Две стороны равновесия. По краю смерти

— Отец! — Старейшина Чан замер. Всего на одно мгновение. Он медленно повернул голову. И увидел его. Это был Чан Гань. Его родной сын. Молодой старейшина из семьи Чан. Его кровь. Его наследник. Человек, которого он долгие годы готовил к тому, чтобы однажды тот занял его место. Чан Гань находился в нескольких сотнях шагов от него. И сейчас он сражался. Нет. Он пытался выжить. Вокруг него находились демонические существа. Одно. Два. Три. Нет! Их было куда больше. Но как минимум трое уже окружили молодого старейшину. Первое существо напоминало огромного хищного зверя. Его тело было покрыто чёрной бронёй. Из пасти торчали длинные клыки. Второе двигалось почти как человек. Но его руки были слишком длинными. А пальцы заканчивались когтями. Третья тварь была почти незаметна. Она двигалась в тени. А Чан Гань уже постепенно отступал. Его лицо было искажено напряжением. Кровь стекала по его руке. Один из демонов уже успел ранить его. Но он всё ещё сражался.

— Умрите! — Чан Гань взревел. Огонь вспыхнул вокруг него. Его духовная энергия взорвалась.

— Искусство Десяти Огненных Клинков! — Вокруг молодого старейшины возникли десять огромных огненных лезвий. Они вращались вокруг его тела. Каждое было размером с человеческий рост. И каждое из них обладало ужасающей разрушительной мощью. Чан Гань взмахнул рукой. Десять огненных клинков одновременно рванулись вперёд. Первый демон попытался закрыться руками.

Бум!

Огненный клинок отбросил его назад. Второй получил удар в грудь. Его тело отлетело на несколько десятков шагов. Чан Гань тяжело дышал. Пока что он смог отбиться. Он действительно смог… Но только от двух. Третья тварь… Исчезла… Чан Гань не заметил этого. Он был слишком занят двумя существами перед собой. Он не увидел тень за своей спиной. Не услышал шагов. Не почувствовал приближения.

— Отец! — На этот раз крик был отчаянным. Чан Гань смотрел прямо на старейшину Чана. Именно на него. Именно к нему он взывал.

— Отец!

Старейшина Чан замер. Их взгляды встретились. Всего на мгновение. Отец и сын. Один — в окружении демонов. Другой — стоящий перед пробудившимся Демоническим браслетом. Чан Гань протянул руку.

— Отец!

Старейшина Чан видел. Он видел его. Видел, как сын пытается выбраться. Видел, как за его спиной появляется тёмная фигура. Видел, как длинные когти поднимаются. Видел всё. И мог вмешаться. Он был достаточно близко. Если бы старейшина Чан использовал духовную энергию… Если бы бросился вперёд… Если бы хотя бы направил удар… Он мог бы спасти сына. Но… Он не сделал этого. Его взгляд снова скользнул к браслету. И в этот момент острые когти демонической твари вошли в спину Чан Ганя. Он резко вздрогнул. Его глаза расширились. Тело выгнулось. Кровь брызнула наружу. Когти прошли насквозь. Пронзили грудь. А затем… Третья тварь рванула руку назад. И вырвала его сердце. Прямо из груди молодого старейшины. Чан Гань замер. На его лице застыло выражение невероятного удивления. Он смотрел на собственное сердце в когтистой лапе твари. На кровь. На существо, которое держало его орган в когтях. А затем… Его взгляд снова поднялся. К отцу. Последний раз.

— Отец… — Голос был едва слышным. Чан Гань сделал шаг. Всего один. Но ноги его уже не слушались. Он рухнул. Его тело тяжело ударилось о землю. Кровь растеклась по камням. А сердце… Исчезло в пасти демонической твари.

На всё это старейшина Чан смотрел всего лишь краем глаза. Молча. Долго. Очень долго. Его собственный сын. Его наследник. Его кровь. Мёртв. А затем… Старик улыбнулся. Сначала едва заметно. А потом… Рассмеялся.

— Ха – Ха – Ха! — Молодые культиваторы, всё ещё запертые внутри формации, смотрели на него с ужасом. Они ожидали увидеть боль. Ярость. Отчаяние. Что угодно. Но не это. Старейшина Чан смеялся.

