А что будет дальше?

Я ненадолго замолчал.

— И, наверное, если совсем честно, первая мысль у меня тоже была примерно такой.

Она вопросительно посмотрела на меня. Её лицо выражало саму невозмутимость — прочитать в каком ключе оно думает невозможно.

— И ты туда же? — удивилась она, сузив глаза.

Я усмехнулся.

— Было бы лицемерием сказать наоборот.

Селестия некоторое время молчала, внимательно рассматривая меня.

Чуть позже её лицо смягчилось и она заговорила более располагающим тоном:

— Спасибо, что сказал это честно.

Я состроил удивленное лицо.

— Спасибо?

— Большинство на твоём месте попытались бы убедить меня в обратном. Только вот над большинством из них витает невидимая корона, — она показала жест надевания короны.

Селестия сложила руки перед собой.

— Знаешь, — вздохнула она. Так моё терпение проверяет? Или мою реакцию? Потому что я абсолютно без понятия в какое направление уводить разговор, — с чего начинается почти любое тщеславие?

Я многозначительно промолчал, желая услышать чужую точку зрения.

— С желания поверить, что мир изменится после твоего появления….

Говорила она спокойно, без осуждения — как преподаватель, много раз наблюдающий одну и туже ошибку на экзамене.

— …потом человеку становится мало самого факта своего, как ты выразился, «попаданчества?» Глаза замыливаются собственным эгом, ему хочется быть особенным. Вскоре — необходимым. В конце всё заканчивается одинаково — персона начинает искренне считать обязанность мира подстраиваться под него.

Звучит красиво, правильно и так далее... Только у меня огромное желание окунуться в ладони, а затем громко пропустить сквозь них воздух.

Что. За. Восьмиклассники. Были. Здесь.

Без комментариев, просто без комментариев…

Не знаешь как поступать, поступай формально — хуже уже не будет. В данном же случае промолчать.

Вскоре она продолжила:

— Ты еще не познакомился с каждым из живущих, а уже предпочитаешь начать строить планы относительно своего пребывания. Это нормально. Однако что, если все решается здесь и сейчас? Если я пойму, что ты довольно хитрый и чересчур самонадеянный? В таком случае мне стоит побояться за жизнь и здоровье учеников и оградить тебя, пусть ты и гость. В ином же случае — ты сможешь получить здесь возможность учится, получить жилье и какую никакую путевку в новую жизнь.

Значит, вот к чему она вела: не проверяла, а предупреждала. Причём заранее: если после такого человек продолжит строить мессию — выводы сделаны, разговаривать уже поздно.

Эдакий фильтр, отсеивающий уж совсем невменяемых.

— А теперь ответь на вопросы, Эфир, — сказала она увидев мою задумчивость вперемешку с заинтересованностью, — чего ты хочешь на данный момент?

Неужели это игра в угадайку и любой мой ответ можно трактовать как угодно. Но времени на размышления немного — излишне затягивать тоже бесполезно, так как сразу поймет ложность моих последующих слов.

В любом случае, невежливо заставлять даму так долго ожидать ответа…

Я открыл было рот, но моментально закрыл.

Странно.

Всего несколько часов назад ответ был бы очевиден — вернуться домой.

— Если честно, то не знаю. Пожалуй, разобраться во всем: оформиться здесь как личность, а дальше как пойдёт.

— Даже домой не хочешь? — поистине удивилась Селестия.

— Хочу, — покачал головой, откидываясь назад. — Только это никак не поможет.

Селестия подняла брови. Лицо из спокойного превратилось в задумчивое:

— А что ты хотел в своем мире? Может, я кажусь чересчур настырной в вопросах чтения по человеку, но и ты пойми меня — мне не впервой общаться с чужаками. И я достаточно знаю случаев, что от хорошей жизни они в портал лезут, понимаешь о чем я?

Да что ж тут непонятного.

— Думаете, я просто сбежал из своего мира? — настала моя очередь удивляться. — Ну… некоторые могли подумать и так.

— Тебя преследовали там по вашим законам? — уточнила она.

О, значит в этом мире понимают, как опасны те, кто даже в своих мирах преследуется по закону. Тогда она должна понимать, что преступники ведут себя более угрожающе, особенно если чувствуют себя загнанными в угол.

— Отталкиваясь от своеобразного опыта, я могу сказать…

Селестия удивилась от такой формулировки.

Правда, странновато звучит вне контекста.

— Не по личному, конечно, — сдавил я эту фразу улыбкой, — что сделай Сансет с преступниками то, что сделала со мной, то скорее всего вы бы общались с ними ради освобождения заложников, договаривались об условиях освобождения.

