Пирог с двойным дном

— Эссенция истины, — прочитала я вслух. — Это же то, о чём говорил Гастон! Он искал что-то подобное! Я помню, в его записях были фразы про «эссенцию правды». А он-то думал, что придумал всё сам!

— Значит, Гастон не был оригинален, — Лерка хмыкнула. — Он просто наткнулся на какую-то информацию о древних рецептах и попытался воссоздать их. Только в итоге получился яд.

— Возможно, он нашёл какие-то записи Осипа, — я задумчиво провела пальцем по старой фотографии. — И решил, что сможет использовать их для своих целей. Но он ошибался. Осип был не шарлатаном и не колдуном. Он был учёным-кулинаром, который экспериментировал с травами и специями. А его «эссенция» была, скорее всего, просто настойкой на травах, которая вызывала лёгкое головокружение и расслабляла мышцы лица, создавая иллюзию «правдивости».

— И Гастон пытался превратить это в оружие, — дополнила Лерка. — Но на самом деле это была лишь медицинская травка. Какая ирония!

Мы ещё раз пролистали альбом, но больше ничего необычного не нашли. Однако сам факт, что у Аглаи был брат, который занимался подобными исследованиями, уже открывал новую страницу в истории рода. И я понимала, что нам нужно больше информации. Например, где находилось то самое имение и что в нём сейчас.

Я позвонила Никодиму, чтобы уточнить детали. Он ответил не сразу, но, услышав мой голос, заговорил слегка взволнованно:

— Манефа, я рад, что ты вернулась. Есть новости, которые лучше обсудить лично. Приходи сегодня вечером ко мне в лавку. Я расскажу тебе то, чего нет в альбоме.

— А что там может быть? — спросила я.

— То, что касается тебя лично, — он замолчал на мгновение. — И твоей семьи. Твоей настоящей семьи.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. «Настоящая семья»? Что это могло значить? Моя семья — это бабушка Вера, мама, папа, Аркадий, Лерка и Марсель. Но что-то в голосе Никодима намекало, что есть что-то ещё. Кто-то ещё.

Мы договорились встретиться в семь вечера. Лерка тут же начала собираться, заявив, что она «идёт как личный телохранитель и свидетель». Аркадий, который услышал разговор, нахмурился:

— Ты уверена, что это безопасно? После того, как мы нашли книгу и альбом, кто угодно может следить за нами.

— Никодим — Хранитель, — я покачала головой. — Он не причинит мне вреда. Он пытается защитить меня, а не навредить.

— Хорошо, — Аркадий не стал спорить. — Я тоже пойду с вами. На всякий случай.

В семь часов вечера мы стояли у входа в антикварную лавку. Никодим уже ждал нас — он открыл дверь и жестом пригласил войти. Внутри было уютно: горели свечи, на столе стоял чайник и тарелка с печеньем. Он явно готовился к долгому разговору.

— Садитесь, — сказал он, указывая на старые венские стулья. — Я расскажу вам историю, которая изменит ваше представление о семье Перепонкиных.

Мы уселись, и Никодим начал свой рассказ.

— Осип, брат Аглаи, действительно был талантливым исследователем. Но он не просто экспериментировал с едой. Он искал способ продлить жизнь. Он считал, что правильное сочетание трав и специй может замедлить старение. Его рецепты были не для «порчи» и не для «исцеления», как думали современники. Они были для... устойчивости. Для того, чтобы оставаться самим собой, несмотря на возраст.

— И что с ним случилось? — спросила Лерка.

— Он исчез, — Никодим опустил глаза. — В 1888 году он уехал в своё имение и больше оттуда не вернулся. Аглая пыталась его найти, но безрезультатно. Через несколько лет она объявила его мёртвым и вычеркнула из всех семейных книг. Но я знаю, что он не умер. Он просто ушёл в тень.

— Почему? — спросила я.

— Потому что за ним охотились, — Никодим поднял на меня взгляд. — Те самые люди, которые сейчас ищут книгу. Они десятилетиями преследуют наследие Осипа. Они думают, что он создал эликсир бессмертия. И они готовы убить ради него.

Я откинулась на спинку стула. Всё это было похоже на сценарий для фильма ужасов, но я знала: с нашим посёлком такое случается чаще, чем хотелось бы.

— И они думают, что книга — это ключ к этому эликсиру? — спросил Аркадий.

