Наследие Цикла. Расплата

Почти такое же, что создала из пустоты его жена в фотосалоне.

Жена.

Чёрт.

Рэндел прикусил нижнюю губу и почувствовал солёный привкус на языке.

Агнесса не должна знать.

— Спасибо.

— Я рада. Правда. — Агнесса шмыгнула. — Рада, что ты выжил. Мало кому это удавалось после встречи с... ним.

— Я тоже рад, — Арктурус сжал кулак, и огонёк пропал, оставив в воздухе лишь лёгкий сизый дымок и едва уловимый запах гари. — Но Келус...

— А что Келус?

— Он мёртв.

— Я вижу, — грустно ответила Биксберри. — Но ты притащил его труп сюда не просто так?

— Смерть сказала, что я могу... — Чародей запнулся, поняв, что сейчас ничего внятно объяснить не сможет. — Что вернёт его. В обмен на мою волю.

— Волю?

— Да.

— Ты подписал Контракт?

— Подписал.

— И у тебя появилась магия?

— Да.

— А у Визеруса не смог.

— Не упоминай его имя, — вдруг рыкнул Арктурус, но тут же успокоился. — Извини. Этот старый хрен не тот, за кого себя выдаёт.

— В каком смысле?

Перед глазами у Рэндела возник приют «Лили Суонн», и он ещё сильнее приобнял Агнессу.

Заклеенные пожелтевшей газетой окна.

Обшитую металлической пластиной дверь с выдолбами от ударов.

— Это он виноват в том, что случилось с Горатом, — пусто сказал чародей. — Он готовил его все эти годы.

— Ректор университета.... Готовил... Что?

— Он сделал Бэрри таким, какой он есть, — повторил Арктурус. — У меня есть... — Маг одёрнул себя, чуть было не показав записи, которые передала ему Химико Акагава, но рассудил, что сейчас не время. — Мы все виноваты в этом, Агнесса. Мы построили мир, который породил чудовище. И никто из нас не в силах что-то изменить.

— Я бы не была так уверена. Как и в том, что Визерус...

— Я видел его комнату. — Рэндел говорил отрешённо. — И разговаривал с его приёмной матерью. И знаешь, мне жаль.

— Визеруса?

— Рональда.

— Не жалей его. Он сам выбрал этот путь. — Агнесса вспомнила свою мать, и её сердце обожгло холодом. — Надеюсь, он поплатится за всё.

— Я обязательно приложу к этому руку. Но что, если его действительно вели, Агнесса? Что, если это всё... Чей-то план?

— Ни один план не протянет так долго.

— Кто знает. Ни ты, ни я не были в роли вершителей судеб, Агнесса.

— Потом, давай всё потом, — нервно рассмеялась Биксберри, поймав себя на мысли, что не готова сейчас разговаривать о Рональде. — Я рада, что ты жив. Это главное.

— А профессор? Что будем делать... С ним?

— Да разберёмся. — Женщина обняла мужчину, уткнувшись ему в плечо, и посмотрела на тело старого преподавателя. Всё тот же чёрный потрёпанный фрак.

Всё та же борода, похожая на паутину.

Всё тот же кожаный портфель, но уже под головой.

— И с ним, и с Бэрри. И с кем там надо разобраться ещё.

Они стояли так пару минут, слушая приглушённое пение сидевших на соседних деревьях птиц.

Агнесса думала о том, как вкусно пахнет его кожаная куртка — смесью моторного масла, пороха и земли. Она сразу вспомнила, как на её восемнадцатилетие сосед, в которого она была тайно влюблена, прокатил её на «Харлее».

И от его косухи пахло точно так же.

Арктурус думал о том, что ему делать дальше, но не находил ни одного ответа.

Быть может, стоит остановиться? Перестать бежать?

Гепард ранен. Он ещё более голодный, и ещё более злой.

Но ни один гепард не заберётся на дерево.

Рэндел почувствовал расслабление — то самое, которое бывает, когда после тяжёлого дня добираешься до горячей ванны с лавандовой пеной и кружкой мятного настоя.

Он больше не один.

Он в безопасности.

Вокруг деревни купол, скрывающий их от внешнего мира.

Рядом Агнесса — та, которая не бросила его, даже тогда, когда пришла арестовывать. Пошла против системы. Ради него.

Бесценно.

Что не сказать про...