Селестия даже не изменилась в лице. И это читалось, она будто услышала от второклашки заученную истину.

— Был у нас такой случай, — монотонно сказала она. — В Кристальной Академии некто умудрился попасть в тело директора Сомбры и устроил там настоящий суровый полевой лагерь. Аргументировал это тем, что он так следит за дисциплиной, следует, скажем так, личным соображениям. Мы не сразу обнаружили этот… странный ум — за это время множества учеников получили душевные травмы и травмы… иногда рода, между девушкой и парнем… может, ты понимаешь.

— Мне понятно, да.

Интересно. Значит, они действительно сначала разговаривают, а лишь потом стреляют. Терпеливые попались.

Эх, любопытство, занесешь ты меня когда-нибудь!

— Тогда снова вопрос: чего ты хотел в своем мире и почему бежал в портал?

Особо выдумывать и не собирался. Моя история донельзя глупа, но обмануть по всей видимости эту Селестию просто невозможно.

Да и в чём прок её обманывать?

Я некоторое время молчал, собирая по крупицам единую картину.

— Совру, если скажу "не знаю," — усмехнулся, смотря на Селестию. — Формально все было неплохо — хотелось пойти на научную степень, защитив кандидатскую, потом в доктора наук. Муторно, долго, запарно, но хотя бы что-то. Потом… продолжать расти в академических знаниях, наверное? Под причиной можете понимать желание двигаться вперед, стремиться к новым высотам и познавать новое, — директор аж расширила глаза, после чего слегка подозрительно, тем не менее одобрительно кивнула. — Был бы моложе, в ответе были бы спорт, учеба и друзья. К сожалению, первое имеет свойство исчезать, а с последними разошлись жизненные пути — обыкновенная ситуация в нашем мире.

Селестия непонимающе уставилась на меня.

— Звучит вполне осмысленно.

— Вот именно. Осмысленно, ожидаемо. Никаких серьезных изменений.

Она слегка наклонила голову.

— Проясни.

— Представьте человека, который очень долго шёл по дороге. Он знает, куда идёт. Даже знает зачем. Однако однажды замечает, что последние несколько километров идут уже не ноги, а привычка. Он не хочет останавливаться, так как в его смысле остановка равна деградации, медленному распаду, поэтому продолжает движение.

— Так ты значит устал от своей жизни? Тебе казалось, что впереди все известно?

— Не говорил бы такие громкие слова. Скорее смирился. Не поймите меня неправильно, — я поднял ладонь вверх, — моя прошлая жизнь вполне меня устраивала, особенно на фоне некоторых моих знакомых. Хотя бы отсутствие ипотеки как пример.

— И этого оказалось достаточно, чтобы шагнуть в неизвестность?

— Нет, — отрицательно покачал головой, — этого оказалось достаточно, чтобы не найти причины отказаться.

Она с интересом увела глаза в сторону, явно думая о своем.

Немного позже добавил, пока Селестия заканчивала выставлять мой психологический портер:

— Если бы перед вами открылся портал в другой мир… вы бы правда ушли домой и сделали вид, что его не существует? — ответил вопросом на вопрос.

Селестия не ответила сразу, лишь ход часов напоминал о времени.

Несколько секунд она просто смотрела на меня, словно примеряя вопрос к самой себе.

— Любопытство, значит…

Она медленно поднялась.

— Продать все… и получить неизвестность? — она наконец-то усмехнулась, складывая руки за спиной.

Последние слова заставили ее задуматься, она встала у окна и убрав руки за спину красиво смотрела сквозь стекло.

Ей-богу, так красиво и печально размышлять, нагоняя пафос, я не умею. Точнее, не особо пробовал — обычно любая подобная попытка заканчивается «надо бы хлеб купить», «кран течет».

Интересно, а перед холодильником в три часа ночи она также стоит и мистически смотрит в него, пока ее искрящиеся локоны развеваются по несуществующим потокам ветров?

Стоит, размышляет о вечном, а в конце достает молоко.

Кумыс, как вариант, тоже подходит.

В любом случае, а что я сказал собственно не так?

Наверное, дело было не в словах, а в том, как они прозвучали.

Для меня все выглядело вполне логично: одна работа сменится на другую, та — на должность. Должность за должностью, степень за степенью. В какой-то момент к этому добавится выход на пенсию и спокойная смерть

Проблема заключалось даже не в том, что потом все будет плохо или наоборот хорошо.

Предполагаю, проблема заключалась в том, что я почти безошибочно представлял каким будем мое «впереди».

