Полная версия
pivo12 pivo
А что будет дальше?
Пролог
Любопытство — странная штука. Очень.
Настолько странная, что иногда кажется куда более необъяснимой, чем портал, взявшийся невесть откуда и представляющий собой ужас насильного скрещивания овального зеркала с разломом в самой реальности. Именно в него меня сейчас назойливо тянуло заглянуть. К счастью, лишь морально, иначе бы… ну, не важно.
Обычный интерес к новому, любознательность заставляет человека разбирать механизмы или, например, часы, вопреки тому, что обратно собрать без нескольких часов ругани и поисками то лишних, то внезапно недостающих деталей, не представляется возможным. Из-за любопытства люди, надрываясь, лезут на горы, прыгают с парашюта и совершают десятки других сомнительных поступков, оправдывая себя одной банальной, но, как бы это странно не звучало, интересной мыслью: «Почему бы и не попробовать?»
В моём же варианте лаконичнее: «А чего бы и нет?»
Наверное, некоторые особенно отличившиеся персоны оправдывают этим поступление в медицинский, зная, что добровольно подписывают приговор как минимум на шесть лет бессонных ночей.
А где-то внизу договора, мелким шрифтом, пропущенными опечатками и юридической игрой формулировками приписано «После окончания университета оно не не закончится. Выживут сильнейшие — удачи!»
Знал ли я об этом? Не особо. Догадывался? Вполне. Остановился ли я, слыша слова других? Конечно же нет — тогда бы самолично принес бы заявку об отчислении, ещё поблагодарив администрацию за предоставленную возможность сойти с дистанции.
Мне было интересно, во что всё выльется.
В каком-то смысле, именно череда выборов привела меня к тому, что я сейчас стою перед порталом, вместо того, чтобы благоразумно развернуться и уйти восвояси, списав увиденное на идиопатическую галлюцинацию в единичном экземпляре.
С другой стороны… если очень хочется сделать глупость, то, как говорится, один раз…
…нет, так вообще не говорится — особенно, когда собираешься добровольно шагнуть в неизвестное.
Я машинально прикрыл глаза рукой от неожиданно яркого солнца, слегка прошипел и отпрянул от удивления.
Ну конечно же, почему бы неизвестному проходу в другой мир не работать ещё и как окно? Звукоизолирующее, между прочим — проезжающая внутри машина оказалась безмолвна.
Ну да, конечно же, в новом мире, где классические цвета волос, кажется, занесли в Красную книгу, местное светило обязано светить так ярко. Иначе сказка была бы неполной, да…
Мне лишь оставалось прекратить пялиться с разинутым ртом и сделать окончательный выбор.
Но обо всём по порядку
***
— Следующий!
Я машинально сделал шаг вперед, как и еще несколько парней.
В небольшой каморке в самом начале коридора спортивного зала несколько школьников окружили парту, вокруг которой сидел физрук, которая лениво вписывала Ф.И.О в журнал.
Я был последним лишь по той причине, что сосед по парте предложил втихаря своровать две сосиски в тесте, пряча его между бесплатным хлебом. Шалость удалась, а о ней напоминали не до конца высохшее лицо и руки, умытые от жира в туалете.
Физруком… или физручкой? В общем, учительницей была молодая женщина со свистком на шее — как в фильмах! Явно недавно закончила свое что-то там — плевать.
— Так, фами… — она осеклась, подняв взгляд. — Стоп, Сидоров, ты чего тут забыл?
— Справку заранее принес, чтобы не ходить на физру, — он положил ее на стол.
Вот бы вы подольше поспорили, тогда и на урок опоздать можно — тем более скучнейшая история, на которой в телеф...
Я прикрыл рот, скрывая зевок.
— Надо было тебе ее именно сейчас принести… Чего стоишь? Кыш отсюда, — она отмахнулась от него, бубня что-то неразборчивое под нос.
И тут, как назло, гигантская змея очереди начала иссякать с поразительной скоростью.
Закон подлости не иначе.
Эх, а зарядное, сволочи, никто не взял.
— Зачем пришел? — спросила физрук
— Уроки прогуливать! — без идей ответил первый в очереди
— А ты?
— Посмотреть на красивых девочек.
— Ясно, а что этот выдумает на этот раз?
