Жена офицера. Я тебя отвоюю

А ведь и правда… Я ужасно голодная. Только из-за всех этих происшествий не заметила, что хочу так сильно есть.

Пока уминаю бутерброд за бутербродом, замечаю заинтересованный взгляд на себе.

— Что-то не так? — вытираю рот, переживая, что там крошки или следы сливочного масла.

— Позволишь дать тебе совет?

Киваю несмело. Учить жизни меня будет? Эх…

— Не плачь больше из-за него, Ярослава. Ни один мужчина не должен делать свою женщину несчастной. А если он так сделал, значит эта женщина была не его.

Я чуть в шоке приоткрываю рот. Глеб Игоревич просто встает со своего места, желает мне спокойной ночи и уходит.

Чувствую, как сердце отбивает сбитый ритм, щеки вновь алеют, только уже нет мороза и не от слез, а от чего-то совершенно другого.

Глава 6. Ярослава

Я просыпаюсь от луча солнца, который пробивается через стекло, покрытое инеем, и настойчиво меня будит. Потягиваюсь в кровати, не до конца осознав, где нахожусь. А потом воспоминания о вчерашнем дне потоком обрушиваются на меня, и настроение тут же достигает самой нижней отметки.

Но длится это всего две минуты, пока мой взгляд не цепляется за Маковку.

Она величественно стоит на столе! В новом горшке!

Вскакиваю на ноги, подбегаю к любимому цветку, ощупываю нежные лепестки, не веря, что это и правда она. Но сомнений нет, с левой стороны на лепесточке было небольшое пятнышко, оно осталось.

Неужели это Глеб Игоревич пересадил мой цветок? Еще и так аккуратно. Так бережно.

Губы трогает теплая улыбка. Я неспеша выхожу из комнаты, ступая босыми ногами по холодному паркету. Глеба Игоревича нет в квартире, я успеваю принять душ, приготовить завтрак и заварить чай.

Как раз в тот момент, как я заканчиваю, дверь хлопает. Завтрак — это самое меньшее, что я могу сделать для него.

— Доброе утро! — выхожу в коридор, встречая мужчину.

От него пахнет морозом и еще чем-то… вкусным. Необычным.

Он кивает мне, раздевается и идет мыть руки. А я жду его покорно на кухне.

— Пахнет… — заходит следом, — едой.

— Да, я тут немного похозяйничала. Надеюсь, вы не против. Вот.

Указываю на стол, где стоит ароматная яичница с колбасой и свежей зеленью, ломтики сыра и хлеб со сливочным маслом. Просто, но с душой.

— Спасибо. Завтрак — это мой любимый прием пищи. Я обычно в столовую хожу, там Лиза отменную творожную запеканку делает. Но эта яичница вызывает дикий аппетит.

Он садится на стул, потирает замерзшие руки и тут же приступает к еде.

— Я тоже умею готовить запеканку, — зачем-то ставлю его в известность, а потом быстро перевожу тему, — Мы после завтрака сразу поедем? Вам точно удобно будет? Я все еще могу поехать на такси.

— Удобно, — безапелляционно отрезает он, давая понять, что разговор закрыт.

Мы доедаем почти ни о чем не разговаривая. Я мою посуду, одеваюсь, пока Глеб Игоревич уносит мои вещи в свою машину.

Улица встречает хрустящим снегом под ногами и все тем же ярким солнцем. Зима и солнце — это что-то невероятное. Самое любимое время года.

Прижимая Маковку в ее новой одежке, я неспешно иду к машине Глеба Игоревича. У него довольно внушительный внедорожник, больше похожий на танк. Но ему очень идет такая машина. Он сам плечистый, широкий. И машина таких же размеров.

Не успеваю сесть внутрь, как слышу до боли знакомый крик.

— Яра! Остановись!

Оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону бежит мой горе-жених. Рука дергается, Маковка чуть не выскальзывает из моих рук, но я удерживаю ее.