— Какая жалость! — Он даже не посмотрел на тело сына. — Какая досадная случайность.

И в этот момент его голос был совершенно спокойным. Словно речь шла о ком-то совершенно чужом. Потому что сейчас он видел перед собой не сына. Он видел силу. Величие. Будущее. Доу Хуан. Эта мысль полностью затмила всё остальное. Сын умер? Что же... Это печально. Но… Он был слаб. Старейшина Чан даже не заметил, как постепенно перестал воспринимать Чан Ганя как человека. Как сына. Как наследника. Он стал для старика всего лишь очередной жертвой той великой трагедии, которая должна была развернуться этой ночью. И даже это его устраивало. Потому что теперь всё становилось ещё проще. Если кто-нибудь спросит… Чан Гань погиб в сражении с демоническими тварями. Как и многие другие. Он умер, защищая Академию. Старейшина Чан… Потерял сына… И именно так и будет звучать история. Он почти видел, как его будут жалеть. Как будут выражать соболезнования. Как будут говорить о его великой трагедии. И никто… Никто и никогда не узнает правду о том, что старейшина Чан стоял рядом. И мог спасти его. Но не сделал этого.

— Спи спокойно, сын мой. — Старейшина Чан наконец посмотрел на тело, и сейчас в его голосе не было ни боли, ни сожаления. — Ты всё равно был недостаточно силён.

Он произнёс это так буднично, словно вынес окончательный приговор. А затем отвернулся. Молодые культиваторы смотрели на него. Теперь они действительно поняли. Перед ними находился не просто человек, который собирался принести их в жертву. Перед ними находилось чудовище. Настоящее. Именно в этот момент старейшина Чан поднял руку. Демонический браслет всё ещё находился в ней. Чёрная энергия бурлила внутри. Старейшина Чан смотрел на него. И улыбался. Он больше не слышал криков. Не слышал рёва демонов. Не слышал тревожных сигналов академии. Не слышал даже собственное имя. Всё вокруг исчезло. Осталась только сила. Та самая сила, которой он ждал всю жизнь.

— Теперь… — Он медленно поднял браслет. — Теперь никто не сможет мне помешать.

Старейшина Чан развернул артефакт. И совершенно демонстративно… медленно… почти торжественно… надел Демонический браслет на руку. В тот момент, когда древний артефакт коснулся его кожи… вся долина замерла. Словно сама реальность задержала дыхание. А затем…

БУМ!

Из браслета вырвалась чудовищная волна демонической энергии. Она взорвалась вокруг старейшины Чана. Земля под его ногами треснула. Камни разлетелись. Деревья согнулись. Всё пространство вокруг него исказилось. Молодые культиваторы закричали от боли, что буквально выворачивала их души. Демонические твари остановились. Даже они… почувствовали это. Почувствовали нечто, что было гораздо страшнее их самих. Старейшина Чан стоял в центре этого хаоса. Его волосы взвились. Одежда затрепетала. Чёрные линии начали распространяться от браслета по его руке. Но он… он только смеялся. Потому что наконец почувствовал это. Могущество. Настоящее могущество. Сила, которой не обладал никто в Академии Небесного Сводa. Сила, до которой Великий старейшина Линь ещё не добрался. Сила, которая должна была позволить ему одним ударом уничтожить всех своих врагов. Старейшина Чан поднял голову. Его глаза сияли.

— Доу Хуан… — Он произнёс это имя почти благоговейно, а затем улыбнулся. — Наконец-то…

