Несгибаемый граф 4

— Николай Петрович, простите за беспокойство, — после представления начала дама ровным тоном. — Я вдова, у меня сын семи лет и дочка пяти. Моё поместье сожгли пугачёвцы. Муж убит бунтовщиками, он входил в самарское дворянское ополчение. Сейчас мне не по силам восстановить поместье. Дело даже не в отсутствии денег, а в других сложностях. Часть людей сбежала. И… родственники мужа, они…

— Вы не волнуйтесь, Елена Николаевна, — я налил даме стакан кваса, она действительно вдруг вся напряглась. — Только прошу понять меня правильно. Я могу оказать помощь нуждающимся, но вы на них непохожи. Тогда почему вы приехали именно в Орскую крепость?

Елена действительно не выглядит нуждающейся. Разведка уже донесла, что половину пришедшего обоза занимали её телеги с инструментами, зерном, семенами, мебелью и прочим скарбом. С ней прибыли четырнадцать крестьянских семей, где мужики оказались неплохо вооружены. И за свою хозяйку они стояли горой. Странные какие-то беженцы.

— Не в крепость, а к вам, — женщина подняла на меня свои глазищи. — Самое забавное, что я поехала по следам своих же беглых крестьян. Или даже по их настоянию. Понимайте как хотите, но после сбора урожая я продала землю, дала вольную мужикам, не желавшим переезжать, и отправилась сюда. Всё равно родня мужа не даст нам с детьми спокойно жить, несмотря на его завещание, оставившее мне всё имущество. А так поместье оказалось у очень влиятельного человека, которому не страшны никакие тяжбы. Пусть и пришлось продешевить.

Признание прозвучало настолько неожиданно, что я малость подзавис. Сейчас в России действовали весьма странные законы, связанные с наследством. Насколько я помню, вдова могла получить одну четвёртую часть имущества. Там есть ещё имелись сложности с отцом мужа, если он пережил сына. Ещё завещание имущества жене не одобрялось в обществе, и его могли оспорить. В общем, дамочка оказалась решительной, пошла против мнения света и даже где-то смошенничала.

Но больше всего меня удивил другой момент:

— То есть ваши крестьяне, воспользовавшись смутой, ушли на Яик? А вы — за ними?

— Именно так, — кивнула Аристова. — Часть семей сбежала, в первую очередь — от бунтовщиков. Мы не смогли защитить всех, и сами ушли в Сызрань, под защиту армии. Позже выяснилось, что многие беглецы в ваших краях. Более того, они послали весточку, сообщив любопытные подробности. А ещё я внимательно читаю «Коммерсант» и «Экономический магазин», особенно ваши статьи. Мне нравится многое из прочитанного. Потому выбор очевиден.

Может, для неё всё понятно, но для меня — нет. И вообще, какой-то у нас сумбурный разговор получается.

— Что вы хотите? Давайте откровенно, — задал я конкретный вопрос.

Елена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Помогите нам обустроиться, ваше сиятельство. У меня всегда были хорошие отношения с собственными крестьянами. Именно я вела все хозяйственные дела семьи. Я не из тех помещиц, что не считает крепостных за людей. Они это помнят и даже попросили возглавить здесь артель. — День сюрпризов продолжился. — Мне нужна защита. Всё остальное есть, а зимой надёжные купцы должны привезти ещё семена и инструменты для начала полевых работ. Более того, я готова купить скот в большом количестве. Мои крестьяне даже построили дополнительные дома в Покровке. Всё упирается в безопасность. Даже если я дам своим людям вольную, то её могут оспорить чиновники, науськанные тестем и младшим братом мужа. Им известно, что большая часть наследства — это моё приданое. Но их ничего не остановит.

Я сразу вспомнил необычных мужиков, пришедших организованной толпой в прошлом году. Строились они с размахом, отказались от подселения к ним чужаков. Не удивлюсь, что переезд и обустройство оплатила госпожа Аристова. Ушлая мадам, но нам такие нужны.

— Артель — дело хорошее, — я кивнул, глядя на напряжённую гостью. — Мы даже поможем вам с обустройством. Времени до зимы мало, поэтому скот и сено надо покупать уже сейчас. Насколько я понял, дома для новых поселенцев уже построены? Люди лишь ждали семян, инструментов и ваших денег для расширения?

