Жена офицера. Я тебя отвоюю

Глеб издает рык, дергаясь, а я смелею… И лезу уже в трусы.

Чувствую себя такой развратницей, но мне нравится. Нравится то, как это происходит с ним. У меня нет стеснения и ощущения, что мы делаем что-то неправильное.

Наоборот, впервые за последние дни внутри меня все пазлы складываются.

Глеб приспускает резинку трусов, и член призывно выпрыгивает, ударяя влажной головкой мне по животу.

В темноте я не могу разглядеть, какой он, но на ощупь кожа мягкая, скользящая и по диаметру там прилично. По длине, кстати, тоже.

Веду вверх и вниз по члену, медленно и тягуче.

Глеб кусает мою кожу на шее, там, где бьется вена, качая кровь.

— Я хочу тебя, маленькая, — сипло выдыхает мне в губы, — Очень хочу.

— И я.

Мы замираем, привыкая друг к другу.

— Глеб, — шепчу ему в ухо, — Мне рядом с тобой так спокойно.

Он усмехается, качая головой. Подхватывает меня на руки, переворачивая нас и меняя местами. Всем видом показывает, кто здесь главный. И я не сопротивляюсь.

Лежу под ним, ноги скрещиваю вокруг мощного мужского торса. Веду по волосатой твердой груди, щупая мужское красивое тело.

Глеб отодвигает ткань моих трусиков в сторону, и его член касается мокрой и ноющей промежности, начиная тереться.

В голове вата, мысли вылетают, и остается только дикое необузданное желание.

Желание почувствовать его в себе.

Глава 22. Ярослава

— Яра, если будут какие-то неприятные ощущения, скажи мне.

Он нежно ведет рукой по моему бедру, а я уже даже не слышу его, настолько мне хорошо, что голова перестает соображать.

Я киваю, соглашаясь со всем, что он там говорит.

Плавно, без резких движений, Глеб входит, тут же заполняя собой всё. И пространство, и мое тело, душу и, возможно, даже часть моего сердца. С этим я еще не разобралась.

Когда его член входит во всю длину, мы оба останавливаемся и дышим, привыкая друг к другу. Мужской лоб касается моего плеча, он опускает голову, словно сдерживая себя.

Сжимаю свои руки на крепкой шее, подаюсь чуть вперед, меняя угол входа. И даю понять ему, что можно двигаться.

Последний раз у меня был давно. С Кириллом.

Поэтому я вспоминаю, какие ощущения должны быть, пока Глеб тягуче входит и выходит, чуть наращивая темп с каждым движением.

Мне хочется стонать, но я понимаю, что за стенкой родители, и уж последнее, что я хотела бы, чтобы они услышали мои стоны. Хотя мне сейчас чертовски хорошо.

Глеб засовывает руки под мое тело, приподнимая меня. Я оказываюсь сидящей на его бедрах, угол входа становится еще более острым, отчего головка тут же упирается в верхнюю стенку, посылая в меня разряд тока.

Медленно опускаюсь на член и поднимаюсь, движимая его руками, которые удерживают меня за ягодицы.

Получается резкий толчок, и я все-таки стону, пряча возглас в его губах, потому что Глеб вовремя затыкает рот поцелуем.

Дальше мы с ним начинаем сходить с ума, темп становится быстрым, резким, как отбойный молоток.

В какой-то момент я чувствую, что его пальцы касаются клитора и мягко его гладят круговыми движениями, а член продолжает входить в меня.

Разрядка наступает быстро после таких манипуляций. Я закусываю свою руку, чтобы не закричать, и падаю на лопатки, чуть содрогаясь от оргазма.

Глеб следом кончает мне на живот крупными белыми каплями. И только когда мы оба выравниваем дыхание, я осознаю, что никакой защиты не было.

— Это было ахуенно, Яра.

Он говорит прямо и серьезно, совершенно не стесняясь. Ложится рядом, рукой подбирая меня под свое мощное тело. Одна его нога ложится поверх моих бедер, словно он боится, что я могу сбежать.

