Человек в себе

Первый вагон оказался пуст. Эви аккуратно потянула за ручку двери. Водительская кабина была заперта. Атон напряженно смотрел в другой конец поезда, но из-за темноты не мог ничего увидеть. Хотя чувствовал, что там кто-то находится и смотрит на него в ответ. Распознав более конкретные очертания, напоминающие человека, Атон поднял пистолет и выстрелил. Двери захлопнулись. Во всем поезде загорелся красный аварийный свет. Но в других вагонах до самого конца никого не было. А голос стал оглушительно громким и искаженным. Теперь он звучал на низких частотах и повторял лишь последнее слово: «Конечная. Конечная. Конечная».

– Атон, ты рехнулся!? – схватив его за грудки, закричала Эви.

Но он ничего не ответил, застыв в полной растерянности. Атон испуганно глядел в другой конец поезда. Красный свет постоянно мерцал. Когда он пропадал, а поезд снова поглощала тьма, Атон различал вдалеке какое-то существо. Осознав, что он на нее даже не смотрит, Эви тоже обернулась. И увидела пятого исходного.

По своей форме он тоже напоминал человека, но с бордовой кожей, покрытой какими-то наростами, гноем и слизью, и с сильно изуродованным лицом. Из-за отсутствия век его глаза казались круглыми и безумными. Кожа вокруг рта была оборвана, из-за чего его кровавые десны оголились. Правой рукой он волок за собой ржавый меч с острыми зазубринами. Такой клинок не оставлял глубокие ровные порезы – он рвал плоть на куски, причиняя дикую боль.

Пятый исходный медленно к ним приближался. Он исчезал, когда загорался красный свет, и появлялся, когда свет снова гас. А он мерцал постоянно. Эви быстро развернулась и попыталась с ноги открыть закрывшиеся двери. Но ей удалось лишь оставить на них небольшую вмятину. Атон опустошил свой магазин, сделав еще пару выстрелов. Кошмар продолжил приближаться. Тогда Атон и Эви достали катаны.

Свет внезапно перестал мерцать. Теперь он непрерывно горел агрессивно-красным. Кошмар пропал из виду. И даже голос перестал кричать: «Конечная». Внезапно свет снова погас. Кошмар оказался прямо перед ними. Атон успел увидеть его безумные глаза в кромешной темноте. Он быстро поднял катану. Пятый исходный ударил по нему с такой силой, что Атон отлетел, ударился о стенку и свалился на пол.

Эви сделала резкий замах. Свет внезапно загорелся. Кошмар исчез, и катана рассекла воздух. А когда свет снова погас, кошмар совершил ответную атаку. Эви попыталась увернуться. Лезвие успело разодрать ей плечо до крови. Меч кошмара упал на пол и пробил в нем дыру. Эви поняла: если бы она не увернулась, клинок разрубил бы ее пополам.

Она быстро сместилась в сторону, чтобы дать Атону пространство для боя. Они начали осыпать кошмара ударами с двух сторон. Но он ловко отбивал все атаки. Он двигался странно и непредсказуемо: неестественно выгибался, чтобы уклоняться. А темп его боя был рваным и нелогичным – под него невозможно было подстроиться. Хаотичность движений и косые углы атак не позволяли Атону и Эви что-либо сделать. Только тогда до них дошло: этот исходный отвечал не за одиночество.

Кошмар внезапно сместился в сторону и нанес удар сверху. Атон успел подставить под его меч катану, все также поддерживая ее второй рукой. Тогда кошмар ударил его ногой в живот и вынес из поезда: Атон, пробив собой стекло, вылетел на платформу. Катана отлетела в сторону. Он не мог ни встать, ни перевернуться на живот, ни даже пошевелиться.