Если завтра окажется точной копией вчера — станет ли мне от этого хуже?

Нет, потому что я не замечу разницы и продолжу жить как ни в чем не бывало.

Для нее неизвестность — потеря всего.

Для меня — шанс.

Мне нечего терять. А вам?

— Знаешь, — Селестия задумчиво посмотрела в окно, — я не уверена, что до конца тебя поняла.

Директор развернулась и слегка улыбнулась.

— Плохо укладываюсь в опыт общения с чужаками? — произнес скорее в качестве утверждения, чем вопроса.

Довольствовался согласием.

— Даже не знаю, хорошо ли это иль плохо

— Время расставит все точки на ты, — пожал я плечами

Мы некоторое время все еще молчали, витая в своих облаках.

— Впервые слышу столь странные поводы, — сказала Селестия, продолжая смотреть в окно на покрытое вечерним светом футбольное поле. — У меня сложилось впечатление, что портал оказался больше поводом для шага, чем его причиной.

Красиво сказано, уважаю. Даже если не совсем точно.

— За последние пару часов я испытал куда больше, чем за последний год, — сухо пошутил я, — так бывает.

— Тогда позволь мне задать вопрос иначе: если обратной дороги домой в ближайшем будущем не предвидится… Чего ты ждешь от этого мира?

— Не думаю, что имею право предъявлять что-то этому миру

— Даже требовать помощь? — излишне довольно спросила директор.

А меня эта формулировка очень заинтересовала, отчего позволил себе растечься в ухмылке.

— Что именно вы имеете в виду под помощью?

— Разумеется расскажу, — она повернулась. — У тебя нет здесь ничего — ты всего лишь парень в черной одежде, даже имя твое ты скорее всего выдумал…

Естественно, как могло быть по-другому? Сам из воздуха появился, так и имя вслед.

— …что и говорить о твоей опасности. Меня пугает только одно — сколько тебе было лет в твоем мире?

— Двадцать пять.

— Совершеннолетним считаешься давно?

— Семь лет как, — кивнул я. — Смущает разница в возрасте?

— Возраст сам по себе еще ничего не означает, — продолжила она, — но взрослый человек может привнести куда больше неприятностей. Большой опыт можно использовать по-разному — не отменяет твою возможность обманывать, хитрить, в общем, использовать разницу в возрасте по максимуму. Я хочу уверить тебя, я этого не приму. Но если такое желание у тебя возникнет, просто приходи и расскажи мне об этом и мы решим вопрос вместе.

Получается, я для нее проблема в квадрате: был бы студентом, то еще ладно, но полноценно взрослый человек… Возводит все в квадрат как минимум.

— Справедливо, — снова кивнул я.

Несмотря на спокойный разговор, напряжение никуда не делось — то подтверждалм вспотевшие пальцы.

За внешней вежливостью скрывался вполне конкретный вывод: пока она не убедится, что я безопасен, никакого доверия не будет.

В общем-то… на ее месте я поступил бы так же.

— Моих полномочий, — продолжила она, — хватит, чтобы дать тебе на первое время ресурсы — не в наших традициях чужаков оставлять без ничего.

Пройдя по кабинету, она открыла картотеку. Бросила на стол небольшую папку. Свежую, но с местами, где можно оставить свои данные. Она вернулась на место и, взяв ручку, приставила ее к лицевой стороне папки:

— Значит, Эфир, правильно? Согласен носить такое имя?

— Имя поменять в случае чего можно будет?

— Разумеется. Только если у тебя тут будут друзья, а они непременно появятся, им будет непривычно называть тебя иначе. Так что?

Я ненадолго задумался.

Странно, ещё несколько часов назад это было просто слово, которое пришло в голову. Шутка с одной потерянной буквой.

А теперь его собирались вписать куда-то официально.

— Да.

Она быстро написала его туда.

— Тогда осталось придумать фамилию — просто Эфир нельзя. Как пример вспомни Сансет Шиммер.

И вот возникла неожиданная проблема.

Имя(по совместительству псевдоним) я подобрал легко — оно может быть случайностью, образом, первым пришедшим воспоминанием. Грубо говоря, вложил в него основной смысл.

А фамилия…

«Мерцающий закат…» Фамилия дополняет имя, значит.

Первой мыслью было выбрать что-то связанное с ветром: легкость, движение, свобода.

Но ветер без направления — просто поток воздуха. Приятный или разрушительный не столь важно — сам по себе он никогда не приходит.

А я все-таки сделал выбор.

