Судьбу не изменить

В итоге, всё хорошо обдумав, Костенко принял решение увольняться со службы. Это он и сделал без особых сложностей — в условиях повсеместного сокращения армии такая процедура проходила быстро.

В 1998 году Сергей Костенко, год назад сменивший офицерский мундир на гражданский костюм, уже возглавлял финансовый отдел в одном из крупных магаданских ОАО, назовём его «Арена». Примечательно, что в подчинении у него были исключительно женщины.

ОАО «Арена» держалось на плаву даже в непростое для страны время, в отличие от большинства местных предприятий. Компания не только выплачивала сотрудникам достойную зарплату, но и делала это своевременно.

Будучи начальником финансового отдела, Сергей фактически входил в руководство компании: ему были досконально известны все финансовые потоки, схемы распределения денег, доходы и расходы. Бывшему офицеру доверяли, и причиной тому были его порядочность и честность. Костенко осознавал это и старался соответствовать ожиданиям, строго следуя установленным здесь требованиям.

Однако новая работа кардинально отличалась от военной службы. В армии всё было предельно ясно. Добросовестно выполняй свои обязанности, неси дежурную службу в установленном порядке — остальное возьмёт на себя старший начальник и государство: обеспечит денежное довольствие, ежегодный оплачиваемый отпуск, позаботится о жилье и пенсии.

На гражданке правила иные: каждый отвечает за себя и отстаивает собственные интересы. Это свойство стало особенно заметно после 1991 года, с переходом к рыночным отношениям.

(Сегодня уже выросло целое поколение, сформировавшееся в новых социально-экономических и политических условиях. Однако время покажет, чем оно отличается от предшественников и в чём превосходит их.)

Сергей Костенко сумел за год полностью адаптироваться к изменившимся реалиям. Ему помогло то, что сфера деятельности компании была близка к его прежнему служебному опыту.

В отличие от штатных сотрудников, получавших фиксированные оклады, руководство предприятия имело куда более широкие финансовые возможности.

Не будем вдаваться в детали сомнительных схем по выводу средств из частных и прежде всего государственных проектов — в ту пору подобные практики были повсеместны (и, судя по громким судебным делам, сохранились до сих пор). Одно можно утверждать наверняка: объёмы перемещаемых средств были значительны.

В такой системе не находилось места «бунтовщикам» и «революционерам». Негласный закон гласил:

«Раз ты здесь, среди нас, подчиняйся определённым правилам, тогда будешь жить хорошо и сытно. Иначе тебе здесь не место».

Эта установка перекликалась с распространённой в России поговоркой: «Не надо отрываться от коллектива». И действительно, кто в здравом уме отказался бы от подобных условий?

Сергей по своему характеру был трудоголик. Работал за двоих и не давал спуску своим подчинённым. Поставленные руководством перед его отделом задачи всегда выполнялись качественно и своевременно. В состав их входили профильная работа компании, финансирование и строительство новых производственных объектов, дальнейшее расширение сферы её деятельности и т. д. Серьёзные программы требовали и больших капиталовложений. Они поступали как от государства, так и от частных структур. И в этом со стороны кажущемся диком финансовом хаосе на самом деле всё было выстроено, разложено в строгом порядке. И одним из манипуляторов, комбинаторов миллионов, да что там, миллиардов всего этого «бумажного хвороста» был Сергей Костенко. Он практически ежедневно на планерках докладывал о том, как и с какой эффективностью движутся потоки денежных средств по тем или иным направлениям. Только благодаря его искусной работе экономились и накапливались у компании приличные капиталы. Часть их (а может, и все) затем по хитрым схемам выводилась куда-то и обналичивалась на счетах определённых людей. В общем, как в известной басне говорят, и волки были сыты, и овцы целы. А руководство компании за успешную деятельность регулярно получало в Москве от высоких государственных чиновников благодарности, грамоты, иногда даже ценные подарки, поскольку и на счетах московских чиновников оседало что-то из этих средств. Авторитет Костенко внутри компании, понятное дело, был очень высок.