Сильные руки оплетают за талию, вжимая меня в себя. И все это время он целует меня в шею, заставляя хотеть его вновь и вновь…

— Мне тоже понравилось, — смущенно опускаю глаза, — Очень.

— Я тебя не отпущу, Яра. Надеюсь, ты это понимаешь.

— А я никуда и не собиралась уходить, — хмыкаю и чувствую поцелуй в затылок.

Мы оба прикрываем глаза, нагие, разгоряченные и полностью расслабленные. Сама не понимаю, как проваливаюсь в глубокий сон, засыпая в коконе его рук.

А когда открываю, понимаю, что нахожусь совсем одна в комнате, на кухне слышны голоса.

Я лежу и смотрю в потолок, не моргая. Прокручиваю в голове прошедшую ночь и не могу поверить, что между мной и Глебом был секс. Очень классный, горячий, местами безрассудный секс.

Жалею ли я? Нет. Не жалею. И даже не хочу думать об этом.

Я уверена в Глебе, он за все это время показал себя с лучших сторон. Он меня не обидит, а это самое главное.

Надеваю халат поверх голого тела, плотно его затягивая. Не забываю надеть трусики, которые валяются на полу.

Выхожу из комнаты, гонимая трепетным ощущением от утренней встречи с ним.

Но на кухне встречаю только родителей, которые завтракают и пьют кофе. Глеба нигде нет.

— Он ушел рано утром, — отец ловит мой бегающий взгляд, — Я в туалет вставал, а он как раз выходил из дома. Сказал, что срочно вызвали на полигон, там что-то случилось. Просил передать тебе, чтобы ты не переживала.

— Спасибо, пап.

Мягко улыбаюсь родителю, но он в ответ ничего не говорит.

Оба родителя крайне молчаливы, и я надеюсь, что наши ночные шалости с Глебом не были слышны. Мы очень старались вести себя тихо.

— Мы сегодня домой поедем, — вновь говорит отец, смотря в стену.

— Как? Уже?

— Ну а что нам здесь торчать? Дома дела.

— Ясно.

Между нами точно какая-то неловкая пауза, и я все жду, что мама начнет говорить.

— Яра, мы с отцом надеемся, что твой бунт закончится, и скоро ты вернешься домой. И очень надеемся, что дело не дойдет до свадьбы.

Шокированно открываю рот.

— У вас большая разница в возрасте, он опытный, повидавший всё на свете мужик. Тебе это зачем? Ну, голову снесло, молодая еще. Мы всё понимаем. И Кирилл тебя обидел, тоже понятно. Но…

— Никаких «но», мам. Кирилл меня не обижал! Он изменил мне. И я думаю, это веская причина для расставания. А Глеб… — чувствую, как слезы подступают к горлу, — Мне все равно, сколько ему лет и какой у него там опыт. Мне с ним спокойно и безопасно.

Я вылетаю из кухни и запираюсь в ванной, включая мощный поток воды. Позволяю себе поплакать, потому что я не понимаю, как можно не поддержать собственного ребенка и не принять его выбор.

Глава 23. Глеб

— Товарищ подполковник, ситуация критическая. Нам поступил сигнал, что ночью при перевозке двух заключённых машина с конвоем была брошена на обочине. Два трупа. Ну и, как вы понимаете, не сбежавших.

Устало тру лицо, до сих пор не могу прийти в себя после ночи. Трясет всё тело от желания вернуться в постель и снова утонуть в девчонке.

Давно у меня, мать его, такого не было. Чтобы от секса так прело.

Хотя, если честно, меня просто всего прет от Ярославы. Мне нравится в ней всё, словно у девушки нет никаких минусов, одни плюсы.

Не знаю, может, за все мои страдания Бог наконец-то привел в мою жизнь что-то настоящее и важное. А то я заебался разочаровываться в людях.

— Вот ориентировка на них, — капитан Синицын кладет на стол бумагу, — Предположительно они должны были бежать в нашу сторону, а значит где-то рядом. От той дороги, где был брошен конвой, лес к нам ведет.