— Меня... Жена бросила. — Эти слова против воли сорвались с его губ.

— А меня муж.

— Он тебе сказал об этом?

— Нет, мой телефон у тебя. Я и так знаю, что бросил. — Биксберри вымученно улыбнулась. — Зачем ему жена, которая дома не бывает и не берёт трубку сутками? Кстати, а были звонки?

— Штук тридцать. Я не брал.

— Спасибо.

— Не злись.

— Я не злюсь. — Агнесса постаралась придать своему голосу умиротворённость. — Всё к этому шло. Если бы он услышал мужской голос из моего телефона, он... Он... Ему всегда было плевать.

— Не верю.

— Придётся, — Биксберри вздохнула. — Мы жили просто потому, что так было удобно обоим. Но всё проходит.

— А вдруг не бросил?

— Тогда его брошу я. Зачем мне муж, который сдаётся после тридцати звонков?

— И то правда, — хмыкнул Арктурус, чувствуя, что Агнесса тоже расслабляется. Он снова почувствовал её тепло — как тогда, когда она положила свою ладонь на его руку в повозке.

— А Сесилия чего вдруг... Решила?

— Она же была твоей подругой, — съязвил маг. — А я об этом и не знал. Тебе-то, наверное, сказала хоть что-то.

— Нет-нет, — замотала головой Агнесса. — Не говорила Уму непостижимо. Правда. Она ведь без тебя жить не могла.

— Могла, как оказалось. — Арктурус проглотил густую слюну. — Сказала, что никогда меня не любила и подговорила пойти к Горату. И бросила.

Биксберри ощутила бегущие по спине мурашки.

— Не понимаю...

— У них что-то было?

— У Сесилии и Рона? — Агнесса поперхнулась собственной слюной. — Брось. Полная чушь.

— Уверена?

— Я бы знала.

— Ловлю на слове.

— Не знаю, почему она так поступила. Правда. Дура она.

— Дурак он, муж твой. Найдёшь и получше.

— Всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо, — эхом повторил Рэндел.

— С Беллой всё в порядке?

— Наверное, — скривился Арктурус. — Сес сказала мне, что дочь у Бэрри, я пришёл, а её там и нет...

— Молодые-суженые, мне за лопатой идти? — Голос Эштона Терри вывел их обоих из транса. — Деда вашего закапывать будем? Или чего?

— Разожги огонь, — В словах Агнессы читалась уверенность, и Рэндел восхитился стойкости этой женщины.

— Сожжём его к чертям? Прекрасный способ избавиться от улик, девочка!

— Эштон, — Женщина посмотрела на старика исподлобья. — Чайник.

— Я сам. — Арктурус освободил Биксберри из объятий, обернулся и указал пальцем на обложенное камнями кострище. Через секунду с его руки сорвалось пламя, которое зашлось в причудливом танце прямо посередине пепелища. Отблески пламени окрасили лицо Келуса Стронгдора в живой цвет, и Рэнделу почудилось, что старик моргнул, но это было лишь видение. — И спасибо, что выслушали меня.

Маг приготовился ощутить приступ боли от вырвавшейся из его тела магии.

Но боли не было.

Лишь тепло и умиротворение.

Вот значит как...

— Тебе просто повезло, что она тебя знает, — хмыкнул Терри, покачав головой и направляясь в дом. — Иначе твои мозги уже стекали бы по старым сосновым брёвнам.

— Не сомневаюсь, — улыбнувшись, ответил Арктурус и снова посмотрел на Агнессу. — Как ты?

— Теперь — лучше всех, — улыбнулась ему в ответ Биксберри. — Верно говорят, что иногда друзья ближе родственников.

— Супруги ведь тоже не родные по крови.

— Зануда, — отшутилась женщина и, проведя ладонью по «ёжику» на голове, подошла к неподвижно лежащему Стронгдору, присела и погладила старика по волосам. — Как это случилось?

Арктурус закрыл глаза.

Сияющий белизной мрамора вестибюль Департамента.

Толпа людей вокруг.

И тот, кто сейчас, как хотелось верить Рэнделу, мучается от брюшной боли.

Хотя что ему будет? Вылечится в два приёма.

— Быстро, Агнесса. Одно заклинание, и всё.

— Покойся с миром, профессор Фавро, — со светлой грустью сказала Биксберри. — Ты дал нам многое.