За два года работы в ОАО «Арена» Сергей Костенко сумел накопить средства и приобрести

двухкомнатную квартиру в пригороде Москвы, а здесь, в Магадане, обзавёлся приличной машиной и гаражом.

Это означало исполнение мечты его семьи, такой же, как у многих северян. Люди годами трудились на Крайнем Северо-Востоке, чтобы заработать на жильё и затем переехать в более благоприятные регионы — на юг или хотя бы в среднюю полосу России. Как ни притягательна своими красотами и богатствами Колыма, но всё-таки жить там человеку тяжело.

Теперь же, когда у семьи Костенко в Подмосковье появилась своя квартира, можно было всерьёз задуматься и о переезде с севера в центр.

В Магадане семья прожила уже более десяти лет — для этих мест срок немалый. Дочь Соня подросла, и встал вопрос о её дальнейшем образовании: требовалось найти хороший университет или институт.

Несмотря на стабильную работу и достойный заработок, Сергей всё чаще размышлял об этом. К тому же так давно поступили некоторые его друзья. Он регулярно поднимал этот вопрос на семейном кругу, когда все собирались за одним столом.

Жена Жанна тоже хотела уехать из Магадана, но видела будущее только в Петербурге — там жили её родители. Тут мнения супругов расходились кардинально.

Сергею не нравился петербургский климат: сырой и промозглый. Он мало чем отличался от магаданского, разве что небольшой разницей температуры воздуха и длительностью тёплого периода. К тому же он не горел желанием жить рядом с родителями жены, понимая, что те неизбежно станут вмешиваться в жизнь их семьи.

Сергей часто вспоминал, как складывались его отношения с родителями Жанны в те времена, когда они ещё не были женаты. Тогда будущие свёкор и свекровь всячески препятствовали их браку. Они гордились своим статусом коренных петербуржцев, интеллигентов: оба преподавали в университете северной столицы и мечтали, чтобы их зять тоже был петербуржцем.

Но, как говорится, чему быть, того не миновать. Любовь — чувство, не знающее преград. Она повела их по разным уголкам страны, следуя за местами службы Сергея, и в конце концов на долгие годы пришвартовала в Магадане.

И всё же они сумели создать здесь тёплое, уютное семейное гнёздышко. Более десяти лет прожили в нём, обрели друзей, наладили быт. Теперь предстояло вновь сняться с насиженного места — и это давалось нелегко.

Сергея томило несколько мыслей: жаль было оставлять хорошую работу, где он добился стабильности и уважения; особенно тяжело было прощаться с друзьями — такими, каких вряд ли удастся встретить в новом городе; сама перспектива перемен вызывала тоску, несмотря на очевидную необходимость переезда.

О том, что Сергей в ближайшее время планирует увольняться и уезжать из Магадана, он особенно никому не говорил. Но, видимо, эта весть всё же дошла до первых лиц компании.

Однажды после штатной планёрки в кабинете директора ОАО «Арена» (назовём его Быстров Фёдор Иванович), когда все уже встали и потянулись к выходу, директор попросил Костенко остаться.

— Сергей Николаевич, задержитесь, пожалуйста. У меня к вам несколько вопросов, — сказал Фёдор Иванович, вытягивая сигарету из серебряного портсигара. Когда официальные мероприятия заканчивались, он позволял себе курить в кабинете. — Присаживайтесь, — не спеша, словно раздумывая, с чего начать, предложил он.

Костенко с интересом, но без тени тревоги вновь занял своё место. Он знал: если бы к нему были претензии, о них обязательно сказали на планёрке. Напротив, деятельность его отдела оценивалась положительно.

Сергей прекрасно понимал, с какими серьёзными документами ему приходится работать, и относился к порученному делу со всей ответственностью. Он скрупулёзно изучал и обрабатывал все финансовые материалы, поступающие в отдел, обязательно фиксировал их личной подписью, а также подписями руководителя или его заместителей. Сергей был абсолютно уверен: никаких проколов в его работе нет.

«Так что же хочет от меня шеф? Видимо, какой-то личный вопрос, иначе задал бы его на планёрке», — подумал Костенко.