Он сделал первый шаг. И земля под его ногой треснула. Но старейшина Чан этого даже не заметил. Он уже видел перед собой Великого старейшину Линь. Видел остальных старейшин. Видел всех тех, кто когда-то стоял выше него. И теперь… Все они должны были умереть. А он… Он станет героем. Старейшина Чан поднял руку. Демоническая энергия внутри браслета взревела. И в эту ночь, когда его собственный сын лежал мёртвым всего в нескольких десятках шагов от него, старый интриган наконец получил то, ради чего был готов пожертвовать всем. Он получил силу. Он получил возможность стать Доу Хуан. Он получил шанс уничтожить всех своих врагов. И, самое главное… Он был уверен в том, что теперь именно он держит судьбу Академии Небесного Сводa в своих руках. Только… где-то глубоко внутри Демонического браслета… Что-то медленно открыло глаза. И это нечто… уже почувствовало вкус его души. Сначала старейшина Чан не почувствовал ничего. Абсолютно ничего. Он стоял посреди разрушенной ритуальной площадки, окружённый клубящейся демонической энергией, и смотрел на собственную руку с почти благоговейным восторгом. Демонический браслет плотно обхватывал его запястье. Древний артефакт, который тысячи лет хранился в семье Чан. Наследие предков. Ключ к силе, которую никто из них так и не смог получить. Теперь он принадлежал ему. Старейшина Чан даже не заметил, что поверхность браслета начала меняться. Сначала это было едва уловимо. Одна из многочисленных трещин, покрывавших древний металл, вдруг расширилась… Затем вторая… Третья… По поверхности артефакта побежали тончайшие линии. Словно внутри него пробуждалось нечто живое. Старейшина Чан продолжал улыбаться. Он уже представлял себе будущее. Он представлял, как поднимается над Великим старейшиной Линь. Представлял, как одним движением уничтожает тех, кто годами считал его второстепенной фигурой. Представлял, как демонические твари разрушают Академию, а затем он, великий герой, появляется среди руин и спасает тех, кого ещё можно спасти. Он видел славу. Власть. Почёт. Видел, как вся Поднебесная склоняется перед ним. И потому не заметил самого важного. Браслет больше не был браслетом. В какой-то момент старый артефакт словно ожил. Его поверхность вздрогнула. И тогда… раздался тихий звук…

Щёлк!

Старейшина Чан замер. Он опустил взгляд. Из внутренней стороны браслета выдвинулась тончайшая игла. Всего одна. Она была настолько маленькой, что на первый взгляд напоминала обычную металлическую занозу. Старейшина Чан нахмурился.

— Что… — Но он не успел закончить. Игла мгновенно вошла в его кожу. Старейшина Чан вздрогнул.

— А?! — Боль пришла неожиданно. Острая. Жгучая. Он резко попытался сорвать браслет. Но в этот момент…

Щёлк!

Ещё одна игла… Затем ещё… И ещё… В одно мгновение вся внутренняя поверхность артефакта покрылась тончайшими металлическими шипами. Десятки. Сотни. Они одновременно впились в его запястье.

— А-А-А-А-А! — Крик старейшины Чана разорвал долину. Он отшатнулся. Его пальцы судорожно сомкнулись вокруг браслета. Теперь он попытался сорвать его. Но артефакт уже не двигался. Он словно прирос к телу. Нет. Это было даже не так. Он… Врастал… Одна за другой иглы проникали глубже. Они прошли через кожу. Через мышцы. Через плоть. Старейшина Чан почувствовал, как что-то холодное и острое пробирается внутрь его руки. Прямо к костям.

— Нет! — Он напряг духовную энергию.

Бум!

Мощная волна силы вырвалась наружу. Она должна была отбросить артефакт. Но не сделала этого. Браслет даже не шелохнулся. Старейшина Чан впервые за эту ночь почувствовал страх. Настоящий. Не тот страх, который испытывает человек перед врагом. Не тот, который возникает перед смертью. Это было другое. Он почувствовал, что теряет контроль.

— Отцепись! — Старейшина Чан ударил по собственной руке. Раз. Второй. Третий. Каждый удар обладал силой культиватора высокого уровня. Но браслет оставался неподвижным. Более того… Иглы продолжали проникать глубже. Старейшина Чан почувствовал, как они касаются костей. А затем… Впиваются в них. Его глаза расширились.

— Что… — Уже в панике он смотрел на собственную руку, и не мог поверить в то, что происходило. — Что ты делаешь?!

И… Браслет ответил… Не словами. Не звуком. А новой волной боли. Иглы резко разошлись. Часть из них вошла в предплечье. Часть — в запястье. Некоторые проникли настолько глубоко, что старейшина Чан почувствовал их прямо внутри своего костного мозга.