— Да, — кивнул Никодим. — И они уже близко. Один из них был в моей лавке вчера, когда я подложил фальшивую книгу. Он думал, что это настоящая, и чуть не унёс её. Если бы я не подсыпал снотворное в тот пирог, он бы её украл.

— Так вы сами подложили снотворное? — Лерка ахнула. — Но зачем?

— Чтобы он не ушёл, пока не приедет полиция, — Никодим развёл руками. — Я знал, что Воронов скоро будет здесь. Я хотел, чтобы он успел его задержать. Но тот оказался хитрее и сбежал через чёрный ход.

— И кто это был? — спросил Аркадий, доставая блокнот.

— Я не видел его лица, — Никодим покачал головой. — Но он носил кольцо с большим агатом на правой руке. И у него был странный акцент — похоже, он нездешний.

Мы переглянулись. Кольцо с агатом — это была хоть какая-то зацепка.

— Спасибо, Никодим, — я встала, чувствуя, как мысли начинают складываться в картину. — Я продолжу расследование. И обязательно найду вашего вора.

— Будь осторожна, Манефа, — он взял мою руку в свои. — Он опасен. И не один.

Мы вышли из лавки, и я посмотрела на тёмное небо. Марсель, который всё это время ждал нас на улице, приветственно мяукнул. Я взяла его на руки и прижала к себе.

— Кажется, наше новое приключение начинается, — прошептала я.

Кот в ответ замурлыкал. И я знала — он согласен.

Мы вышли из лавки, и я ещё долго стояла на крыльце, переваривая услышанное. Ночь опускалась на «Шале-Петушки» стремительно, словно кто-то задернул занавес, и теперь над посёлком повисла тишина, нарушаемая лишь далёким лаем собак и шёпотом ветра в кронах старых лип. Марсель, который всё это время терпеливо ждал нас на лавочке у входа, поднялся и потёрся о мои ноги, давая понять, что пора двигаться дальше.

— Кольцо с агатом, — задумчиво произнёс Аркадий, когда мы отошли от лавки на безопасное расстояние. — Это не самая распространённая деталь. Я проверю по базе, но, честно говоря, таких людей может быть десятки по области.

— Агат, — Лерка остановилась и прищурилась. — Это же камень, который часто носили масоны. Или я что-то путаю?

— Не совсем, — я покачала головой. — Масоны носили разные камни, но агат действительно часто использовали в перстнях. Однако это слишком общее. Нам нужно что-то более конкретное. Никодим сказал, что у него был странный акцент. Может быть, он иностранец?

— Или южанин, — добавил Аркадий. — У нас в области достаточно приезжих из ближнего зарубежья. Я подниму архивы, проверю, кто в последнее время интересовался антиквариатом или старинными книгами.

Мы свернули на знакомую улицу, где в окнах домов уже загорались тёплые огни. Где-то играла музыка, и пахло жареным луком — кто-то готовил ужин. Обычный вечер в «Шале-Петушках», но для меня он был наполнен ожиданием и тревогой.

Вдруг Марсель, который до этого спокойно шагал впереди, остановился и замер. Его уши насторожились, хвост поднялся трубой. Он посмотрел в сторону переулка, ведущего к старой церкви, и тихо зарычал — не агрессивно, скорее предупреждающе.

— Что там? — я тоже остановилась и прислушалась.

Из темноты донёсся звук шагов. Кто-то шёл к нам, но не спеша, уверенно, словно знал, что мы здесь. Через мгновение из тени вышел человек в длинном чёрном пальто, с седой бородой и в широкополой шляпе. Я узнала его сразу — это был отец Паисий, наш местный священник.

— Добрый вечер, — произнёс он мягким, немного грудным голосом. — Я надеялся встретить вас, Манефа. Мне нужно поговорить с вами.

— С нами? — удивилась я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — О чём?

— О книге, — он подошёл ближе и остановился в нескольких шагах. — О той самой, которую ищут все. Я знаю, что вы нашли её. Вернее, часть её. И я знаю, что Никодим уже рассказал вам про Осипа.

Мы переглянулись. Откуда он знает про Осипа? Это же была тайна, которую Никодим доверил только нам.

— Не удивляйтесь, — отец Паисий слегка улыбнулся. — Я тоже хранитель. Старший хранитель. Я знаю об этой книге больше, чем кто-либо в этом посёлке. И я знаю, кто стоит за охотой на неё.

— Кто? — спросил Аркадий, делая шаг вперёд.