Эви осталась с монстром один на один. Пятый исходный перехватил инициативу. Человеческий глаз не успел бы уследить за всеми его ударами. Но Эви выручали бабочки. Они постоянно витали вокруг, позволяя уклоняться от атак. К тому же длинный меч кошмара натыкался то на поручни, то на потолок, то на стены, оставляя на них царапины. Это слегка замедляло его удары, хоть они и оставались безумно быстрыми.

Не понимая, что делать, Эви поднырнула под очередную атаку и попыталась ускользнуть ему за спину. Когда ей это удалось, она побежала в другой конец поезда, волоча за собой катану, чтобы дать рукам хоть немного отдохнуть. Пробегая мимо огнетушителя, Эви ударила по нему. Взрыв заставил кошмара замешкаться. Эви, слегка отлетев от ударной волны, врезалась спиной в двери поезда и тут же достала пистолет. Прозвучали выстрелы. Свет снова загорелся. Кошмар пропал и пули пролетели мимо. Затем свет погас и кошмар нанес очередной удар. Эви попыталась отскочить назад. Но меч ее настиг, оставив огромный порез от левого плеча до правого бедра. Вскрикнув от боли, Эви упала на колени. Кошмар замахнулся, чтобы ее добить. Атон влетел в него с двух ног. Кошмар, ударившись о двери, упал и выронил меч. Атону пришлось вложить в прыжок весь вес, из-за чего он и сам свалился на спину. Но успел подняться первым. Пока кошмар вставал, Атон ударил его с ноги. Раздался громкий хруст. Голова кошмара отдернулась назад, но, несмотря на это, он все же встал.

Оказавшись прижатым к дверям поезда, он оттолкнул Атона руками и выбросил кулак. Рука пронеслась в миллиметрах от носа. Кошмар тоже выдохся. Его удары стали медленными и неуклюжими, но он продолжал пытаться донести кулак до цели. Атон ударил его в живот, воткнув руку, словно кинжал. В ответ прилетела хлесткая атака по лицу. Ему все же пришлось немного отступить назад. Атон истошно закричал.

Затем сделал шаг наискосок и, опустив голову, наугад ударил с правой. Кошмар отклонился, и кулак разбил стекло. В ответ он сделал неуверенный удар наотмашь. Атон не успел увернуться и почувствовал, как его подбородок настигла тяжелая рука. Атон дернулся назад. Кошмар догнал его прямым ударом и разбил нос. Атон резко бросился к нему навстречу, чтобы сократить дистанцию. Обхватив кошмара обеими руками, он с трудом приподнял его и бросил на пол, приземлившись сверху. Атон принялся забивать его тяжелыми ударами. Все, чего он хотел, – добить пятого исходного. Любыми способами. Но кошмар до последнего боролся за свою жизнь и сопротивлялся. Уже не зная, что делать, Атон схватился за поручень, привстал и принялся добивать его ногами.

– Атон, хватит! Остановись!

Тот обернулся. Неподалеку, стоя на коленях, на него смотрела раненная Эви.

– Чего ты добиваешься? – закричала она. – Он уже мертв!

Атон повернулся к кошмару и хотел возразить. Но тот действительно не шевелился. Из его тела, извиваясь, уже выползали длинные тощие паразиты. Это вогнало Атона в ступор. Только тогда он понял, что упустил момент, когда именно умер кошмар. А недавние действия, которые казались ему рациональными, теперь стали похожи на приступ или одержимость.

– И давно он?..

– Да уже минуту как, – вздохнула Эви.

После короткого обоюдного молчания она села на пятки, вытянула носки назад и выпрямила спину. Затем положила катану на пол, одной ладонью закрыла лицо, а вторую положила между коленок. Вскоре ее окутала фиолетовая аура – и рана начала быстро затягиваться. Когда она полностью исчезла, Эви подобрала катану и встала на ноги.

– Это была… еще одна асана?

– Идущий на смерть – первая запретная.

Атон смотрел на нее прямым и слегка тупым взглядом. Он все еще не мог отойти от боя. После недолгого молчания Эви перевела взгляд на труп пятого исходного.