Елена Николаевна кивнула, тряхнув чёрной гривой. Она фактически призналась, что организовала побег крепостных крестьян. Это, вообще-то, преступление. Поэтому и начала издалека.

— Считайте, что вы получили помощь и покровительство. Здесь вас никто не тронет. Тем более если мы грамотно оформим документы на артель, где вы станете главным пайщиком. Ещё придётся дать вольную всем вашим крестьянам. Думаю, с юридической стороны проблем не будет. Договора я составлю сам, благо образование позволяет. Поверьте, ни одна чернильная душа и крючкотвор не подкопается, — произнёс я с усмешкой. — А губернский секретарь Генрих Шитц оформит всё официально.

— Спасибо, ваше сиятельство! — сказала вдова и впервые за день улыбнулась.

— Пока благодарить меня рано, — улыбнулся я в ответ. — У меня будет одно условие, если вы согласитесь…

Судя по вспыхнувшим от гнева глазам, помещица неверно меня поняла. Да и я зачем-то начал плести словесные кружева. Надо было говорить сразу по делу.

— Я открыл школу. В ней учатся дети крестьян, рабочих и купцов. А недавно приходили местные женщины, попросили создать женский класс. Вернее, чтобы стали учить как девочек, так и взрослых женщин. Вроде есть кому этим заняться, но хватает сложностей.

Елена выдохнула, не скрывая эмоций. А ещё мило покраснела, наверняка от собственных мыслей.

— Вы хотите, чтобы я преподавала?

— Нет, — мой ответ явно удивил женщину, снова эти распахнутые в недоумении очи. — Нам необходим директор, который наведёт порядок, чтобы класс работал и далее прирастал новыми ученицами. Проблема в том, что преподавать там будут дамы, а я боюсь не справиться, объясняя, как лучше вести образовательный процесс.

Если называть вещи своими именами, то я предпочёл держаться подальше от чисто женского коллектива. Класс ещё не открыт, а уже начались интриги в нашем небольшом обществе. Ведь преподавать будут жёны офицеров, чиновников и купцов. Они уже разделились на фракции, пытаясь переманить на свою сторону недавно прибывших Хардиных. А что будет дальше? Поэтому появление Елены Николаевны я воспринял как подарок судьбы.

— Я подумаю, — ответила Аристова после паузы и улыбнулась. — Сначала мне нужно устроиться, осмотреть деревню, решить вопрос с домом.

— В крепости есть дом. Правда, его придётся делить с семейством инженера Хардина. Помещение способно разместить даже большее число людей, но нечего вам ютиться в тесноте. Поживёте в городе, наладите всё с женским классом, одновременно начнёте строить себе дом в Покровке, — выдал я только что родившийся план. — Потом можете спокойно переезжать в деревню. Или живите в крепости. Насколько я понял, вы хотите ещё открыть мануфактуру.

Не буду скрывать, что мне захотелось оставить эту женщину в крепости. Просто для общения, а то я основательно здесь одичал. Никто не собирался тащить Елену в койку, чего бы она там ни думала. Хотя естество требовало своего. Но я же не скотина!

— Хорошо, ваше сиятельство. Я согласна на оба ваших предложения, — вдруг согласилась гостья.

Или она сразу приняла решение? Не знаю, однако оно мне понравилось. Нужно развивать край, а школа — это огромное подспорье. Женский класс так вообще наделает немало шума и подаст пример другим городам. Пока у нас девочек и девушек учат только в Москве. Речь о массовом, а не об индивидуальном образовании, конечно.

— Вот и славно, — кивнул я Елене, ожидающей ответа. — Мой секретарь покажет вам дом. Далее можете узнать детали у Хардиных. Касаемо деревни, завтра вам выделят отряд для охраны. Поселение расположено на левом берегу Яика, как и крепость. Однако мы за стенами, и в окрестностях множество патрулей. Но чуть дальше всякое может быть, это бывшие владения кочевников. Поэтому настоятельно рекомендую вам не ездить по степи без сопровождения вооружённых людей.

Аристова встала, я за ней. Вдова сделала короткий реверанс и покинула кабинет.