— Увидел по телевизору игру.
Скоро очередь достигла и меня.
— Фамилия.
Мой ответ утонул в излишне громком захлопывании двери.
— Класс?
— Девятый.
Удостоился простым кивком, пока она что-то писала.
— Опыт есть? — поинтересовалась она, откладывая ручку.
— Пару раз во дворе играл, — пожал я плечами.
— Тогда почему волейбол?
Вопрос как вопрос.
— Понравился больше, чем футбол. Прикольно прыгать и туда-сюда через сетку мячик кидать, — протянул я, отворачиваясь от нее. Ну да, немного неловко такое в лицо говорить.
Учительница неодобрительно покачала головой
— С таким настроем не быть тебе чемпионом, не быть.
— Чемпионом по косым пасам разве что, — неловко поправил ее, потирая затылок. — Зато уроков меньше будет, во. Классно же?
— Это если я тебе разрешу, — категорически прервала она мою мысль. — Добавлю вас в школьную беседу — там будет расписание. Свободен.
Я вышел из каморки, неосознанно засовывая руки в школьные брюки.
Тогда мне казалось, что это просто еще один способ занять себя после уроков, лишь бы не торчать дома за компьютером.
***
Первый день как в университете не пытался казаться интереснее, разве что одной привлекательной деталью: учебный день выпал на пятницу, но поскольку учатся по неделям, то объявили дополнительный выходной.
И надо же ради мелочей заставлять сюда лишний раз топать… Вот просто зачем? Чтобы что?
Ах, ну да, там же первый день у первокурсников какой-то особенный — гуляют на свежем воздухе и углы сшибают.
Делать нечего, ей-богу. Лучше уж хренью дома пострадать или в стрит собраться.
От скуки ожидания куратора, чье назначение было в никому не нужное, обсуждение организационных моментов, я разлегся на первой попавшейся парте.
Через минуту появилось жгучее желание залезть в телефон, а еще через несколько закрыть его, чтобы вновь включить и тупо уставиться в него.
В какой-то момент на соседний стул плюхнулся паренек, небрежно повесив рюкзак на крючок со второй попытки.
По спине пробежались мурашки от неожиданности и противного скрипа.
Как и полагалось, мы оглядывали друг друга несколько секунд и молчали.
Только я хотел, как обычно, заговорить первым, как он опередил меня.
— Лёва.
— Сява.
Мы пожали друг другу руки. У него были самые настоящие ладонища, мои же попросту тонули в них.
— Ты откуда? Городской, деревенский или с другого района? — поинтересовался я, откидываясь на спинку.
— Авызынны сегим,* — сказал он и нагло так улыбнулся.
П/А: С татарского: "в рот ебал"
— Капщи мари,* — подыграл ему, после чего мы стукнулись кулаками.
П/А: С чувашского: "не пизди"
Начало положено.
***
— Эй, парни, — обратился к нам еще один одногруппник. — Спорт любите?
— Ну допустим, — ответил я, отбрасывая альбом в сторону.
Лёва же увлеченно играл в какую-то карточную игру, слушая в пол уха.
— Короче, тут деканат выложил расписание занятий… Сейчас скажу, какие успели выставить, — он приблизил нужную фотографию, но даже так сощурился. — Футбол, баскетбол, плавание, армреслинг, волейбол, хоккей…
— О, волейбол, — только вырвалось у меня, когда зацепился за знакомое слово.
— Перешли в личку потом… Не, забей — кидай сейчас, а то забудешь и мне тебя палками бить придется.
— Уг-ммм… — высказанные слова Лёвы утонули в неразборчивой речи.
Ага, ясно — напряженный момент в игре. Ну, надо бы помешать ему, а то в прошлый раз мне не удалось его шуткой удачно подколоть…
Я закрыл его лицо рукой. Ждать долго не пришлось:
— Ты ебанат или да?! Стой, сука, не мешай мне… А-А-А! — он с силой замахнулся по столу, так что телефон подпрыгнул в воздух, а ручки скатились со стола. Завершил движением, будто переворачивает парту, после чего вскочил на ноги. — Я тя нахуй когда-нибудь закопаю, — а сам улыбается.
Мы с другим товарищем лишь утонули в смехе. Обожаю его яркие эмоции и театральность — все, лишь бы поднять настроение в компании.