Глеб Игоревич подходит ближе, настроенный серьезно.

— Поговорить с ним?

— Нет, не нужно. Будет правильно, если я сама объяснюсь.

Вручаю мужчине свой цветок и иду навстречу бывшему жениху. Сердце предательски сжимается от осознания, что все это было ложью.

— Яра! Девочка моя! — как только мы встаем напротив друг друга, он тут же обхватывает мое лицо своими горячими ладонями. Я уворачиваюсь, — Я так переживал, Яра. Куда ты делась?

Он смотрит поверх моего плеча, ловит силуэт Глеба Игоревича, непонимающе изгибая бровь.

— Не знаю, Кирилл, что и сказать. Свадьбы не будет, надеюсь, ты это понимаешь, — переминаюсь с ноги на ногу.

— Как не будет, моя хорошая? Что ты такое говоришь?

— Кирилл!!! — резко отхожу от него на шаг назад, чувствуя, как он нарушает мое пространство, — Почему ты делаешь вид, что я вчера не застала тебя с другой? Все же очевидно.

— Ярослава, это все не так… Эта девушка, Лера. Она медсестра из санчасти. У меня поясницу тянет последний месяц, я груз тяжелый поднимал, видимо, сорвал. Дойти не мог до части, вызвал Валерию, и она пришла сделать мне укол.

— Ты ее назвал малышом… и она была в твоей футболке!

Дуру из меня делает… А это куда обиднее, чем предательство. Я же не глупая. Я все видела.

— Яра, я очень люблю тебя. Давай поговорим нормально. Прошу тебя. И вообще, какого хуя тебя Глеб Игоревич куда-то везет? Где ты ночевала?

Он ловко переводит стрелки, нападая на меня.

Глава 7. Глеб

Есть негласное правило, которому я придерживаюсь. Никогда не лезть в чужие разборки, особенно если это разборки между мужчиной и женщиной. Только если женщине не угрожает опасность.

Впервые я хочу нарушить это правило: подойти к Орлову, дать ему леща, а после схватить девчонку, унести в машину. Но я сдерживаю свой порыв. Правда, нагло встаю, опираясь о корпус машины, скрещиваю руки на груди и внимательно слежу за парочкой. Не дай бог, он поднимет руку… Я ее оторву. Нет, вырву с корнем.

Яра активно размахивает руками, Кирилл Орлов свирепо раздувает ноздри. Атмосфера между ними накалена, но диалог не слышен. Одно ясно — ничего хорошего в их разговоре нет.

Спустя несколько минут Ярослава дергается назад, он наступает на нее, и тут я уже не выдерживаю. Блядь. Он пугает девчонку.

Подлетаю к ним за секунду, вставая рядом с хрупким девичьим телом.

— Все в порядке?

— Товарищ подполковник, — Орлов на пределе, — позвольте разобраться со своей невестой наедине. У нас семейные дела.

— Не будет никакой семьи, Кирилл! Оставь меня в покое, пожалуйста.

Девчонка поворачивается ко мне корпусом, продолжая говорить севшим голосом:

— Глеб Игоревич, отвезите меня, пожалуйста, на вокзал.

— Яра! — Орлов выдвигает руку вперед и тянет девчонку на себя. Она расширяет глаза и теряется из-за такого грубого напора.

— Без рук! — жестко обрубаю я, получая агрессивный взгляд в свою сторону.

— Глеб Игоревич, при всем уважении, отъебитесь, а. У вас вроде как отпуск, так вот идите и отдыхайте.

Орлов указывает мне рукой, куда я должен идти. Хмыкаю, сдерживая себя, хотя уже в уме уложил его на лопатки. Девчонку только пугать не хочу… Не привыкшая она к таким картинкам.

— Отдаешь себе отчет, с кем разговариваешь? — склоняю голову вбок, сканируя его уничтожающим взглядом.

— Со своей будущей женой, — рычит в ответ, — а вы лезете.

Блядь! Тупой осел.