— Сергей Николаевич, я тут ненароком слышал, что вы собираетесь в ближайшем будущем увольняться из нашей компании и уезжать? Это правда? — спросил директор, внимательно глядя в глаза Сергея.

«Ах, вот он о чём, — понял Костенко. — Видимо, будет просить остаться. Что ж, тут можно, как говорят, поторговаться. Вдруг что-то серьёзное предложит».

— Да, мы с женой подумываем об этом. Северу уже много отдали. Дочь растёт, а ей учиться дальше надо.

Родители становятся старше, чаще болеют и просят быстрее переезжать поближе к ним, — ответил он.

— Понятно. Правильно рассуждаете, — сказал Фёдор Иванович, сбивая пальцем пепел с сигареты в тёмно-зелёную пепельницу из нефрита. — Я сам здесь около двадцати лет. Даже и не заметил, как они пробежали. Было время, когда жена серьёзно настаивала на отъезде на материк, но потом как-то смирилась. Однако годы бегут и ещё больше подстёгивают меня, чем вас, к принятию такого решения. Вам только сорок стукнет, а мне уже за шестьдесят! Ну ладно, не будем с вами раскисать, как дамы, а давайте обсудим моё предложение, — директор сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. — Я сам, вероятно, через год, максимум два тоже отсюда собираюсь уезжать. Сегодня всё к своим рукам прибирает Москва, вернее, крупный московский бизнес. Наше предприятие доходное, частично на государственном содержании находимся. Отсюда каждому понятно: за него сильные мира сего будут драться. И, скорее всего, как только объявится новый хозяин, сюда пришлют вместо меня другого директора, наверное более молодого человека.

Поэтому я тоже подумываю о том, чтобы отсюда вовремя уйти. А чтобы в оставшееся время, как говорят, не наломать дров, мне нужна до конца моей работы проверенная, сплочённая команда. Вот сдам все дела новому назначенцу, тогда делайте, что хотите. Теперь вам понятен смысл нашего разговора? — спросил директор.

— Понятен, Фёдор Иванович, — ответил Сергей, понимая, что теперь ему предстоит услышать главное — какое-то предложение.

— Так вот, Сергей Николаевич, вы один из тех немногих сотрудников нашей компании, которых я попросил бы остаться и доработать этот срок вместе со мной. Вы профессиональный специалист, руководитель отдела, а главное — честный человек. Менять вас сегодня на кого-то другого я не могу. Поэтому у меня к вам деловое предложение. — Он вновь сделал небольшую паузу, туша сигарету в пепельнице, затем продолжил: — Я предоставляю вам однокомнатную квартиру из фонда нашей компании в новостройках в Подмосковье. Слышал, вы туда собираетесь переезжать? Вы же за это отрабатываете здесь год-два, не более. Затем вместе уйдём. Возможно, в последующем в Москве я вам помогу с поиском приличной работы. У меня там много друзей. Ну, как, вы согласны на моё предложение или дать ещё время подумать? — закончил Быстров.

— Спасибо, Фёдор Иванович, за оценку моего труда, — сказал Сергей. — Лично я готов принять ваше предложение остаться здесь на пару лет, но окончательный ответ смогу дать вам только завтра после разговора с женой, — по-военному чётко ответил Костенко.

— Я так и думал, что лично вы согласитесь. Ну а ваша жена, насколько знаю, женщина умная, она вас поймёт, сделает правильный вывод. Значит, договорились: завтра жду вас с ответом, — поднимаясь из-за стола, сказал директор, давая понять, что разговор окончен и Костенко может быть свободен.

Вечером после семейного ужина дочь оставила мать с отцом на кухне и ушла в комнату. Тогда Сергей рассказал Жанне о беседе с Быстровым.

Предложение выглядело очень заманчиво. Всё хорошо взвесив, супруги пришли к обоюдному выводу: согласиться необходимо. Да, придётся задержаться здесь на год, максимум два, поработать. Но на кону стояла новая однокомнатная квартира в Подмосковье. Такими подарками не разбрасываются. Простой российский человек полжизни, а то и всю вкалывает ради своего жилья, и не где-нибудь, в столице.

