Стальной орел. Индия и слоновая кость

Кассандра взяла свиток. Кожа была теплой, пульсирующей, словно все еще принадлежала живому человеку.

Она подняла с пола свою набедренную повязку. Ткань пропиталась грязью и чужой блевотой. Кассандра вытерла ею лицо, окончательно стирая грань между собой и жителями дна. Она должна стать одной из теней.

Выход из зоны Котлов оказался сложнее входа. Солнце садилось, и трущобы просыпались для ночной охоты. Факелы из промасленных тряпок зажигались в черных провалах окон.

Теперь на нее смотрели иначе. Не как на добычу, а как на угрозу. Она несла на себе запах святилища. Запах смерти, которую уважают.

Группа подростков с тесаками перегородила узкий проход между стеной завода и грудой автомобильных покрышек.

— Священная, — прошипел вожак, мальчик лет четырнадцати с бельмом на глазу. — Пахнешь храмом. Калека говорила, что придет Вестница.

Кассандра остановилась. Бежать означало спровоцировать погоню. Она медленно развела руки в стороны, показывая, что не вооружена. Свиток она спрятала глубоко в волосах, закрепив его прядью.

— Я несу слово Великой Матери, — громко сказала она, используя санскритский диалект, которому научилась у пленного грамматиста.

Подростки замерли. Вожак с бельмом на глазу прищурился, втягивая ноздрями воздух. Он был грязен, голоден и смертельно опасен — идеальный хищник каменных джунглей сектора D.

— Великой Матери нет дела до Белого Неба, — прошипел он, поигрывая зазубренным тесаком из рессорной стали. — Она топит ваши танки в грязи. Зачем ты пришла сюда? За мясом для своих демонов?

Кассандра медленно опустила руки. Ее мозг работал холодно, отсекая страх выживания ради логики имперского следователя. Эти дети не понимали латыни Сената, но они прекрасно читали язык силы и безумия. Прямая угроза заставит их сбиться в стаю. Имитация божественного помешательства заставит их пасть ниц.

Она запрокинула голову. Лихорадка от воды Ганга все еще тлела под кожей, вызывая приятные волны жара и легкое искажение перспективы. Кассандра позволила этому жару выйти наружу. Ее зрачки расширились, почти поглотив радужку.

— Вы слепы, личинки Кали, — ее голос изменился, став глубже, приобретя странное эхо, словно говорил не один человек, а хор голосов из колодца времени. — Вы смотрите на кожу, потому что забыли, как смотреть сквозь нее. Я — Черная Невеста. Мать прислала меня забрать долги кровью, чтобы ваш Потоп стал лишь закуской перед Великим Пиром.

Вожак моргнул. Бельмо на его глазу дернулось. Остальные мальчишки попятились, сбиваясь в кучу за его спиной. Страх перед римскими легионами был понятен — это была боль, которую можно перетерпеть. Но страх перед тем, что живет в темноте храмов, генетически прописан в каждом индусе со времен Вед.

— Чего хочет Невеста? — дрогнувшим голосом спросил вожак, опуская тесак к земле.

— Того, кто резал глотки у Котлов сегодня утром, — Кассандра сделала шаг вперед. Плиты под ее босыми ногами были раскалены, но она не чувствовала боли. — Старик с подпиленными зубами. Принесите мне его печень. Съешьте ее сами, чтобы я видела вашу верность. Или скормите собакам. Мне нужен только дым от его костей.

Это было чистым блефом, возведенным в абсолют. Но в трущобах Паталипутры реальность давно уступила место интерпретации. Если сумасшедшая белая женщина требует кости каннибала, значит, такова воля богов. Спорить с волей богов здесь было физически больно.

Вожак коротко кивнул. Его лицо исказилось гримасой подобострастного ужаса.

— Будет исполнено, Священная. Иди Путем Паука. Братья не тронут тебя. Мы будем петь о твоем приходе.

Он отступил в сторону, освобождая проход. Остальные подростки бросились ничком в грязь, пряча лица. Кассандра прошла мимо них, стараясь сохранять ту же механическую, ломаную походку сомнамбулы. Только когда звуки факелов стихли за поворотом, она позволила себе выдохнуть. Легкие горели. Сердце колотилось где-то в горле.

Тарака мертв. Мысль ударила под дых сильнее любого кулака. Мальчишка-проводник был мерзавцем, вором и будущим убийцей, но он знал эти улицы. Теперь она осталась одна. Наверху, над тоннами бетона и ила, Октавия уже наверняка смотрит на песочные часы, а Сталкер переводит таймеры газовых гранат в режим обратного отсчета.

Путь Паука оказался старой вентиляционной шахтой заброшенной текстильной фабрики Британской Ост-Индской компании. Вход скрывался за завалом из гниющих трупов священных коров. Кассандра зажала нос рукавом — запах аммиака и разложения был настолько плотным, что казался осязаемым — и протиснулась внутрь.