— Ярослава, — обращаюсь к ней, — ты хочешь с ним продолжить разговор?

— Нет, — она машет головой, умоляя одним взглядом забрать ее скорее от него.

Вижу, как собирается влага в уголках ее глаз, но она сдерживает себя. Не хочет ему показывать свою боль. Мудрая девочка. Знает, что этот гондон воспользуется слабостью женской.

Я делаю шаг вперед и заслоняю своим телом девушку. Ощущаю даже через куртку своей спиной тепло, исходящее от женского тела. Дергает меня от близости. Пускай она даже не касается меня.

— Девушка не хочет с тобой говорить. И, как я понимаю, свадьбы не будет. Товарищ капитан, прошу вас идти заниматься своими прямыми обязанностями.

Я говорю с ним спокойно, не выдавая эмоций. Но он свое еще получит. И за грубость, брошенную мне, и за то, что измывается над девушкой, продолжая ее трепать.

— Ярослава! Ни твоя мать, ни твой отец не позволят тебе отменить свадьбу. Я хотел по-хорошему решить вопрос, — он закладывает руки в карман брюк, ударяет носком ботинка по снегу, отчего тот разлетается в разные стороны, — но, видимо, придется подключать взрослых, более разумных людей. Езжай, — он кивает ей через мое плечо, — все равно вернешься же.

— Не вернусь.

И я верю ей. Она точно не вернется. Такие как она… гордые. Предательство прощать не станут. Откуда знаю? А я, блядь, из такого же теста. Наверно, поэтому и тянет к ней. Понимаю ее очень хорошо.

— Ну-ну, — пренебрежительно усмехается, — давай, исполняй дальше свой театр. Свадьба через месяц. Увидимся.

Он машет ей рукой, разворачивается, уже готовый уйти, но девчонка бросает вслед свое последнее слово:

— А знаешь что? — слишком резво звучит ее голос, словно адреналин ей руководит, — а ты прав. Свадьба через месяц. Только вот жених не ты. Я за Глеба Игоревича замуж выхожу. Понял?

Чего, блядь?

В ахуе поворачиваю голову в ее сторону. Она только под моим взглядом осознает, что сказала. Резко прикрывает рот.

Пиздец. Класс. Уходил в отпуск холостым, вернулся женихом. Ну да, Глебыч, в тридцать восемь то самое оно… Приключения на жопу.

Орлов ржет как конь, явно насмехаясь над девчонкой. Она уже сожалеет о сказанном, понимая всю абсурдность ситуации.

И я, блядь, не придумываю ничего умнее, как снова вытащить ее. Только уже не из ледяной воды, а из этого дерьма.

— Поженимся, — обрубаю я, четко, словно приказ отдаю, — Орлов, ждем тебя на свадьбе в качестве гостя.

Глава 8. Ярослава

— Глеб Игоревич, вы простите меня… Я вас втянула во все это, — качаю головой, смотря вперед.

Дорогу прилично замело, видимо, здесь ночью была метель. Глеб Игоревич уверенно объезжает опасные участки на дороге, не сводит взгляда с пути, поэтому я даже не могу прочитать, что сейчас в его глазах.

— Порешаем, — коротко бросает он, и я понимаю, что лучше этот разговор сейчас не поднимать.

Интересный он мужчина, конечно… Видно, что опыт у него богатый, во всех сферах жизни. И ощущается в нем что-то несгибаемое, что человек он принципов и ответственный очень.

Такие доводят дела до конца. Всегда.

— Кириллу что-то будет за то, что он с вами так разговаривал?

— Переживаешь за него? — хмыкает коротко.

— Нет, — пожимаю плечами, — просто интересно.

Кирилл, конечно, сильно перегнул палку. У него отец сам военный человек, не думаю, что ему понравится, если узнает, как его сын говорит со старшими по званию.

Но это уже не мое дело… Надо только разгрести ту кашу, что я заварила. И скорее вернуться домой.