– Атон, мы вообще-то победили, – улыбнулась она.

– Да я понимаю…

– Ты что, не рад, что ли?

– Рад, просто… мне нужно время.

– Конечно, я понимаю. Садись. Прежде чем уйти, сперва заклеим твои раны.

Расстегнув рюкзак, Эви принялась в нем что-то искать. Атон не видел, но чувствовал, что лицо усеяно кровоточащими ранами. Эви усадила его на одно из сидений и принялась заботливо клеить пластыри. Один из них она налепила прямо на разбитый нос. Второй оказался на левой щеке. А третий – поверх царапины над правой бровью.

Пока Эви была увлечена этим процессом, Атон залипал в пол. Все было как в тумане. Взгляд приковывался к любой точке, куда бы он его не перевел. А отрывался потом с большим трудом. Немного потупив, Атон аккуратно взглянул на Эви. Она, заметив это, мило улыбнулась. Затем разгладила последний пластырь и радостно объявила: «Готово».

– Готово! – повторила Эви и торжественно подняла банку энергетика. – Остался последний исходный!

Эви принялась пить. Атон огляделся. Они стояли на заправке возле машины. В руках у него была банка энергетика. Он не помнил, как она там оказалась, но знал, что она внесет ясность. Поэтому Атон, не думая, тоже начал пить. А затем достал сигарету и закурил.

«Мы же убили пятого исходного... Почему мне не стало легче? Эви говорила, что это так работает. Но теперь мне стало только хуже, гораздо хуже. И опять это тревожное ощущение, будто я упускаю из виду что-то очень важное. Что-то, что изменило бы сразу все».

– А ты ведь не верил, что мы управимся всего за сутки.

– И правда… До сих пор не верится, что все это вообще по-настоящему…

– Но это действительно так. И теперь нам остался последний исходный. А представь, что было бы, если б ты тогда развернулся и ушел? Как далеки мы сейчас были бы от победы?

- Да я не спорю… но как много времени уже прошло?

- Я думаю, в твоем мире прошло около двадцати минут.

- Так мало?!

- Ага. Пока ты здесь, один час нашего времени занимает около минуты в твоем мире.

- Но… если я тут впервые, ты-то откуда об этом знаешь?

- Я же могу видеть тебя там, даже прямо сейчас. На то я и рефлексия.

Улыбнувшись, Эви залпом допила энергетик. Атон сделал последнюю затяжку, закинул бычок в банку и поставил ее на землю. Они сели в «Волгу», выехали с заправки и Эви вдавила педаль газа в пол. На разгоне она ловко переключала передачи. Стрелка спидометра приближалась к максимуму. Машина снова ехала по пустой трассе посреди мегаполиса. Так, будто во всем мире остались лишь они вдвоем.

Ее жалобный взгляд был сконцентрирован на дороге. А ее маленькие руки, хоть и казались нежными и хрупкими, были в то же время очень цепкими. Эви крепко сжимала руль и ловко его выкручивала, плавно вписываясь во все повороты. Отвернувшись от нее, Атон какое-то время напряженно следил за дорогой. Но потом, опять привыкнув, скучающе посмотрел в свое окно. Городские пейзажи стремительно сменяли друг друга. А однотипные фонари, выстроившиеся в шеренгу, гипнотизировали. Он начал залипать.

Внезапно машину тряхнуло на небольшой кочке. Атон пришел в себя и недовольно покосился на Эви.

– Мы разве спешим?

– О, так ты не спишь? – не отвлекаясь от дороги, удивилась она. – Мы уже…

– Сколько мы уже едем!? – внезапно закричал Атон.

Эви, испугавшись, выкрутила руль. Их начало заносить. Резкий разворот заставил колеса громко взвизгнуть. Ей не удалось справиться с управлением, и они врезались в столб. Обоих резко дернуло вперед. Машина тут же задымилась, а двигатель заглох.