— Лес прочесываете?

— Да, уже отправили. Какие дальнейшие действия?

— Давай, капитан, собирай остальных, пусть возьмут восточную часть леса. Они, конечно, вряд ли туда дошли, но лучше быть на перехвате. Я пойду вслед за остальными по западу прочесывать. На связи.

— Есть, товарищ подполковник!

Беру с собой складной нож, которым отлично орудую. Надеюсь, он мне не пригодится, но всякое может случиться.

Фонарик в карман, теплее одеваюсь и выхожу. Этот лес я знаю как пять пальцев.

За час поисков пока глухо и тишина, сажусь у оврага, решая побыть в засаде. С зэками нужно действовать аккуратно, они обычно довольно прыткие, знают лазейки и умеют обороняться.

Через ещё минут тридцать я слышу голоса с левого края, тут же прячусь за ствол дерева и тушу фонарик. Достаю из кармана складной нож.

Ошибки быть не может, в поле зрения попадаются два мужика: один довольно высокий, а второй пониже и крупный.

У высокого руки развязаны, а вот тот, что пониже, его руки все еще скованы наручниками.

Они проходят в нескольких метрах от меня, и я начинаю наступление со спины.

Уверенно обхватываю рукоятку ножа, мне главное положить того, что без наручников. От второго опасности нет.

Резкий прыжок, и я вхожу ножом в левое бедро, отчего зэк падает на одно колено, шипя и ругаясь матом.

— Сука! Тварь! Малек, давай, положи вояку! Ах, падла.

— Давай, Малек, — руками подзываю его к себе, — Рискни. Набегались?

— Офицер, ты давай без резких движений. Мы никого трогать не собирались…

А Малек оказывается труслив, в целом это я и предполагал.

— Ну ты, сука, Малек, нихуя не можешь сделать.

Между ними начинается словесная перепалка, и я впервые за столько лет службы теряю бдительность. Потому что раненый резко встает на обе ноги, отталкивает меня в сторону, отчего мой нож вылетает из руки.

— Малек, сюда дай! Скорее!

Низкий поднимает из сугроба мой нож, передавая товарищу, и тот со всей силы метит мне в живот. В последнюю секунду я успеваю увернуться, но лезвие все равно мажет по коже, не глубоко заходя в мягкие ткани.

Я слышу топот ног и лай собак. Наши бегут.

Беглецы бросают нож в крови, отчего алые капли уродливыми узорами падают на снег, и срываются с места.

— Товарищ подполковник, — ко мне подбегает капитан, — Вы ранены?

— Давайте за ними, — машу рукой, — Я в порядке.

Капитан дает распоряжение на захват, а меня поднимают двое рядовых и относят в часть.

— Валерия Семеновна, примите раненного, — дверь в мед кабинет открывается и меня заносят, укладывая на кушетку, — Ножевое.

— Выйдите! Оба!

Лера отдает распоряжение и подлетает ко мне.

— Глеб, ты как? Родной мой… — ее руки касаются моего лица, но я резко дергаю голову в сторону, — Сейчас обработаю всё, подожди, мой хороший.

Она ставит мне обезболивающее.

— Поворачивайся на бок, я обработаю.

— Не нужно, — отстранённо отвечаю, — Там царапина. Больше шуму навели.

— Все равно нужно рану посмотреть, Глеб. Ты не хочешь, чтоб я смотрела, да? Злишься все еще?

— Блядь, умолкни!

Рявкаю на весь кабинет и стягиваю футболку через горло.

Она молча начинает обрабатывать рану, и я понимаю, что порез совсем плевый, до свадьбы заживет. А свадьба очень скоро.

— Все готово, — отбрасывает смоченные тампоны в отходы, — Желательно нагрузку несколько дней не давать, чтобы срослось без разрыва тканей.

— Ок.

Сажусь на кушетку, пытаясь натянуть футболку обратно.

Блядь, чуйка у меня нехорошая. Тело потряхивает.