Родители точно не встанут на мою сторону в первое время, но я потерплю. Потерять такого зятя, как Орлов, это, конечно, для них будет сложным для понимания. Вернее, потерять в родственниках его отца.

— Посмотрим.

Больше Глеб Игоревич ничего не говорит. Я не глупая, чтобы понять, что на разговор мужчина не настроен.

Устраиваюсь удобнее в теплом салоне автомобиля, сама не замечаю, как под тихие убаюкивающие звуки радио вырубаюсь.

Открываю глаза на подъезде к городу.

— А мы куда? — удивленно приподнимаю бровь, когда джип Глеба Игоревича проскакивает мимо ж/д вокзала. Провожаю грязно-желтое здание взглядом.

Ловлю боковым зрением, как руки мужчины сжимаются на руле, синие крупные вены выступают из-под кожи. Только сейчас замечаю, что на руке у него старые, еще производства советского союза, часы. С коричневым кожаным ремешком.

— В ЗАГС, — коротко бросает мне, выворачивая с главной дороги. Преодолевает пару зданий, пока я пребываю в шоке, и правда тормозит у здания загса.

— Пошли.

Глеб Игоревич выходит из машины, открывает с моей стороны пассажирскую дверь и протягивает руку. Смотрю на нее, как на что-то инопланетное. Еще больше вжимаюсь в спинку кожаного сиденья.

— Ярослава, — серьезно начинает он, — я слов на ветер не бросаю. Профессия у меня такая, мало говорить, больше делать. Я же четко дал понять, что мы поженимся, пасовать сейчас не выход. Посмешищем из себя делать не позволю.

— Я же думала… вы просто подыграли.

— Я и сейчас подыгрываю, — пожимает плечами, вытаскивая меня аккуратно из машины, — только играть нужно до конца. Паспорт с собой?

— Да-да, конечно.

— Ну и славно. Сейчас выберем дату, после вернемся в гарнизон. Невеста должна при женихе быть, да и дома тебя пока особо не ждут, как я понимаю.

Он идет спереди, говорит все это, а я на время теряю дар речи.

Как там? Жить с ним? Мы же не знаем друг друга совсем… Так ведь нельзя.

Глеб Игоревич тормозит у деревянной двери, поворачивается ко мне. Взгляд у него такой серьезный, словно он подмечает все тонкости.

— Спать будем в разных комнатах, я помогу тебе с досугом в гарнизоне. У нас девчонки занимаются разными хобби. Месяц, два поиграем в спектакль, а потом разбежимся, сделав вид, что не сошлись характерами. И твоя родня за это время поостынет. Потом отвезу тебя на вокзал, и забудем. Идет?

А разве у меня теперь есть выбор? Сама же его в это втянула… Теперь нельзя заднюю давать.

— Идет.

— Только с бывшим не смей пересекаться, чтобы я в глазах мужиков оленем не был. Поняла, Яра?

Я соглашаюсь на все. А что мне еще остается делать…. Но с бывшим я и сама даже под дулом пистолета видеться не хочу.

Разочаровал меня Кирилл своим немужским поведением. Нельзя так.

Глава 9. Глеб

Девочки, принесла вам Глебыча) вот он наш принципиальный подполковник!

Звание

Подполковник-командир батальона:Руководит мотострелковым батальоном, который является общевойсковым тактическим подразделением, включающим в себя танковые, артиллерийские и специальные подразделения.

Глеб сложный человек, у него тоже есть ствои тараканы (а у кого их нет), но точно он нем можно сказать, как вы поняли уже, он человек слова. У него была своя история, связанная с женщиной, мы к этому придем чуть позже. Несмотря на то, что его прошлая история закончилась не совсем хорошо, он остался честным мужчиной, который не просто говорит, а делает.