Я тоже не особо далеко ушел — такой же, не побоюсь высказать это слово, распиздяй.
Но только для своих и никак иначе.
— Погодь… ты тоже в него играешь? — у Лёвы внезапно что-то щелкнуло в голове.
Похоже информация доходила до него голубиной почтой или кострами.
Лева с разгона налетел на парту. Ручки, карандаши — все полетело на пол.
На нас развернулись одногруппницы, попросив тише, а затем вернулись к болтовне.
— Э-э-э, — опешил я, не зная, что сказать. — Да? Какие-то вопросы?
— Хандон, ты че сразу мне не рассказал, а? — в шутливой манере наехал Лёва. — Записался, оказывается, в какой-то гей-клуб под прикрытием…
— Даун? — я протянул вопрос, все еще находясь в недоумение. — Ты ж сам никогда не спрашивал? Конечно, нахрен ты не будешь знать — что, тупой что-ли?
Он отклонился назад от меня, сохраняя недоумение.
— Ладно, проехали, — Лева собрал упавшее. — Будем вместе ходить? Только учти, я был связующим. Капризничать люблю, мама не горюй.
— Посмотрим.
— Не-а, братан, ты можешь так своей будущей жене отвечать на очередную просьбу купить дорогое платье, но меня такой ответ не устроит, — Лёва постучал по виску. — Мне нужны те, кого я могу заставить сиять.
Как это благородно и пафосно одновременно. Меня бы стошнило, если я знал бы его не больше, чем две недели.
— Я плохой доигровщик, — моя кислая мина никак не повлияла на него.
— Тогда научишься.
— Справедливо, — невольно приподнял уголок губ. Переубедить его еще та задачка.— Иначе, зачем туда вообще идти?
Лева с размаху шибанул меня, так что искры из глаз посыпались, а содержимое желудка попросилось наружу.
Специально же сделал, зараза.
— Погнали за водой, — предложил ему я, все еще держась за живот.
— Пойдем!
Тогда я еще не знал, что следующие нескольких лет наш каждый второй вечер будет оканчиваться свистком, скрипом кроссовок и очередными спором. Кто же все-таки виноват: Лёва, отдавший «идеальную передачу, или я, не сумевший нормально пробить.
И как всегда мы сходились в виновности нашего защитника, или на новом для меня сленге — либеро.
***
Выйдя из раздевалки, я оказался на корте, чтобы размяться.
По доскам забегали первые пары кроссовок — некоторые уже встали по парам и уже передавали друг другу мяч.
Растянув все, что можно было, я направился к мешку с мячами, где взял первый попавшийся и привычно развернул в ладонях.
Сделал два короткий удара об паркет, схватив его в конце кистью.
Только после этого как будто окончательно переключился с учебы.
Затем подбросил вверх…
— Шнурок, — что-то мелькнуло на периферии, но знакомый голос выдавал бегуна.
Без поднятия головы мог представить Лёву, уже бегущего к подброшенному мячу, готовясь поймать его в воздухе.
«И ведь не соврал ведь».
На правой ноге один бантик выглядел больше левого — забыл протянуть еще раз через дыру.
Только поднял глаз, как инстинктивно защитился предплечьем от летящего мяча — тот удачно отскочил обратно в руки запускающему.
— Ты должен был пафосно схватить его кистью, тц, — разочарованно произнес Лева, подпрыгивая на носках.
А затем молча подкинул мяч вверх ко мне.
— Еще не вечер — отрезал я, отдавая мяч.
— Жду не дождусь, когда выйдешь на этот уровень, — признался он, делая удар.
Мой нижний прием подкачал — мяч улетел в стену, где и остался лежать.
— Ну вот, — довольно кивнул Лёва, — уже почти.
— Почти что? — поинтересовался я, забирая мяч.
— Почти не позоришь меня.
— Ты прям мастер воодушевлений, — закатил глаза. — Спасибо от меня не дождешься.
— Ну и пожалуйста, ну и не надо! — саркастично вытянул он руки перед собой. — Специально тебе дам сложный пас, чтобы ты мучился.
— Садист хренов.
— Связующий.
«Да хоть хуюющий»
— Одно другому не мешает.
Лёва лишь довольно улыбнулся, а затем без предупреждения дал высокую подачу, к антенне.
