Жена офицера. Я тебя отвоюю

— А, да. Меня зовут Яра.

Улыбаюсь незнакомке.

— Приятно познакомиться, Яра, — девушка дружелюбно протягивает мне руку, — Я Катя. Будем знакомы. Как, кстати, твой цветок поживает? Все хорошо? Еле спасли его.

— Эм, — теряюсь от ее осведомленности, — Да, все хорошо. Спасибо.

— Да ты не переживай, я не претендую на Глеба Игоревича, — ее голос звенит как колокольчик, — Он начальник моего мужа. Просто пришел ко мне с твоим цветком, говорит у невесты беда. Я помогла пересадить.

Выдыхаю.

Не то, чтобы я планировала ревновать Глеба Игоревича, но наверно это будет более честная реакция, чем быть безразличной.

Так мило, что он попросил помочь с моим цветком постороннего человека. Ему было не все равно.

И отчего то эта мысль греет сердце. Кирилл бы сказал, что это все ерунда, купим новый… Глеб Игоревич без слов понял, как важен для меня именно этот цветок.

— Ты куда так бежишь?

— Я попросила Глеба Иго… — тут же осекаюсь, прикусывая язык, — Я попросила Глеба, чтобы он нашел мне подработку. Не хочу у него на шее сидеть.

Девушка не замечает моей запинки. Лишние вопросы мне сейчас не нужны.

— Ого, и он согласился?

— Ну да, — пожимаю плечами, — А что такого?

— Да нет, — отмахивается тут же, — Просто Глеб Игоревич хорошо получает, может содержать вас обоих.

— Дело не в деньгах, я не люблю быть без дела.

Она примирительно складывает руки, давая мне понять, что ничего плохого не имела ввиду.

— Ладно, ты беги, — нежно оглаживает мое плечо, тут же вновь располагая к себе, — А вечерком заходи в гости, чай попьем, поболтаем. Расскажешь хоть, как ты нашего заядлого холостяка окрутила… Хотя ты такая красавица, немудрено, что Глеб Игоревич поплыл. А он у нас вообще не пловец!

Щеки тут же покрываются пунцовой краской. Обещаю соседке забежать на чай как-нибудь, а сама лечу на работу.

Ну как работу… Так.

Глеб Игоревич договорился с местным магазином, что я буду помогать пару раз в неделю делать приемку товара. В целом, я готова взяться за любую халтуру.

Мне нужно купить новый телефон, у родителей просить не стану. У Глеба Игоревича тем более.

Я его и так в свои проблемы запрягла.

К слову о родителях, я так и не позвонила матери. Мой телефон сломан. И боюсь представить, в каком гневе мои родители.

Милая женщина, что работает в магазине, меня встречает. Все подробно рассказывает, показывает как принимать товар, какие записи делать, как накладную составлять.

Внимательно ее слушаю, конспектируя все в тетрадь. И через час инструктажа приступаю к работе.

— Яра, дорогая, не подменишь меня на кассе буквально на десять минут, пожалуйста? Мне отойти надо, муж позвонил, попросил забежать. Он у меня с полигона только.

— Да-да, без проблем, — тут же соглашаюсь.

Она уходит, набросил на свою униформу теплую шубку.

Жду покупателей, но никто не приходит. Ну и ладно, продолжу заниматься приемкой.

И как раз в этот момент колокольчик на двери дзинькает, уведомляя о том, что кто-то пришел.

— Люда, ты тут?

Бархатный женский голос разносится по всему магазину.

— Нет, — выхожу к кассе, — Она отлучилась. Я временно вместо нее. Что вы желаете?

— Ты?

Вскидываю голову, схлестываясь взглядами с той самой… Которая была в футболке Кирилла на пороге его квартиры.

— Я! — гордо вскидываю подбородок кверху, — Так что вы желаете? У нас привоз сегодня был. Хлеб свежий, пирожные нежные с кремовой начинкой.