Глава 9. Глеб

Заявление на регистрацию брака не принимают. Оно и понятно, она же уже подавала заявление с другим… Женщина смотрит на нас осуждающим взглядом, а мне прихлопнуть эту мегеру хочется. Ее вообще не должно касаться, как вместо одного жениха оказался совершенно другой. Да и в принципе, люди не должны лезть не в свое дело. Но обычно они это упорно делают.

— Чтобы подавать новое заявление, тот, кто отправлял заявление в первый раз, должен его отозвать через портал госуслуг.

— Ясно, — Яра пожимает плечами и поднимает свои зеленые омуты на меня, — телефон так и не включился после купания. Зайти в госуслуги не смогу пока что.

— Понял, — киваю ей, — вставай.

Я с ней говорю как со своими пацанами. Но это просто привычка. И девушка реагирует на мою такую привычку абсолютно спокойно, хотя помню, какие раньше истерики выслушивал от других пассий… Хотя мы были даже не в отношениях. Я не грубый человек, тем более с женщинами, это просто привычка. И Яра это понимает без дополнительных объяснений.

— Ну вот, приходите тогда, когда заявление будет отозвано.

Женщина выдыхает, словно мы ей надоели, и возвращает наши паспорта.

Беру за руку девчонку, сжимая тонкую ладонь в своей руке. Вывожу ее из кабинета.

— Ну… значит, не судьба, — она пытается пошутить, пожимая плечами, а я вот не разделяю ее веселья.

У нас только один выход — это свадьба. Гарнизон полон сплетен, и мужчины куда более заядлые сплетники, чем женщины. Даже военные. Поэтому новость о том, что я собираюсь жениться, с вероятностью сто процентов разлетелась по всей округе. Пасовать нельзя. Да и если честно, желание надрать зад этому Орлову ну уж очень велико.

— Значит, вернемся сюда позже и подадим заявление.

Киваю девушке, чтобы шла за мной, а она тормозит.

— Что такое?

— Да неправильно это как-то, — мешкается, — вы не должны мне помогать. Вернее, я безумно благодарна, что вы спасли меня, что спровадили бывшего жениха… Но я не хочу быть проблемой для кого-то.

— Разве я похож на того, кто создает себе проблемы на ровном месте?

Приподнимаю скептически бровь. Помимо того, что я ненавижу вмешиваться в чужие разборки, есть еще одна вещь, которую я на дух не переношу. Это когда за меня пытаются додумывать и решать, что для меня нормально, а что нет. Я ей слова, блядь, не сказал, что мне тяжело. А она уже напридумывала…

— Нет, Глеб Игоревич, вы не подумайте ничего плохого… Но ведь из-за меня и правда у вас будут проблемы. Вы же знаете, кто отец Кирилла?

— Знаю. И?

— Ну, — она тушевается под моим прямым взглядом. Пытается подобрать нужный ответ.

Я же за это время преодолеваю расстояние между нами, встаю вплотную к девушке, ощущая ее тепло и аромат ее волос.

— Не-ну, Ярослава. Я плевать хотел, кто у него там отец. Не нужно додумывать за меня и пытаться решить тоже. Идет? Я очень такое не люблю. Если бы меня что-то не устраивало, я бы этого не делал.

Она молчит, внимательно смотрит на меня. И честное слово, я не знаю, как она это делает, но ее мимолетное движение губ, когда уголки приподнимаются, заставляют меня вмиг оттаять и снова стать живым человеком. Не тем, кто раздает приказы… А тем, кого я в себе давно похоронил.

— Пойдемте, Глеб Игоревич, — вздергивает подбородок вверх, — буду я вашей женой.

Она дефилирует мимо меня, а я даже не успеваю за ее сменившимся настроением.

Пока Яра располагается в своей временной комнате, которую я ей выделил, сам решаю сгонять в магазин. В холодильнике мышь повесилась, нужно девчонку чем-то накормить что ли…

— Люд, мне килограмм макарон, — диктую продавщице местного магазина, — давай еще курицу, картофель. Тоже килограмм. Овощи там… помидоры, огурцы. На утро молоко, хлеб, нарезку.