Мяч взлетел значительно выше обычного.
— Не дотянешься — лох, — только и успел он протарабанить.
Молча сфокусировался, после чего сжался как пружина, отправляя себя в полет.
Кончики пальцев совсем немного не достали до предполагаемой точки контакта.
Только вот сам мячик с характерным шлепком врезался прямо в антенну.
Я молча повернулся и начал прогрызать взглядом.
— А прикинь, если бы ты этот мяч достал — девчонки так бы и запищали, — подмигнул он.
Оглядел зал по сторонам:
— Их здесь нет.
— Это все отговорки…
— …ты мне зубы не заговаривай — пас говно и точка. Просто ужас — позорище, недостойное…
Сзади раздался знакомый бас:
— Эй, Лёва.
К нам неторопливо, слегка покачиваясь направился здоровяк. Еще немного и надетая на нем форма вот-вот начнет просить пощады.
— Вась, — Лёва буквально подлетел к нему, хватаясь за плечи. Мы с Левой приблизительно одинакового роста, однако даже на цыпочках он был ниже на целую голову, — скажи ему, что я нормально пасанул.
Широкие плечи с вечной улыбкой и ощущением, что человек физически не способен злиться, почесали затылок, вспоминая события.
— Ну… — он вытер пот со лба футболкой, — антенна пас приняла, точно!
Я прыснул, а Лёва недовольно цокнул языком.
— Предатель.
— Почему? — Вася слегка поник.
Несмотря на идеальную мишень для вброса подколов, мы никогда не старались специально обижать его.
Пожалуй, Василий один из немногих людей, если не единственный, перед которым я дважды подумаю над шуткой. Какой-то он… неправильный что ли — после каждой шутки над ним автоматически становится неловко.
Мне хватило одного раза — больше проверять чувство юмора на нем мне не хотелось.
В этот момент раздался до боли знакомый, но раздражающий голос.
— Нашлась, блять, приемная комиссия. Что вы вообще понимаете в передачах
Невысокого роста парнишка в форме либеро поднял свой голос еще с того конца зала — едва успел кинуть бутылку воды на пол.
В местных кругах известен как вечно недовольный «гном» ака «пиздюк». Сам он предпочитает слово «либеро, остальная наша компашка — нет.
А почему злой? Никто не знает. Возможно, это связано с тем, что он гном, а в их ярусе воздух тяжелый…
В общем, при своей низкорослой, но крепкой комплектации умудрялся разговаривать с незнакомыми людьми так, будто сейчас всем наваляет и еще своим на сдачу.
— Андрей… — обреченно вздохнул Лёва
— Чего «Андрей?» Я всю жизнь уже Андрей… — озлобилась полторашка. — Верхняя просто мега отвратная.
— Я хотел заставить его прыгнуть выше!
— Ты специально целился в антенну? — скрестил Андрей руки, шевельнув причесоном. — Нет? Тогда почему она единственная смогла принять пас? Ты же кичился ростом после тренировок — где он?
Тут буквально напрашивается шутка.
Один раз промолчи.
Честно — я пытался…
— Вам там с первого этажа виднее, кто лучше пас принимает.
И, по стечению обстоятельств, именно в этот момент зал был очень тихо. Лёву согнулся пополам раньше всех, заражая остальных смехом. Даже Тренер, разговаривающий по телефону, деловито покашлял.
Лишь Вася с разинутым ртом, будто дожидался, когда можно заговорить, стоял камнем — единственный не понял, почему мы смеесся.
— Чего вы смеетесь? — искренне удивился он.
Кто ж знал, что он действительно живет на первом этаже своего муравейника.
— Ничего, Вась, — выдавил я вместо Лёвы — тот аж начал задыхаться от собственного смеха. — Забей.
Андрей же, раскрасневшись, напомнил о себе:
— Да пошел ты нахуй!
— Правда глаза режет? — утер я слёзы.
— Сейчас я тебе… — с этими словами сделал шаг вперед.
И сразу остановился. Единственное, что, а точнее кто меня спас — сам Вася, схвативший того за форму. Андрей пытался всячески вырваться из позорного захвата, но против физики не попрешь.
— Так, — громко свистнул тренер. — Заканчивайте разминаться и стройтесь.