А я остался сидеть, размышляя о том, как иногда случайная встреча может изменить жизнь десятков людей. Женщина, самостоятельно управлявшая имением более пяти лет и не сломавшаяся после пугачёвского погрома, здесь точно пригодится.

***

Этого визита я ждал. Разведка донесла ещё месяц назад, что голландцы зашевелились и Брандт выехал из Москвы в Оренбург. После нашей последней встречи прошло достаточно времени. Предполагаю, что банкиры успели проверить мои советы на деле, убедились в выгоде и теперь хотят большего. Я даже примерно знал, о чём пойдёт речь.

Когда Белозёров доложил, что прибыл гость, я кивнул и попросил, чтобы слуга подал чай и настойку. В прошлый раз голландец уделил алкоголю немало внимания. Самого секретаря я отпустил, незачем ему присутствовать при таких разговорах.

Брандт вошёл и поклонился. Загорелый, с красным обветренным лицом, голландец успел сменить дорожное платье и пыльные сапоги. Здесь он следовал этикету. Нечего являться на переговоры в грязной одежде и травить собеседника запахами немытого тела.

Я указал на кресло, дождался, когда Антип наполнит чашки чаем и нальёт гостю стаканчик смородиновки. Затем вопросительно посмотрел на него. Наверное, голландец вспомнил, что со мной лучше сразу говорить о деле.

— Мы последовали вашему совету, граф. Гамбургское отделение банка работает прекрасно. Скажу больше: минейр Корнелий ван Ланшот пошёл гораздо дальше. Теперь треть наших дел идёт через этот вольный город.

Вот чем мне нравились европейцы, так это мобильностью и умением быстро внедрять новые идеи. Хотя «Van Lanschot Bankiers» работали в Священной Римской империи и без моих указок. Но всё равно приятно слышать похвалу.

— Я рад, что мои слова не пропали даром, — ответил я спокойным тоном.

Далее Брандт пустился в более пространные объяснения. Оказывается, голландцы быстро расширили свою судоходную компанию. У них уже сорок кораблей, и это только начало. Насколько я понял, конечно. Мысленно я усмехнулся с оттенком зависти. Скорее всего, банкиры проанализировали ситуацию, добавив мои размышления, и начали действовать. Голландцы — прирождённые моряки. Что подразумевает не только умение строить корабли, но и многолетние налаженные связи по всему миру. Значит, ван Ланшот решил всерьёз влезть в североамериканские дела и заработать на революции, которая начнётся уже в следующем году.

Разумно. Жалко, что мне приходилось куковать в жопе мира и не иметь возможности толком повлиять на собственный проект. Остаётся только писать письма компаньонам и читать отчёты. Будто подслушав мои мысли, гость поднял эту тему:

— Ван Ланшоты работают в связке с вашей «Русской торговой компанией». Руководство банка довольно. Также должен признать, что вы начали грамотно, не пытаясь мешать крупным игрокам.

— Это радует.

Что ему ещё ответить? А вообще, похвалил — и хватит. Пора приступать к делу. Я специально сделал паузу, давая Брандту возможность начать серьёзный разговор. Тот воспользовался ситуацией и махнул стакан настойки. Далее гость мысленно кивнул себе и начал беседу:

— Минейр Корнелий просит вас продать пять процентов «Сырьевого товарищества». Лучше десятую часть и право нашего представителя заседать в совете директоров. Со всеми полномочиями. Коммерц-коллегия не против этой сделки. Мы даже заручились поддержкой императрицы. Более того, ван Ланшоты дадут двойную цену, хотя акции компании находятся в частных руках и не продаются на бирже. Кстати, Её Величество готово рассмотреть продажу половины от десятой доли, принадлежащей казне. Поэтому доли ваших компаньонов почти не пострадают. Однако граф Скавронский сразу предупредил меня, что сделка может быть возможна только после вашего одобрения.

Сука! Это я про жадную немку и сложившуюся ситуацию. Екатерина выкрутила нам руки, заставив передать десять процентов товарищества казне. Естественно, с нами до сих пор не рассчитались. И думаю, денег мы не увидим. Что было понятно сразу. Только пайщики сразу обговорили налоговые льготы и право закупать сырьё у государственных поместий по сниженной цене. По-любому попытаются обмануть, но товарищество своё получит.