– Твою мать! – хлопнув ладонью по рулю, воскликнула Эви. Затем повернулась – Атон, что опять на тебя нашло?

– Мы уже проезжали это место!

– Ну, и что?!

– Да ты возишь меня кругами! Все это уже было! В который раз мы сейчас будем убивать пятого исходного, а?

– Атон, ты совсем, что ли, умом тронулся?!

– Не притворяйся, Эви! Я точно знаю: мы уже проезжали эти места!

– Да, Атон, проезжали! Потому что я сделала полный круг по третьему транспортному кольцу, а моя чуйка так и не засекла шестого! Зачем я вообще тебе это объясняю?

– Ты… не врешь? – внезапно смутившись, спросил Атон.

Далекий пронзительный визг заставил их одновременно обернуться. Грохот аварии притянул кошмаров со всей округи. Эви, спохватившись, вылезла из машины и достала катану. Атон выскочил следом. Кошмары выходили на дорогу со всех сторон. Секунда промедления грозила тем, что они уже не выберутся из окружения. Поэтому Эви визуально определила, где их меньше всего, – и сразу же рванула туда. Атон побежал за ней. На бегу Эви врезалась в плотное кольцо кошмаров и прорвала его. Но с улицы, на которой они хотели скрыться, к ним тоже приближались кошмары.

Тогда, быстро оглядевшись, Эви побежала к подземной парковке высотного здания поблизости. Атон перемахнул через шлагбаум и понесся следом за ней по крутому спуску. Темный спиральный тоннель привел их к слабо освещенной стоянке с плотными рядами автомобилей. Пока Эви осматривалась, Атон внезапно выхватил у нее пистолет и сделал несколько шагов назад. Эви удивленно обернулась. Ее взгляд сделался еще более жалобным и растерянным, чем обычно.

– Атон, ты чего?

Немного подождав, Эви сделала беспечный шаг вперед. Атон отошел назад и снял пистолет с предохранителя, словно дал понять, что он не шутил. В его обиженных глазах кипела ненависть, которую он явно сдерживал. Но вскоре не выдержал и выплеснул ее наружу.

– Там, в машине, это точно была паничка! И ты говорила, что она начинается, если исходный где-то рядом! Но ты сказала, что твоя чуйка не сработала на шестого! И как это понимать, Эви?

Сперва она продолжала смотреть на него виновато. Но этот взгляд на него уже не действовал. Потом ее тонкие губы задрожали. Она быстро с этим справилась и закрыла глаза. А когда открыла их вновь, ее взгляд стал серьезным и предельно собранным.

– Да, Атон, ты прав: я и есть шестой исходный кошмар.

Он уже знал это, но до последнего отказывался верить. Эви подтвердила его догадку. И теперь все произошедшее требовало полного переосмысления. Это напрочь сбило его с толку.

– Я причастна к тому, что все это началось. Но потом я поняла, что совершила ошибку. Самую большую в своей жизни… Поэтому я и привела тебя сюда. Я хочу все исправить.

– И в чем тогда был твой план? – разведя руки в стороны и удивленно подняв брови, спросил ее Атон. – Все, мы убили пятерых! На что ты дальше-то рассчитывала?

– Все просто. Теперь ты можешь убить и меня.

– Ч-чего? – Атон с трудом подбирал слова, взгляд его метался по полу. – Но… но чего ты ждала тогда? Почему сразу не сказала?

– А стал бы ты мне доверять, узнав, что я одна из них? – вздохнула Эви. – Я, в общем-то, и ехала по второму кругу просто потому, что не знала, как признаться тебе.

Послышались крики надвигающихся кошмаров.

– То есть, если я тебя убью – все наконец-то закончится? И кошмары уйдут?

– Да, но, если ты мне позволишь, я бы хотела все закончить наверху, на крыше, чтобы еще раз увидеть солнце.