Все послушно вытянулись в шеренгу.
— Здравия желаю, — начал тренер.
— Здрасть!!! — хором ответил строй.
— Вольно, — волевой мужик поправил цепочку. — Сначала отрабатываем стабильность подачи, затем, так уж и быть, играем, а в конце те, кого я назову, получат доп. задания. Всем все ясно?
— Так точно!!! — ответ прозвучал незамедлительно.
Постепенно зал наполнился выкриками:
— Да как так-то!
— Ты опять в сеть подал?
— Ноги, ногами смягчай удар!
— Почему у нас блока не было?
— Вот это удар!
— Отличный! Через себя!
Такие восклицания повторялись каждую тренировку.
Лёва опять возмущался на слабый удар от диагонального, хотя именно он принес очко.
Андрей-гном говорил, что мой друг безнадежен.
Вася же всех пытался успокоить.
А я уже почти привычно вышел на линию подачи, предварительно два раза стукнув мячом об паркет.
Тогда мне казалось, что впереди еще целая вечность.
Не побоюсь сказать, что немного с запасом: все-таки шесть лет — срок огромный. Особенно для первокурсника.
Ошибался.
Пары сменялись тренировками, а те вновь парами. Сессии — семестрами. После сессий — новые тренировки и игры со ставшей уже родной командой.
Оглянуться не успели, как оказались на старших курсах.
***
— Да ты его вообще не видишь!
— Я его прекрасно вижу!
— Тогда почему опять в антенну?
— Потому что она высокая!
— Она, блять, неподвижная!
— Вот именно! А ты попробуй в движущуюся попасть.
— Лева, ди нахуй, а?
— Сам иди.
Тренер устало потер переносицу.
— Закончили балаган. Делимся на приём.
Мы нехотя разошлись по площадке.
После тренировки возле выхода встретились старшаки со своей группой и остальные выпускники.
Кто-то уже фотографировался в обнимку, кто-то смеялся, вспоминая очередную историю, кто-то действительно не мог перестать плакать — и не понятно: от грусти-ли, или человек действительно рад перестать видеть отдельных преподавателей.
Один вообще позировал с порванным халатом, будто именно этого момента ждал все шесть лет.
Заметив нас, они направились к нам на встречу.
Минут через пять разговор окончательно скатился к привычному:
— Ты куда потом? Ординатура же?
— Кардио — я че, по-твоему зря столько баллов собирал?
— А ты, Серёга?
— Фтизиатр. Хочу много кушать…
— Эй, а че тут Ромчанский забыл? Он же вообще стомат!
— Нельзя посмотреть на выпускной друзей?
В общем, обычный разговор достаточно знающих друг друга людей, чтобы нарочито не искать особых тем.
— Да ладно, мужики, — со смехом произнес один из старших, — Сыграем мы еще одну последнюю игру вместе, а дальше уж как пойдет.
Не придавал особого значения этим словам — звучало настолько очевидно, что задумываться не было смысла. Конечно же, мы больше не увидимся.
Время всегда идет своим чередом — смысл противиться неизбежному?
После выпуска почти никто не возвращался — один появлялся нестабильно раз в полгода, другой зашел пару раз и пропал без вести.
В чате жизнь теплилась немного подольше, но и там знакомые аватарки постепенно вытеснялись новыми.
Жизнь постепенно уводила каждого в свою сторону.
А на смену им приходили новенькие — такие же шумные, увлеченные. Совсем как мы раньше — чего скрывать.
Для них этот путь только становился привычным, а для нас постепенно оставался в прошлом.
***
Всё как всегда: крик, потные мужчины, скрип подошвы, ругань.
Мы ударились ладонями с одним из игроков после проигранного поинта.
— А Костян где?
— Работа. Сегодня не сможет.
— Опять?
— Угу.
— А, ясно…
Через пару минут никто уже и не вспоминал о нем. Тренировка продолжилась как обычно.
***
— Вася, ты куда? — удивился я, вытирая нос об плечо.
Тот неожиданно направился в сторону выхода, за час до окончания тренировки.
Развернувшись, он застенчиво растрепал волосы, после чего ответил:
— Меня девушка убьет, если не приду, — сказал он, натягивая олимпийку. — Простите, парни.