На следующий день Костенко выловил свободную минутку у директора, зашёл к нему и сообщил о согласии с его предложением.

Фёдор Иванович расплылся в довольной улыбке, крепко пожал Сергею руку, сказал:

— Наша старая гвардия не сдала позиций! В полном составе будем продолжать работать и дальше. А насчёт квартиры в Подмосковье не волнуйся: в предстоящем отпуске сам сможешь поехать туда и получить ключи от неё лично в руки.

Оба остались полностью удовлетворены сделкой.

Последующие за этим серьёзным событием дни, недели и месяцы текли довольно однообразно. С утра семья Костенко расходилась по своим делам: взрослые — на работу, дочь — в школу. Лишь вечером все собирались за одним столом в небольшой кухоньке. За ужином обсуждали яркие дневные впечатления и насущные вопросы, потом смотрели телевизор и отправлялись в уютную, тёплую кровать.

Со стороны казалось, что в семье Костенко всё складывается хорошо. Соседи по дому никогда не слышали, чтобы между супругами возникали скандалы. При встрече они всегда были приветливы, первыми здоровались, но не стремились к долгим разговорам. Обычно обмен любезностями сводился к коротким «здравствуйте» и «до свидания».

Дочь Соня росла и превращалась в красивую девушку, но всё сильнее почему-то отдалялась от отца. Сергей объяснял это тем, что большую часть времени она проводила с матерью. Сначала причиной были его служба в вооружённых силах, частые дежурства и командировки, затем — переход на новую, не менее ответственную работу в ОАО «Арена».

Как настоящий мужчина, Сергей полностью обеспечивал семью, чтобы она ни в чём не нуждалась. Но о личном влиянии на воспитание дочери он забывал. Его не интересовало, что жена вкладывает в ум-разум растущей девочки. Он не знал и даже не задумывался о том, какие разговоры ведутся дома в его отсутствие. Сергею, как и соседям, казалось: в его семье всё хорошо.

Однако с течением времени, особенно в последние годы их пребывания в Магадане, на смену ярким, тёплым взаимоотношениям, которые были в начале супружеской жизни Сергея и Жанны, пришли другие — равнодушие и прохлада. Казалось, вместо цветущей весны и солнечного лета незаметно для обоих подкралась осень.

Пропало желание радоваться встрече друг с другом, подолгу беседовать, не замечая времени, принимать гостей или ходить в гости, в театр, в кино, гулять в парке, ездить всей семьёй в отпуск.

«Когда, в какой день, час, минуту это произошло?» — задавал себе вопрос Сергей, но не мог найти на него ответа. Возможно, подобные мысли посещали и Жанну. Но супруги продолжали делать вид, что в семье всё в порядке. И это только усугубляло ситуацию.

Настал момент, когда Сергей остро почувствовал, что остался один. Со стороны казалось, будто ничего не изменилось: все трое жили в одной двухкомнатной квартире, ели за одним столом, обменивались какими-то фразами, а он с женой по-прежнему ложился спать в одну кровать. Но они уже стали чужими: их ничего не связывало, мысли у каждого были свои.

Что оставалось делать сравнительно ещё молодому мужчине в такой ситуации? Наверняка у кого-то возникли бы разные, не всегда достойные предложения. Но наш герой был верный, преданный муж,

надёжный человек — он не хотел терять семью. Сергей надеялся, что со временем всё как-то само собой наладится.

Однако если фундамент дал серьёзную трещину и начал разрушаться, рано или поздно катастрофа ждёт и сам дом, возведённый на нём. И она, катастрофа, действительно неумолимо приближалась.

Глава 5

Худо-бедно, как иногда говорят, семья Костенко прожила в Магадане ещё год без особых перемен. Наступившим следом за длительной холодной зимою летом жена с дочерью впервые отправились в отпуск без Сергея.

Жанна хотела провести его в Петербурге у родителей. Сергей категорически возражал, так как уже несколько лет не видел своих родных.