Пока я тотально закупаюсь, за мной выстраивается приличная очередь.

Расплачиваюсь наличкой, поворачиваю с пакетами к выходу и встречаю товарища в очереди.

— Глебыч, ты че это, научился готовить? Или проставляться будешь?

— А есть повод для проставки?

— Да хуй его знает, — ржет Паша, — ты мне скажи, куда тебе столько жратвы.

— Так у него ж это, — слышу голос из очереди, — невеста же приехала.

Что я говорил про сплетни? Пожалуйста, блядь. Сжимаю до скрипа зубы. Сука, ну не лезть же вам не в свое дело, если не хотите получить по морде. Знаю же, что я могу. Но не буду. Потому что есть правила гарнизона.

— Невеста? — Павел приподнимает бровь, — с каких пор, Глебыч?

— Долгая история, — отмахиваюсь от разговора.

— Ты ж это… ну вроде как…

Я жестом руки прошу товарища помолчать. Не надо сейчас ничего вспоминать. Не время и не место.

— Понял, — тут же отзывает друг, — Слушай, а приходи со своей невестой к нам с Наташкой. Пообщаемся, поужинаем. Да и девушке наверно будет интересно с кем-то из девчонок познакомиться тут. Завтра, например. Что думаешь?

Идея то, в целом, неплохая… И Яре и правда нужно завести знакомства. Я из отпуска выйду, время ей уделять не смогу. А насколько наш спектакль затянется, хер его знает.

— Я спрошу у нее.

— Ну и лады, — товарищ жмет мне руку, — Тогда жду весточку от тебя.

Возвращаюсь в квартиру, отмечая, что внутри стало как-то более чисто. И даже очень приятно. Захожу на кухню с пакетами и вижу, как девчонка в экстремально коротких спортивных шортах, стоя ко мне пятой аппетитной, мать его, точкой, намывает пол.

Блядь… Да ж такое-то с этой задницей. Манит и манит. Ну не подросток же я, облизываться на женские прелести. Давно уже такого нет. А сейчас вдруг ощущаю себя юнцом, подглядывающим за девушкой в женской раздевалке после физкультуры.

— Ой, Глеб Игоревич. Вы вернулись, — девчонка сдувает кудрявые волосы с лица, — а я тут решила немного порядок навести. Надеюсь, вы не против.

— Не против, — голос звучит как-то неуверенно.

Ну давай, Глебыч, ты чего… Соберись, еб твою мать.

— У вас все хорошо? — она удивленно смотрит на меня.

— У меня, блядь, все прекрасно. Вот продукты, — ставлю пакеты на пол, — я по делам. Буду завтра.

Сбегаю. Просто сбегаю от девчонки, потому что ну невозможна какая-то странная реакция. Нужно остыть. Надеюсь, она там лишнего ничего себе не придумала…

И главное, чтобы я тоже лишнего ничего себе не придумал.

Выхожу на улицу, решая прогуляться и остудить пыл. Переночую сегодня у кого-то из мужиков. Или в той же бане.

Иду не спеша, думая о том, как круто повернулась моя жизнь на последние сутки.

Делаю несколько шагов, как резкий толчок в спину заставляет меня чуть сбиться с пути.

Че за хуйня?

— Со спины нападаешь?

Рычу я, разворачиваясь к капитану Орлову лицом.

— Ну вы же, товарищ подполковник, почему-то решили мне напиздеть, что не знаете, гле моя невеста… Ярослава с вами в бане была, да? Трахнули ее, а меня идиотом пытаетесь выставить?

Ну, щенок. Вырвал бы язык.

Глава 10. Ярослава

Я ворочаюсь и не могу уснуть. Мысли атакуют голову как снаряды. Сбрасываю тяжелое одеяло, встаю с кровати и иду на кухню, чтобы попить воды.

Наливаю воду из фильтра и слышу, как открывается дверь. Глеб Игоревич вернулся?