— Каблук, — выдал Лёва.
— Зато живой, — беззлобно улыбнулся он, помахав на прощание.
Однажды в какой-то момент времени поймал себя на неожиданной мысли, что Васи давно нет.
— Слушай, а куда пропал наш медведь? — спросил я, выливая воду на чужую голову.
— Так он женился же, — удивился Лева тем, что я не знаю. Даже глаза раскрыл сквозь поток воды. — Медовый месяц, катаются повсюду… Ему явно не до нас.
— А-а…
— Ты его страничку вообще открывал? Чего тупишь?
— В личную жизнь не лезу, — отмахнулся я, вернувшись к переодеванию.
***
— Андрей!
— Чего?
— Ты опять ходил в проф. клуб?
— Допустим, и?
— И как?
— Если закреплюсь в составе, то больше можешь не ждать.
— Водоносом что ли? — фыркнул Лёва.
— Водоносом… Не пизди, а. — Андрей нарочито брызнул мокрыми руками в его сторону.
— Да кому ты там нужен…
— Завидуй молча.
Мы лишь стукнулись кулаками, заканчивая разговор.
А через месяц Андрей сдержал слово — исчез, молча перестав приходить. По привычке спрашивали, появится ли он, а позже перестали.
Зато в беседе остался. Почти никогда ничего не писал, время от времени прочитывая сообщения. Вон, однажды переслали новостное из мира спорта, где рассказывалось про команду, занявшую третье место на Всероссийских.
А на переднем плане, выделяясь мелким ростом, стоял давний знакомый — Андрей. Лицо читалось таким самодовольным, вечно хмурым, отчего я невольно хмыкнул.
И когда под этим же сообщением появилось первое сердечко, я представил, чья наглая рожа воткнула самолайк.
«Что там пиздели про водоноса?»
Странная вещь: в одно мгновенье рядом был человек, а в другой — его уже нет.
И всё же…
Когда обыкновенное успевает столь красиво и прочно вплестись в рутину жизни и столь молчаливо же уплыть вдаль?
***
Мяч привычно два раза ударился об корт.
Какой это уже раз? Десятитысячный? Почему вообще это движение превратилось в мой ритуал перед подачей? И вообще, зачем я его продолжаю делать, повторять раз за разом? Ничего не стоит остановиться — лишь перетерпеть немного психологическую ломку.
Наверное, меня это… успокаивает?
Однако отделаться от ощущения ответа, вертящегося на языке, я не смог.
— Шнурок.
— Уже завязан.
— Я тебе не доверяю.
Я краем глаза заметил выпирающий пластырь из-под носков.
— Лёв, — недовольно сузил глаза я, — когда ты успел подвернуть ногу?
Он резко остановился, посмотрел вниз так, будто только сейчас вспомнил про собственную ногу.
— Это не серьезно, — неожиданно подпустил злобную нотку в голос Лёва.
«Темнит. Но зачем?»
Очень сильно хотелось начать расспрашивать, но подумав, что это слишком сильно выбьется из моего поведения, решил изменить вопрос:
— Не серьезно?
— Играть можно, — усмехнулся он.
В качестве доказательства несколько раз попрыгал. Спасибо, что не начал гопак танцевать.
— Видал, живой? — его носок ступня начала судорожно дрыгаться из стороны в сторону.
— Долбоеб ты… — я не придумал ответа получше.
— Связующий, — в очередной раз он поправил меня.
А сам сделал пару быстрых шагов в сторону, чуть прихрамывая. Обязательно делая вид, будто так и надо.
— Бесполезно, — сделал так называемое «рука-лицо».
***
На прыжках Лёва почти не отталкивался правой ногой — почти перестал давать его любимые передачи в прыжке, которые у него, на удивление, были точнее, чем на земле.
Блок также оставался без внимания. Обычно он старался при любой возможности прыгнуть на блок, задеть кончиками пальцами, но смягчить удар, зная, что у соперника выше съём. Изредка, когда ситуация была критическая, он прыгал, но даже в таких ситуациях проявлялась недостаточность высоты — физически не мог закрыть область просвета.
Не зная столько лет, можно подумать, будто Лёва специально сменил стиль под противников, чтобы запутать их.
Или окончательно ебанулся и прямо на матче решил испробовать что-то новенькое.