Отец Паисий оглянулся по сторонам, словно проверяя, нет ли кого-то рядом, и понизил голос:

— Это общество. Они называют себя «Хранителями старого вкуса», но на самом деле они — охотники за наследием Осипа. Они считают, что он создал эликсир бессмертия, и готовы пойти на всё, чтобы его заполучить. Десять лет назад я думал, что они распались, но оказалось, они просто ушли в тень. Их глава — человек, которого вы уже знаете. Он носит кольцо с агатом.

— Имя? — Аркадий уже держал блокнот наготове.

— Его зовут Матвей Куликов, — отец Паисий произнёс это имя так, словно оно было проклятием. — Он был когда-то известным коллекционером антиквариата, но потом его интересы изменились. Он поверил, что Осип открыл секрет вечной жизни. И он идёт по следу книги уже двадцать лет.

— Где он сейчас? — спросила я.

— Я не знаю точно, — отец Паисий покачал головой. — Но его люди уже в посёлке. Они ищут вторую половину книги. Ту, которую вы пока не нашли. И, Манефа, — он посмотрел на меня с тревогой, — они знают о вас. Они знают, что вы — наследница Перепонкиных. И они придут к вам.

Марсель, который всё это время сидел у моих ног и внимательно слушал, вдруг поднялся и зашипел в сторону тёмной арки переулка. Я обернулась. В тени мелькнула фигура, и тут же исчезла.

— Нас слушали, — прошептала Лерка, хватая баллончик.

— Уходим, — Аркадий схватил меня за руку и потянул в сторону дома. — Отец Паисий, идёмте с нами. Здесь небезопасно.

Мы почти бегом добрались до нашего дома. Я захлопнула дверь, задвинула засов и, переводя дух, прислонилась к стене. Марсель сидел на пороге и смотрел на дверь с таким видом, словно ждал, что кто-то сейчас в неё вломится.

— Итак, — сказала я, когда мы все собрались в гостиной, — у нас есть имя — Матвей Куликов. Есть общество, которое охотится за книгой. Есть батюшка, который оказывается хранителем. И есть вторая половина книги, которую мы ещё не нашли. Что будем делать?

— Для начала, — отец Паисий снял шляпу и сел в кресло, — я отдам вам то, что хранил много лет. Он достал из-под рясы старый конверт и протянул мне. — Это письмо Осипа, адресованное Аглае. В нём он пишет о том, что спрятал вторую половину книги в месте, которое знает только она. И он оставил подсказку. Подсказку, которую вы должны разгадать.

Я взяла конверт, открыла его и вытащила пожелтевший листок, исписанный тем же почерком, что и в альбоме. В письме было несколько строк:

«Дорогая сестра! Если ты читаешь это, значит, я уже ушёл. Я спрятал вторую часть наших исследований там, где мы играли в детстве. Там, где ручей встречается с дубом. Ищи под корнями, и ты найдёшь ключ. Прости меня за всё. Твой брат Осип».

— Ручей и дуб, — прочитала я вслух. — Где это может быть?

— В Заозерном, — ответил отец Паисий. — Там есть старый дуб, который рос ещё при Аглае. Мы с детства знаем это место. Но я никогда не копал под корнями.

— Значит, завтра едем, — сказала я, чувствуя, как в груди разливается азарт. — Мы найдём вторую половину книги раньше, чем это сделает Куликов.

Марсель, который всё это время сидел на подоконнике, вдруг спрыгнул и подошёл ко мне. Он положил лапу на мою руку и мяукнул, словно говоря: «Я с вами. Как всегда».

Мы договорились встретиться утром, перед рассветом, чтобы никто не заметил нашего ухода. Отец Паисий ушёл, пообещав принести лопату и фонари. Лерка принялась готовить сумки: термос с чаем, бутерброды и, конечно, перцовый баллончик. Аркадий звонил в участок и договаривался о прикрытии.

А я стояла у окна, глядя на луну, и думала о том, что эта ночь станет началом чего-то нового. Может быть, опасного. Но точно — важного. Потому что правда, какой бы горькой она ни была, всегда стоит того, чтобы её искать.

Марсель свернулся калачиком у моих ног и замурлыкал, словно напоминая, что я не одна. И я улыбнулась.

— Завтра будет трудный день, — прошептала я ему. — Но мы справимся. Мы всегда справляемся.

Кот в ответ лишь приоткрыл один глаз, и мне показалось, что он улыбнулся.