Мимолетным взглядом прохожусь по настенным часам. Два часа ночи.

Он заходит в ванную комнату, плотно закрывает дверь, и через секунду слышен шум воды.

Ставлю стакан на стол, иду к спальне, как замечаю на полу дорожку из одежды. Поднимаю серую футболку с пола, осматриваю ткань и нахожу там кровавые пятна.

Сердце неприятно начинает тарабанить по грудной клетке. Сглатывая вязкий горьковатый ком, возвращаюсь на кухню и сажусь на табурет, ожидая, когда мужчина выйдет.

Глеб Игоревич выходит в одном полотенце, меня не сразу замечает. Он проходится ладонями по мокрой голове, стряхивая капли воды на пол.

Его живот напрягается, а мышцы перекатываются.

Мужчина бросает взгляд на кухню, где в проеме как раз я сижу.

— Яра? Что-то случилось?

Не выпуская из рук его футболку, поднимаю ее кверху.

— У меня нет. А у вас? У вас все хорошо?

Я даже не обращаю внимания на его поджарое атлетичное тело, на идеально слепленные мышцы, на воду, стекающую по волосатой грудной клетке. Мне все это неинтересно. Мне интересно, что с ним случилось.

Свет из ванной комнаты тонким лучом падает на мужское суровое лицо, на котором я безошибочно нахожу ссадины.

Встаю медленно с табурета, делаю несмелые шаги в сторону Глеба Игоревича.

— Кто это сделал?

— Это не твое дело, Ярослава. Со мной все в порядке, можешь идти спать.

Я не рассчитывала на то, что он станет со мной откровенничать. Очевидно, что нет. И все равно отчего-то упрямо пытаюсь добиться правды.

— Глеб Игоревич, это Кирилл? Вы с ним подрались?

— Я не дрался ни с кем, — резко тормозит меня, — я лишь дал понять ему, как должны себя вести офицеры. Яра, прошу тебя, не нужно заботы и жалости. Для меня, как для человека военного, такие царапины — сущий пустяк. Твоего бывшего жениха я тоже особо не трогал. Цел и невредим.

Он хмурит лицо, отчего ссадина над его бровью лопается, и кровь струится по виску вниз.

— Давайте я обработаю.

Не спрашиваю, а скорее утверждаю. Мне хочется его хоть как-то отблагодарить… Ведь он ввязался во все это только из-за меня. И, конечно, я понимаю, что эти ссадины может и пустяковое дело для него, но я также прекрасно осознаю, чем грозит это, если дойдет до вышестоящего начальства история драки.

Это недопустимо.

Глеб Игоревич не сопротивляется, когда я завожу его на кухню и сажаю на табурет. Щелкаю по небольшому локальному торшеру, открываю ящик, где сегодня видела аптечку. И, смачивая вату в перекиси водорода, прикладываю ее к ране.

Чтобы мне было удобнее, я встаю между ног мужчины. В моей голове нет никаких лишних мыслей по поводу двусмысленности нашей позы.

Аккуратно провожу по всем кровоподтекам, дую на небольшие шрамики.

Глеб Игоревич в какой-то момент резко отшатывается назад, прислоняясь голой спиной к стене.

— Все, Ярослава. Закончили.

— Нет, тут еще осталась одна царапина. Буквально секунда. Потерпите.

Его крепкая грубая рука сжимается вокруг моей талии, прикосновение не сильное, но меня прошибает током.

Он резко встает, теперь я смотрю на него снизу вверх, запрокидывая голову.

— Я сказал, — хрипло выдыхает мне в лицо, — закончили. Доброй ночи.

Глеб Игоревич уходит, а я чувствую расстройство, что могла сделать что-то не так…

Глава 11. Ярослава

— О, ты невеста Глеба Игоревича? Привет!

Не сразу осознаю, что обращаются ко мне, но девушка вновь окликает, и я торможу на лестничной площадке, поворачиваясь к приоткрытой двери.