Однако никто не предполагал, что вечно нуждающаяся в деньгах императрица захочет продать государственный пай. Интересно, если его выкупят акционеры, то попробует ли немка провернуть операцию ещё раз? Вернее, сколько раз она это проделает? А что? Удобная возможность доить богатеньких вельмож в обмен на право подминать под себя русский экспорт. Теоретически я согласен отдавать казне часть прибыли даже сверх налогов. Но в нашем случае деньги пойдут не на благо государства, а окажутся в карманах разных проходимцев и воров.

Оптимальный вариант, когда десятая часть товарищества принадлежит казне, а остальные пайщики продолжат контролировать, кому продавать акции. Но всё упирается в жадность и неадекватность Екатерины.

— Я подумаю, — ответил я после затянувшейся паузы.

Голландец время не терял и, пока я думал, выпил ещё два стакана настойки. Вот же здоровье у человека! На улице сегодня достаточно жарко, как и в кабинете. А он хлещет алкоголь как воду и всего лишь немного покраснел.

— «Van Lanschot Bankiers» хочет увеличить своё присутствие в России. Речь о нашем основном профиле — финансах. Вы же прекрасно понимаете, что сейчас внутри империи работают не банкиры, а ростовщики и откровенные проходимцы. Касательно внешнего займа, связанного с торговлей русских бумаг на амстердамской бирже, то там форменный грабёж. Раймонд и Теодор де Смет — весьма средние фигуры в Нидерландах. Они — обычные посредники, перепродающие русские бумаги. При этом братья наживаются с двух сторон. Русская казна платит им за размещение акций на бирже под пять процентов. Фактически ваша страна получает деньги гораздо дороже. Ведь облигации продаются на треть ниже номинала. Получается, вы занимаете деньги под двадцать пять и даже тридцать процентов. Нигде в мире нет таких ставок.

Я молчал, собираясь с мыслями. В России хватало иностранных банкиров, а по сути — ростовщиков, кредитующих наше беспутное дворянство. Но зарабатывали они строго на знати. Только ван Ланшоты хотели влезть не в дела высшего света, а внутрь нашей финансовой системы. Корнелий понимал, что испанская лавочка скоро закроется и надо искать новые рынки. А оно нам надо? Конечно, нет. Ушлые бюргеры займут побольше денег у испанцев, которые просто пухли от серебра, и подомнут под себя наш кредитный рынок, находящийся в зачаточном состоянии. Получится, что голландцы возьмут под контроль все наши внешние и внутренние операции. При этом алчная немка с радостью продаст им такое право. Лишь бы больше золота предложили.

России просто пока везёт, что она на самом деле очень бедна и интересна исключительно как поставщик сырья, а также покупатель бус. Простите, предметов роскоши, что не меняет смысла происходящего. Получается, это я показал голландцам путь, куда можно перевести капиталы, спасаясь от будущих войн и потрясений. Но такой компаньон нам всё равно необходим. Плохо, что европейские деньги окажут минимум влияния на экономику. Весь бизнес сведётся к кредитам дворянам под залог имущества и ускорению разорения правящего класса. Просто ван Ланшоты предложат меньший процент и вытеснят всех конкурентов. А у самих русских вельмож и заводчиков пока нет средств начать кредитование предпринимателей. Вернее, наши возможности несопоставимы. Банк я открою, как только вернусь из ссылки. Как вариант, займу денег у самих ван Ланшотов и других голландцев. Но не более того.

— Сразу скажу, что отрицательно отношусь к этой идее. Вы можете снабжать деньгами придворных. Если полезете в нашу торговлю и финансы, то мы поссоримся.

Брандт начал пить следующий стакан настойки и чуть не поперхнулся от моего ответа.

— Но почему? — только и смог он произнести.

— Причина такая же, по которой вы не можете вытеснить братьев де Смет из их соглашений с нашей казной. Вам не позволят коллеги-банкиры. Здесь похожая ситуация, и русской экономике не нужно испанское серебро. Поверьте, сначала вы заработаете неплохие дивиденды, а потом всё рухнет. Вырастут цены, начнут разоряться мелкие поместья, за ними последуют крупные. И это только часть возможных невзгод. Экономика России пока не готова к более интенсивному развитию. Но именно наши компания и товарищество уже дали ей мощный толчок. Нужно ещё года три, лучше пять. За это время подрастёт промышленность, и, возможно, изменится сама ситуация в стране. Тогда нам понадобятся кредиты для заводчиков и купцов. Как настанет время, мы с вами обсудим ситуацию. Поверьте, ван Ланшоты — пока единственный банк, который может рассчитывать на сотрудничество с нами.