Она стояла, покорно опустив руки и голову, под прицелом его растерянного взгляда. Но Атон убрал пистолет и достал катану. Затем пробежался глазами по парковке. Лифт оказался далеко, а путь к нему уже преграждали кошмары. Сжав катану покрепче, он побежал на них, чтобы прорваться к лифту.

Во время сражения Атон заметил, что Эви уже не скрывала своих настоящих способностей и даже выглядела иначе. Теперь ее пальцы оканчивались небольшими острыми когтями, а волосы, как и глаза, стали черными. Она двигалась намного быстрее и била куда сильнее, чем прежде. А порой и применяла способности, которых Атон до этого не видел: могла направить раскрытую ладонь на кошмара, сжать пальцы в кулак – и того тут же разрывало на куски.

«Так она… действительно шестой исходный. И при этом она уже сто раз могла меня убить. Но вместо этого она помогала мне избавиться от других кошмаров. А сейчас хочет, чтобы я ее убил. Но, убивая каждого исходного, я ведь не чувствовал себя лучше. Наоборот, все становилось только хуже… с каждым разом. И в то же время…» – вместе с этими размышлениями всплыли свежие воспоминания. В них они пили энергетики на заправке. Эви сидела на капоте «Волги» и мечтательно смотрела наверх. А он стоял рядом и задумчиво глядел вниз. В этих воспоминаниях Атон все еще чувствовал себя уютно. И это тепло он больше нигде не ощущал за последние годы.

«То есть, мне надо либо убить ее, либо смириться с тем, что кризис никогда не отступит? А может, кризис просто защищает сам себя? Дает мне последний повод, чтобы от него не избавляться? Но ведь… именно этого мне всегда и не хватало: уверенности в себе и твердости намерений. Пора бы это изменить. Навсегда избавиться от кошмаров. Я мечтал об этом пять лет. И вот теперь все в моей власти. Неужели я испугаюсь и убегу? Конечно же нет!»

Когда Эви добила последнего кошмара, Атон воспользовался тем, что она стояла к нему спиной. «Так будет гуманно», – подумал он и, не дав ей шанса снова встретить солнце, выстрелил в затылок. Эви выронила катану и упала на пол. Атон, тяжело дыша, смотрел на ее неподвижное тело в предвкушении рассвета. Все было кончено. Но он сразу же пожалел о своем решении. И эта тоска породила новый кошмар, куда сильнее всех предыдущих. Атон смог увидеть это наперед, словно наяву. Тогда он решил ее пока не убивать.

Безнадежность заставляла его биться еще неистовей, вкладывая все силы в каждый удар. Атон отбрасывал от себя кошмаров, словно отмахивался от них. Сопротивление с их стороны казалось бесполезным. Но вечный голод, управлявший ими, приказывал не отступать. При этом в этой битве именно Атон выглядел жертвой. Он, окончательно утратив ориентир, бездумно отбивался в приступе отчаяния, словно напоследок вспыхнувший огонь, которому предстояло вскоре угаснуть.

Добив последних из тех, что добрались до парковки, Атон нажал на кнопку вызова лифта. Пока тот ехал, он убрал катану в ножны и достал пистолет. Эви стояла где-то за спиной, но он на нее даже не смотрел. Не хотел, чтобы она видела его сомнения, не хотел пересекаться с ней взглядом.

Когда лифт наконец-то приехал, Атон зашел внутрь и развернулся лицом к дверям. Эви нажала на кнопку и задрала голову. Она смотрела вверх, пока они поднимались, на этот раз ожидая собственной казни. Эви выглядела спокойной, уверенной и смиренной. Атона потряхивало и бросало в пот. Мысли путались и спотыкались друг о друга. Рука дрожала.