— Погоди, — он прерывает меня, выставляя палец вверх, — Ты осталась тут? В гарнизоне?

Она не отступает от своего, пытаясь пролезть под кожу.

— Почему вас это интересует? — одариваю ее холодным взглядом, — Мы с Кириллом расстались… Так что вы можете продолжать свои забавы.

— Да, — она саркастически усмехается, — Кирилл меня особо не интересует. Слушай, а что у тебя на самом деле с Глебом?

Глава 12. Ярослава

— Это вопрос личного характера, я не готова с вами его обсуждать.

Ее пытливый взгляд меня испытывает, она подходит еще ближе к прилавку, отстукивает ритм по поверхности, смотря прямо мне в глаза, словно там ища ответы на свои вопросы.

Усмехается.

— Не знаю, для чего Глеб затеял этот спектакль с женитьбой, — кидает мне с пренебрежением. — Надеюсь, ты понимаешь, что это просто игра. Глеб не из тех, кто женится… Тем более на таких, как ты.

Приподнимаю брови вверх от ее прямого хамства.

— А на каких же он женится? Судя по вашей заинтересованности в Глебе, вас он тоже не жаловал в жены.

Она округляет рот, явно шокированная, что я тоже решилась на дерзость.

В момент, когда наши взгляды начинают враждовать, колокольчик вновь звенит, и в магазин забегает запыхавшаяся Люда.

— Надо же, мой так проголодался… Аж четыре котлеты умял. Аппетит зверский, так и не успеваешь ничего готовить.

Она продолжает щебетать, снимая с себя шубку. Краем глаза замечает покупательницу, тут же оценивает ситуацию и берет все в свои руки.

— Лера, привет! Как твои дела?

— Да потихоньку, Люда. А я смотрю, у вас новенькие?

Вновь косит взгляд в мою сторону.

Мне хочется ей показать, что она здесь не королева, и что такое пренебрежение к людям ее не красит, но нахожу в себе мудрость и стойкость игнорировать эти выпады.

— Ой, да, Ярочка замечательная девушка, такая способная. Глеб Игоревич очень просил свою невесту пристроить, говорит, что она у него без дела сидеть не любит. Ой, Лера… Ты бы видела нашего Глеба Игоревича, глаза горят, улыбка до ушей. Никогда я его таким не видела.

Лицо девушки тут же меняется, а я понимаю, что Люда подыгрывает мне.

Улыбка благодарности загорается на моих губах.

А вот насчет улыбки на губах Глеба Игоревича она, конечно, перегнула. Ну, максимум там уголок губ дернулся.

Но эту выскочку Люда осадила точно!

— Ладно, чего это я, — тут же отмахивается моя спасительница. — Тебе как всегда? Кефир свежий у нас, сегодня привоз был. Йогурты твои я тоже отложила…

— Ничего не надо, — грубо бросает Валерия, — Потом зайду.

Она гордо вышагивает к выходу, но я чувствую, как задели ее слова Людмилы.

— А, Люда, ты бы смотрела за своими новыми работниками, — каждую букву словно не выговаривает, а сплевывает, — А то девушка ничего мне толком не смогла рассказать и предложить. С такой работницей все покупатели разбегутся.

Она уходит, громко хлопнув дверью, колокольчик от сильного порыва ветра раскачивается и падает на пол.

— Спасибо вам.

— Стерва она! — вдруг резко восклицает Людмила, — И про Глеба Игоревича ничего не слушай… Она такое тебе выдумает. Тьфу. Сама упустила мужика, теперь покоя не даст. Мертвого задолбает.

— Упустила?

— Да, — Люда тут же осознает, что сболтнула лишнего, — Был у них роман, но ничем серьезным не закончилось. Она у нас любительница по койкам скакать, а Глеб Игоревич порядочный мужчина, Ярослава. Ему такие прыгалки не интересны. Не бери на свой счет.