— Глеб, ты… Как ты?

— Тебя этот вопрос правда волнует, Лер?

— Конечно, волнует! — начинает психовать, — Долго ты еще будешь в этот спектакль со свадьбой играть? Хватит, Глеб, мне больно… Я все поняла. Ты проучил меня, я осознала все. Прекращай. Я люблю тебя, и я знаю, что ты любишь меня.

Она подходит ко мне вплотную, вжимаясь своим телом в меня.

— Отойди, блядь. По-хорошему прошу.

— Ты любишь меня, Глеб?

— Шлюху, которая мне изменяла направо и налево? Нет, Лер, не люблю.

— Врешь… Я же вижу твой взгляд, Глеб. Такие чувства, как у нас, они так быстро не проходят…

Она поднимает руки и обвивает ими мою шею. Я дергаюсь в сторону.

— Сука, не трогай меня! Ты настолько дура? Не уважаешь себя совсем? У меня свадьба скоро, я другую… — запинаюсь на полуслове, а потом в голове щелкает, и слова с легкостью вылетают из меня, — Я другую люблю. И свадьба не спектакль. Все по-настоящему.

— Нет, я тебе не верю. Ты не смог меня так быстро разлюбить.

— А может, и не было любви, а, Лер? Мне теперь есть с чем сравнивать… Страсть, да. Помешательство, да. А вот та грязь, которую ты устроила, это не любовь. По-хорошему повторяю в последний раз, отойди, блядь. Иначе я применю силу.

Но она не слышит, упорно пытаясь коснуться меня.

Как в самом сраном дешёвом фильме, в тот момент, когда распахивается дверь, Лера всё же пользуется секундой моего замешательства и касается своими губами моих.

Я слышу голос Яры, и у меня внутри все органы делают кульбит.

— Глеб, ты здесь?

Она застывает в дверном проёме, держась за ручку двери. Её глаза за секунду наполняются слезами, она смотрит немигающим взглядом на меня, на эту суку, которая отходит на пару шагов назад, словно не при делах.

— Простите, что помешала.

Бесцветным голосом отвечает моя девочка, срываясь с места. И меня просто бросает в холодный пот.

Чем ты, сука, лучше её женишка?

Не смог бабе нормально объяснить, чтобы она шла нахуй?

Теперь иди и разгребай.

Я резко встаю с кушетки, хватаю Леру за горло, не сильно, лишь фиксируя женское тело.

— Сука ты, Мартынова. Самая настоящая сука. Хорошо, что меня Бог от тебя отвел.

Отталкиваю от себя женское тело и срываюсь за Ярой. Она все поймет… Она не глупая девочка. Она знает, что значит для меня. Она точно этой ночью чувствовала то же самое, что и я.

Дорогие мои, мне в комментариях писали, что в прошлой главе не работала ссылка на новинку мою)

Попробуйте эту ссылку, пожалуйста, должна сработать https://litnet.com/shrt/qRjc

В тех поддержку тоже писала, но сайт в последние дни штормит) спасибо за вашу поддержку!

Глава 24. Ярослава

— Люда, это я! Прости, родителей провожала, чуть опоздала, — влетаю в магазин, на ходу снимая с себя пуховик.

Люда выходит из подсобки, жуя сочное зелёное яблоко.

— А я думала, ты сегодня вообще не придешь, — пожимает плечами, — Думала, с Глебом Игоревичем будешь.

— Да у него там что-то важное, вызвали с утра.

— Так ты не в курсе, что ли? — перестает жевать, округляя глаза. А у меня сердце места не находит после её слов. Замираю посреди магазина в ожидании, — Там два зэка сбежали, наши их поймали. Правда, Глебу досталось, ранили его.

— Что?

— Ну, мой говорит, что там вроде не смертельно, но в санчасть увели.

Я даже не отвечаю женщине, хватаю пуховик и обратно его натягиваю. Вылетаю пулей из магазина, из глаз брызжут слёзы от страха за него и волнения. Сама не