Глупый? Для кого-то да. Необдуманный? Вряд-ли. Циничный? Возможно.

Но все еще выбор.

Простое напоминание: раз уж сделал шаг, будь добр довести дело ло конца.

— Ресолв,* — пришлось знатно напрячь голову, пытаясь выбить среди синонимов наиболее точное по смыслу слово на английском.

П/А: Resolve. С английского является синоним к слову решимость - Determination, но немного в другом ключе.

Вторая строка была заполнена, после чего меня несколько секунд оглядывали.

— Судя по виду, тебе восемнадцать или девятнадцать, — не спрашивая записывала она, — рост… пусть будет метр восемьдесят, родители — прочерк, адрес проживания… прочерк. Будешь жить в общежитии, контакты и номер телефона… ага.

Она выдвинула ящик и двинула по столу мобильник. Кивнув мне, она записала номер телефона.

— Возьмешь мой старый, пока не купишь себе что-то еще.

Довольно простенький телефон: классический с кнопками и ЖК-экраном, на котором было изображено две буквы: стилизованно с наклоном — «CU»

Кантерлот Юнивёсити. Все понятно.

— Благодарю, — привычно сказал я.

— На первое время хватит. Далее, все студенты проходят первые два года одну и туже программу, а выбор факультета происходит позже, когда они примерно смогут понять, где действительно хороши.

Очень даже меткая и крутая штука: вместо того, чтобы вчерашнему школьнику давать возможность решить свою судьбу одним росчерком, дать познакомиться с самостоятельной жизнью и прикинуть примерно «а где он собственно хорош?»

— Отличная находка.

— Я знаю… Потому что это моя идея, — улыбнулась она, продолжая писать. — Итак, комната у тебя будет в мужском общежитии, оно находится в следующем квартале. Сейчас студенты будут возвращаться с пляжа — поймай какого-нибудь парня, он тебе все объяснит.

Проще некуда, привычное занятие.

— У меня будет своя комната? — удивленно спросил я.

— Почти, — подтвердила она, закинув папку на одну из полок. — В комнате кроме тебя будут еще трое, в общежитии есть все для полноценной жизни, а… ну да, женское общежитие мы разместили подальше от мужского, хотя лет десять назад все были в одном корпусе.

Почему-то меня это развеселило, и зачем она сделала на это акцент?

— Были проблемы?

— Они никуда не делись, — отмахнулась она. — Расстояние нашим студентам не проблема вплоть до высокого забора, собак и пятерых охранников. Каждую осень одно и тоже — десятки порванных подушек, измазанных краской девушек и в стельку спящих охранников.

Она сделала короткую паузу, смотря на меня:

— Зачем, спрашивается, мы всё это делали, если теперь только больше платим за все эти меры безопасности? Даже мне было в свое время весело все это.

Ах, какая хитрая женщина — самой главное «ам», а другим не «дам». Может просто были и темные страницы истории?

— Понимаю, — не знал я, что ответить.

Сами мы с парнями может пару раз на огонек к девушкам в комнату залетали, фильмы посмотреть, обниматься… может чего и больше — раз на раз не приходилось. Но чтобы такие меры безопасности в виде собак и охранников довели прямо до абсурда.

И как, интересно, огневолосая девушка со своим парнем «стыкуется?» Даже думать об этом смешно: как чел прыгает через забор, оббегает собак, дерется с охраной, а у нее потом настроения нет.

— По больше части все. Ах, точно, — она полезла в стол и достала оттуда кожаный кошелек, — тут точно хватит на первое время; моя сестра, а по совместительству зам. директора, в отпуске. Думаю, если она забыла, значит, он ей не очень-то и нужен.

Я кивнул и потянулся за бумажником. По дурацкой привычке хотел залезть и посчитать.

И, конечно, добавить, что «тут не хватает, мисс Селестия».

Но просто крутил в руках, пока она делала последние записи.

— Теперь, когда вопросы основные решены, а я сделала все и даже больше…

— … за что вас не понятно как благодарить, — признался я.

— Благодарности на первое время будет достаточно… Итак, взамен, — она взглянула на часы, — я хочу узнать о твоем мире больше: ваши порядки, законы, как проходит учебный процесс. Может даже поделишься чем-то личным. И хорошо, если мы уложимся до восьми часов, а-то я итак тут задержалась по твою душу.

С чего бы вообще начать такого относительно задающего темп, но не показывающего ужасов реальности? Глаза просто разбегаются.

— Знаете, я так-то уже учился в университете и, не поверите, оказался я там примерно так же, как здесь — чисто из любопытства… — хищный оскал появился сам по себе.