— Я не брала, — и все равно что-то неприятно колет внутри, — Все хорошо. Просто не знала, что она его бывшая.

— Ой, — Люда качает головой, — Ты и Глебу Игоревичу эту тему не поднимай. Он открестился от нее давно… Эта только ходит и задницей крутит. Не светит ей ничего, да и в тебя он явно влюблен по уши.

Эх, Люда-Люда, если бы ты знала, что нас на самом деле связывает с этим суровым подполковником.

Любви там нет…

Да и разные мы с ним, совсем разные. У нас вон какая разница в возрасте, в увлечениях, в приоритетах.

Он рыбалку любит, а я терпеть не могу запах рыбы.

Он встает в пять утра, а я люблю спать до обеда.

И вообще, чего это я примеряю “мы”?

Это игра, спектакль, нет никаких «нас» и не будет.

А Глеба Игоревича я обязательно отблагодарю за то, что мне помог.

Остаток дня проходит уже не так суетливо, я привыкаю к новой работе, и Люда меня отпускает на полчаса раньше.

В магазине покупаю немного продуктов, чтобы порадовать Глеба Игоревича плотным и сытным ужином.

В квартире пусто, он предупреждал меня, что сегодня уедет в город и вернется поздно.

Сбрасываю одежду, переодеваясь в удобный пижамный костюм лапшу с рюшами нежно-персикого цвета, затягиваю непослушные кудри в тугой хвост и захожу на кухню, замечая посреди чистого и пустого стола белую коробку.

Новый телефон. Новая модель.

И записка размашистым, неровным и чуть корявым почерком:

«Пользуйся на здоровье. И родителям позвони. И заявление отмени на госуслугах».

Казалось бы… Такая мелочь, а внутри все взрывается потоком теплоты и приятного удивления.

Глеб Игоревич, несмотря на всю свою жесткость и военную выправку, невероятно точно запоминает все детали.

Я на скорую руку заканчиваю с ужином, сильно не мудрю: пюре и куриные биточки в сливочном соусе. Просто и вкусно.

На часах девять вечера, Глеба Игоревича все нет. И я вспоминаю, что соседка Катя звала меня на чай, а мне как раз нечем себя занять.

Беру шоколадку с цельным фундуком и иду в гости, сталкиваясь в дверях со своим подполковником. Почти врезаюсь в него, лицом утыкаясь в сильную широкую грудь.

— Сбегаешь?

Хриплый голос касается мочки уха, и я вздрагиваю от неожиданной волны по телу.

— Нет, — быстро лепечу, — Кстати, спасибо большое за подарок.

Глава 13. Ярослава

Накладываю Глебу Игоревичу ужин, и пока он ест, я вставляю в новый телефон симку.

Поход к Кате решаю отложить, Глеб Игоревич прав, нужно как можно скорее отменить заявление. Таким образом я покажу Кириллу серьёзность моих намерений… И что я не шучу.

— Вкусно ты готовишь, Ярослава, — Глеб Игоревич откусывает свежий чёрный хлеб, доедая остатки ужина, — Спасибо. Но ты не обязана этого делать.

— Может, добавки? — тут же вскидываю взгляд на него, — Я это делаю не из долга, а потому что мне нравится готовить и нравится… как вы едите. У вас такой аппетит.

Он прокашливается, словно я что-то слишком личное сказала. Прикусываю губу, опуская подбородок на согнутую в колене ногу.

На новый телефон сыплются сообщения о том, что мать пыталась до меня дозвониться. И отец. И подружка лучшая.

Все подряд.

Выключаю раздражающий пиликающий звук, вновь смотрю на Глеба Игоревича, который без какого-либо стеснения прямым взглядом осматривает меня. С головы до пят.

Словно видит впервые.

— Как и вы были не обязаны покупать мне такой дорогой телефон. И подыгрывать мне. Но вы это сделали. Кстати, почему?

Вопрос я уже задаю шёпотом.