Сергей был не против Петербурга — поистине красивейшего города не только России, но и всей Европы, как его ещё многие называют — Северной Пальмиры («город пальм» — древнесирийский город). Да, он нравился ему за историческую красоту, изящество архитектурных форм. Но суть конфликта была не в этом. Проблема заключалась в том, что в Питер они ездили часто, а вот к его родственникам в посёлок, который хоть и находился в Крыму, очень редко. Уговорить Жанну на это было просто невозможно. Вот тут-то у них и нашла коса на камень.

В итоге Сергей махнул рукой: «Делайте что хотите». Больше к этой теме они не возвращались.

Через месяц после отъезда жены и дочери в Питер Сергею тоже предстояло собираться в дорогу. Впрочем, поехать вместе с ними он всё равно не мог: в его организации действовал строгий график отпусков. А поскольку отпуск Жанны и школьные каникулы Сони были длиннее, чем у Сергея, они улетели самолётом раньше и на дольше по времени.

Оставшись один, Сергей пытался понять, в чём его вина, почему у него разладились отношения с Жанной и дочерью. Но так и не нашёл ответа. Все его предложения, направленные на сближение, игнорировались или попросту не замечались. И это мучило его сильнее всего. В этих мыслях он в конце концов упёрся в тупик, из которого не видел выхода.

«Раз так пошло, что жене и дочери я не нужен, пусть поживут немного без меня. Может, когда все вернёмся домой, тогда и помиримся», — уговаривал себя Сергей.

Наконец, наступили золотые отпускные дни и у него самого. Первым делом нужно было лететь в Москву, где за последние годы Костенко приобрёл две квартиры. Обе стояли пустые, без ремонта. От одной у него на руках не было даже ключей, не говоря уже о полностью оформленных документах. В то неспокойное время, начало 2000-х, медлить с этим не стоило.

А затем путь лежал к родителям в Крым. Теперь для российских граждан он был чужой страной — Украиной. Странно звучало: «чужая страна Украина». Как в одночасье она стала чужой для него, украинца по крови, Сергей не понимал. Наверное, так же не понимали и миллионы других нормальных людей.

«Сумасшествие какое-то, по-другому не назовёшь. Может, ещё и воевать друг с другом будем?! Ну, это вовсе театр абсурда», — иногда размышлял Костенко.

Далее ему очень хотелось побывать в Ялте: погреться на её горячих пляжах, попить ароматного крымского вина, просто беззаботно провести десяток дней. А ведь именно там он когда-то впервые встретился с Жанной — своей будущей женой.

Какие были времена! Он хорошо помнил, как в ещё советский период отдыхал в Ялте, этой поистине жемчужине Крыма, с младшим братом Вадимом. Они снимали частную квартиру. Жанна же приехала в этот райский уголок из Ленинграда (ныне Петербурга) с родителями и остановилась в шикарной гостинице

«Ореанда» рядом с центральным пляжем.

На этом пляже они впервые и познакомились. Там вспыхнула между ними любовь. Втроём — Сергей, Жанна и его брат Вадим — вместе бегали на дискотеки в Приморский парк, поднимались на Ай-Петри. Где только их ни носило — всех мест не перечесть.

Иногда, оставаясь без брата, особенно по вечерам, Сергей и Жанна находили укромное место, а там, как и все неравнодушные друг к другу молодые пары, обнимались и целовались. Её родители долго не подозревали, что их дочь безумно влюбилась в молодого лейтенанта и всё это очень серьёзно.

«Да, было время — пылали у обоих друг к другу чувства. А что сейчас между ними стало? Кто скажет? Почему ушла любовь?» — с грустью думал Сергей.

Прилетев в Москву, он тут же взялся за дело. С квартирами у него больших проблем не возникло, хоть они и находились в разных пригородных районах столицы. В одной из них, двухкомнатной, Сергей запланировал сделать ремонт — заранее подготовить жильё к предстоящему переезду семьи. Для этого он нашёл соответствующую строительную организацию и заключил с ней договор сроком на три месяца.

Вторую квартиру Костенко решил пока не трогать — оставил на будущее, предварительно оформив на неё все необходимые документы.

Завершив за несколько дней дела, связанные с недвижимым имуществом, Сергей вылетел из Москвы в Симферополь.