Утро наступило серым и хмурым, словно сама природа решила, что нашим планам нужна подобающая атмосфера — мрачная, тревожная, с низкими тучами, нависшими над «Шале-Петушками», и с мелким, противным дождём, который начал накрапывать ещё затемно и теперь барабанил по крышам с упорством, достойным лучшего применения. Я стояла у окна в своей любимой кухонной пижаме с нарисованными кексами (Лерка подарила на прошлый день рождения, сказав, что это «отражает мою сущность»), и смотрела на мокрые улицы, по которым никто не спешил пройтись. Даже собаки попрятались по будкам, и только Марсель, как всегда невозмутимый, сидел на подоконнике и наблюдал за каплями, стекающими по стеклу, с видом короля, которому докладывают о погодных условиях в его владениях.

— Дождь, — констатировала Лерка, появляясь на пороге кухни в своём халате с котятами и с бигуди на голове, которые делали её похожей на инопланетянина с электродами. — Это знак. Знак того, что мы должны отложить нашу экспедицию и остаться дома с чаем и пирогами.

— Это знак того, что мы должны взять зонты, — возразила я, отворачиваясь от окна. — Мы не можем ждать. Каждый час, который мы тратим впустую, даёт Куликову преимущество. Он уже знает, что мы нашли альбом и письмо. Если мы не доберёмся до дуба первыми, он может уничтожить вторую половину книги.

— Или забрать её, — добавил Аркадий, входя на кухню с чашкой кофе в руках. Он был уже одет, в своём неизменном костюме, и выглядел так, словно собирался на допрос, а не на поиски клада в мокром лесу. — Я проверил базу данных. Матвей Куликов действительно существует. Он был коллекционером, но около пятнадцати лет назад его имя начало всплывать в связи с нелегальными сделками с антиквариатом. Несколько раз его задерживали, но каждый раз он выходил сухим из воды. Сейчас он, по официальным данным, живёт за границей, но я не удивлюсь, если он уже здесь. Его связи в криминальном мире достаточно широки.

— Значит, мы должны быть особенно осторожны, — я налила себе чаю и задумалась. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем о письме Осипа, а Куликов, возможно, нет. Он ищет книгу, но не знает, где спрятана вторая половина. Мы должны использовать это.

— И мы используем, — Лерка, наконец, села за стол и принялась завтракать, с аппетитом поглощая бутерброд с сыром. — Мы поедем в Заозерное, найдём дуб, откопаем вторую половину книги, вернёмся и спрячем её в таком месте, где Куликов никогда не найдёт. Например, в моей квартире. Там такой беспорядок, что даже я иногда не могу найти свои вещи.

— Твоя квартира — это не тайник, это зона стихийного бедствия, — усмехнулся Аркадий. — Но идея с дубом — хорошая. Я возьму с собой лопату и металлоискатель. Если Осип спрятал книгу под корнями, она может быть в металлической шкатулке или ящике. Это облегчит поиск.

Мы допили чай, собрали необходимые вещи: зонты, тёплые куртки, резиновые сапоги (Лерка настояла на том, чтобы я надела именно их, потому что «в лесу грязь, а ты у нас теперь лицо публичное»), термос с чаем, бутерброды (Лерка упаковала целую сумку, явно планируя пикник в перерывах между раскопками) и, конечно, Марселя. Кот, как только понял, что его берут, перестал демонстративно игнорировать нас и даже позволил себя погладить, что было верным признаком хорошего настроения.

Дорога до Заозерного заняла около получаса. Дождь то усиливался, то затихал, и за окнами машины мелькали мокрые поля, тёмные леса и редкие деревни с покосившимися домами. Я смотрела на этот пейзаж и думала о том, что когда-то по этой же дороге ехала Аглая, чтобы встретиться со своим братом. Что они говорили друг другу? О чём спорили? И почему Осип решил уйти в тень, оставив всё своё наследие сестре? Вопросов было больше, чем ответов, но я знала: сегодня мы сделаем ещё один шаг к разгадке.

— Расскажи мне ещё раз про Осипа, — попросила я, обращаясь к Аркадию. — Что ты узнал из архивов?

— Не так много, как хотелось бы, — он вздохнул, не отрывая взгляда от дороги. — Осип Перепонкин родился в 1842 году, был на четыре года старше Аглаи. Он учился в Петербурге, потом уехал в Европу, где, по слухам, изучал химию и ботанику. Вернулся в Россию в 1870-х и поселился в Заозерном, в доме, который принадлежал их семье. Там он и начал свои эксперименты. Местные жители считали его чудаком, а некоторые даже боялись. Говорили, что он варит странные зелья и общается с нечистой силой. Но на самом деле он просто был учёным, который опередил своё время.