Глеб Игоревич придвигается ближе, ставит локти на стол, опираясь на свои руки. Взгляд продолжает сканировать.

Он так смотрит… Я вообще никогда в жизни не видела такие глаза. И дело не в из цвете, а дело в том, что они у него честные. Словно он ничего не скрывает.

Все что думает, то и говорит.

— Если бы я знал ответ, — спустя пару минут всё же начинает говорить, — Просто… решил помочь.

— Просто так ничего не бывает.

Улыбаюсь краешком губ.

— Может, ты мне понравилась. Как женщина.

Его слова застают врасплох, я покрываюсь яркой красной краской. Прячу лицо, опуская его вниз.

Глеб Игоревич говорит это так прямо, так откровенно. Так легко.

И кажется мое смятение заставляет его разбавить обстановку.

— Расслабься, Яра, — ударяет ладонями по столу, — Я пошутил. Но твоя реакция того стоила.

Шутка меня задевает.

Почему? Я и сама не знаю… Просто обидно, а что я не могу понравиться такому мужчине, как Глеб Игоревич?

Сильному, надёжному, умеющему держать слово и выполнять обещания.

Интересно, а какие вообще женщины нравятся таким мужчинам?

— Я не напрягалась, — нацепляю улыбку, хотя волнение всё ещё бьёт током по всему телу.

Между нами воцаряется пауза, ни я, ни Глеб Игоревич больше не находим друг для друга слова. И как раз мой новый телефон разрывает тишину, разряжая обстановку.

— Мама, — сообщаю мужчине.

— Ответь лучше. Они не успокоятся.

Выдыхаю и провожу по сенсорному экрану.

— Ярослава! Это что за дела такие, а? Ты решила нас с отцом опозорить?! Мы тебя так не воспитывали! Мы завтра же приезжаем в гарнизон и забираем тебя домой.

Голос родительницы звенит, он полон ярости и гнева.

Мать редко бывает злой, но она всю жизнь держала меня под контролем. Ей было важно следить за тем, как я одеваюсь, с кем общаюсь, куда хожу…

Если в детстве это не особо напрягало, то в подростковом возрасте я стала скрывать своих друзей и увлечения.

— Мам, — после всей её тирады я беру слово, — Не нужно приезжать. Я замуж выхожу.

— Вы помирились? Ярослава, а почему трубку не берёшь тогда? Кирилл тоже как партизан молчит. Вы нас так в гроб раньше времени загоните, честное слово.

— Не помирились…

— А как же тогда? Ничего не понимаю, дочка. Нормально ты объяснить можешь, что происходит?

Могу, но не хочу. И судя по тому, что Глеб Игоревич берёт в руки мой телефон, он замечает все мои метания.

— Добрый вечер, подполовник Макаров. Я жених Ярославы. Приезжайте к нам в гости в гарнизон. Будем рады. Как раз познакомимся и обсудим предстоящую свадьбу. Вы ваши данные мне пришлите смской, Яра вам даст мой номер. Я пропуска вам с супругом сделаю. Всего доброго, до встречи!

Мать замолкает. Даже дыхание её не слышно.

Глеб Игоревич передаёт мне в руки обратно телефон, вставая со стула.

— Я спать, устал за сегодня. Ещё раз спасибо за ужин, любимая.

Последнее слово говорит громче, чтобы мать услышала.

Мощная мужская фигура покидает кухню, и я дрожащей рукой прикладываю телефон к уху.

Так. Ну что… Теперь точно обратного пути нет. Теперь только в ЗАГС.

Глава 14. Ярослава

— Ну что, может отметим? Невестушка!

Глеб Игоревич придерживает меня за руку, пока мы спускаемся по скользким ступеням здания загса.

Я все еще не верю в то, что подала заявление на бракосочетание с мужчиной, с которым знакома без году неделя. И самое главное, я не ощущаю никакой тревоги или мандража.

Словно так и должно быть.