За это время надо сколотить целые консорциумы, контролирующие экономику страны. И «Сырьевое товарищество» будет одним из основных игроков. Что-то вроде корейских чеболей. Тот случай, когда олигархат станет полезен государству. Здесь надо ещё создать грамотную патриотическую идеологию. Не демагогические крики о третьем Риме и что с нами Бог, а переориентировать элиту вовнутрь. То есть мы признаём научное и техническое превосходство Запада, но не впадаем в нездоровый пиетет. Русские должны брать там лучшее, адаптировать для своей экономики и развивать собственные сферы. Например, Россия сейчас — объективный новатор в медицине. Так почему не вывести её на совершенно недостижимый уровень, заодно подняв фармакологию? Перед отъездом я дал задание ван дер Хеку и дю Пре начать испытания эфира в качестве наркоза. Оказывается, сам газ уже открыт, надо только его вдумчиво исследовать. Думаю, йод мы тоже скоро создадим, есть предпосылки. Добавьте к этому развитие гигиены и тот же гипс. Вот вам флагманское направление, которое потянет за собой науку. Пусть даже в узкой сфере. Хотя тут же начнёт развиваться химия.

— Корнелий будет недоволен, — произнёс Виллем, успев ополовинить бутылку с настойкой.

Честно говоря, мне плевать на чувства голландского барыги. Однако слишком многое на него завязано. И глава банка это прекрасно знал.

— Металлургия. Поставки оборудования, обучение мастеров, долевое участие в разработке перспективных месторождений. Вот ниша, которую вы можете занять, — решился я предложить гостю идею. — Мои инженеры повторили способ коксования угля, давно применяемый англичанами. Что вскоре выведет русскую промышленность на совершенно иной уровень. Наши недра удивительно богаты! Даже здесь мы нашли залежи меди и угля практически на поверхности. У меня уже возникла идея ставить завод. Рядом Персия, Хива и Бухара, которые купят всю произведённую медь. У них её попросту нет, а потребность есть. К тому же металл можно перевозить по реке и морю, что снизит его стоимость и увеличит объём поставок. А новый торговый путь потянет за собой и другие направления. Железо здесь тоже есть, как и потенциальные покупатели на него. Зато у нас мало денег, инженеров и мастеров. Ещё вы можете попробовать выкупить уральские заводы, чьи владельцы фактически разорились.

— Но зачем это банку? Есть более быстрые и лёгкие деньги, — логично заметил Виллем.

— Если глава клана ван Ланшот думает о будущем, то должен оценить открывающиеся перспективы. Вложение в промышленность — это не только экономика, но и политика. В России теперь будут знать, что есть надёжный голландский банк, который не только вывозит отсюда золото, но и вкладывает деньги в развитие страны. Добавьте к этому серебряные месторождения. Они давно открыты, но пока технологии не позволяют нам их разрабатывать. Подумайте, испанские источники скоро для вас закроются. Так почему не поискать их здесь? Корнелий ведь хочет долю в товариществе? Но кто вам мешает вложиться в русское ткачество? У Нидерландов давние традиции по выпуску тканей и переработке шерсти. Завтра я устрою вам прогулку и покажу свои стада овец, захваченные у кочевников. Кроме этого, есть конопля, лён и крапива. У нас бескрайние просторы и дешёвая земля. Создавайте аграрно-промышленную компанию и работайте. Да, это долго. Но глава банка ищет возможности для вложения денег в будущем. Вот и думайте. Как вариант, наберите испанских кредитов, пока им некуда девать серебро. В общем, не мне учить банкиров зарабатывать деньги. Просто подумайте, что у ван Ланшотов всегда будет место, куда можно уйти. Сами знаете, сколько богатых семейств разорилось из-за войн или ошибочных вложений средств в один вид коммерции.

Гл