— А-А-А-А-А! — Он закричал. Его тело задрожало. Демоническая энергия вокруг него взорвалась. Но теперь она не слушалась его. Она двигалась сама. Чёрные потоки энергии начали проникать в руку. Впитываться. Словно кровь. Старейшина Чан попытался остановить их духовной силой. И тогда… Он увидел изменения. Сначала потемнела кожа. Совсем немного. Небольшой участок возле запястья. Затем тёмная полоса поползла выше. К локтю. К плечу. Старейшина Чан замер. Его лицо исказилось.

— Нет… — Кожа начала покрываться чёрными узорами. Не рунами. Не печатями. Это были словно живые сосуды. Они двигались. Пульсировали. Разрастались. Его пальцы задрожали. Кости начали меняться. Старейшина Чан почувствовал, как его собственные суставы выворачивает изнутри. Хруст… Ещё один… Его ладонь внезапно дёрнулась. Пальцы начали удлиняться. Ногти почернели. Вытянулись. Заострились.

— Нет… — Он отступил. — Нет! НЕТ!

Но изменения продолжалось. Нарастая, словно снежная лавина… Его рука становилась толще. Мышцы вздувались. Кожа рвалась. Из-под неё проступала чёрная плоть. Пальцы начали срастаться. Кисть деформировалась. И через несколько мгновений старейшина Чан увидел перед собой уже не человеческую руку. Это была клешня монстра. Огромная. Изогнутая. Покрытая чёрной чешуёй. На концах пальцев появились длинные кривые когти. Старейшина Чан смотрел на неё. И впервые… Он не мог сказать ни слова. Его разум лихорадочно перебирал воспоминания. Древние записи. Свитки. Семейные архивы. Дневник. Тот самый древний дневник, который он изучал много лет. Он помнил каждую страницу. Каждую запись. Каждую схему. Каждое описание ритуала. Но… Что-то было не так… Старейшина Чан замер. Его лицо постепенно изменилось. Он вспомнил. Последние страницы. Он тогда ещё удивился. Дневник обрывался слишком резко. Не было заключения. Не было описания результата. Не было объяснения того, что происходило после пробуждения. Просто… Пустые оборванные края. Страницы были вырваны. Тогда старейшина Чан решил, что это произошло случайно. Древняя книга. Тысячи лет. Повреждения. Потеря страниц. Он не придал этому значения. Но сейчас… Глядя на собственную демоническую клешню… Он вдруг понял. Нет. Это не было случайностью. Кто-то вырвал эти страницы. Специально. Кто-то очень хотел, чтобы человек, который однажды решится пробудить Демонический браслет… Не знал, что произойдёт после. Старейшина Чан почувствовал, как внутри него всё холодеет.

— Нет… — Он прошептал. — Нет.

В его памяти начали всплывать обрывки. Фраза. Всего одна. Последняя запись перед вырванными страницами. Он тогда не понял её смысла. Теперь… Понял…

“Не надевай его.”

Старейшина Чан снова замер. Это было всё. Два слова. Последнее предупреждение. Он не придал им значения. Потому что решил, что это страх. Предрассудки. Слабость предка. А теперь… Это Древний артефакт уже проник в его тело. И он больше не мог его снять.

— Ты… — Старейшина Чан посмотрел на браслет. Нет. Теперь это уже был не браслет. Это было нечто, что вросло в него.

— Ты… Не давал мне силу… — Он медленно поднял демоническую клешню, и его голос задрожал от всё больше подступающей паники. — Ты...

Старейшина Чан внезапно всё понял. И его глаза расширились.

— Ты использовал меня.

Ответом был лишь тихий треск. Клешня дёрнулась. Старейшина Чан попытался вырвать её. Он схватился здоровой рукой за демоническое предплечье. И потянул. Сначала осторожно. Затем сильнее. Ещё сильнее.

— Вон из меня! — Он рванул то, что успел подцепить. Кровь брызнула веером. Клешня дёрнулась. Но не отделилась. Тогда старейшина Чан использовал духовную энергию.

Бум!