Двери лифта медленно раскрылись. Эви вышла и принялась подниматься по лестнице, ведущей на крышу. Атон с трудом перебирал ногами ступеньки. Он наступал неуверенно и неуклюже, словно ребенок. И постоянно смотрел вниз, чтобы не споткнуться. Но затем он остановился и еще раз посмотрел на Эви. Ей этого не требовалось. Она шла по этой лестнице вслепую, уверенно, полностью доверяя ногам. Тогда Атон взял себя в руки и, уже не глядя вниз, направился за ней.

Вскоре они выбрались на крышу. Атон вышел вслед за Эви – и застыл. Прохладный ветер небрежно трепал его волосы. Перед глазами предстал бесконечный городской простор. До горизонта улицы были усеяны яркими огнями. Теперь они не терялись где-то там внизу, окруженные кошмарами. Туман рассеялся. Теперь они могли окинуть взглядом сразу все.

Раздался тихий звон. Атон выпал из раздумий. На крышу упала катана. Эви обернулась и посмотрела на него. Она уже не выглядела, как кошмар. Она была такой, какой он ее и встретил впервые.

– Что ж, Атон. Я очень рада нашему знакомству. Но теперь все позади. Можешь наслаждаться своей новой жизнью…

Атон приставил пистолет к ее лбу. Эви слегка задрала голову, подняв вздернутый нос к небу. Затем устало опустила веки, роняя слезу. А когда открыла глаза, ее взгляд уже был устремлен наверх, куда-то в одну точку, видимо, на звезду, мерцающую на небе. Ее взгляд снова сделался тоскливым, виноватым и глубоко несчастным. Так она и застыла, пока вдруг не поняла, что прошло уже достаточно много времени, а выстрела все еще не прозвучало.

– Ну же, Атон! Просто…

Опустив взгляд, Эви тут же обомлела. Атон целился в нее из собственной руки, как из пистолета.

– Не будет никакой новой жизни, – тихо вздохнул Атон и опустил руку. – Если я тебя сейчас убью, то стану седьмым исходным.

Эви удивленно посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать, что солнце уже не вернуть? Но я же его видела…

– Когда я был маленьким, Эви, тогда я и чувствовал себя по-настоящему счастливым. Но этот кризис, видимо, неизбежен. И с тех пор, как он начался, я стал представлять себе точку в будущем, достигнув которой, сделаю свою жизнь счастливой и беззаботной. Навсегда. Я стал одержим этим идеалом. Все, что я потом делал, – это слепо стремился к нему. По сути, пытался побороть все кошмары. Но теперь я понимаю, что это и есть причина вечной ночи! Это и есть причина кризиса! – Атон сорвался на крик.

Эви молча слушала его, немного щурилась и подавалась вперед головой так, словно вытягивала из него эти слова.

– Теперь я понимаю: нужно много опыта, чтобы разочароваться в жизни. Но нужно еще больше, чтобы ее полюбить. Так что пора уже признать, что эти бесконечные метания и есть наш путь. А в этом признании и есть наша цель.

– То есть ты думаешь: нам никогда не победить?

– Но мы и не проиграем! И в этом наша победа, Эви! Настоящая победа! Не та, которую покажут в кино или опишут в книгах! Да, кошмаров мы не победим, а вечное солнце к нам уже не вернется. Но ночь будет сменяться днем, а мы сможем продолжать путешествовать, истребляя кошмаров!

Атон, оставив все в прошлом, был невероятно воодушевлен, а в его глазах блистало озарение. Эви снова смотрела на него снисходительно и будто бы с гордостью, но в то же время с простой добродушной улыбкой. Когда ее коснулись первые лучи солнца, Атон не обернулся. Он уже знал, что это был долгожданный рассвет.

Глава 2

Пешеходный переход стягивал к себе все больше людей. Каждый старался поглубже укутаться в толстую зимнюю куртку. Они поджимали пальцы, заматывали шарфы потуже и натягивали шапки на уши. Их лица были недовольными и хмурыми – такими же, как и пасмурное небо.

