Третье — одна ночь с самым крутым парнем академии. А проигравший… — он делает паузу, обводя нас насмешливым взглядом, — будет исполнять желания до конца учебного года.

Озабоченные придурки. Их фантазия работает только в одном направлении, и это даже не смешно.

— Мы же замёрзнем в этой грязи! — пискляво возмущается одна из девочек.

— А вы быстрее двигайтесь, — Филл бежит на месте , смешно размахивая руками, пародируя бегуна, потом резко останавливается и становится серьёзным. — Добро пожаловать на Голодные игры. И пусть удача всегда будет на вашей стороне! — Он поднимает руку и резко опускает её, словно даёт отмашку. — ПОГНАЛИ!

В тишине леса раздаётся громкий хлопок — то ли выстрел, то ли удар по металлу. Девочки бросаются вперёд, словно ошпаренные, прыгая из шины в шину, увязая в липкой грязи, которая противно чавкает под ногами.

Я не двигаюсь. Стою, ошарашенно наблюдая, как под громкие свисты и улюлюканье парней они хватаются за канаты, пытаясь перелезть через деревянные стены. Мои брови ползут вверх, когда одна из них, вместо того чтобы помочь, толкает другую локтем в бок. Та слетает с перекладины и падает лицом в грязь.

Мажоры срываются в дикий хохот, аплодируя.

— Так-так, — привлекает моё внимание Филл. — Проигравший у нас уже есть. И какое же будет первое желание?

Аид поднимается с бревна и направляется ко мне. Он расстёгивает ремень, медленно вытаскивает его из шлёвок и складывает пополам. Я замираю, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

— Для начала мы накажем её, чтобы больше не смела игнорировать наши правила. Задирай свою юбку, — он ударяет ремнём по своей ладони, — и подставляй задницу.

Холодное выражение его лица говорит о том, что он не шутит. Он намерен проучить меня.

— Больные ублюдки, — выкрикиваю я и срываюсь с места в глубь леса.

Глава 4. Ева

Бегу, перепрыгивая через ветки и пеньки, стараясь затеряться между деревьями, наплевав на то, что уже начинает темнеть и я могу просто заблудиться в лесу. Мои лёгкие горят, каждый вдох режет грудь, в боку невыносимо колет, но я не сбавляю темп. Ни за что не позволю себя унижать.

Деревья мелькают перед глазами. За спиной слышу шорох кустов и тяжёлые шаги.

— От меня не убежишь, — кричит Аид, и его голос звучит где-то поблизости.

Выбегаю на просёлок, поскальзываюсь, но мне удаётся удержать равновесие. Мои белые кеды вязнут в грязи. Вчерашний дождь превратил накатанные колеи в месиво из грязи и глины.

Я оглядываюсь, судорожно соображая, в какую сторону мне бежать.

Я точно заблужусь.

Внезапно из леса в десяти метрах от меня вылетает Аид. Злой как чёрт.

У меня остаётся только один вариант. Я разворачиваюсь и бегу вперёд, утопая в лужах. Холодная вода заливается в кеды, но мне плевать, сейчас я хочу убежать подальше от этого придурка.

— Стой, дура! — летит мне в спину.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Аид срывается с места и бежит за мной. Он меня точно утопит в луже.

Только собираюсь свернуть вправо, чтобы снова затеряться за деревьями, как меня хватают за локоть и дёргают назад, разворачивая.

Инстинктивно выставляю руки перед собой, упираюсь ладонями в грудь Аида. Теперь я чувствую, как тяжело и учащённо бьётся его сердце. И в этот самый момент его нога скользит вперёд, и он заваливается назад, утягивая меня за собой.

— Чёрт! — сдавленно кричит он, приземляясь на спину. Я шлёпаюсь прямо на него, и это смягчает моё падение. Аид морщится, из его груди вырывается глухой стон, но мне его ни капли не жалко. Так ему и надо. Получай, гад.

Пока из его глаз сыплются искры, а мозги встают на место, хотя они вряд ли у него есть, я резко приподнимаюсь, собираясь вскочить и снова бежать.

Но не тут-то было.

— Куда собралась? — одним резким движением его рука обхватывает мою талию. Я не успеваю даже вздохнуть, как он меняет нас местами.

Я с силой зажмуриваюсь, чувствуя, как холодная каша забирается под ворот пиджака, а моя спина и волосы вязнут в грязи.