Его тело вздрогнуло. Он буквально попытался вырвать собственную руку. Плоть рвалась. Кости трещали. Но артефакт уже не отпускал его. Он держался не только за плоть. Но и за кости… Потому что теперь его иглы были уже не просто в руке. Они уходили глубже. Гораздо глубже. Чёрные нити начали двигаться по меридианам. Старейшина Чан почувствовал их. Они проникали в его тело. В его духовные каналы. В его кровь. В его сердце. И затем… Они достигли главного. Даньтяня. Старейшина Чан задохнулся.

— Нет!... — Его лицо побледнело. Демонические нити вошли внутрь его духовного моря. Они обвились вокруг ядра. Его собственного культивационного ядра. Того, что он создавал десятилетиями. Того, что было результатом всей его жизни. Того, что являлось основой его силы. И теперь… Чужая воля коснулась его. Старейшина Чан почувствовал её. Древнюю. Холодную. Бесконечно голодную. Она не была похожа на разум человека. Это было нечто иное. Что-то, что существовало задолго до него. И теперь оно медленно обвивало его душу.

— Убирайся из моего тела! — Старейшина Чан закричал. Он направил духовную энергию в собственный даньтянь. Попытался разрушить нити. Но они лишь крепче обвились вокруг ядра. Старейшина Чан почувствовал, как что-то касается его души. Его сознание задрожало. И тогда он понял самое страшное. Он больше не был хозяином своего тела. Пока ещё… Да… Он всё ещё мог двигаться. Всё ещё мог говорить. Всё ещё мог думать. Но… Это продолжалось лишь потому, что ему… позволяли…

— Нет… — Старейшина Чан отшатнулся, и его дыхание стало тяжёлым. — Я не позволю…

Приняв решение, он поднял здоровую руку. Собственная духовная энергия начала собираться в ладони. Если он не может снять артефакт… Тогда он отрежет руку. Сразу. Без колебаний. Это был единственный шанс спастись. Старейшина Чан сжал зубы. Он поднял руку. Демоническая энергия вокруг него взревела. Молодые культиваторы внутри формации, что ещё оставались в сознании, смотрели на него в ужасе. Даже рвущиеся из пространственного провала демонические твари остановились. Потому что старейшина Чан действительно собирался сделать это. Отрубить собственную руку. И уничтожить то, что проникло в него.

— Умри! — Он замахнулся. И в этот момент… Что-то произошло. Старейшина Чан почувствовал, как внутри его тела открывается дверь. Не физическая. Другая. Дверь в его сознании. В его душе. И через неё… Кто-то вошёл. Осознав это, он снова замер. Зрачки старейшины Чана расширились. Его рука застыла в воздухе. Внутри его сознания появился чужой голос. Тихий. Безумно древний.

— Наконец-то… — Старейшина Чан задрожал. — Кто ты?!

Но ответа на его вопрос так и не последовало. Потому что нечто уже проникло глубже. Оно прошло через меридианы. Через даньтянь. Через духовное ядро. И наконец… Достигло души. Старейшина Чан почувствовал, как чужая воля обвивается вокруг его сознания. Он попытался сопротивляться.

— Нет! — Он снова закричал, и его хриплый голос разнёсся по долине. — Я — старейшина Чан! Я глава семьи Чан!

Он попытался поднять руку.

— Я…

Но чужая воля уже сжалась. И старейшина Чан замолчал. Его лицо исказилось. Внутри его сознания что-то разорвалось. Он почувствовал ужас. Не боль. Не физическую. Гораздо хуже. Ощущение того, что кто-то забирается внутрь твоего собственного разума. Касается твоих воспоминаний. Твоих мыслей. Твоих желаний. Твоих страхов. Твоей души. И начинает… Перебирать их... Словно страницы книги. Старейшина Чан увидел своё детство… Увидел отца… Увидел семью… Увидел годы тренировок… Увидел унижения… Увидел Великого старейшину Линь… Увидел собственную ненависть… Увидел сына… Чан Ганя… Его лицо… Его последний взгляд.

“Отец…”

Старейшина Чан задрожал.

— Нет. — Чужая сущность добралась уже и до этой памяти. Она увидела всё. И тогда… она рассмеялась. Прямо внутри его сознания. Старейшина Чан замер.