Улыбаюсь мягко мужчине, когда он аккуратно меня ловит на последней ступеньке, потому что я была бы не я, если бы не оступилась.

— Аккуратнее, белоснежка, — наши лица в сантиметре друг от друга. Я никогда еще не была так близко к нему, даже когда обрабатывала его раны.

— Спасибо, — киваю, — Гномом вас называть не буду.

Глеб Игоревич иронично закатывает глаза, усмехаясь.

— Мы еще не поженились, а невестушка уже язвит.

Не знаю… С ним так легко. Он никогда ни на что не обижается, и я уверена, что в его настройках даже нет таких слов, как обида. Он всегда выполняет то, что говорит. И никогда не говорит в пустоту…

Меня это приятно поражает.

Не то, чтобы Кирилл был пустословом, но у нас были периоды в отношениях, когда его слов было больше, чем действий.

Мне не с чем было сравнивать, но сейчас я чувствую разницу. И она колоссальна.

— Так что? Отметим?

— А давайте!

Почему бы и нет?

— Яра, — Глеб Игоревич резко тормозит у машины, поворачиваясь ко мне, — Может, хватит выкать? Как-то это неправильно. Я понимаю, что ты девушка воспитанная, но лучше будет, если обращаться ко мне на «ты». И называть просто Глебом. Идёт?

Примеряю сначала на языке, как будет звучать его имя… Он ждёт моего ответа.

И с выдохом все же шепчу:

— Хорошо, Глеб. Давай на «ты».

Мы приезжаем в уютный ресторан, он не помпезный, без лишней вычурности, здесь не очень много народу, но безумно тепло, пахнет вкусной едой и ненавязчивым сервисом.

— Я не ходок по ресторанам, — Глеб ведёт меня к столику, — Но это место люблю. Здесь очень вкусно готовят.

Нам приносят меню, у меня разбегаются глаза от обилия блюд. Глеб предлагает попробовать ассорти шашлыка, который, по его словам, здесь готовят божественно. Мы берем ещё тарелку овощей и свежий армянский лаваш.

Глеб заказывает мне бокал красного вина, а себе воду без газа. И кофе.

— Ты здесь был с девушкой?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — приподнимает бровь, складывая руки на столе.

— Просто из любопытства, — пожимаю плечами, — Здесь приятная музыка, можно потанцевать, и, несмотря на то, что мы заказали тонну шашлыка, атмосфера все еще располагает к романтике.

Глеб озорно улыбается, совсем как мальчишка. И я впервые отмечаю, какая красивая и теплая у него улыбка. Настоящая, без лишнего пафоса. Редкая, но такая… живая.

— Нет, Ярослава, здесь я был с мужиками. Даю тебе слово, медляк с ними не танцевал. Хотя один очень настаивал.

Своими шутками он легко разряжает обстановку. Я смеюсь в полный голос, не стесняясь, что наш столик может привлечь лишнее внимание.

Наконец нам приносят огромное блюдо с мясом, свежей зеленью, невероятно ароматными помидорами, которые не так легко найти зимой. Живот тут же призывно начинает урчать, требуя скорее вгрызться в сочный кусок.

— Вот это аппетит, деточка. Буду много работать, чтобы тебя кормить больше.

— У меня по генетике в роду были тётки с большими попами, так что так себе идея.

— Мне твоя попа нравится, — он не вкладывает в эти слова никакого лишнего подтекста, но застаёт меня врасплох, — Прости, я не то имел в виду. Просто в бане случайно разглядел.

— Случайно?

— Поймала, не случайно. Но, Ярослава, я могу сказать тебе честно, ты красивая девушка, и фигура у тебя потрясающая. Ни в коем случае не думай, что измена этого идиота из-за того, что с тобой что-то не так. Нет. Проблема только в нём.

Его взгляд прямой, словно он в душу мне заглядывает и достаёт оттуда все страхи и сомнения.