«Он дал нам всё», подумал чародей, но ничего не стал говорить.

— Говоришь, ты виделся с Горатом и смог сбежать. — Женщина привстала и посмотрела на бывшего коллегу. — Что думаешь делать теперь?

— Я хочу выпить чай и немного подождать, — признался Арктурус, забирая чайник у протянувшего ему посудину Эштона. — Мне нужно собраться с мыслями.

— Веди нас, Одиссей, — подмигнула ему Агнесса.

— А ты? Ты что будешь делать?

— То же, что и ты. Келус открылся нам обоим не просто так.

— Быть может, у него не было выбора?

— Может, и так. Но мы с тобой теперь команда, как ни крути.

— Это лучшая команда из всех, которые я мог бы представить.

Биксберри зарделась.

— Я немного улучшила своё владение магией, Арктурус. И считаю, что могу быть полезной.

— Мы с тобой не виделись всего сутки! — Рэндел оглядел двор в поисках туристического подвеса для чайника, но ничего такого не увидел. Зато заприметил сваленный за скамьёй хворост.

— Сказать тебе честно, я сама... Удивилась. — Агнесса с интересом наблюдала за тем, как мужчина перебирает ворох сухих веток. — Это всё как-то слишком... Быстро.

— А я не удивлён. Ты знала, что на стороне Гората сама Смерть?

— Ты говорил... Вскользь. Как это «Смерть»? Страшная тётка из сказок, с косой и черепом?

— Почти. — Арктурус с хрустом ломал хворост, и выбрал три подходящие палки. — Лица только не видать, а вместо косы... Песочные часы.

— И что... Что она?

— Она будто сама за себя, — протянул Рэндел, обходя скамейку. — И нет, я не сошёл с ума. Она ведёт свою игру, это я точно знаю. И Горат лишь пешка. Но пешка с характером.

— О да, это я знаю, — мечтательно сказала Агнесса и тут же прикусила язык. — А к чему ты это?

— К тому, голубушка, — проскрипел Арктурус, пытаясь придать своему голосу профессорскую хрипотцу, — что я начинаю понимать, почему ты за сутки стала сильнее. Ты тоже пешка.

— Да ну...

— Ну да. — Маг подошёл к Агнессе и протянул ей руку, которую та пожала. Рука была тёплая и почти не мозолистая. — Поздравляю со вступлением в элитную когорту.

— Спасибо.

— Видимо, у Смерти свои планы на всё то, что происходит. — Рэндел воткнул две рогатины по бокам костра. — Она не просто так предложила мне кое-какой выбор, прекрасно зная, что именно я выберу. — Чародей скосил глаза на Стронгдора. — И ты тоже в эти планы входишь.

— Да я сама!

— Сама? Сама оказалась здесь, по собственному желанию? Сама смогла изучить за двадцать четыре часа то, чему иные учатся десятилетиями?

Агнесса понимала, что Арктурус был прав, но не хотела это признавать.

Она просто...

Наследница дела седого профессора. Вот и всё.

А ещё у неё дар. Или талант. Или всё сразу.

Как он там говорил?

«Особая кровь»?

Да.

Именно так.

Да и «Лемегетон», оставленный, скорее всего, её...

— Я узнала, что мой отец был здесь, — ответила Агнесса, сама того не желая. — Рэймонд Биксберри. Тридцать лет назад. Он сказал, — она мотнула головой в сторону старика Терри. — Я попыталась залезть в его память, но там... Пусто. Будто кто-то стёр воспоминания. Ничего не видно.

— О, а как же санкции от Департамента? — подшутил Арктурус.

— Да пошёл этот ваш орган в другой орган, — выругалась женщина. — А он, — она указала на неподвижно лежавшего Келуса, — врал.

— Недоговаривал.

— Врал, — настояла на своём Агнесса. — Сказал мне, что моя мама сделала с ним страшные вещи. А по факту, скорее всего, убила его какой-то мощной магией, зацепившей всех, кто живёт здесь.

— Кошмар.

— Не то слово.

— А вот мой отец оказался жив, — опустив плечи, сказал Арктурус, и его накрыла волна дрожи. — Билли Кройц. Это был он.

— Да ладно? — ахнула Биксберри. — И как...