— Нет… — Он попытался закрыться. Но было поздно. Демоническая сущность уже знала его. Знала его желания. Знала его слабости. Знала его ненависть. И теперь… Она знала, насколько легко им управлять. Старейшина Чан попытался в последний раз поднять руку. Ещё один удар. Ещё одна попытка уничтожить браслет. Но его тело… не подчинилось. Его рука медленно опустилась. Старейшина Чан замер. Он почувствовал это. Чужая воля. Она уже была внутри. Глубоко. Слишком глубоко. Его пальцы дёрнулись. Голова медленно поднялась. Молодые культиваторы смотрели на него. Они видели, как старейшина Чан стоит неподвижно. Его демоническая рука больше не дёргалась. Чёрные нити полностью покрыли её. Затем поползли по плечу. По шее. К лицу. Его кожа начала темнеть.

Старейшина Чан ещё пытался сопротивляться. В глубине его сознания… Он кричал. Он бился. Он пытался вырваться. Но чужая сущность была сильнее. Она медленно опустилась на его душу. Как огромная тень. И накрыла её. Старейшина Чан понял. Он проиграл. Не Великому старейшине Линь. Не Академии. Не демонам. Он всё же проиграл… Самому себе… Своей жадности… Своей гордыне... Своей уверенности в том, что древнее зло можно использовать как инструмент. Последняя мысль, которая появилась в его сознании, была почти человеческой. Он вспомнил вырванные страницы. Вспомнил предупреждение.

“Не надевай его.”

И только тогда… Он понял, что настоящим жертвоприношением этого ритуала были вовсе не двадцать четыре молодых культиватора. Не его сын. Не Академия. Не Великий старейшина Линь. Настоящей жертвой… Был он сам. Старейшина Чан медленно поднял голову. Его глаза открылись. Но в них уже не было прежнего безумия. Не было жадности. Не было ненависти. Не было даже страха. В глубине этих глаз теперь находилось нечто другое. Чужое. Древнее. И голодное. Его губы медленно растянулись в улыбке.

— Наконец-то… — Раздавшийся голос был похож на голос старейшины Чана. Но только на первый взгляд. Потому что под ним теперь звучало что-то ещё. Что-то глубокое. Нечеловеческое.