— Как часто это бывает, — я покачала головой. — Гения всегда считают сумасшедшим, пока его идеи не начинают работать.

— Ага, как моя идея открыть агентство праздников, — вставила Лерка. — Все сначала крутили пальцем у виска, а теперь уже три заказа на следующую неделю!

— Ты сравниваешь организацию детских дней рождения с исследованиями в области кулинарной химии, — усмехнулся Аркадий.

— А что? Праздники — это тоже химия, — Лерка ничуть не смутилась. — Только вместо реактивов — торт и шарики. И эффект тот же: люди становятся счастливее.

Мы рассмеялись, и даже Марсель, сидевший на заднем сиденье в своей переноске, издал одобрительное мурлыканье. В такие моменты я особенно остро чувствовала, что у меня есть не просто семья, а настоящая команда, готовая идти за мной хоть в огонь, хоть в воду, хоть в мокрый лес за старой книгой.

Машина остановилась на окраине Заозерного, возле старой заброшенной дороги, которая вела к лесу. Дальше нужно было идти пешком. Дождь к этому времени почти прекратился, и только редкие капли срывались с листьев, когда мы проходили мимо. Воздух пах мокрой землёй, прелыми листьями и чем-то ещё, неуловимым, что напоминало мне детство, когда я гуляла здесь с бабушкой Верой.

— Идём, — сказала я, поправляя рюкзак, который Лерка нагрузила бутербродами и чаем так, что он тянул плечи вниз. — Ручей должен быть прямо за этим поворотом.

Мы двинулись по едва заметной тропинке, которая вилась между старыми деревьями. С каждым шагом лес становился гуще, и солнечные лучи с трудом пробивались сквозь кроны, оставляя на земле причудливые узоры из света и тени. Где-то вдалеке стучал дятел, и было слышно, как ветер играет в кронах, создавая странные, почти завораживающие мелодии.

— Красиво тут, — заметила Лерка, которая обычно не была склонна к лирике. — Жутковато, но красиво. Как в сказке.

— Как в сказке, в которой есть злодей и сокровище, — согласилась я. — Осталось только найти его.

Марсель, которого я выпустила из переноски, бежал впереди, иногда останавливаясь и принюхиваясь к земле. Он, казалось, знал, куда идёт, и его уверенность придавала мне сил. Через десять минут мы вышли к ручью. Это был небольшой, но быстрый поток, который журчал по камням, сверкая на редких солнечных лучах. А рядом с ним, на небольшом пригорке, стоял старый дуб. Огромный, развесистый, с корнями, которые выступали из земли, словно мощные руки великана.

— Вот он, — выдохнула я. — Тот самый дуб.

Мы подошли ближе. Дерево было старым, очень старым. Его ствол в обхвате был не меньше трёх метров, а ветви тянулись в разные стороны, создавая огромный шатёр из зелени. Под корнями действительно было небольшое углубление, заросшее травой и мхом. Я опустилась на колени и начала разгребать землю руками, но Аркадий остановил меня:

— Подожди, дай я. У меня есть лопата.

Он аккуратно, чтобы не повредить корни, начал копать. Земля была влажной и податливой, и через несколько минут лопата наткнулась на что-то твёрдое. Я затаила дыхание. Аркадий руками разгрёб остатки земли и извлёк на свет старую металлическую шкатулку. Она была покрыта слоем ржавчины, но на ней, как и на всех вещах Перепонкиных, был выгравирован полумесяц.

— Это она, — прошептала я, беря шкатулку в руки. — Вторая половина.

Я попыталась открыть её, но крышка не поддавалась. Замок был старым, но всё ещё крепким. Лерка тут же достала из своей бездонной сумки связку отмычек (она заявила, что «у каждой уважающей себя детективши должны быть отмычки», и я не стала спорить), и через несколько минут замок щёлкнул.

Внутри, на бархатной подушке, лежали не книга, не рукопись, а маленький кожаный мешочек и сложенный лист бумаги. Я развернула лист. На нём каллиграфическим почерком Осипа было написано:

«Той, кто найдёт это. Ты уже знаешь, кто я. Ты уже знаешь, что я искал. Но теперь ты должна узнать главное: эликсира бессмертия не существует. Есть только правда, которая живёт в каждом из нас. Я не умер, я ушёл, чтобы защитить вас. Но моя работа продолжается. В этом мешочке — семена. Семена дерева, которое растёт только там, где есть любовь. Посади его в саду своего дома, и оно будет напоминать тебе о том, что настоящее бессмертие — это память. Я всегда с вами. Осип».