— Грёбаная маскировка высшего уровня, Агни. Память он мне стереть удумал... Я доделал то, что не смог долгие годы назад. — Кулаки мага сжались, и он резко выдохнул. — Я устал. Все вокруг лгут, а мы все часть большого плана, как же мне надоело это слово. — Рэндел продел третью палку в ручку чайника, подвесив его под пламенем. — Думаем, что на что-то влияем. Но лишь идём по сценарию. Ты, я, Стронгдор и даже Горат. Хотя он считает иначе. Был бы рядом живой Келус, он бы многое пояснил. — Арктурус поправил чайник, и с его пальца сорвалась красная капля, с шипением исчезнув в сердце пламени. Маг отдёрнул руку, осматривая рану. — Какие, к чёрту, Контракты, когда я тут о шиповник режусь! Кто вообще додумался его в хворост положить?

— Я, — подал голос подошедший Эштон, держа в руках поднос с когда-то белыми кружками, покрытыми изнутри серым налётом. — Вы с телом что-то делать будете вообще? Скоро вся деревня встанет. Вы б его хоть накрыли.

— Агнесса, ты...

— Нет, Арк. — Она помотала головой, зная, что он хочет спросить. Ей показалось, что пламя стало более жёлтым, чем обычно. — Я понятия не имею, как воскрешать мертвецов.

— Мы жмурикам в глаза соль сыпали, они моргать начинали, — всхрюкнул Терри и тут же замолчал, поймав предостерегающий взгляд Агнессы. Он поставил поднос рядом с ногами лежавшего на скамье старика и посмотрел на небо. — Посмотрите лучше, какой красивый восход!

Биксберри и Рэндел обернулись и увидели ярко-оранжевую дымку, которая, словно покрывало, укрыла верхушки далёких елей. Невысокий шпиль церкви с навершием в виде креста чернел на фоне разлитого по небу солнца. Редкие птицы летали небольшими стайками от дерева к дереву, от крыши к крыше, и Арктурус полной грудью вдохнул тёплый весенний воздух, наполненный сыростью и неповторимым запахом мокрой древесины.

За спиной весело трещал костёр, который маг создал сам.

Он был горд.

Магия снова была с ним. Пусть и не сам, но он вернул её.

Скучал по ней.

Думал о ней.

Так же, как скучал по счастливому и беззаботному десятилетию, которое провёл в лоне своей семьи.

Как скучал по Белле.

Как скучал по Келусу.

Шелест то ли ветвей, то ли крыльев, раздался сзади, и Рэндел задумался.

Вот сейчас он здесь, «на краю земли». А что потом? Что дальше?

Похоронить Стронгдора, забыв о том, что сама Смерть пообещала ему воскресить старика?

Оставить его тело на попечении Эштона Терри?

Да и ладно, шут с ним, с Келусом. А что с Горатом?

У него теперь есть Агнесса. Сила не просто так свела их вместе. Собраться и вдвоём ударить по самолюбивому Бэрри? Чем? При нём теперь сила Светлого Воплощения, но что с ней делать? Как управлять?

Маг поймал себя на мысли, что был бы рад совету даже от Визеруса.

Да даже от того старика, который — чародей был уверен — нашёл его вчерашним вечером именно по совету Стронгдора.

Пойти и купить себе и Биксберри по пистолету?

Горат будет готов.

Все развилки вели лишь к одному.

Неожиданности не станут для Тёмного Воплощения неожиданными.

Пушечным выстрелом раздался звон разбившейся посуды. Арктурус, увлечённо наблюдавший за мирно покачивающимся дубом, повернулся не сразу.

Но когда повернулся — увидел, как пламя разведённого им же костра окрасилось в зелёный, почти изумрудный цвет.

Воздух почему-то наполнился запахом озона и чистого летнего неба — опьяняющим, дурманящим и расслабляющим.

А ещё Рэндел увидел, как на скамейке, моргая слипшимся от долгого сна двумя глазами, сидит профессор Стронгдор, а в его ногах валяются осколки старых фаянсовых кружек — рядом с чёрной повязкой, которая теперь оказалась не нужна.

Приметив его взгляд, сребробородый старец улыбнулся и спросил своим слегка хриплым голосом:

— Юноша, вы всё-таки смогли навестить свою маму?

Рядом что-то упало.

Арктурус почувствовал, как его сердце забилось, словно отбойный молоток, и повернул голову на звук.

У его ног, дёргаясь в судорогах, лежала Агнесса Биксберри, а из её рта шла белая пена.