Глеб протягивает руку, аккуратно и нежно сжимает мои тонкие пальчики. Просто, чтобы поддержать.

— Судя по тому, что та девушка… с которой он мне изменил, сказала, что это всё несерьёзно. Полагаю, что для него это был и правда просто секс. Но я всё равно прощать не стану.

— Умница, — одним кивком даёт мне понять, что полностью на моей стороне, — А что за девушка была? Ты её знаешь?

— К сожалению, теперь да. Она заходила в магазин и спрашивала про вас… то есть про тебя. Все ли у нас серьёзно. Лера, кажется.

От одного имени лицо Глеба в секунду мрачнеет. Он резко замолкает, перестаёт есть, откладывая вилку.

И, извинившись, удаляется в уборную.

Кажется… Между ними было что-то большее, чем просто секс. И она не просто так интересовалась Глебом.

От осознания, что между ними были чувства, мне почему-то резко становится гадко и ужасно тоскливо внутри.

Глава 15. Глеб

Умываю лицо ледяной водой, дважды ударяю кулаком в стену.

Блядь! Сука!

Злюсь… Только не понимаю, на кого больше — на себя за то, что даю реакцию. Что у меня всё ещё есть реакция на эту суку.

Или на неё за то, что так отравила мою жизнь.

Смотрю на себя в зеркало. Глаза полны ненависти и злости, плотно сжатые губы и выпирающие скулы. Грудная клетка ходит ходуном.

Отмахиваюсь от непрошеных мыслей и воспоминаний, делаю глубокие вдохи и такие же глубокие выдохи. Я не хочу пугать Яру своим поведением, она не видела меня таким, и пусть лучше никогда не увидит.

Хотя наше «никогда» уж слишком короткое. Как бы мне не нравилась девчонка, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что не пара ей. И что рано или поздно наши пути разойдутся.

В уборную заходят мужики, громко переговариваясь. Я вытираю насухо руки и покидаю сортир, возвращаясь к девушке.

Ярослава выглядит задумчивой, смотрит в окно, разглядывая как пушистые хлопья снега падают на освещённую яркими фонарями дорогу. В зале играет живая музыка, что-то типа джаза, я не разбираюсь в жанрах так детально, но она расслабляет и заставляет мысли не хуярить по всей черепной коробке.

— Потанцуем? — аккуратно спрашиваю девушку, протягивая ей свою руку.

Она отвлекается от окна, моргает удивлённо своими большими дьявольскими глазами. Пушистые ресницы то взлетают вверх, то падают тенью на лицо.

— Давай, — ласково беру её за ладонь, не дожидаясь ответа, — Мы же отмечаем.

Она хихикает аккуратно, морща свой носик. И всё же позволяет мне вести в танце.

На танцполе кроме нас никого. И я чувствую стеснение девушки, ощущаю, как её тело слегка подрагивает.

Опускаю руку на поясницу, сквозь ткань чувствую, как горит девичья кожа. Ярослава прячет лицо у меня на груди, не осмеливаясь смотреть в глаза.

Да я и сам рассматриваю кудрявую макушку, незаметно для девушки вдыхая её аромат.

— Ты разозлился?

— Нет, — быстро отвечаю, надеясь, что мы не вернёмся к той теме, — Не переживай. Я улажу этот вопрос, больше тебя никогда донимать не будет.

— Хорошо, — тут же соглашается, но я слышу нотки недоверия, которые она прячет за скромной мягкой улыбкой.

У меня появляется возможность вблизи рассмотреть девушку ещё больше. Каждый контур внимательно изучаю, осознавая с каждой минутой, что её лицо если и не было вылеплено скульптором, то точно создано было идеальным.

У неё ровная гладкая кожа, словно фарфоровая. Мягкие изгибы, припухлые губы, ямочка над верхней губой.

И всё это чертовски манит.

Я же мужик, блядь. И моё тело реагирует на красивую девушку определёнными рефлексами.