В начале 2000-х годов отношения между Россией и Украиной постепенно ухудшались. При этом транспортная связь между странами сохранялась: съездить в соседнее государство можно было сравнительно просто, даже без загранпаспорта.

За сотни лет совместного проживания наши народы настолько тесно переплелись историей и жизнью, что разом разорвать эти братские связи было невозможно. Однако после распада СССР на Украине с каждым годом нарастали неприязнь и враждебность по отношению к россиянам.

Этому способствовали прежде всего западная идеология и пропаганда, а также местные националистические организации, вышедшие из подполья. Они получали щедрое финансирование с Запада. Грубость, хамство, постепенно переходящие в русофобию в отношении приезжих из России на территорию Украины, становились обыденным явлением.

С этими реалиями столкнулся и наш герой. И если бы не его местные корни — он был родом из Крыма, а по национальности, как было указано выше, украинец и свободно говорил на мове — ему пришлось бы нелегко.

Главное препятствие ждало Сергея на таможне в симферопольском аэропорту. Костенко летел из Магадана через Москву и вёз родственникам традиционные северные гостинцы — красную рыбу и икру.

Хорошо зная местные особенности («ты — мне, я — тебе», «всё покупается и всё продаётся»), Сергей поступил следующим образом. Прежде чем встать в очередь на контроль, он подошёл к таможеннику, стоявшему в стороне, и на чистом украинском языке предложил сделку: помощь в беспрепятственном прохождении таможни в обмен на литровую банку икры и хвост копчёной кеты.

Почесав затылок и немного поразмыслив, таможенник согласился. Именно на это и рассчитывал Костенко, в противном случае гостинцы могли быть изъяты, и тогда они не достались бы ни ему, ни таможеннику, а какому-то более солидному начальнику.

Не будем долго останавливаться на том, как проходил этот «нелегальный переход границы с контрабандой»: процедура оказалась на удивление простой.

Сергей предъявил на контрольном пункте документы и небольшой чемодан с личными вещами. Тяжёлую сумку с рыбой и икрой в обход контроля пронёс таможенник. Выйдя из здания аэропорта, они встретились, прошли к машине служителя закона и там, вдали от посторонних глаз, рассчитались, как и договаривались. В итоге оба остались довольны сделкой.

Тут же в аэропорту Костенко поменял часть российских денег на местные гривны, теперь он мог свободно передвигаться по Украине.

Путь в посёлок городского типа Лукьяновка, где жили родители Сергея, оказался сравнительно недолгим. Сначала он с частником добрался из аэропорта до городского автовокзала, а оттуда рейсовым автобусом — до конечного пункта.

Ещё в Магадане Сергей тщательно спланировал отпускной маршрут. Первую часть, московские дела, он успешно завершил. Теперь впереди ждала радостная встреча с родителями, друзьями детства и юности, а в конце — отдых в солнечной Ялте.

Родители Сергея — Николай Антонович и Мария Кондратьевна — были простыми людьми, всегда радостно встречавшими детей с их семьями. Кстати, детей у них было трое: двое мальчиков и одна девочка. Все давно выросли, получили хорошее образование и покинули родовое гнездо. Лишь время от времени, при удобных обстоятельствах, они заезжали навестить стареющих родителей.

И вот в этот раз к ним неожиданно прибыл из далёкого холодного Магадана старший сын — Сергей. Он привёз огромную дорожную сумку, доверху набитую копчёной красной рыбой лососёвых пород: кетой, неркой, горбушей, а также несколько килограммов красной икры.

Родители, увидев такое богатство, по-настоящему изумились и несколько минут не могли подобрать слов. Тогда Сергею пришлось взять ситуацию под личный контроль. Он быстро выложил всё привезённое на кухонный стол. То, что требовало холода, отправил в холодильник; часть отложил в прохладный подвал дома; ещё — родственникам и близким знакомым; ну и, конечно, оставил на предстоящее застолье.

Николай Антонович и Мария Кондратьевна были несказанно рады приезду старшего сына, которого не видели больше трёх лет. Но радость их оказалась неполной: Сергей приехал один.