Пока все ждали зеленого сигнала светофора, Атон вырвался вперед и пошел один через дорогу. Руки в карманах, капюшон на голове – и город снова был во власти его ног. Из белых проводных наушников звучала громкая музыка.

«Прошу, больше так не делай», – прозвучало в голове.

Не останавливаясь, Атон достал свой мобильный и поставил трек на паузу. Затем убрал телефон обратно в карман.

«Ты бы хоть предупреждала, когда появляешься».

«Хорошо. Впредь я так и буду поступать. Но и ты так больше не делай».

«Неужели это принципиально?» – морщась от холода, подумал Атон.

«Это я хотела тебя спросить: что тебе дают эти выигранные секунды?»

«Я смогу поскорее увидеться с тобой».

«Опять?»

«Ну да. Мы же вроде договаривались».

«Ты поворот пропустил», – шмыгнув носом, сообщила Эви.

Атон остановился и удивленно посмотрел по сторонам. Затем вернулся обратно и свернул на другую улицу. Его сразу же остановил какой-то худой мужчина с красными глазами и серой морщинистой кожей. Резкий запах алкоголя заставил Атона слегка отпрянуть назад.

– Друг, не будет сигареты?

Атон машинально отвел взгляд и принялся рыться по карманам. Он уже собирался сказать, что сигарет нет, но в голове прозвучало:

«Атон, не жадничай. Если б ты оказался на его месте, ты бы хотел, чтоб с тобой поделились».

Обреченно вздохнув, он достал из кармана пачку и вытянул оттуда сигарету.

– Спасибо. Удачи тебе, – мужик забрал ее и побрел дальше.

Вспомнив про сигареты, Атон сам закурил. Он шел, опустив голову, чтобы ни с кем не пересекаться взглядом. И лишь изредка поглядывал вперед, чтобы в случае чего уступить дорогу прохожему, идущему навстречу.

«Ты записался в зал?»

«Да, купил абонемент. Даже на тренировку успел сходить. Кстати, я так и не понял: ты сегодня занята? Сможем поохотиться?»

«Если тебе прям неймется, то давай», – вздохнула Эви.

«Конечно, неймется! И я не пойму, разве ты сама не собиралась продолжать охотиться на кошмаров?»

«Я-то буду это делать в любом случае, ведь у кризиса еще осталось много последствий, а значит, я пока не загладила свою вину. Просто не пойму, зачем тебе лишний раз рисковать? Ты же и оттуда можешь работать над собой».

«Я… я не знаю, как тебе еще объяснить. Когда я нахожусь здесь, даже если я чем-то вдохновлен, со временем меня все равно поглощает рутина. Стираются границы между днями. Я чувствую, что начинаю теряться. А когда мы охотимся на кошмаров, я понимаю, что двигаюсь в конкретном направлении, которое, возможно, когда-нибудь приведет меня к чему-то грандиозному. Я начинаю ощущать, что все это не зря. И только в этом для меня есть смысл. Больше я его нигде не найду…»

«Хорошо, Атон, я тебя услышала, – спокойно ответила Эви. – Как будешь дома – приходи».

Солнце вдруг выглянуло из-за облаков. Атон ускорил шаг. На его лице появилась еле заметная улыбка. Он, хоть и продолжил прятать взгляд, но теперь хотя бы не на земле. В таком ритме Атон добрался до кофейни. Капучино после пар уже вошло для него в привычку, поэтому он даже не думал о том, что мог пропустить этот этап. Атон просто шел и брал себе капучино. Этот раз оказался не исключением.

Когда весь сахар растворился, Атон выбросил палочку, которой размешивал, и сел на ближайшую лавочку. Теперь он неспеша пил свой кофе и наслаждался сигаретой. Все благодаря пониманию: вскоре ему снова удастся побывать в себе. В единственном месте, которое надежно скрыто от всего остального мира.

Размышления быстро прервались, когда перед ним возникла знакомая фигура.