Она ещё ближе прижимается, когда танцпол начинает заполняться другими парами.

— Расскажи о себе, Глеб. Мы так мало друг о друге знаем.

— Спрашивай, — выдыхаю в её макушку, — Всё, что хочешь.

— Почему ты решил стать военным?

— Не знаю, — честно пожимаю плечами, — Никогда об этом не задумывался. Я не действовал из чувства желания, просто двигался по жизни. И вот она привела меня в офицерский состав.

— У тебя есть мечта?

Да. Блядь. Когда-то у меня была мечта, но я её похоронил. Глубоко внутри, закрыл на все замки и обещал, что не вспомню.

До этой минуты не вспоминать получалось.

— Нет. Я рациональный человек. А мечты — это что-то эфемерное.

— А я верю в то, что они сбываются, — сама того не замечая, Ярослава начинает водить ладонью по моей груди. Кровь приливает к паху, и я чувствую, как невинные женские поглаживания заставляют меня ощущать себя пацаном, у которого не было даже первого поцелуя.

— Верить нужно. Но надеяться лучше на себя.

Слава богу, композиция заканчивается. И я возвращаю девушку за стол.

Она смущённо отводит глаза, выпивает бокал вина почти залпом.

Присвистываю её скоростям, подзываю официанта, заказываю ей ещё один бокал красного сухого.

Нужно расслабиться. Мне бы тоже не помешало, но я потом. Сейчас за рулём.

— Итак. Продолжим. Кто твои родители? Откуда ты?

Глава 16. Глеб

Ура, наконец-то принесла вам красавицу Яру)

Ярославу основательно развезло после трех бокалов вина. Видно, что девчонка не из тех, кто часто пьет.

Да скорее всего вообще почти не пьет.

Закрываю счет, беру девушку под руку и помогаю сесть в машину.

— Уф, — прикрывает глаза. — Больше никогда в жизни не буду пить.

Усмехаюсь. Она такая забавная, когда пьяненькая. И смешно надувает губки.

— Никогда не говори никогда.

— Нет, Глеб, я серьезно. У меня такие вертолеты летают, ужас, — она резко поворачивает голову к окну. — Ой, смотри, там лиса.

Я не успеваю заметить животное, но девчонке верю, потому что в наших краях лисы — довольно частое явление.

Пока мы едем до гарнизона, она засыпает. И в квартиру я заношу Яру на руках, встречая на лестничном пролете Екатерину.

— О, жених и невеста, — весело щебечет девушка. — Смотрю, у вас романтика в самом разгаре.

— Тише, — прошу девушку. — Спит.

— А, ой. Простите.

Катерина весело хохочет, я ей улыбаюсь вежливо, еще раз поблагодарив за помощь с цветком.

Несу Ярославу на руках, она такая легкая — не то, что тогда, в мокрой одежде. Ее вес сейчас ощущается как пушинка.

Второй рукой открываю замок. Пинаю ногой дверь, и, чтобы не разбудить девушку, заношу ее в квартиру, не включая свет.

Укладываю ее на кровать, снимая обувь и верхнюю одежду.

Остается вопрос: нужно ли снимать остальное… Вроде как у меня уже был опыт в раздевании тогда в бане… С другой стороны, там была веская причина, а сейчас?

Ох, блядь. Давно себя таким смятенным не ощущал.

Решаю не раздевать Яру, прикрывая ее тело теплым одеялом. Стоит мне сделать шаг от кровати, как рука с тонкими пальцами обвивается вокруг моей кисти.

— Стой, — тихо шепчет. — Не уходи. Мне плохо.

— Может, в туалет, Яра? Или давай я тазик принесу.

— Нет, — машет головой. Я щелкаю по светильнику на прикроватной тумбочке, и комната погружается в мягкий свет. — Вот тут больно!

Она тычет себя пальцем в грудь.

— Понимаешь?

Я-то, блядь, понимаю. Очень хорошо понимаю.