— Семена, — я высыпала содержимое мешочка на ладонь. Это были маленькие, тёмные зёрнышки, похожие на вишнёвые косточки, но чуть меньше. — Он оставил нам семена. И письмо.

— Семена дерева, которое растёт только там, где есть любовь, — повторила Лерка. — Это же так красиво. И так грустно. Он знал, что его не будет рядом, но он оставил частичку себя.

— И он сказал, что правда живёт в каждом из нас, — добавила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Может быть, он прав. Может быть, вся эта история — не о том, чтобы найти какое-то магическое средство. А о том, чтобы научиться видеть правду внутри себя.

Аркадий молча обнял меня. Марсель подошёл и потёрся о мои ноги, словно пытаясь утешить. Я стояла у старого дуба, сжимая в руках семена, которые Осип спрятал больше ста лет назад, и чувствовала, как внутри что-то меняется. Это не было открытием, не было озарением. Это было что-то более глубокое — понимание того, что мы не просто ищем книгу. Мы ищем связь с теми, кто был до нас.

В этот момент, когда тишину леса нарушало только журчание ручья, я услышала шаги. Кто-то приближался. Не один, а несколько человек. Марсель зашипел и прижался к земле. Аркадий выхватил пистолет (я даже не заметила, когда он успел его достать) и встал перед нами, закрывая нас собой.

— Выходите! — крикнул он. — Я знаю, что вы здесь!

Из-за деревьев показались три фигуры. Они были в чёрных плащах, с капюшонами, низко надвинутыми на лица. В руках одного из них я заметила тот самый перстень с агатом.

— Матвей Куликов, — прошептала я.

Он шагнул вперёд и скинул капюшон. Это был мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и проницательными серыми глазами. Он смотрел на меня с лёгкой, почти снисходительной улыбкой.

— Манефа Воронова, — произнёс он низким, немного хриплым голосом. — Я так и знал, что вы придёте сюда. Вы — наследница Перепонкиных, и вы не могли оставить эту тайну без внимания.

— Что вам нужно? — я сжала в руках мешочек с семенами, чувствуя, как они нагреваются в моей ладони.

— Только то, что вы держите в руках, — он указал на мешочек. — Но не семена. То, что внутри них. Мне нужен рецепт. Настоящий рецепт Осипа. А он зашифрован в этих семенах. Если вы отдадите мне их, я оставлю вас в покое.

— Они не ваши, — я сделала шаг назад. — Они принадлежат Перепонкиным.

— Перепонкины мертвы, — он усмехнулся. — Остались только вы. И я. Но я могу сделать вас богаче, чем вы можете себе представить. Я знаю, как использовать эти семена. Знаю, как превратить их в то, что вы даже не можете вообразить. Отдайте их мне, и вы никогда не увидите меня снова.

— Вы лжёте, — сказала я, чувствуя, как голос становится твёрже. — Осип писал, что эликсира бессмертия не существует. Он просто хотел, чтобы его помнили. И это семена — не для того, чтобы делать из них яды или зелья. Они для того, чтобы сажать. Чтобы росла жизнь. А не смерть.

Куликов сделал шаг вперёд, но Аркадий преградил ему путь.

— Вы арестованы за незаконное проникновение на частную территорию и попытку ограбления, — сказал он, держа пистолет наготове. — У вас есть право хранить молчание, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Куликов оглянулся на своих людей и вдруг рассмеялся.

— Вы думаете, что ваш пистолет меня остановит? — он посмотрел на меня с холодной насмешкой. — Но я не буду вас задерживать. Я знаю, что вы не отдадите семена. Я просто пришёл посмотреть, на что вы способны. И вы меня впечатлили. Я не идиот, чтобы бросаться на вооружённого следователя. Но я буду ждать. Рано или поздно вы ошибётесь. И тогда я получу своё.

Он развернулся и, не торопясь, направился обратно в лес. Его люди последовали за ним. Когда их силуэты исчезли за деревьями, я перевела дух.

— Он просто пришёл посмотреть? — Лерка была в шоке. — Мы могли бы его арестовать!

— Не могли, — Аркадий убрал пистолет. — У нас нет ордера, и он не совершил никакого преступления на наших глазах. Он просто стоял и разговаривал. Если бы он попытался напасть, это другое дело. Но он умён. Он знает, что не стоит связываться с полицией в открытую. Он будет действовать исподтишка.