— Я снова чувствую этот мир. — Демоническая клешня медленно поднялась. Чёрные, невероятно острые когти резко сжались. А затем существо, которое теперь смотрело на мир глазами старейшины Чан, повернулось в сторону далёких гор. Туда, где находилась Академия Небесного Сводa. Туда, где Великий старейшина Линь уже наверняка собирал своих людей. Туда, где тысячи учеников ещё не знали, что произошло. И в этот момент… На уже начавшем меняться лице старейшины Чан появилась совершенно безумная улыбка. Только теперь… Эта улыбка принадлежала уже не ему. Старейшина Чан больше не был тем самым человеком… По крайней мере… того человека, которого ещё несколько минут назад знали в Академии Небесного Сводa, больше не существовало. Его тело всё ещё стояло посреди разрушенной ритуальной площадки. На нём всё ещё находились остатки прежних одежд. На пальцах всё ещё виднелись следы прежней человеческой кожи. А на запястье… Нет. На запястье уже не было никакого браслета. Потому что Демонический браслет перестал существовать в привычном понимании этого слова. Он стал частью нового существа. Его плотью. Его костями. Его кровью. Его силой. И одновременно… Его хозяином. Чёрная демоническая энергия продолжала медленно распространяться по телу старика. Она двигалась не так, как обычная духовная энергия. Не текла по меридианам. Не циркулировала по духовным каналам. Она словно пожирала их. Один за другим. Сначала исчезли тонкие человеческие сосуды. Затем начали меняться сами меридианы. Они становились толще. Жёстче. Их стенки покрывались тёмными наростами. Словно внутри тела старейшины Чан постепенно формировалась совершенно новая система кровообращения. Но кровь… Кровью это уже нельзя было назвать. В какой-то момент из тела старика исчезла последняя капля обычной человеческой крови. Вместо неё по новым каналам начала двигаться густая тёмная жидкость. Демоническая сущность. Именно она теперь питала его тело. И именно она постепенно переписывала его. Старейшина Чан стоял неподвижно. Его голова была опущена. Руки свисали вдоль тела. А вокруг него… Лежали тела. Это были те самые молодые культиваторы. Те самые двадцать четыре человека, которых он собирался использовать в качестве жертв. Но теперь… Ритуал оказался совсем не таким, каким он его представлял. Часть из них была мертва. Часть лежала без сознания. Некоторые ещё дышали. Но это уже ничего не меняло. Потому что новая сущность почувствовала их. Почувствовала кровь. Почувствовала жизненную силу. Почувствовала духовную энергию. И тогда… Она начала питаться. Первым стало тело ближайшего культиватора. Юноша лежал на земле. Его грудь едва заметно поднималась. Ещё несколько мгновений назад он был человеком. Культиватором. Учеником. У него были родители. Возможно, друзья. Возможно, кто-то ждал его возвращения. Теперь же… Его тело внезапно дёрнулось. Из появившейся на его груди раны вырвался тонкий чёрный поток. Он поднялся в воздух. И поплыл к существу, которое ещё недавно было старейшиной Чан. Сначала это выглядело почти безобидно. Всего лишь тонкая струйка энергии. Но затем… Тело культиватора начало быстро иссыхать. Кожа прилипла к костям. Мышцы исчезли. Духовная энергия была вытянута из даньтяня. Жизненная сила… Кровь… Всё… Всё это уходило в нового хозяина. Старейшина Чан… Нет. Жуткая демоническая тварь… Медленно подняла голову. Её тело дёрнулось. Внутри него что-то изменилось. Плечи стали шире. Позвоночник выгнулся. Кости начали перестраиваться. Послышался тихий хруст. Затем ещё один. И ещё. Демоническая сущность пожирала не только силу мёртвых. Она пожирала их жизненную основу. Каждая жертва становилась частью её собственного тела. Каждый культиватор, чья кровь касалась земли, становился для неё пищей. И с каждой новой жертвой… Она становилась сильнее. Старейшина Чан поднял голову. Его лицо… Уже невозможно было назвать человеческим. Кожа потемнела. На ней появились участки чёрного хитина. Сначала небольшие. На скулах. На шее. На висках. Но затем они начали быстро разрастаться. Они покрывали лицо. Грудь. Плечи. Спину. Тонкие пластины хитина соединялись между собой. Образуя естественную броню. Под ней двигались новые мышцы. Более плотные. Более сильные. Созданные не для человеческого тела. Для хищника. Для существа, которое должно было убивать. И чем больше оно поглощало… Тем быстрее шло изменение. Позвоночник выгнулся. Грудная клетка расширилась. Рёбра стали толще. Ноги удлинились. Стопы изменились. Пальцы ног превратились в острые когти. Но сильнее всего изменилась верхняя часть тела. Правая рука… та самая, которую раньше украшал Демонический браслет… теперь превратилась в огромную клешню. Она начиналась от плеча. Покрытая чёрным хитином. Сегментированная. Мощная. На её конце находились две массивные створки. Они медленно раскрылись. Затем сомкнулись. Щёлк. Звук был негромким. Но в нём ощущалась такая сила, что даже один из ближайших камней оказался раздавлен между створками. Левая рука изменилась иначе. Она стала тоньше. Длиннее. Кисть исчезла. Вместо неё появилась трёхпалая лапа. На которой было три длинных когтя. Каждый способен был пронзить человеческое тело. Они медленно двигались. Сгибались. Разгибались. Словно существо проверяло новые конечности. Затем… Оно расправило спину. И из неё что-то начало выходить. Сначала показалась тонкая костяная пластина. Затем вторая. Третья. Старейшина Чан… Или то, что когда-то было им… Резко выгнулось. И из его спины вырвались крылья. Они раскрывались медленно. Постепенно. Одно. Второе. Третье. Четвёртое. И наконец… Восемь тонких перепончатых крыльев полностью расправились за его спиной. Они были похожи на крылья огромного насекомого. Прозрачные. Тёмные. Покрытые сложной сетью прожилок. Каждое движение создавало низкий гул.